Глава 4. Постараюсь запомнить

— Откуда ты знаешь? — голос Гермионы дрогнул. Совсем немного, так, что она надеялась, что Малфой не заметил. Она откашлялась, пытаясь скрыть свою растерянность. — Все Пожиратели это знают, — его лицо сейчас больше было похоже на маску — на нем не проступило ни одной эмоции. — Значит, ты тоже Пожиратель? — Гермиона сделала осторожный шаг к слизеринцу, хотя гремящее за ребрами сердце явно этому противилось. — И у тебя есть Метка? Малфой молча закатал рукав мантии и джемпера на правой руке, демонстрируя застывший череп с вылезающей из его рта змеей. От одного только вида Темной метки у Гермионы холодок прошелся по спине. Это выглядело жутко, пугающе. Словно из нее прямо сейчас сочилась колкая темная магия. — Это… круто, — превозмогая желание отвернуться, прошептала Гермиона. — Считаешь? — Конечно! — она подняла на него взгляд, но его глаза хранили леденящее спокойствие. Словно перед ней сидела кукла, а не живой человек. — Темный лорд доверяет тебе, раз наградил своей Меткой. — Темный лорд никому не доверяет, — Малфой одним движением вернул рукав мантии обратно, закрывая ужасающее клеймо. — Просто любит, когда о нем думают. В ужасе готовятся к встрече с ним, падают на колени и опускают голову. Малфой не звучал как сторонник Волдеморта. В его голосе не было осуждения, но и теплоты в словах было не больше, чем прямо сейчас на улице. — Он говорил про твою семью. Слизеринец практически разрушил ее окклюменационные барьеры, когда сказал это. Курат — сторонники Волдеморта в Румынии. По крайней мере, были ими. Том знает их. Возможно, не раз видел Аурелию, так что сам факт встречи с ним был чистым безумием. Амулет ведь изменил внешность только Гермионы, не Аурелии. Это в Хогвартсе она никому неизвестна. — Правда? — она старалась звучать непринужденно, но отвернулась к стеллажам, заполненным старыми томами самых опасных книг. — Да, Темный лорд наверняка захочет тебя увидеть. — Отлично, — не сразу отозвалась Гермиона, обреченно прикрыв глаза. Пока они шли обратно к гостиной, Грейнджер не переставая думала о предстоящей встрече с Волдемортом. Если он и правда захочет ее увидеть, то это будет либо моментальное разрушение ее образа, перед последствиями чего даже ее худшие кошмары выглядели нелепо, либо это станет самым трудным днем в жизни Гермионы. Пару раз ее взгляд наталкивался на спину Малфоя, выходя из оцепенения мрачных фантазий. Она никак не могла понять, что скрывалось за его странным тоном, когда тот говорил о Волдеморте. Да и вообще он не похож на человека, который наслаждается внезапно упавшей на него славой, пускай та и пропитана темной магией до последней нитки. И еще Гермиона ни разу не видела его в чьей-либо компании. Это было настолько не похоже на Малфоя, которого она помнила, что ей словно придется знакомиться с ним заново. А это едва ли станет приятным событием. — Я слышала, что Хогвартс полон секретов, — Гермиона сделала паузу, наблюдая за его реакцией. — И они известны далеко не всем. Слабая попытка сыграть на его непомерно большом самолюбии. Не мог же Малфой измениться настолько сильно за те несколько месяцев, что она его не видела. — Потому это и называется секретом, — нехотя ответил он, не останавливаясь. — А ты не мог бы… Я просто сгораю от любопытства. Расскажи мне о каком-нибудь. Никакой реакции. Даже раздражающий высокомерный тон был бы сейчас лучше. — Пожалуйста. — На самом деле большая часть учеников здесь вообще не владеют магией и получили письма по ошибке. Мы не рассказываем им правду, чтобы не расстроить. — Я серьезно. — А что ты хочешь услышать? — недовольно скривился Малфой. — Что на дне озера живет огромный кракен, которого иногда видно в окнах гостиной? — Правда? — Это был искренний вопрос. Гермиона никогда раньше не слышала о чудовищах, обитающих в озере, кроме водяного народа. — Нет, — отрезал он. — Ты прямо умеешь расположить к себе. — Мне это не нужно, Курат, — Малфой фыркнул. — И я этого не делаю. — Это заметно. Как староста, ты наверняка знаешь множество секретов. — На пятом этаже есть ванная старост, — сдался слизеринец. — Чтобы дверь открылась, надо произнести пароль, — он повернулся, пробежавшись по Гермионе взглядом. — Пароль: «Сосновая свежесть». Только не спрашивай почему, я даже не знаю, что за идиот это придумал. По средам и пятницам там никого нет. — Оу… — нелепо произнесла Гермиона. — Спасибо. — Не хочешь узнать, по каким дням там бываю я? — Ну… я не… — Выдохни, Курат, — Малфой издал какой-то странный смешок. Словно ему снова одиннадцать. — Я не готов делить ванную с тем, кого едва знаю. И его в крайней степени самодовольная улыбка в очередной раз убедительно попросила Гермиону по ней вмазать.

