Глава 6. Мне придется тебя убить

Снейп замер. Он на мгновение прищурился, прожигая Гермиону пронзительным взглядом, а затем вздернул крючковатый нос. Грейнджер оцепенела, кровь в венах окончательно застыла, превращая ее в безвольное изваяние. — Вы странно выглядите, мисс Курат, — после взвинчивающей тревогу паузы отметил Снейп. — Вам точно не нужно в Больничное крыло? — Нет, сэр, — Гермиона проглотила огромный ком, подавив желание судорожно вдохнуть. — Все хорошо. — Тогда соизвольте вернуться в гостиную прямо сейчас, потому что в это время студентам нельзя находиться в коридорах Хогвартса. — Конечно, — прохрипела Гермиона. Она неспешно развернулась, ощущая на себе пристальный взгляд, неловко добралась до винтовой лестницы, где минуту назад исчез Монтегю, и рванула по ступеням. Заплетающиеся ноги норовили повалить ее на пол, но Гермиона крепко держалась за перила и стены руками, не позволяя себе остановиться. Перед самым входом в гостиную Грейнджер вытянула Амулет из-под кофты, с опаской на него уставившись. Он выглядел точно так же, как и в тот момент, когда она увидела его впервые. Никаких изменений или новых трещин, но она была уверена, — что-то случилось. Гермиона чувствовала это вместе с острыми сгустками темной магии, вонзившимися в ее кожу. Едва у нее появилась призрачная уверенность в своей защищенности древней магией, как она тут же рассыпалась на миллионы осколков. Это то, чего опасался Грюм, — Амулет слишком старый, чтобы работать правильно. Любой другой артефакт уже давно бы утратил свои волшебные свойства, так что было настоящим чудом, что он вообще не убил ее сразу же. Но сейчас это чудо обостряло чувство тревоги, разгоняя стук сердца. Все вокруг и так было невыносимым, так еще и Амулет становился отдельным поводом для переживаний. Мерлин, что мне делать? Гермиона вспомнила о Гарри и Роне. О Джинни. Ей бы хотелось снова оказаться рядом с ними, рассказать, как она согласилась на эту глупую затею в надежде закончить войну. Но сейчас ощущение, что она может больше никогда их не увидеть, било в голову с новой силой. Гермиона может не вернуться. Эта мысль горчила на языке, давя на плечи непомерно тяжелым грузом. Всего несколько дней, а ей уже хотелось сбежать. Она прислонилась лбом к холодной стене, прикрыв глаза. Ноги дрожали от усталости и напряжения, а тяжелое дыхание словно не давало окончательно насытиться воздухом. И когда нижняя губа задрожала, а на глаза навернулись слезы, ее отвлек тихий шорох. Всего мгновение, но она повернула голову, в страхе прижимая к себе Амулет. Один из зачарованных факелов в подземельях загорелся. Это не было чем-то необычным — в позднее время чары Хогвартса зажигают их, чтобы замок не погрузился во тьму. Но сейчас в длинном пустом коридоре, не имеющем ни единого оконного проема, горел только один факел. Тот, что был рядом с ней. Ей надо бороться. Надо терпеть, потому что если она не будет это делать — это место обречено. Гостиная все еще была пронизана лучами тусклого света. Он не был теплым, как в Гриффиндоре, отлично передавая дух всех красно-золотых. Нет, здесь господствовали зеленоватые и серебристые оттенки, которые вообще не приносили никаких эмоций. Хорошая констатация факта, наверняка забывшаяся у всех, кто покинул это место дольше, чем на пару месяцев. — Аурелия. — От этого голоса Гермиону передернуло. — Хорошо, что ты быстро вернулась. У меня есть парочка зелий, чтобы тебе помочь, так что необязательно идти в Больничное крыло. Монтегю, словно змея, выполз из тени гостиной. По его лицу гуляла все та же отвратительная улыбка, а глаза расплылись в предвкушении. — Идем, — едва слышно хихикнул он, и этот звук эхом отразился в ее голове. Монтегю снова схватил ее за локоть, потянув за собой. — Разве ты не должен быть на дежурстве? — с надеждой спросила Гермиона. — Ерунда, — отмахнулся он. — Сначала я хочу помочь тебе. Монтегю достал какой-то пузырек из кармана брюк. В нем плескалась жидкость ярко-красного цвета, а тяжелый запах ударил в нос, едва слизеринец