Глава 3. Грязнокровка

Малфой был для нее загадкой. Будто она не с ним училась все эти шесть лет. Он стоял чуть впереди, пока парящие лестницы спускались на этаж ниже, приближая их к холодному подземелью. Если в гостиную Гриффиндора Гермиона возвращалась с желанным удовольствием, предвкушая возможность расслабиться перед любимым камином или полежать на самой мягкой в ее жизни кровати, то сейчас ощущения были другими. Слизерин был угрюм и неприветлив. Она выходила из одного круга ужаса, смиренно направляясь в другой. Ей нужно было с кем-то поговорить. Желание поймать за руку любого гриффиндорца или ворваться в кабинет МакГонагалл ощущалось физически. Прикоснуться к чему-то по-настоящему родному, услышать теплоту в знакомом голосе. Это все она должна оставить только в своих фантазиях и снах. Сейчас Гермиона могла поговорить только с Малфоем. Или Гринграсс, что было куда лучше. — Ты учился здесь все семь лет? — ничего глупее она не смогла бы придумать, но в голове было пусто от отсутствия мыслей. Малфой повернул к ней голову, наградив скучающим взглядом. Он молчал пару секунд, прежде чем ответить. — Да, — коротко и без намека на возможность продолжения. — Хогвартс выглядит огромным, — продолжила Грейнджер. — Моя школа в Румынии была намного меньше. — Само собой, Курат. В Румынии большая усадьба, а здесь целый замок. Малфой знает что-то о школе волшебства в Румынии. Определенно больше, чем она, потому что сама Гермиона знает о ней малые крохи, никак не касающиеся внешнего вида. Это будет первой задачей при походе в библиотеку, а пока лучше было спешно сменить тему. — Что изучают в Хогвартсе? — То же, что и в Румынии. — Ну, у нас много времени уделяется изучениям темных искусств. Та малая часть, которую Гермиона смогла почерпнуть из доклада Аурелии. Хотя она ничего не писала о размерах школы или преподавателях. — С недавних пор у нас так же, — нехотя ответил Малфой. — Это благодаря Темного лорду? Благодаря — слово едва не обожгло ее язык. Упоминание Волдеморта заставило на мгновение крепко стиснуть зубы, благо, что Малфой стоял на ступень ниже и не мог этого видеть. — Что ты об этом знаешь? — его голос и до этого не был полон жизни, а сейчас помрачнел окончательно. Слизеринец развернулся, в его взгляде блеснули опасные огоньки. — Ничего, просто читала. Гермиона пыталась говорить непринужденно, но его реакция была удивительной. Ей казалось, что Малфоя должна охватить гордость, он выпятит грудь, как делал это на младших курсах, и самодовольно ухмыльнется. Но все, что она получила, — угрозу во взгляде. — Ничего о нем не говори, Курат, — стальным тоном бросил Малфой. — Почему? Малфой проигнорировал вопрос. Парящая лестница остановилась, давая ему возможность молча двинуться вперед. Они практически спустились в подземелья, когда он остановился, поворачиваясь к ней. И выражение его лица было таким, словно Гермиона была самой надоедливой пикси в его жизни. — Следующим у нас защита от темных искусств, — пробормотал он. — Ты знаешь, где аудитория? — Эм… Нет? — Это вопрос, Курат? — нахмурился Малфой, а затем ущипнул себя за переносицу. — Салазар. Быстро переодевайся и на третий этаж по парящим лестницам. Два раза направо, она в самом углу. И не опаздывай. — Занятия проходят так поздно? Слизеринец стоял еще пару секунд, борясь с сомнениями, которые охватили его взгляд. Он крепко стиснул челюсти, бросив напоследок: — Не. Опаздывай, — на этих словах Малфой быстрым шагом направился в сторону парящих лестниц. Гермиона помнила, где именно находится аудитория. Она спешно переоделась в спальне для девочек, сменив запачканные кровью гольфы, схватила сумку и бегом рванула из подземелья Слизерина. Тон Малфоя пугал ее не меньше, чем ожидания увидеть нового преподавателя. Она молилась, что это будет кто-то не из Пожирателей, но ее разум отказывался помогать ей, упорно возвращая к мысли, что Кэрроу здесь не просто так. Грейнджер не видела новых преподавателей во время ужина. Так что либо профессор по ЗоТИ предпочитает