***

К сожалению, утро наступило слишком быстро. Дело не в том, что Гермиона не любила рано просыпаться, напротив, в последнее время вставать утром, а не когда посреди ночи приходят какие-то, как обычно, не самые лучшие новости, было привычно. Но просыпаться здесь, зная, что впереди будет еще один отвратительный, наполненный остужающими кровь и разрывающими сердце на кусочки событиями день, было особенно трудно. Хорошо, что подушки в Хогвартсе были зачарованы. Иначе она бы даже не смогла уснуть. Хотя то, что Гермиона видела, едва веки смыкались больше, чем на одно мгновение, растило внутри нее огромный ком печали. Той, которой хотелось поделиться. Выплеснуть наружу, вот только никого не было рядом. Когда-нибудь это разрушит ее. — Аурелия, — голос Дафны. Единственное, что сейчас не приводило в панику. — У нас трансфигурация через час, ты уверена, что успеешь собраться? А надо? — Да, — просто ответила она, словно эмоции покинули ее окончательно. Остались закрытыми внутри вместе с настоящей Гермионой Грейнджер. Даже мысль, что она вот-вот увидит МакГонагалл, не грела. Гермиона с опаской ожидала холодного взгляда декана своего факультета. Она шла за Дафной в аудиторию по трансфигурации, невидящим взглядом смотря себе под ноги. Сейчас стены школы давили на нее, угнетали, окончательно загоняя в угол. Гермиона думала о том, обнаружили ли Пожиратели Выручай-комнату? Малфой точно знал, где она располагается и как туда попасть. Грейнджер хотелось сейчас оказаться там. Чтобы она превратилась в тот Хогвартс, который был для нее уютным домом. Жаль, что волшебная комната неспособна создавать людей. Сейчас она была готова поговорить с Гарри или Дамблдором, пускай бы они и были лишь отражением магии. Аудитория совершенно не изменилась с первого курса. Хоть что-то, способное вызвать ностальгическую улыбку, пускай веселого в ней ничего не было. Гермиона осмотрела класс, уже двинувшись вперед, привычно стараясь занять первую парту — прямо перед профессором, но реальность давала ей обидный подзатыльник каждый раз, как она позволяла себе забыться. Аурелия Курат, возможно, и села бы за первую парту. А вот Гермиона Грейнджер сгорит дотла от всепоглощающего стыда, едва МакГонагалл взглянет на нее поверх своих очков-половинок. — Ненавижу трансфигурацию, — пробубнил себе под нос Монтегю. — Аурелия, здесь есть место. — Спасибо, я сижу с Дафной, — Гермиона указала на другой конец парты, хотя Гринграсс еще даже не успела занять место. Она повернулась к ней, вопросительно выгнув бровь, но коротко кивнула, увидев, как Грейнджер едва заметно мотнула головой. Есть огромный список людей, с которыми бы гриффиндорка не хотела сидеть рядом, и Монтегю находится в шаге от его вершины. Через минуту к ним присоединился Забини, а затем рядом сел Нотт. Гермиона несколько раз видела Малфоя с ними. Казалось, они были единственными, чье общество он разделял, не считая Крэбба и Гойла, конечно. И Пэнси Паркинсон, которая сидела прямо перед ними. Слизеринка сложила руки на парте, опустив на них голову. — Грэхем никак не успокоится? — шепнул Забини, заставив Гермиону повернуться. — Не вникай, — перевел на нее взгляд слизеринец, — из лиц женского пола с ним может поговорить разве что МакГонагалл, да и то, потому что это ее работа. — Ага, — кивнул