Глава 5. Круцио

Внезапно появившийся звон в ушах мешал Гермионе думать. Они узнали. И вряд ли дело было в том, что на очередном задании Пожиратели просто не увидели ее рядом с Гарри или Роном. То, что ей прямо сейчас упорно твердила логика, приводило в отчаяние. — Откуда ты это знаешь, Белла? — Волдеморт, наконец, отступил от Гермионы, возвращаясь на свое место за столом. — Мы поймали одного из их паршивого ордена, — поморщилась Лестрейндж. — Грязного предателя Уизли. Кого?! Кого именно из Уизли? Неужели они схватили Рона? Или Джинни? — Он мертв? — спокойно спросил Волдеморт. Было что-то невероятное в том, что о смерти так легко говорил тот, кто больше всего ее страшится. Это ведь он создал крестражи, чтобы получить вечную жизнь. Гермиона застыла, в нетерпении ожидая ответ. Все ее нутро съежилось, готовясь к худшему. — Нет, — довольным тоном протянула Беллатриса, а затем рассмеялась. Громко, запрокинув голову назад, стирая любые надежды на остатки ее разумности. — Он мне слишком понравился. Пускай пока побудет у меня. Облегчение было мимолетным — находиться в плену обезумевшей Пожирательницы было последним, чего бы ей хотелось. Гермиона ощущала колючий холод темной магии просто от того, что Лестрейндж стояла рядом. Ее мысли были настолько извращенными и больными, что они проступали через темные, как уголь, глаза, стремясь причинить вред. Беллатриса Лестрейндж пышет садизмом в самом его омерзительном проявлении. — Хорошо, — кивнул ей Волдеморт, оскалившись в изуродованном подобии улыбки. — Не отпускай его далеко, Белла. А по поводу твоих друзей, Драко, — он не сразу перевел на него взгляд, словно наслаждаясь тишиной, которая появлялась в эти паузы. — К моему следующему возвращению, кто-то из них должен быть достоин принять Метку. Выбери сам. — О, какая честь! — Лестрейндж, к огромному облегчению Гермионы, отступила от нее, обойдя стол, чтобы приблизиться к Малфою. Она встала за его спиной и наклонилась, чтобы обнять за плечи. — Ты ведь справишься, племянник? Вспомни, чему я тебя учила. Лучше всего понимаешь через боль, милый, — проворковала Пожирательница, оставив поцелуй на его щеке. — Метку надо заслужить. Правда, Северус? — Безусловно, — безразлично ответил Снейп. — Кто-то должен падать на колени каждый раз, как видит нашего Лорда, — она грозно зыркнула на обоих Кэрроу, в презрении скривив губы. — Или отрезать себе руку, чтобы не позорить его дар! Если бы я… — Белла, — Волдеморт звучал тихо, но даже так его голос прерывал любые разговоры. — Амикус и Алекто дали мне клятву. Я не буду снова наказывать их. А значит, и ты не будешь. — Да, мой Лорд, конечно, — контраст покорности и высокомерия в Лестрейндж был невероятен. Лицо Амикуса покраснело. Каждая мышцы напряглась, а на лбу начала пульсировать вена. Но Гермиона совсем не жалела его — Кэрроу это заслужил. Собрание продлилось еще несколько минут. Волдеморт сообщил, что они практически договорились с румынским Министерством магии о сотрудничестве, хотя там по-прежнему оставались те, кто осмелился противостоять ему. Он недвусмысленно намекнул, что ему понадобится влияние и участие всего семейства Кэрроу, предложив Гермионе подумать о посте, который она займет сразу после окончания Хогвартса. Волдеморт и Лестрейндж ушли первыми. Остальные присутствующие провожали их взглядами в тишине, но как только дверь Большого зала захлопнулась за Пожирательницей, оба Кэрроу резко вскочили, устремившись прочь. Гермиона знала, что ей нужно делать. У нее было ничтожно мало времени до того, как Волдеморт вернется с идеей заклеймить кого-то. Ей надо было получить доверие Малфоя до этого момента. И хотя мысль стать носителем Метки разбивала