скрываться в своем кабинете, либо… — Мисс Курат, — голос Амикуса был подозрительно ласков. — Кажется, вы опоздали на мой урок. — Простите, профессор, — Гермиона тяжело сглотнула, стоя в дверях аудитории. Класс по ЗоТИ сильно изменился — плотные шторы пресекали любые попытки лучей заходящего солнца проникнуть внутрь. Под потолком висело несколько горящих магических огней, тусклый свет которых падал на сидевших учеников. Даже в этом полумраке она видела испуганные взгляды, обращенные к ней. Но стало еще хуже, когда она выхватила выражение лица Симуса. Это была странная смесь презрения и отвращения. Настолько колкого, что в груди защемило. Гермиона спешно отвернулась, бегая глазами по аудитории в поисках свободной парты. Сегодня Гриффиндор занимался со Слизерином. — И все? — непринужденно спросил Кэрроу, расхаживая перед преподавательским столом. — Мисс Курат, чем можно заблокировать заклятие Круциатус? — Ничем, сэр, — Гермиона чувствовала, как стынет кровь. Тон Пожирателя был обманчиво дружелюбным. — О, какая досадная ошибка, — улыбнулся он. — Прямо сейчас вас спасает только эмблема на вашей мантии. Что за глупости? От Круциатуса не было никакой защиты. Гермиона была уверена, что не существует заклятия, способного остановить Непростительное. — Но, сэр… Возражения Падмы Патилл прекратились в резком всхлипе. Амикус взмахнул палочкой, описав в воздухе дугу. Из ее кончика вырвалась тонкая нить магии, хлестко ударившая гриффиндорку по плечу. — Молчать, Патил, — суровым тоном приказал Пожиратель, заставив Гермиону вздрогнуть. — Или ты хочешь попробовать? Вставай, пора перейти к практике. Аудитория замерла. Некоторые слизеринцы начали мерзко хихикать: Булстроуд, Гойл… Гриффиндорцы же отвели взгляды, расширив от ужаса глаза. Падма медленно подняла голову на Пожирателя, ее нижняя губа задрожала. Гермиона не знала, что сделать. Весь ее внутренний мир горел, требовал немедленно вмешаться. Все внутри нее сжалось до точки, в которой ярость боролась со страхом. Охладевшая кровь обжигала, ударяя по вискам. — Встать, Патил! — рявкнул Кэрроу. Гермиона прикрыла глаза, борясь сама с собой. Она должна получить это наказание вместо Падмы. Но стоило ей сделать неуверенный шаг вперед, как послышался голос Малфоя: — Мы с Аурелией обнаружили парочку гриффиндорцев в подземельях, — он сидел позади всех, полностью закрытый тьмой. Она не могла разглядеть его лицо. — Пришлось напомнить им их место. Что это было? Зачем он встрял в разговор? Выглядело так, словно он пытался выгородить ее. Хотя, в этом не должно быть чего-то сильно удивительного — Малфой говорил об Аурелии. О той девчонке, что встала на его защиту в Больничном крыле. Это не позывы совести. — Серьезно? — Пожиратель насмешливо выгнул бровь, посмотрев на Аурелию. — Уже успела проявить себя? — Да, — никакого «сэр». Чертов Кэрроу не достоин этого. — Отлично, Курат, — Пожиратель улыбнулся, обнажая мелкие зубы. Его глаза превратились в довольные щелочки. — Садись, Патил, в следующий раз покажу. Гермиона по-прежнему стояла у самых дверей аудитории, бегло осматриваясь, чтобы занять свободное место. Как можно дальше от доски и Кэрроу, хотя все парты задних рядов были заняты гриффиндорцами. И Малфоем. В такой темноте ей едва удавалось рассмотреть лица, так что когда Гринграсс слегка подняла руку, подзывая ее, Гермиона не сразу ее заметила. — Спасибо, — шепнула Грейнджер, садясь недалеко от Дафны в центре аудитории. Кэрроу был идиотом. Он путал заклятия, не понимал, как на самом деле они работают. Единственное, что ему хорошо удавалось, — использовать волшебный хлыст или Круциатус. О последнем Гермионе рассказала Дафна. Многие гриффиндорцы не раз испытывали его на себе. Ощущали одну из самых черных магий в аудитории по защите от темных искусств. — Он ведь… говорит чушь, — сдвинула брови Гермиона, взглянув на Гринграсс, когда Кэрроу начал рассказывать о способах применения Империуса и заявил, что заклятию невозможно сопротивляться. — Только не вздумай его поправлять, — кивнула