Нотт, накрыв ладонью рот, чтобы бесшумно зевнуть. — Скажи спасибо, что гриффиндорцев нет. Грэхем бы уже начал делать это утро еще хуже. Салазар, почему она всегда ставит занятие так рано… Забини и Нотт начали что-то обсуждать, тихо перешептываясь и периодически хитро улыбаясь, когда в класс вошел Малфой. Едва кто-то кивнул на него, привлекая всеобщее внимание, как большинство разговоров стихло. Гермиона сосредоточенно бегала взглядом по лицам его однокурсников, пытаясь понять, в чем дело, но в их глазах стояли настолько различные и противоречивые эмоции, что у нее никак не получалось собрать этот пазл. Она думала, что Малфой сейчас сядет рядом с Забини и Ноттом, но тот молча прошел мимо, усаживаясь прямо перед лицом Гермионы — справа от Паркинсон. Девушка немного приподнялась, тихо его поприветствовав. Пэнси потянулась поцеловать его в щеку, но тот отстранился от нее, даже не повернув головы. — Трудный, — шепотом напомнила ей Дафна. — Но почему все замолчали? — Гермиона даже наклонилась в сторону Гринграсс, ощутив нежный аромат персика и ванили от ее парфюма. — Он… — Гринграсс замолчала, поджав губы. По ее напряженному лицу было видно, с каким усилием она пыталась подобрать правильные слова. — Пожиратель, — она сказала это настолько тихо, что Грейнджер поняла лишь по движению губ. — Я слышала, что не один он. Дафна осторожно положила ладонь на ее бедро, слегка его сжав. Даже среди слизеринцев были те, кто предпочитал не говорить о Волдеморте и его слугах. Видимо, они вселяли страх в ряды любого здравомыслящего человека. Гермиона кивнула ей, проглотив еще с десяток вопросов, которые крутились на языке. Она снова посмотрела на спину Малфоя. Слизеринец кулаком подпер подбородок, и лишь вздымающиеся плечи выдавали в нем жизнь. МакГонагалл никогда не имела привычки опаздывать, так что она вошла в аудиторию, сразу же направившись к своему столу. Профессор окинула всех строгим взглядом, совсем немного задержавшись на Малфое. Она слегка прищурилась, посмотрев прямо на Гермиону, но та быстро опустила голову, прячась за спинами других слизеринцев. — Доброе утро, студенты, — голос декана был куда жестче, чем Гермиона помнила. — Доброе утро, профессор, — послышались редкие голоса слизеринцев. — Сегодня мы продолжим изучение заклинания Локомотор, — МакГонагалл повернулась к огромной доске, стоявшей за ее спиной, взмахнула палочкой, чтобы зачарованный мел начал выписывать нужные слова. — А именно — Пиертотум Локомотор. Это заклинание заставляет каменные статуи двигаться, выполняя указание волшебника. Лишь одно, — профессор подняла указательный палец, захватывая внимание учеников. — Это его цель, не ожидайте, что каменное изваяние станет для вас надежным спутником. — Жаль, — громко шепнул Монтегю. Достаточно, чтобы это услышали все. — Хотя бы статуя разделила твое одиночество. По аудитории прошлись смешки. К счастью, настолько же редкие, как и утреннее приветствие. Гермиона нахмурилась, крепко стиснув зубы. Внутри нее горело желание выхватить палочку, заставив этого слизняка заткнуться. — Вы что-то сказали, мистер Монтегю? — тон МакГонагалл был не просто дуновением холодного ветра. Это была настоящая снежная метель, готовая в любой момент посечь кожу. — Нет, профессор, — ответил Грэхем, шутливо мотнув