ее саму вдребезги, других вариантов не оставалось. Она поймала Малфоя на выходе из Большого зала, дернув за локоть. Он прищурился, пытаясь испепелить ее гневным взглядом, но сейчас было не до манер. — Выбери меня, — твердо произнесла она. — Полегче, Курат, — ухмыльнулся он. — Я еще не понял, нравишься ты мне или нет. — Я не… Малфой, — строго одернула его Гермиона. — Я про Метку! Помоги мне ее заслужить. Он задумался на пару мгновений, нагло пробежавшись по всему ее телу глазами. — Идет. Так просто? Гермиона думала, что он будет защищать это место для Нотта. Они ведь друзья, ну или были ими когда-то. — И… что нам нужно делать? — Приходи завтра в Визжащую хижину. В шесть, Курат, и не опаздывай. — Хорошо, — она уже развернулась, но вовремя выдала себе мысленный подзатыльник. — Эм… а что такое Визжащая хижина? — Рад, что ты додумалась спросить. Ей хотелось поговорить об Уизли, которого схватила Лестрейндж. Малфой наверняка знает, кто это. Гермиона даже была готова стерпеть его токсичный яд, подыгрывая несуществующему величию, лишь бы он сказал правду. Но едва ли сейчас был лучший момент. Пару минут назад он пустил проклятие в своего друга, а она сама едва не заработала Черную Метку. Малфой был омерзителен. Впрочем, как и всегда. Но если раньше из его рта вырывались оскорбления, переставшие иметь хоть какое-то значение курса с четвертого, то теперь он просто блистал своим высокомерием и якобы имеющимся остроумием. Быстро выслушав его бессмысленные объяснения, Гермиона постаралась спешно уйти, догнав остальных только у дверей гостиной. — Теодор, ты в порядке? — Откуда взялась эта обеспокоенность за слизеринцев? — Вроде того, — буркнул он, хотя его вид говорил об обратном. — Зачем он это сделал?! — возмутился Забини, насупив брови. — Черт, это самая идиотская выходка. — Наверное, хотел показать себя перед… ним, — Дафна обхватила себя руками, но даже так было видно, как кончики ее пальцев подрагивают. — Теодор, можно тебя на минуту? Гермиона ощущала необходимость ему все рассказать. Он наверняка думает, что Метка достанется ему. — Ты теперь в нашем клубе, Аурелия, — кисло улыбнулся Нотт. — А мы стараемся не держать секреты друг перед другом. — Да уж, — кивнул Забини. — Их в последнее время накопилось слишком много. — В общем… Я бы хотела получить Метку. Она закусила губу, стараясь не смотреть никому из них в глаза. — Серьезно? — Блейз злобно прыснул, покачав головой. — Зачем она тебе? Это был тест? Ей нужно ответить, что она хочет служить Волдеморту, как и ее родители? Гермиона растерянно подняла взгляд. — Успокойся, Блейз, — опередила ее Дафна. — Она в такой же ситуации, как и мы. Наши родители… — Нет, Даф, постой, — Забини не сводил глаз с Гермионы. — Пускай сама скажет. — Я просто не хочу разочаровывать своего отца, — на одном дыхании выпалила Грейнджер. Все они молчали несколько долгих секунд. Гермиона пыталась не выдать копившуюся внутри тревогу, наблюдая за тем, как Забини и Нотт переглянулись. Точно так же, как Гарри и Рон, когда речь шла о чем-то, что они оба слишком хорошо знают. — Знакомо, — хмыкнул Нотт. — Искренне надеюсь, что это случится как можно позже. Ты просто… не знаешь, кто они такие. Кто он такой. Но Гермиона знала. Она пришла сюда, зная это. Надела Амулет, из-за чего в страхе притрагивалась к нему каждые несколько минут, проверяя — на месте ли он. Стерла свой образ из воспоминаний всех, кем дорожила, спрятав Гермиону Грейнджер на дальнюю полку, словно ее личность была какой-то книгой, о которой можно вот так просто забыть. Это было необходимо. Гермиона уплатила бы эту цену снова, если бы маховик времени вернул ее в тот день. Единственное, что по-настоящему страшило ее сейчас, — что еще ей придется сделать. — Но ведь вы тоже когда-нибудь их получите, — тихо прошептала она.      