ей Дафна. — Это заканчивается примерно так, как с Патил. — И никто ему не возражает? — Долгопупс, — выдохнула Гринграсс. Даже в полумраке было видно, как она поджала губы. — И каждый раз получает Круциатус. Что-то мерзкое рвануло когтями с внутренней стороны груди. Ощущения чего-то холодного и противного, невыносимого, так что даже мысли об этом приводили в уныние. Невилл страдает. Гермиона уже представляла, как он каждый раз изгибается от боли, падая на пол. Как Кэрроу снова и снова приказывает ему встать, направляя на него свою палочку. Если раньше она размышляла над тем, насколько ужасна их с Гарри и Роном жизнь, готовая в любой момент оборваться, то сейчас это казалось чем-то просто неприятным. А вот дни Долгопупса были настоящим кошмаром. И он, в отличие от них, не планировал от него прятаться. Гермиона до боли закусила щеку с внутренней стороны, пытаясь отделаться от мрачных мыслей. От идеи, что сегодня она стала частью этого кошмара. Гермиона выскочила из аудитории, едва урок окончился. Кэрроу еще что-то говорил о каких-то чарах, отвечая на идиотский вопрос Крэбба, когда Грейнджер уже толкнула двери, выйдя в коридор. Был только один способ остановить это. Прекратить дурной сон, который казался слишком реальным. — Малфой, — окликнула его Гермиона. — Курат, — повернулся к ней слизеринец. — Спасибо, — она попыталась выдавить из себя улыбку, но это получилось настолько плохо, что пришлось сразу же сжать губы поплотнее. — Я же сказал, чтобы ты не опаздывала. — Ну, у меня было немного времени, — Гермиона пожала плечами. Наверное, это должно было выглядеть невинно, если бы все ее внутренности не были скованы прочными цепями. — Чтобы сменить гольфы? — он издевательски выгнул бровь. — И найти дорогу до класса, — кивнула она. — Послушай, Кэрроу, он… на самом деле собирался применить Круциатус к той девушке? — Он считает, что практические занятия намного эффективнее. — Вот как, — Гермиона опустила взгляд, ощущая, как холодок лизнул ее по спине. — Что ж, я никогда с этим не сталкивалась. Не знаю, как вести себя в Хогвартсе. — Не выделяться, — жестко ответил он. Гермиона открыла было рот, чтобы ответить ему, но внезапно появившийся из ниоткуда Снейп заставил ее замолчать. Даже от беглого взгляда мужчины она внутренне съежилась, делая вид, что ее очень заинтересовала бессмысленная картина с каким-то музыкантом, беззвучно бьющим по струнам арфы. — Мистер Малфой, — голос Снейпа был таким же холодным, как и раньше. Разве что сейчас этот холод таил в себе еще больше угрозы, — я вижу, вы решили помочь освоиться мисс Курат. Услышав бывшего профессора, Гермиона ощутила еще одно чувство, помимо накатывающего страха. Злость. Такая же, как и на Драко Малфоя. Как и на Волдеморта со всеми его Пожирателями. Это он убил Дамблдора, хотя директор умолял его этого не делать. Грейнджер даже начала глубже дышать, чтобы не дать вырваться наружу своей ненависти, стремящейся принять форму нескончаемого потока слов. — Что-то вроде того, профессор. — Чудесно, — самым безразличным на свете тоном произнес Снейп. — Вы уже объяснили мисс Курат, что после десяти часов вечера перемещение по Хогвартсу строго ограничено? — Как раз собирался это сделать. — Напоминаю, мистер Малфой, что вы обязаны дежурить каждый четверг и пятницу. — Да, сэр. Сегодня четверг. — Не забудьте, как в прошлый раз, — Снейп словно охладил коридор этажа на несколько градусов, не спуская внимательного взгляда со слизеринца, — потому что, если я снова увижу мистера Пьюси в школе после десяти или поймаю за руку беспечных учеников, решивших наплевать на школьные правила, я буду весьма разочарован. Мистер. Малфой. Снейп явно был в ярости. Он никогда не поднимал голос, не позволял эмоциям взять верх, выплескиваясь наружу, но его тон, оставляющий легкий иней на коже, и острый, как лезвие, взгляд, были более информативны. Каждые четверг и пятницу. Значит, Гриффиндор отстранен от дежурства, потому что раньше по четвергам школу обходили старосты красно-золотых. Вторник