головой. — Я молчал. Гермиона зыркнула на Малфоя. Он ведь староста факультета. Но слизеринец сидел без движения, даже не сменив позу. — Минус десять очков Слизерину за нарушение дисциплины, — безапелляционно заявила декан. — Что за бред? — фыркнул Монтегю. — Мы ничего не… — Профессор, — наконец-то подал голос Малфой. — Я не думаю, что шепот студентов может стать причиной для лишения очков целому факультету. Просто кто-то не умеет вовремя заткнуть свой рот. Не хотелось бы, — он выделил каждую букву, — чтобы Слизерин пострадал из-за такого жесткого наказания. Жесткого наказания?! Гермиона шумно выдохнула носом, чудом не заставив стол перед собой загореться от количества злости, наполнившей этот жест. Это был верх мерзости, который даже для Малфоя казался недостижимым. МакГонагалл превратила губы в узкую линию, несколько секунд смотря на Малфоя, прежде чем повернулась к доске, продолжив урок. — Твое сопение слышно сильнее, чем слова профессора, — повернулся к ней слизеринец. Его скучающий взгляд скользнул по лицу Гермионы, а брови слегка нахмурились. Наверное, это должно было стать жестом, от которого ей захочется извиниться и поежиться. Наверное. Потому что ей хотелось ударить его. Не отвесить пощечину, а направить кулак прямо в его смазливое личико. Ярость дошла до точки кипения, требуя выплеснуть ее наружу. — Все в порядке? — шепотом спросила Гринграсс, но Гермиона уже не могла остановить взвинченное раздражение. — Да, просто… Хогвартс полон открытий. Малфой глухо хмыкнул, но ничего не ответил. Он откинулся на спинку длинного сиденья, наверняка наблюдая за профессором своим утомленным от жизни взглядом. МакГонагалл рассказывала о применении чар еще несколько минут, прежде чем взмахнула палочкой, распахивая дверцы огромного шкафа, стоявшего рядом с доской. Старинная деревянная мебель с пронзительным скрипом поддалась магии, открывая всем вид на небольшие статуэтки, размером с ладонь. Профессор сделала несколько кругов палочкой в воздухе, заставляя те спрыгнуть со своих полок, полетев по аудитории к ученикам. Гермиона с удивлением посмотрела на фигурку рыцаря из черного камня. Она была сильно потрепана временем, покрыта царапинами, а местами камень пошел трещинами. Половина меча, который рыцарь вонзил в свой пьедестал, отсутствовала. — Каждый из вас должен к концу урока научиться использовать это заклинание, — МакГонагалл описала в воздухе дугу, направив палочку на фигурку рыцаря, стоявшего на ее столе. А затем заставила мел написать на доске точную формулу заклинания. Каменная статуэтка тряхнула головой, издавая скрипучие звуки, потрясла плечами, словно отходя от тяжелого сна, и резким движением подняла свой меч вверх. Некоторые студенты охнули, внимательно наблюдая за рыцарем, который начал прохаживаться вдоль профессорского стола. — Те, кто справится быстрее остальных… МакГонагалл замолчала, направив взгляд на Гермиону. Она в удивлении подняла брови, смотря, как по столу гриффиндорки расхаживает каменный рыцарь, словно это не он мгновение назад был безжизненной статуэткой. — Отлично, мисс Курат, — слегка нахмурилась профессор, хотя ее взгляд сменился с обмораживающей душу строгости на одобрение. Всего на секунду, но это было самое ценное мгновение за последние дни. — Десять очков Слизерину. Гермиона