Какими бы они не казались хорошими, все окажутся на месте Малфоя. За них уже давно сделали выбор, так что все, что им остается, — оттягивать момент, когда это произойдет. Это осознание внезапно кольнуло в груди. Почему-то было болезненно думать о том, что они все станут Пожирателями. Вопрос в том — кто считает их другими — Гермиона или Аурелия. Это игра под маской заставляла ее мыслить так, словно она на самом деле может с ними подружиться? — Да, получим, — мрачно подтвердил Забини. — И нет в этом ни черта хорошего. Гермиона смотрела на их спины, пока они не растворились в скрытом проходе гостиной. Она не знает их. Точнее, не знала до этого дня, когда маска Аурелии Курат помогла ей с ними познакомиться. Сейчас Гермиона смотрела на маленький клочок слегка приоткрывшихся людей, с удивлением отмечая, как он различен с тем, что она думала раньше. Они… похожи на них самих. Разница только в факультете, выбранном зачарованной шляпой. Потому что происхождение это то, что их объединяло: все они были заложниками своих фамилий. Ночью, когда Гермиона могла по-настоящему остаться одна, эмоции набрасывались на нее в полную силу. Сейчас у нее было хрупкое чувство безопасности, пока она лежала на кровати, закрытой от всех остальных обычным темным балдахином. Куском ткани, который выглядел как магический барьер, Протего тоталум, скрывающий Гермиону Грейнджер. Ее маленький мир, в котором она могла снова ощутить себя. И все, что ей хотелось делать, — плакать. Это то, что Гермиона не могла позволить себе весь день, находясь в столь дорогом ей месте, которое силой опускают в пучину темной магии. Уродуют его, наносят болезненные шрамы, пытаются спалить, лишь бы уничтожить последние крохи памяти о нем. Она знала, что это будет непросто. И когда все закончится, а оно обязательно закончится, Гермиона уедет отсюда. Она улетит так далеко, как только сможет, подальше от Хогвартса и последствий этой чертовой войны. Жаль, что время не перемотать вперед. На тот момент, где горячие слезы больше не скатываются с ее щек.

***

Малфоя не было весь день. Он отсутствовал на занятии по Защите от темных искусств, где Кэрроу был особенно агрессивен. Пожиратель не меньше десяти раз применял магический хлыст к гриффиндорцам, оставляя на теле налившиеся кровью следы от ударов. И большую часть этих ударов получал Невилл. Каждый свист хлыста в воздухе и хлесткое касание кожи гриффиндорца заставляло Гермиону зажмуриваться. Его тихие всхлипы эхом отдавались у нее в груди. Если бы аудитория не была такой темной, наверняка Дафна, сидящая слева от нее, увидела стоявшие в глазах Грейнджер слезы. Она злилась на Невилла — иногда надо было просто закрыть рот, чтобы не причинять страдания ни себе, ни своим друзьям. Но Гермиона понимала, зачем он это делает. С уходом Гарри из школы Долгопупс стал символом борьбы. Символом, который с таким наслаждением пытался сломать Кэрроу, безумно скалясь каждый раз, как гриффиндорец снова решался возразить. Занятие по магловедению перенесли на следующей день. Это была хорошая новость, потому что Алекто Кэрроу в качестве преподавателя вряд ли может оставить после себя хоть что-то, кроме злости и паршивого настроения. Гермионе еще предстоит слушать рассказ полоумной Пожирательницы о мире, который ей совершенно неизвестен. — В свободное время я, обычно, поднимаюсь на астрономическую башню, — начала Гринграсс, едва они вернулись в гостиную. — Или сижу в гостиной, читая книги. Но сейчас могу показать тебе Хогвартс. Малфой ведь вряд ли провел экскурсию. — Было бы отлично, — Гермиона