был днем Когтеврана, среда — Пуффендуя, в остальные дни это была обязанность только Филча и миссис Норрис. Даже думать не хотелось, кто это делает вместо них. — Мисс Курат. Гермиона не сразу поняла, что Снейп обращается к ней. — Да, сэр? — Меня зовут Северус Снейп, добро пожаловать в Хогвартс. — Спасибо, — Гермиона выдавила улыбку из последних сил, что у нее еще оставались. — Ваш староста провел вам экскурсию? — Снейп на секунду зыркнул на Малфоя, но тот ответил ему равнодушным взглядом. — Да, сэр, конечно, — закивал она. — Прекрасно, — хотя в его голосе не было ничего от этого слова. — Тогда потрудитесь не нарушать школьные правила, касающиеся посещения запретных мест. Гермиона покосилась на Малфоя, но тот даже не наградил ее взглядом, продолжая рассматривать картины за спиной Снейпа. Она ничего не знала о подобных местах в Хогвартсе. Разве что запретная секция в библиотеке, хотя вряд ли «директор» говорил о ней. — И как староста школы, — внезапно продолжил зельевар, возвращая внимание Малфою, — я бы хотел, чтобы вы не бродили тут до полуночи в одиночку. — Я не похож на Филча, сэр, — голос Малфоя был уверен, даже граничил с дерзостью, но лицо оставалось леденяще спокойным. — Мне не нужна старая плешивая кошка. — Не сомневаюсь, — парировал Снейп. — Хотя у вас нет даже такой. Правила подразумевают работу в паре. К счастью, вы можете ее выбрать самостоятельно. — Подумаю об этом, профессор, — отстраненно ответил слизеринец, словно мыслями сейчас был где-то далеко отсюда. Снейп смерил Малфоя странным взглядом, будто искал подвох в его словах, хотя они были им настолько полны, что надо было искать слова в сплошном подвохе. Директор стоял еще пару мгновений, прежде чем резко развернулся, быстрым шагом направившись в сторону лестниц. — Ты дежуришь один? Это было странно для любого, но для слизеринца в особенности. Человек, который передвигался по Хогвартсу исключительно в сопровождении своей не выдающейся свиты, проводит ночные дежурства в одиночестве. Ни Гойла или Крэбба, ни кого-то еще, кого Малфой мог бы считать достойной компанией. А по памяти Гермионы — критерии для таковой были очень невелики. — Мне надо ответить? — хмуро спросил Малфой. — Это любопытство или что-то глупое, Курат? — Ни то, ни другое. Если правила говорят, что дежурить одному нельзя, то это задание надо выполнять в паре. В голове уже искрилась идея, одновременно приносящая облегчение и пугающая. Совместное дежурство было бы неплохим способом немного сблизиться. Совсем чуть-чуть, пока его токсичный яд не начал действовать. Это намного лучше, чем пытаться поговорить на уроках или у всех на виду, постоянно борясь с желанием отвесить ему пощечину. Вопрос лишь в том, сколько этого «немного» будет достаточно. — Спасибо, что подсказала, — его усмешка была злой. — Чертовски важное уточнение. — Я пойду с тобой. — Мне не нужна нянька, Курат. Тем более, настолько идеальная. — Я не могу позволить моему факультету быть предметом замечаний, — Гермиона на секунду задумалась над тем, как это звучит. Но для представителя аристократической семьи подобные пустяки наверняка были куда серьезнее. Что-то типа защиты чести и прочий бред в этом же духе. — Мой отец хорошо отзывался о Слизерине. Я не хочу его подводить. Он должен был это понять. Гермиона помнила, как Люциус Малфой реагировал на любые поражения факультета. Насколько он ценил надуманное превосходство Слизерина. Но в глазах Малфоя проскользнула другая эмоция. Она быстро сверкнула в его серых радужках, опустившись ниже, чтобы заставить нос сморщиться. К счастью, хотя бы его губы не скривились в презрении, окончательно вгоняя Гермиону в растерянность. — Это твоя проблема, — бросил он, разворачиваясь. Она пару мгновений смотрела на его удаляющуюся спину, прежде чем рвануть следом. Гермиона закусила нижнюю губу, судорожно размышляя над тем, где могла ошибиться. Хотя ее главная ошибка — надежда, что она немного знает Малфоя. По правде говоря, таким она его совершенно не знает. Не помнит