знала это заклинание, опережая программу Хогвартса на один курс. Это был тот единственный случай, когда идеальная учеба Аурелии могла быть хорошим объяснением своих умений. — Как ты это сделала? — в недоумении шепнула Дафна. Грейнджер позволила себе улыбнуться. Впервые по-настоящему за все то время, что она находится в Хогвартсе. Она показала, как правильно использовать сложные чары, так что рыцарь Гринграсс хотя и двигался, словно он боролся с приступами судорог, все же начал небрежно вышагивать по столу. Затем был Забини и Нотт, которые, совершенно не стесняясь, попросили им помочь. Выражение лица Блейза, когда его каменный рыцарь ожил, насмешливо склонил голову и уставился на него, было настолько удивленным, что Гермиона несдержанно прыснула. — Почему он пялится на меня? — нервно спросил Забини, медленно отстраняясь от своего рыцаря, словно от драккла, готового прыгнуть на него в любой момент. — Он должен ходить по столу. — Он делает то, что ты ему приказал своей магией, — сквозь смех ответила Гермиона. — И что это, нахрен, значит?! — Что ты нарцисс, Блейзи, — подхватила веселье Грейнджер Дафна. — Очень смешно, — буркнул Забини, направив палочку на свою фигурку. — Бросай это, приятель. Это было настолько неожиданно, что Гермиона не сразу осознала происходящее. Она искренне смеется в обществе слизеринцев. Тех, кто еще совсем недавно предпочитал не смотреть в ее сторону, открывая рот только для очередного потока помоев. Но сейчас это было чем-то необходимым — узкой полоской света, разделявшей угнетающую тьму. Розой, растущей на гнилом болоте. Это был отголосок Хогвартса, запертого где-то глубоко в подземельях этого чужого замка. Интересно, был ли у Гермионы шанс смеяться вместе с ними, знай они, кто она такая? — Да замолкните уже. Малфой не повернулся к ним. Но даже со спины Гермионы видела, как были напряжены его плечи. Он выписывал в воздухе небольшие круги, тщетно пытаясь оживить своего рыцаря. Это было немного странно, с учетом того, что большая часть слизеринцев бесцельно тыкала палочкой в каменные фигурки или перешептывалась друг с другом. Но Малфой, кажется, действительно хотел использовать чары. Гермиона наблюдала за ним еще с минуту, прежде чем решила помочь. — Ты делаешь круг, будто хочешь заставить его полететь. — Малфой замер, услышав ее. — Кончик палочки должен быть направлен вверх, а лишь затем на фигурку. И движения должны быть шире. Гермиона слегка напряглась, когда Малфой ничего не ответил. Она ожидала, что он повернется, выплеснув на нее свой идиотизм. Но слизеринец молчал несколько мгновений, прежде чем сделал все так, как она сказала. Его каменный рыцарь ожил, бодро соскочив с постамента. Он взглянул на Малфоя, словно на самом деле мог его рассмотреть, а затем начал вышагивать по столу взад-вперед. — У тебя получилось! — слишком громко воскликнула Пэнси, привлекая внимание МакГонагалл. — Хорошая работа, мистер Малфой, — не выражающим никаких эмоций тоном заметила она. Его плечи медленно поднялись, а затем так же медленно опустились. Он слегка повернул голову в сторону Гермионы, так что она могла видеть его профиль. Лицо, на котором застыла фарфоровая маска. — Спасибо, Курат. — Меня зовут Аурелия. — Постараюсь запомнить. И он отвернулся, так и не изменив выражения лица.