улыбнулась, при этом раздраженно вытаскивая учебник из сумки, чтобы отбросить его подальше. «Магглы и прочие неволшебные звери» — наверняка даже его Кэрроу не смогла бы осилить. — Только не сегодня, если ты сможешь в другой день. Сегодня у меня встреча с Малфоем. — Ого, — Дафна замерла с заколкой в руке, потянувшись, чтобы закрепить свою милую прическу. — Ну... Ладно. Мерлин... На такой глубине, где вообще ни разу не появлялся свет и находился сейчас Хогвартс, любые намеки на нормальность выглядели слишком притягательно. В обществе Гринграсс Гермиона перестала ощущать опасность, расслабилась, позволяя говорить с ней, как с подругой. Оно бы так и было, будь она Аурелией Курат. Но и Дафна казалась другой. Гермиона вообще не знала, кто она такая. — Он согласился помочь получить мне Метку, — решилась пояснить Гермиона. — Точно, я и забыла про это твое странное желание. Тогда удачи, — Гринграсс хихикнула, отворачиваясь к окну. — Это не похоже на «тогда удачи». — Прости, — Дафна снова повернулась к ней, пытаясь скрыть улыбку. — Ты просто... Будь осторожна, хорошо? Не верь ему и не... Эм... Не подпускай его близко. — О чем ты говоришь? — напряглась Гермиона. Веселье на лице Дафны шло в контраст с ее словами. Если она хочет предостеречь ее, то... — В свое время Малфой любил внимание девушек, если ты понимаешь, о чем я. ... то нет, Мерлин его возьми! Это просто нелепо! Невозможно анализировать подобную чушь. Они не сошлись с первого курса, когда он еще вряд ли до конца понимал, что такое «грязнокровка». И это была взаимная неприязнь, основанная на чем угодно, кроме внутренних качеств. А внешность Гермионы Амулет не менял, так что ей не за что беспокоиться. Они просто не нравились друг другу. — Спасибо, конечно, мисс Гринграсс, — усмехнулась Гермиона, смотря на якобы свое пальто из сумки «как одевалась Аурелия Курат». — Но я уверена, что дело в Метке. — Прости, — она снова прыснула. Гермиона вообще когда-нибудь видела, как она смеется? — Но я тебя предупредила. Хотя Малфой... В последний раз я видела его с Пэнси в середине прошлого года. Сейчас он всегда один. Видимо, величие бьет ему в голову. — Буду начеку. На самом деле, это было самое обычное пальто серого цвета. Только ткань, мягко накрывающая тело, подстраивалась под размеры Гермионы, чем говорила о своем происхождении. Что ж, по крайней мере теперь она знает, что Аурелия была чуть ниже нее. Гермиона двигалась в сторону Визжащей хижины. Малфой, судя по всему, не знал про тайный проход под старой ивой или решил не травмировать новенькую в первую неделю пребывания в Хогвартсе. Гермиона подошла к воротам замка, которые раньше всегда были широко раскрыты, и остановилась, поймав на себе внимательный взгляд Пожирателя. Мужчина неспешно рассматривал ее, криво ухмыляясь. — Замок покидать нельзя, — иронично развел он руками. Гермиона никогда не видела его раньше: у него были длинные кудрявые волосы, завязанные в хвост на затылке, а на осунувшемся лице хорошо проступала толстая щетина. Наверняка очередной егерь Лестрейнджей. — Мне можно, — Гермиона ткнула в эмблему Слизерина на груди. Хотя бы выглядело это без примесей гордости. — Не все слизеринцы… — Моя фамилия Курат, — нетерпеливо перебила она. — У меня встреча с Малфоем. Мужчина хитро улыбнулся, подмигнув ей, и взмахнул палочкой. А потом второй раз, потому что старые ворота не поддавались его магии. Гермиона смотрела на то, как он безрезультатно описывает в воздухе круги своей палочкой, но кованное железо, словно издеваясь, оставалось неподвижным. Она тяжело выдохнула, подойдя ближе к ним. Ворота раскрылись, стоило ей только сжать пальцы на своей палочке, лежавшей в кармане