откупорил пробку. Это была кислая вонь похоти. — Давай, — он протянул бутылек ей. — Я... Я не хочу. — Все так делают, Аурелия. Это, считай, обряд посвящения. Монтегю вероломно пользовался ее физической беспомощностью. Одной рукой он крепко обхватил ее, а второй прислонил бутылек к губам, которые гриффиндорка плотно стиснула. — Не бойся, — шептал Грэхем ей прямо на ухо. — Не бойся, — его голос был нездоров. Он надавил на губы горлышком пузырька. Сильно, болезненно, так что Гермиона всхлипнула, раскрыв рот. Жгучая жидкость быстро проникла внутрь, опаляя все на своем пути. Этот жар растекался по телу, охватив грудь и живот. — Ну как? — довольно улыбнулся Монтегю. — Ведь стало полегче? Его рука скользнула по спине Гермионы, останавливаясь на ее ягодицах. Грейнджер резко отскочила, хотя тело требовало прикосновений. С диким голодом жаждало их. — Гр... Грэхем, — просипела она, прислонив руки к щекам, чтобы немного сбить разгорающееся на них пламя. — Я тебя не обижу, — пропел Монтегю, медленно приближаясь к ней. Пока его рука не нашла ее запястье, цепко за него ухватившись. Грэхем дернул ее на себя, и Гермиона обессиленно повалилась ему на плечи под ошеломительный стук сердца. Он провел носом по ее щеке, сделав глубокий вдох. Схватил ее за подбородок, поворачивая к себе, и глупо вытянул губы. — Монтегю, — голос Малфоя послышался из центра гостиной. — Ее сейчас стошнит, ты бы свалил подальше. — Не сейчас, Малфой! — вспыхнул тот. — Она же новенькая. — И что это тебе дает? — судя по приглушенному звуку шагов, Малфой двигался к ним. — Ты... И они встретились взглядами. Гермиона, которая до крови прикусила губу, пытаясь справиться с растущим желанием. Чуждым, неправильным, пугающим, но желанием. И Малфой, на лице которого всего на мгновение показалась растерянность. — Ты совсем ебанат, Монтегю? — зыркнул на него слизеринец. — Что? Это просто бодрящее зелье. — Твоя мама зачала тебя под таким зельем, кретин, — Малфой схватил его за плечо, потянув на себя. Сначала спокойно, а потом с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — Все время думаю, что порог твоей тупости должен быть где-то рядом, но ты не перестаешь меня удивлять. Уйди отсюда, Монтегю, не... — Отвали! — рявкнул Грэхем, пытаясь сбросить руки Малфоя. — Я сказал тебе, — Малфой закатал рукав, демонстрируя ему Черную метку, — свали на хрен, Монтегю. Грэхем повернулся к нему, громко сопя и раздувая ноздри. Его лицо покраснело от злости, а на лбу взбухла вена. Он смачно сплюнул на пол, рванув в спальню для мальчиков. Гермиона перевела на него взгляд, стараясь не пялиться. У него всегда были такие красивые скулы? И выразительные глаза? Мерлин, это Малфой... Это Малфой! — И неделя не прошла, Курат, а ты уже виснешь на чьих-то плечах. — Я этого не хотела. — Нет? — он выгнул бровь. — А по тебе так и не скажешь. — Я опоздала в Хогвартс, и он... Увидел меня. — В следующий раз, сделай так, как я говорю, — жестко прошипел Малфой, смотря ей в глаза. — В следующий раз, — голос Гермионы сорвался. Еще немного, и слезы хлынут прямо перед ним, как последствия этой боли и унижения. Бесконечного страха, который мучает не хуже Круциатуса, — назначь встречу в замке, а не проверяй мою удачу! Гермиона развернулась на каблуках, устремившись в маленькую уборную для девушек. Ее тело с каждой секундой все меньше слушалось ее, требуя, о Мерлин, наброситься на Малфоя прямо сейчас. Сперва ей нужно хорошенько умыться под холодной водой. И дать волю слезам, пока они не разорвали ее изнутри. Холодная вода постепенно приводила в себя, возвращая реальные чувства. Гермионе пришлось не меньше десяти минут подносить ее к лицу, чтобы убрать жар, охвативший щеки. Хорошо, что ей пришлось глотнуть так мало, так что противное зелье не начало действовать в полную силу. Она несколько секунд смотрела на себя в зеркало, прежде чем выйти обратно. Старалась запомнить, как выглядит настоящая Гермиона Грейнджер, пока разум не раскололся окончательно. Малфой все еще стоял в гостиной, буквально в паре