***

Гермиона не находила место, истязая себя мыслями о предстоящем вечере. Занятие по Защите от Темных Искусств отменили, а все прогулки ограничили. Хогвартс погрузился в тревожную тишину, и даже на лицах Кэрроу читалась нервозность. Ей пришлось натянуть на себя одно из выходных черных платьев Аурелии. Мягкая ткань, нежно касающаяся кожи, казалась вызывающе короткой в районе декольте и правого бедра, оголившегося от огромного выреза. Да еще и широкий чокер чувствовался, как ошейник. Хорошо хоть Гринграсс помогла ей привести волосы в порядок, использовав пару волшебных кремов, чтобы непослушные кудри превратились в прямые локоны, убранные в хвост. Дафна долго сомневалась, но затем заставила одну прядь опуститься вдоль лица Гермионы. Все, кто «удостоился» возможности лично присутствовать на встрече с Волдемортом, собрались в Большом зале, ожидая того в звенящей тишине. Помимо Кэрроу и Снейпа здесь были Малфой, Нотт, Забини, Гринграсс и еще несколько слизеринцев. Все представители чистокровных семей. Сейчас в Большом зале был только один стол, за которым восседали все участники. Зачарованный потолок затянулся мрачными тучами, а уличный холод хорошо ощущался на коже. Гермиона покосилась в сторону Гринграсс, сидящей справа от нее. Лицо Дафны было болезненно бледным, ее стеклянный взгляд уперся в какую-то точку на столе. Она явно не испытывала должного трепета от предстоящей встречи. В отличие от Монтегю или Пьюси. В их глазах блестело такое самодовольство, словно их пригласил к себе внезапно оживший Мерлин, а не безумный волшебник, добровольно изуродовавший свою душу. Но больше всего Гермиона переживала за Амулет. Она незаметно касалась его каждую минуту, словно наличие его на месте способно было снять хоть капельку напряжения. Грейнджер даже поплотнее сжала губы, чтобы не выдать их мелкую дрожь. Она всегда думала, что страх — не тот противник, с которым нужно бороться. Гермиона могла бояться за Гарри, за Рона и еще за целую кучу людей, но страх за свою жизнь никогда не был настолько реальным. Он никогда раньше не дышал ей на ухо, ожидая, что она повернется, заглянув ему в глаза. Сейчас, когда она была в кругу сторонников Волдеморта, сидя напротив Кэрроу и Снейпа, напротив Малфоя и мужчины, которого видела у ворот Хогвартса, страх грозился превратиться в ужас. Одно дело — стоять напротив них, держа наготове палочку, совсем другое — сидеть в излишне утонченном черном платье, не имея даже возможности защититься. Время, словно издеваясь, шло слишком медленно. Гермиона успела сгореть, восстать, вспоминая важность своей миссии, и снова сгореть. Это был тот случай, когда ожидание давалось тяжелее, чем само событие. Огромные ворота открылись с тихим скрипом, но даже он прогремел на весь Большой зал, словно принося с собой грозу. Сперва показалась отвратительная змея. Она быстро заползла в зал, поочередно осматривая всех участников. Слишком внимательно, заставив Гермиону в очередной раз коснуться амулета. Мысли в панике метались в голове: а что, если амулет не действует на волшебных животных? Что, если она меняет память только людей? Но змея неспешно проползла мимо всех, заняв место рядом с пустующим стулом во главе стола. А затем появился он. На его мертвенно бледной коже играли языки пламени от горящих зачарованных факелов. Глаза Волдеморта угрожающе сияли, а длинные костлявые пальцы держали палочку у груди. Брезгливо, словно она сделана из недостойного материала. Гермиона поежилась, когда он скользнул по ней взглядом, и опустила голову. Сердце начало биться в два раза чаще. Вот он — главный враг, что стоит сейчас в десяти шагах от нее. Прямо здесь, но она ничего не может с этим сделать. Волдеморт двигался бесшумно. Его босые ноги ступали по холодному каменному полу, словно тот был укрыт толстым ковром. В абсолютной тишине, разбавляющейся только звуками