пальто. Тихо, без скрипа и спешки. Хогвартс еще не потерял свой характер. Гермиона вышла за территорию Хогвартса, сдвинув брови, когда мужчина снова криво ухмыльнулся. Наверняка дело в Малфое. Ей даже думать не хотелось, какую причину для встречи в Хогсмиде он назвал, но если паршивец обставил все в своем подлом стиле — она найдет способ его наказать. Она быстро добралась до мостика, ведущего в Хогсмид, уверенно пройдя мимо него. Визжащая хижина располагалась на отшибе магической деревушки, скрытая от большинства ее жителей старыми легендами и ветвистыми кронами деревьев. Погода была изумительной: на улице шел мелкий дождик, заставляя мокрую землю под ногами чавкать при каждом шаге. Завывающий ветер периодически вынуждал поеживаться и накладывать на себя согревающие чары, хотя даже так он был способен просочиться сквозь легкую одежду, пробирая до самых костей. И под всем этим чудом волосы Гермионы, которые и так слабо слушались свою хозяйку, превратились в настоящий кошмар, увеличив ее размеры раза в два. Выйдя на нужную тропу, Гермиона несколько раз обернулась и уже машинально проверила наличие Амулета на месте. Только сейчас в ее голову начали закрадываться мрачные мысли — а что, если Малфой специально заманил ее в место подальше от Хогвартса? Что если он задумал что-то… недопустимое? Хоть она бы и поверила в то, что он скорее убил бы ее, чем прикоснулся, но так бы тот сделал с Гермионой Грейнджер. Так что зачем было вытаскивать Аурелию Курат из замка для занятий чарами — оставалось для нее вопросом. Но это просто Малфой. Она никогда не уступала ему, не уступит и сейчас. Гермиона не раз сражалась с Пожирателями, она прекрасно владеет защитными чарами. Так что, если все пойдет не так, она оглушит его и сотрет память. Или просто оглушит, сбежав из Хогвартса, чтобы прекратить эту мучительную затею. — Малфой? — Гермиона осторожно толкнула доживающую свое время деревянную дверь, чтобы та с пронзительным скрипом раскрылась. Этот звук должны были услышать все в радиусе десятка миль. — Знаешь, почему эту хижину назвали Визжащей? — послышался его голос из глубины дома. Гермиона сделала несколько шагов по полу, который так же резкими звуками молил о пощаде, едва не запуталась в свисающей паутине, с ужасом проверяя кончики волос, и вышла в просторную комнату. Визжащая хижина была эталоном покинутого места — парочка развалившихся на полу стульев, стол, у которого отсутствовала одна ножка, кухонные шкафы вдоль стен покосились и пошли дырами, а затхлый запах с силой бил в нос. — Потому что она визжит? — ерничала Гермиона. — Да, пару десятков лет назад люди считали, что тут обитают призраки, — Малфой стоял спиной к ней, смотря на картину усиливающегося дождя за окном, который уже превратился в настоящей ливень. Его капли проскальзывали в трещины в потолке, шумно падая на деревянный пол. — Но это был наш преподаватель, представляешь? Он знает о Люпине?! Не только то, что тот был оборотнем, но еще и историю с этим местом. Откуда он мог узнать это? — В смысле, ваш преподаватель — призрак? — вскинула брови Гермиона, хотя в этом было не так много удивительного, например, профессор Бинс был призраком. — Нет, Курат, — он наконец повернулся к ней. — Он был оборотнем. Шею Малфоя закрывал длинный шарф болотного цвета, перекинутый через плечи. Короткий тренч черного цвета отлично сидел по фигуре, а в руках он держал что-то похожее на кепку реглан. — Такого даже в Румынии нет, — она выдавила из себя слабую улыбку. — Забавно, — продолжил он, движением палочки заставляя один из стульев встать на ножки, собрав свои щепки, лежавшие на полу. — Единственный толковый преподаватель в полнолуние превращался