ни одного момента, чтобы он не отсыпал оскорблений в ее адрес. Он вообще не разговаривал с ней как-то иначе. Нормально, пускай и его нынешнее поведение не относится к таковому в представлении Гермионы. — Постой. — У меня хватает дел, Курат, — пренебрежительно зашипел он, когда она оказалась ближе. — Я не буду помогать тебе становиться примерной дочерью. — Я просто… не хочу разочаровать отца. — Какая жалость, — отстраненно съязвил слизеринец. — Он и так считает меня… — Жалость — последнее, что у нее осталось. Конечно, давить на это рудиментарное чувство всех представителей змеиного факультета, омертвевшее за ненадобностью, весьма смело. Но Гермиона искренне не знала, как вести себя с Малфоем, а любые мысли о Паркинсон вызывали тошноту. — Неважно. — Кем? — Малфой остановился. — Не такой идеальной? — Чего ты так прицепился к этому слову? — нахмурилась Гермиона. Это начинало раздражать. — Никогда раньше не думал, что оно может так по-идиотски звучать. В данный момент по-идиотски звучишь только ты, Малфой. — Это говорит тот, кто всегда идеально одет, а туфли блестят от чистоты! Пауза. Она заставила себя замолчать. Тишина в голове Гермионы была подобна затаившемуся хищнику, готовому рвануть к тебе в любой момент. Она сделала все, чтобы страх не проступил на глаза. Гермиона готова была зажмуриться, помчавшись по коридору куда-нибудь подальше. — Ты всегда делаешь выводы, едва увидев человека? Выдох. Резкий, приносящий облегчение. Если сравнивать ее жизнь с тонким стеблем, качающемся на ветру, то прямо сейчас он едва не вырвался из земли с корнем от бушующего урагана. — Это у всех нас общее, — гораздо спокойнее произнесла она. — Воспитание и манеры. Хотя у него явно отсутствовало и первое, и второе, когда речь шла о ком-то не из его круга. — Начало дежурства в десять, — его голос казался уставшим. Малфой словно недавно пробежал пару миль. — В гостиной факультета. — Хорошо, спа... — Но он даже не посмотрел в ее сторону, молча удаляясь. — ...сибо.

***

Остаток вечера Гермиона провела вне стен Хогвартса. Даже колючий ветер, впивающийся в охлажденную кожу, казался ей безопаснее. Одна только мысль о том, свидетелем каких еще событий она может стать, окончательно лишала ее остатков радости. Сейчас, стоя на небольшой поляне перед виадуком, Гермиона смотрела на бесконечное море леса впереди. Желтеющая трава под ногами бесшумно колыхалась, сохраняя в себе частички чего-то родного. Того, чего они еще не смогли отнять. Зубы были готовы отстукивать неровный ритм, поддаваясь царившему холоду. Но даже так Гермиона была готова стоять тут до самого утра, в надежде, что первые лучи солнца унесут ее как можно дальше отсюда. Жаль, что вечер наступал так быстро. Жаль, что солнце так стремительно превращалось в оранжевую точку, уходящую за горизонт. Жаль, что она тут совсем одна. Сделав глубокий вдох, Гермиона развернулась, печальным взглядом окинув могучие стены замка. Ей не хотелось возвращаться. Только не сюда. Малфой сидел перед камином в абсолютном одиночестве. Гермиона даже свела брови, с удивлением наблюдая за тем, как в гостиной, полной слизеринцев, он умудрился себя изолировать. Даже Забини и Нотт сидели в дальнем углу гостиной, что-то живо обсуждая без него. Не говоря уже о том, что ни Гойла, ни Крэбба Гермиона вообще не видела. — Я готова, — тихо произнесла она, подходя к нему ближе. Малфой издевательски медленно перевел взгляд с камина на нее. — Еще десять минут, — скучающим голосом ответил он. — Ладно, — Гермиона даже не смутилась, садясь на диван рядом с ним. А вот судя по косым взглядам и повисшей на секунду тишине, все остальные явно удивились. Неужели Малфой — жестокий засранец даже среди своих слизеринцев? Или метка Пожирателя дает ему привилегию чувствовать себя королем? — Чего ты добиваешься, Курат? — подозрительно прищурился слизеринец. — Ничего, — Гермиона беспечно покачала головой. — Просто серьезно отношусь к дежурству. — Салазар, — Малфой закатил глаза, вставая с дивана. — Пошли. Они быстро вышли