дыхания, он прошел к своему стулу, еще раз окинул всех присутствующих взглядом и занял свое место. — Добрый вечер, мои дорогие, — прошипел он. Его голос был олицетворением мерзости. Она будто стекала по коже, стоило ему открыть рот. — Северус, — шипящим голосом позвал Волдеморт, — как идут дела в Хогвартсе? — Все хорошо, мой Лорд, — сдержанно ответил Снейп. Ни его голос, ни лицо не выражали никаких эмоций. — Будь внимателен. Поттер достаточно глуп, чтобы попытаться спасти своих друзей. Недостаточно. Но эта мысль сейчас ранила куда больше, чем приносила облегчение. — Поттер не сможет попасть сюда незамеченным, — Снейп единственный, кто смотрел прямо на Волдеморта. — Не сомневаюсь, Северус. Драко, мальчик мой, я смотрю, ты привел сюда своих друзей? — Да, мой Лорд, — Малфой звучал несколько напряженно, хотя в сравнении с Гермионой был квинтэссенцией спокойствия. — Как вы и просили. — Молодец, — благосклонно произнес Волдеморт. — Среди них наверняка есть достойные. Гермиона услышала скрип стула, после чего Волдеморт поднялся, начав медленно обходить стол. — Такие же способные, как и ты, — он прошел мимо Малфоя и Кэрроу, обойдя стол. — Уверенные в себе, — положил руку на плечо Забини, заставив того содрогнуться. — Чистокровные, — склонился более к Нотту. — Верные, — повернул голову в сторону, чтобы взглянуть на Гринграсс, но та по-прежнему смотрела в точку на столе. — Теодор, твой отец всегда был надежным... помощником. — Это большая честь, мой Лорд, — голос Нотта почти не дрожал. Почти. — Ты тоже можешь им стать, — Волдеморт шипел, словно потревоженная змея. — Как и Драко. Ваше время пришло. На этих словах темный волшебник ткнул кончиком своей палочки в предплечье Нотта. Туда, где у Пожирателей красуется ужасная Метка. — Встань, Теодор, — велел Волдеморт. — Протяни свою руку, чтобы получить мой дар... Нотт окончательно побелел, даже легкий румянец, который всегда оставался на его щеках, растворился. Он неуклюже поднялся на ноги, словно в любой момент был готов провалиться в обморок. Даже со своего места Гермиона видела, как дрожали пальцы Теодора, когда он закатывал рукав белой рубашки. — Мой Лорд, — Малфой обращался к нему почтительно. — Теодор еще не готов. Он не достоин вашей Метки. — Драко, — потянул Том, не отпуская руку Нотта. Он провел палочкой по оголенной коже. — Ты должен быть очень уверен в себе, раз говоришь об этом так смело. — Я могу доказать. Волдеморт повернул голову к Теодору, внимательно изучая его сквозь узкие щели глаз. Он быстро опустил его руку, одергивая палочку. — Не подводи меня, Драко, — говоря это, Том продолжал смотреть на Нотта. — Я не люблю, когда мне лгут. Он отступил на шаг, когда брошенное через стол проклятие ударило в грудь Теодора. Слизеринца бросило в стену, от удара он откинул голову назад, шумно приложившись к камню затылком. Нотт тяжело повалился на землю, из его головы шла кровь. Из десятка мерзких поступков, которые с легкостью мог позволить себе Малфой, это был один из худших. Он даже не дал ему возможности защититься. Теодор стоял совершенно открытый, дрожа всем телом от сковывающего страха. У него не было времени прийти в себя, не было времени достать палочку и совершенно точно не было времени разобраться в том, кто такой Малфой на самом деле. Теодор с трудом поднялся на ноги, покачиваясь, как если бы в голову ударил огневиски, а не проклятие. Он поднял глаза, слепо осматриваясь в поисках кого-то конкретного. И когда он нашел его, с нескрываемой злобой прищурился. — Я же говорил, — повел плечом Малфой, смотря на Нотта в ответ. — Ты так жесток, Драко, — усмехнулся Волдеморт. — Так не похож на своего отца. Но ты прав — мальчик еще не готов, — он сделал паузу, изогнув губы так, словно улыбался. — Ты его подготовишь. Всех их. И дочку Курат, кстати, где она? Наверное, она должна была ответить. Если бы не поглотивший