в кровожадного зверя. Было удивительным, как он умудрялся сказать что-то хорошее и одновременно противное в отношении одного человека. Но еще более странно, что Малфой вообще вспомнил Люпина добрым словом. Хотя тот никогда не был кровожадным зверем. Даже превращаясь в огромного волка, Римус был едва ли более опасен, чем та же Лестрейндж в своем нормальном состоянии. — Почему ты выбрал именно это место? — Оно относительно далеко от Хогвартса и тут никого нет, — пояснил он, снимая свой тренч. — И зачем нам находиться далеко от Хогвартса? Гермиона скрестила руки на груди, чтобы тайком коснуться Амулета еще раз, а затем запустила их в карманы пальто, ухватившись за свою палочку. С ней было безопаснее. — Чтобы никто не знал, чем мы тут занимаемся. Его ответ был небрежен. Настолько, что в нем не ощущалось каких-то низких намеков или скрытого смысла. Но слова Дафны уже зазвучали в голове. — И чем мы тут... занимаемся? Малфой открыл рот, но ничего не сказал. Он спешно сомкнул губы, которые расплылись в ядовитой усмешке. Гермиона наверняка покраснела, почувствовав жар в ушах. Мерлин, теперь она сама была источником пошлости. Гринграсс сегодня была совсем не кстати... — Мне казалось, ты здесь за Меткой, — погано ухмыльнулся он. — Проехали, Малфой, — отрезала Гермиона. — Нет-нет, Курат, разверни свою мысль. — Я могу уйти, если что. Малфой фыркнул, скрестив руки на груди. Словно ребенок, которого лишали любимой забавы. — Что ты умеешь? — его голос стал серьезнее. — Темная магия? Какие проклятия использовала? — Круциатус, Империо, еще несколько темных заклятий, — которые Гермиона на самом никогда не использовала. — Много чего. — О, серьезно? — вздернул бровь Малфой. — Ну так покажи мне. — В смысле... Показать... Как? — Магией, Курат. Примени ко мне Круциатус или Империо. — Что сделать? — изумилась Гермиона. Она вообще никогда не использовала ничего из Непростительных. Тем более не собиралась этого делать в отношении человека, пускай даже им является Малфой. — Ну ты же не настолько глупая, так ведь? Он начинал злиться. В другой ситуации это бы ее позабавило, но не сейчас. Не когда у него на руке Метка, а она совсем не знает, что в голове Малфоя. Впервые за долгое время она услышала отголоски страха к нему. Гермиона не в безопасном месте. Здесь нет никого, кто дарил бы такое чувство, и даже Хогвартс сейчас не был на это способен. — Я… я не хочу. — Не трать мое время, — жестко произнес он, стиснув зубы. — Я не буду применять к тебе Круциатус, — Гермиона вздернула подбородок. — А вот любые другие чары — легко. — Салазар, — он закатил глаза, вставая на ноги. Малфой быстрым движением выхватил свою палочку, направив на нее. — Ты не казалась человеком с блядскими моральными принципами, Курат, когда Грэхем мучил Долгопупса. — Он заслужил это, — фыркнула она. Хотя каждый звук ранил ее изнутри. Даже слова были способны выбить трещину на ее душе, которая медленно поползла бы дальше. — Но я не буду делать это просто… Она вскрикнула, когда Малфой ударил ее жалящим проклятьем в руку. Ладонь тут же набухла и начала гореть. Гермиона прижала ее к груди, пытаясь второй рукой достать палочку, чтобы охладить закипавшую кожу. — Ты с ума сошел?! — грозно спросила она. — Я не профессор, Курат, — выплюнул слизеринец. — Здесь нет идиотских оценок. Любишь, когда грязную работу делают за тебя? Тогда Метки тебе не видать. — Ты… — Примени проклятие! — рявкнул он. — Я сказала тебе!.. Еще одно жалящее летело ей в лицо, но Гермиона отклонила его палочкой. Красное облако магии с громким шипением ударилось в стену, чудом не повалив на бок весь этот ветхий дом. — Думаешь, это просто игра? Захотела Метку — получила? Проще