из гостиной, направившись по подземельям. В них и так всегда царил полумрак, а сейчас, когда на улице опустилась ночь и свет от магических ламп стал совсем слабым, холодные стены выглядели особенно мрачно. Малфой шел чуть впереди. Гермиона не решалась поравняться с ним, стараясь действовать осторожно, — она уже несколько раз была на грани провала, ценой которого могла стать ее жизнь. Не говоря уже о том, что она рискует победой в этой войне. — Дежурство проходит во всем замке, кроме внешних дворов, — начал Малфой. — Почему? — Потому что там холодно, — фыркнул он. — Вы не слышали о согревающих чарах? — Гермиона невинно подняла брови, когда слизеринец повернул к ней голову. — Говорят, весьма полезны. — Очень остроумно. Они поднялись на второй этаж по опустевшему Хогвартсу. Гермиона не помнила, чтобы когда-либо в замке было настолько тихо. Наверное, так и звучит нечто мрачное. Голос угасающей надежды. Гермиона уже планировала повернуть в сторону длинного коридора второго этажа, когда Малфой молча прошел мимо. — А там?.. — она застыла, пытаясь задать вопрос, как если бы ничего не знала о Хогвартсе. — Там тупик? — Нет. Там то самое запретное место. — Правда? — Гермиона знала, что на втором этаже нет никаких классов по учебным предметам. Это были коридоры, увешанные картинами, парочка небольших комнат, в которых можно было провести свободное время, и туалет для девочек. Тот самый, где обитала плакса Миртл. — Почему? — Тебя устроит ответ — «потому что»? — выгнул бровь Малфой. — Не особо. Если это то место, где мне нельзя находиться. Слизеринец молчал несколько секунд. Он внимательно смотрел ей в глаза, словно удав, следящий за своей жертвой. — Ладно, — наконец, произнес Малфой. — Если так хочешь увидеть, то вперед. Почему-то от его тона голоса внутри все похолодело. Слова Малфоя содержали в себе предупреждение, ощущались брошенным вызовом, который Гермиона не смогла проигнорировать. Если Хогвартс теперь настолько опасен, то ей надо было знать все его самые жуткие места. Увидеть единожды, чтобы впредь обходить стороной. Гермиона повернула в сторону коридора, ведущего к туалету для девочек. Она закусила губу, скользя взглядом по некогда знакомому белому камню, из которого были выложены стены. Грейнджер успела сделать не меньше десятка шагов, прежде чем остановиться, уперевшись взглядом в ту самую стену. Когда-то тут красовалась надпись, выведенная Джинни, что находилась под влиянием дневника Волдеморта. Сейчас же здесь были другие буквы. Темные, словно копоть от пожара, они блестели в играющем свете волшебных огней. «Грязнокровка». Словно клеймо. Оно было высечено на стене для Миртл. Гермиона не сомневалась в этом. Это был жестокий способ издевательства над призраком, который едва ли покидал это место дольше, чем на пару часов. — Грязнокровка, — шепотом прочитала Гермиона, пытаясь не смотреть сейчас на Малфоя. — За этой стеной туалет для девочек, а в нем обитает один из призраков этого паршивого замка, — пояснил он. — Прогнать ее не удалось, так что пришлось немного запачкать стены. — Она… Она грязнокровка? — «Выше ожидаемого», Курат, — ухмыльнулся Малфой. — Я думал, ты не догадаешься. Этот коридор и туалет — запретное место. Если не хочешь… Шум открывающейся двери прервал Малфоя. Гермиона замерла, резко повернув голову в сторону скрипучего звука. Прямо сейчас из туалета выходил Невилл. Гермионе хотелось зажмуриться, ощущая противное чувство, расползавшееся внутри. Малфой нашел его в запретном месте. Вряд ли речь пойдет о лишении очков факультета, если они вообще имеют сейчас хоть какое-то значение. Мысли, рисующие в ее голове картину корчащегося от боли Долгопупса, заставили сердце пропустить пару ударов. — Долгопупс, — протянул Малфой, направив палочку в его сторону. К счастью, на ее кончике загорелся слабый огонек, а не вылетело Непростительное. — Чего тебе? — недовольным тоном спросил Невилл. Словно это не он только что вышел из запретного к посещению туалета, нарушая школьные правила, установленные