ее страх, заставивший забыться, Гермиона бы так и сделала. Но повисшая пауза уже начала пищать от напряжения. — Тут, мой Лорд, — ответил за нее Малфой. — Мой Лорд, — Гермиона почистила горло, чтобы голос не хрипел так жалко. — Это я. — Как тебя зовут? — Том спросил это почти нежно. Почти осторожно, хотя его глаза горели превосходством. — Аурелия. — Твои родители верно служат мне, Аурелия, — Волдеморт направился к ней, и каждый его бесшумный шаг раздавался эхом в ее голове. — Они ведь рассказывали тебе? — Да, мой Лорд, — Гермиона старалась не смотреть ему в глаза. — Это большая честь. — Честь, — повторил Волдеморт, явно наслаждаясь тем, как это звучит. — А для тебя, Аурелия? Ты бы хотела служить мне? Он остановился за высокой спинкой ее стула. Гермиона чувствовала, как его холодные пальцы медленно опустились на плечи, заставив те вздрогнуть. От Волдеморта веяло темной магией. Это был тяжелый запах смерти и опасности. — Да, — коротко ответила Гермиона, тратя все силы, чтобы не начать трястись всем телом. — Тогда протяни руку, — властно приказал он. Гермиона готова была задохнуться от напряжения. Она была опустошена тем, что услышала. Он хочет дать ей Метку. Мысли об этом вызвали холодный пот, выступивший на спину. Она — Гермиона Грейнджер, станет носителем Черной Метки. Проклятого символа Пожирателей, который невозможно свести. Клейма, что ей придется пронести через всю свою жизнь, если она, конечно, не закончится в Хогвартсе. Гермиона не знала, что ей делать. Готова ли она пожертвовать всем ради победы? Остаться навсегда с напоминанием о ее цене. Но ее промедление лишь усиливало накал. Гермиона чувствовала, как Волдеморт дышит ей в затылок. Она ощущала его прикосновение, от которого все внутренности сжимались. Ей… придется. Грейнджер уже начала медленно подниматься, когда двери Большого зала с шумом распахнулись. Она никогда не была так рада видеть ту, что вызывает у нее неподдельный ужас и отвращение. Хотя сейчас любая секунда в этой мертвой тишине была для нее настоящим подарком. — Я что-то пропустила? — безумно хихикнула Беллатриса, быстрым шагом направляясь к столу. Она прошла мимо Амикуса, наградив его презрительным взглядом. — Кэрроу сидит за столом?! — жестко спросила Лестрейндж. — Я думала, твое место на полу, у ног нашего Лорда! Амикус напряг скулы, но промолчал. Он отвел взгляд, поджав губы. Видимо, Кэрроу способен только сражаться со студентами, жалкий слизняк. — О, а что это за красавица, мой Лорд? — Беллатриса смотрела прямо на нее. В ее глазах плясали огоньки безумия. — Такая милая мордашка, — она подошла ближе, ухватив Гермиону за подбородок. Грейнджер видела, как гнусно облизнулась Лестрейндж, на секунду обнажая свои пожелтевшие зубы. Она наклонилась ближе к Гермионе, опаляя ее лицо своим горячим дыханием. — Какие выразительные глаза! — не снимая с лица вызывающую дрожь улыбку, пропела Пожирательница. — Как тебя зовут, милая? — А… Аурелия Курат. — Курат?! — Лестрейндж гневно выдохнула, грубо дернув Гермиону на себя, так что губы женщины практически коснулись ее носа. — Ты не похожа на своего отца! Хотя, в твоем случае это скорее плюс. Передавай ему привет от меня, как увидишь. Надеюсь, он вскоре умрет. — Белла, — мягко позвал ее Волдеморт, но каждая буква леденила душу, — я не ждал тебя в Хогвартсе. У тебя было другое задание. — Мой Лорд, — Лестрейндж тут же склонилась, низко опуская голову, — у меня есть важные новости. Я подумала, что вы хотели бы сами их услышать. — Говори. Беллатриса подняла взгляд на Волдеморта, криво улыбнувшись. Она выпрямилась, начав играть с волосами Гермионы. И пока Грейнджер размышляла над тем, какие зелья и магию ей придется использовать, чтобы смыть следы грязных рук Пожирательницы, та продолжила: — Грязнокровная сучка Поттера, — фыркнула Лестрейндж, заставив Гермиону напрячься. — Они ее потеряли.