тогда отдать ее Монтегю, а он по твоей прихоти будет пытать таких же тупых придурков, как Долгопупс. — Это не была моя прихоть! — Ну, конечно, — иронично протянул Малфой. — Мисс Курат — королева Хогвартса, никогда не опускается до того, чтобы запытать очередного гриффиндорца до кровавой рвоты. Злость внутри Гермионы закипала. Они не просто издеваются, они получают от этого удовольствие. Упиваются своей властью настолько, что вести себя иначе считается чем-то ненормальным. Он говорит так, словно она сама должна была до потери рассудка запытать Невилла, просто потому что могла. Потому что, как считает этот идиот, ей этого хотелось. Сейчас Гермиона чувствовала себя как человек, решивший создать крестраж. Ей надо было разбить свою душу на осколки, беспечно надеясь, что когда-нибудь она сможет их собрать. И она никак не могла понять, что по-настоящему хуже, — так и остаться развалившим до руин свою личность человеком или просто погибнуть. Если бы цена вопроса была только ее жизнь… — Круцио! — уверенно выкрикнула Гермиона, направив на него палочку. Все это копилось в ней слишком долго, превращаясь в темный растущий ком где-то на уровне груди. Она чувствовала, как он кололся, мешал вздохнуть, требуя выйти наружу. Но, когда заклинание вырвалось из кончика ее палочки, облегчения не наступило. Напротив, она дала ему еще пищи. Еще немного, чтобы он стал больше. Малфой низко зарычал, падая на пол. Гермиона поддерживала Непростительное всего пару секунд — темная магия истощала ее мгновенно. Не питаясь ядовитыми эмоциями, она пожирала ее изнутри. Но даже этого было достаточно, чтобы он изогнулся, беспомощно выронив палочку, и вцепился ногтями в деревянный пол. Так сильно, что в пальцах наверняка останутся занозы. Она сделала шаг к нему, но сразу же остановилась. Что-то внутри требовало помочь, броситься к лежащему Малфою с извинениями, но ей нельзя было давать возможности проявиться чему-то хорошему. Гермиона сама выбрала эту роль, и теперь ее точно придется играть до конца. Применение такого темного проклятия оставило вечный шрам внутри нее. — Ты… в порядке? — неуверенно спросила Гермиона, пряча трясущиеся руки за спину. —  И сколько раз ты его применяла раньше? — прохрипел он, поднимаясь с пола. — Парочку, — уклончиво ответила Грейнджер. — Не так плохо, как я думал, но выглядит так, словно… — Малфой бросил на нее быстрый взгляд, нахмурив брови. — Ты побледнела. Это нельзя было скрыть. Если громогласный стук сердца, которое с силой пыталось вырваться из груди, слышала только она, то происходящее снаружи видел еще и Малфой. Слабость, одолевшая тело, была настолько сильной, что она с трудом стояла на ногах. — Просто тяжелая неделя, — на выдохе ответила она. Малфой свел брови, внимательно изучая ее лицо. Он прикрыл глаза на секунду, сделав глубокий вдох. — На сегодня хватит, Курат. — Да, отлично, — быстро согласилась Гермиона. — Продолжим в другой раз. — Мне еще надо в Хогсмид, — Малфой очистил свои брюки и тренч магией и направился к выходу, пройдя мимо нее. — Возвращайся в Хогвартс, тебе нельзя быть здесь после восьми. — Да, хорошо. Еще несколько скрипов старого деревяного пола, и Малфой вышел из Визжащей хижины. Гермиона подождала немного, прежде чем прислонилась спиной к стене, медленно скатившись вниз. Она не думала, что просидит там более получаса. Не рассчитывала, что путь назад займет столько времени, когда вся эта неделя и Непростительное опустошили ее. Узкая тропа, ведущая от хижины до Хогвартса, ловила на себе крохи лунного света и отблеска звезд, так что Гермионе пришлось использовать Люмос, чтобы обнаружить ее в повисшей темноте. Она с трудом ковыляла до замка, надеясь