самыми жестокими людьми на свете. — Какого хрена ты тут делаешь? — черты лица слизеринца ожесточились. — Забыл, где твое место? — Заблудился, — ответ Долгопупса был полон колкости. — Минус пятьдесят очков Гриффиндору, уебок, — процедил Малфой, делая шаг навстречу Невиллу. — Да мне все равно, — отмахнулся тот. — У нас и так их нет, если ты не забыл. Можешь отнять в долг. — Ты… — Тебе нельзя здесь находиться! — Гермиона придала строгости своему тону, прожигая Невилла взглядом. Сейчас она на самом деле была на него зла. Он должен был вести себя намного осторожнее, меньше «выделяться», как и сказал Малфой. В таком Хогвартсе ему вообще было бы лучше вспомнить себя со второго курса, а не слушаться внезапно проснувшуюся гриффиндорскую смелость. — Мы доложим твоему декану! — Этой старухе? — Малфой повернул к ней голову, не спуская палочку с Долгопупса. — Почему бы не наказать его прямо тут? Гермиона тяжело сглотнула, судорожно пытаясь придумать варианты, как спасти его. В такие моменты ее голова всегда работала на порядок лучше, но сейчас мысли предательски путались, не собираясь помогать. — Мы должны поступить по правилам. — Тогда его нужно наказать, — пожал плечами Малфой. — И я с удовольствием это сделаю. Или ты хочешь сама? Слизеринец повернулся к ней, хитро прищурившись. Это ожидание во взгляде нещадно било по голове и груди. Он ждет, что она сама это сделает. Возможно, у Гермионы уже развилась паранойя, но ей казалось, что Малфой проверяет ее реакцию. Что-то типа идиотского обряда посвящения в ученики Хогвартса, носящие мантии с этим мерзким символом змеи. Гермиона остановилась всего на пару мгновений. Малфой мог использовать Круциатус, заполнив коридор криками Долгопупса. Он мог направить на Невилла какое-нибудь поганое темное заклятие, серьезно поранив. Ей придется сделать это. Придется отломить от себя еще кусочек, чтобы не разбить окончательно. Прости, Невилл. Она взмахнула палочкой, направляя в Долгопупса жалящее проклятие. То ударило прямо в лицо, заставив гриффиндорца взвыть, тяжело облокотившись о стену. Он накрылся ладонями, но даже так было видно, как быстро его кожа набухает и становится багрово-красной. — И не смей это сводить, — голос был натянут настолько, что мог лопнуть в любой момент. Гермиона едва не плакала, произнося эти слова. — Это будет тебе напоминанием. — Жалящие чары? — Малфой, наконец-то, опустил палочку, поворачиваясь к ней. — Я думал, ты запустишь в него что-нибудь посерьезнее. — Еще будет время, — тихо произнесла она, с ужасом отмечая, что оно на самом деле может наступить. — Проваливай, Долгопупс, — небрежно бросил слизеринец, не спуская глаз с Гермионы. Краем глаза гриффиндорка видела, как Невилл сполз по стене, приложив к ней ладонь, чтобы слепо засеменить по пустому коридору. Он не издал больше ни звука, даже не посмотрел на них, отчего внутренности Гермионы сжимались, уступая место пустоте. Она ширилась, захватывая все больше пространства, пока в груди не начало болезненно колоть. — Что? — с трудом выдавила она из себя, выдерживая его прямой взгляд. — Никому не рассказывай, — ледяным тоном произнес он. — Если не хочешь, чтобы у тебя были проблемы, Курат. Она молчала до самого окончания дежурства. Старалась держаться, пока они проходили этаж за этажом, не встречая никого на своем пути. Не проронила ни звука, даже когда они добрались до библиотеки, заглянув в запретную секцию. Глаза не задерживались ни на одном томе, слепо смотря перед собой. — Тяжело привыкнуть? — спросил Малфой, возвращая ее в реальность. Он сидел на библиотечном столе, скрестив руки. — У нас в Румынии все было немного… Не так, — осторожно ответила она. — Просто в твоей школе еще не было Темного лорда. Но скоро он там появится. — Да, этого многие ждут, — легко произнесла Гермиона. — Кому-то повезет увидеть его вживую. — О, конечно, — он иронично кивнул головой. — Тебе вот повезет уже завтра вечером. Она немо раскрыла рот, но слова застряли в горле. — Завтра Темный лорд будет в Хогвартсе.