добраться туда незамеченной. Конечно, лучше было бы использовать проход под плакучей ивой, но вряд ли бы ей хватило сил пробираться по узкому тоннелю. Ноги едва ковыляли, то и дело цепляясь за корни деревьев или лежавшие на тропинке камни. Впереди уже виднелся замок, выглядывая из-за густых крон старых дубов. Гермиона остановилась у его ворот, молясь, что они откроются так же, как и пару часов назад. Кованный металл недвижимо взирал на нее несколько секунд, прежде чем бесшумно раскрыться, пуская свою ученицу внутрь. Грейнджер тихо пробралась в замок, остановившись всего раз, чтобы унять трясущиеся от усталости колени. Она оперлась рукой о стену, напрягая слух, и медленно направилась в сторону гостиной. Оставалось совсем немного — спуститься по винтовой лестнице, которая уже появилась за поворотом, и преодолеть дюжину ступеней. — И где это ты была, Аурелия? — голос был до злости омерзителен. Она повернулась, чтобы слабо улыбнуться Монтегю, выжимая из себя этот жест последними силами, что у нее остались. — Грэхем, — голос сбился, так что ей пришлось откашляться. — Немного заблудилась. — Могла бы спросить, я бы тебе все рассказал, — Монтегю вышел из темноты, поднимаясь по ступеням. Его зловещая улыбка и блеск в глазах не предвещали ничего хорошего. — Не стала тебя утруждать, — на выдохе ответила Гермиона. — Ты как-то плоховато выглядишь, — он подошел ближе и, о Мерлин, взял ее за локоть, притягивая к себе. — Тут есть особая ванная, я бы мог помочь тебе расслабиться. — Нет, с… спасибо. Она попыталась мягко вырвать свою руку, но хватка Монтегю была железной. Или казалась такой, когда ноги едва держали, а пальцы начинали дрожать при каждом движении. — Да брось, — протянул он. — Тебе понравится. И он потянул ее за собой. Сердце начало колотиться быстрее в попытке донести до опустевших мышц необходимый кислород. Мысли начали путаться, а спина покрылась холодным потом. Что он делает?! — Грэхем… пусти. — Не бойся, Аурелия, я просто помогу тебе. Она была готова заплакать. Тяжелый запах Монтегю, ощущения его прикосновений на своей коже, его силы, с который он тянул Гермиону за собой — все это вызывало в ней обреченную панику. Она ничего не может сделать. Это был самый дурной сон, где тело перестало слушаться, а со всех сторон лезли чудовища. И Монтегю был худшим из них. Его хитрая улыбка и огоньки в темных глазах выглядели особенно зловеще. — Грэхем, — попыталась она еще раз. — Мистер Монтегю, — Снейп появился из ниоткуда. Пожиратель мог просто поприветствовать их, пройдя мимо, чего Гермиона и опасалась. Но даже те секунды, на которые Грэхем остановился, поселили внутри нее надежду. — Объясните мне, чем вы сейчас занимаетесь. — Аурелии стало плохо, сэр. Я веду ее в Больничное крыло. — Мне казалось, вы должны заниматься патрулированием первого этажа до десяти вечера, — Снейп скрестил руки на груди, прихватив с собой подолы длинной мантии. — Так и есть, просто тут появилась Курат, и я… — И вы решили нарушить школьные правила? — Снейп прищурился всего на секунду, но и этого было достаточно, чтобы Монтегю ослабил хватку. — Нет, сэр. Я просто… Я… — Свободны, мистер Монтегю, — безапелляционно сказал Снейп. — Дальше я сам. Мгновение облегчения быстро сошло на нет — Гермиона не понимала, кто из них сейчас для нее хуже. — Мисс Курат, я могу проводить вас до Больничного крыла. — Нет, профессор, спасибо, — мотнула она головой. — Мне уже лучше. Я просто пойду спать, если вы позволите. — Разумеется. И, прежде чем Снейп развернулся, Гермиона ощутила то, отчего сердце пропустило удар. Отчего кровь с силой била в голову, заставив широко раскрыть глаза. Амулет на ее шее дрогнул, болезненно царапнув кожу.