шагов от того места, где она его оставила. — Мы не можем встречаться в замке. — Тогда давай будем делать это пораньше, — Гермиона скрестила руки на груди. — Я ничего не знаю здесь. Во многом это была правда. В этом Хогвартсе она мало что узнавала. — Хочешь уходить из школы у всех на виду? — Да какая... — она замерла, вспоминая события сегодняшнего вечера. — Что ты сказал охраннику? — Кому? — свел брови Малфой. — Мужчине, который стоит у ворот. Что ты ему сказал? — Что я даже не знаю, кто он такой. — Нет, Малфой, я не об этом, — она угрожающе выставила указательный палец перед его грудью. — Что ты сказал ему про нашу встречу?! — Ничего. — Ничего? — Ничего, — таким же тоном повторил он. — Это не выглядело как «ничего». — Ничего, что должно тебя смущать, — он тоже скрестил руки на груди, оперевшись спиной о стену. — Сказал, что мы хотим немного расслабиться. — О, Мерлин... Она прикрыла глаза рукой, опустив голову. Если Гринграсс и была права, то только отчасти, — его рассказы похлеще сказок Билля. — А как ты себе еще это представляла? Эй, слушайте все, Курат хочет носить на руке Метку? — И чем это хуже?! Глупый вопрос, потому что это было просто ужасно. Гермионе даже думать не хотелось, как бы на нее смотрел Невилл и все остальные гриффиндорцы. Да даже Дафна, пускай она и знает «правду». Но реакция Малфоя была неожиданной. Он стремительно приблизился к ней, так что Гермиона вжалась спиной в стену, больно ударившись лопатками. Его лицо повисло в нескольких сантиметрах, глаза были наполнены злостью, намертво вцепившись в ее лицо. — Это, блядь, всем хуже, — процедил он сквозь плотно стиснутые зубы. — Почему? — шепотом спросила она, отворачиваясь от него. Когда он был так близко, ей хотелось ударить его особенно сильно. — Потому что об этом не болтают вот так. Потому что он узнает. Потому что тогда мне придется тебя убить. — И ты это сделаешь? Пауза. Мучительно долгая. — Да. Малфой отступил, давая ей возможность дышать. Только сейчас она ощутила яркий вкус его парфюма. Древесный аромат, сладкий, словно гель для бритья у ее отца. — Но в следующий раз вернемся вместе, раз одна ты вечно опаздываешь. — Спасибо, — почти шепотом произнесла она. — И выйдем тоже, чтобы было меньше вопросов. — Будем нарушать правила вместе? — Романтично, да? — ухмыльнулся он. Не злобно, скорее странно. Она никогда не видела ничего подобного. — Да уж. — Нет уж, только не с Малфоем. — Кстати, кто эта женщина с вчерашнего собрания? Она твоя тетя? — А мы не похожи? — Из светлых волос у нее только седые, а у тебя нет ничего темного, кроме бровей. — И черствой души. — Это сестра моей мамы, — пояснил он. — А светлые волосы от отца. Все Малфои были светлыми. — Она сказала про какого-то Уизли? Кто это такой? Гермиона старалась говорить непринужденно. Всеми силами пыталась на выдать нервное напряжение, наполнившее ее изнутри. — Один из близнецов, которые развлекали нас несколько лет до этого. Вся их рыжая семейка — предатели, не говори о них в его присутствии. Вообще не говори. Это было одно из самых постыдных облегчений, которое на секунду накрыло ее. Фред или Джордж сейчас заточен у самой безумной волшебницы на всем континенте, а она смеет выдохнуть, узнав, что это не Рон или Джинни. Если она найдет способ передать эту информацию Ордену, они могут попытаться его вытащить. — Завтра пойдем в Визжащую хижину вместе. Сразу после магловедения, так что возьми с собой теплые вещи, у меня будет немного времени. — Как и сегодня? Тебя не было видно весь день. — Ты интересуешься моим расписанием, Курат? — он вскинул брови. — Хочешь найти еще места для себя? — Нет, — быстро бросила Гермиона. — Просто спросила. — Мне не нравится этот вопрос. Она открыла рот, чтобы ответить ему. Возразить, потому что ничего другого при общении с ним придумать не могла. Это единственное, что дает ей возможность терпеть разговоры с ним. Все равно сыграть Пэнси у нее вряд ли получится. Но он уже развернулся, исчезнув за поворотом. Оставив после себя только этот запах. Недурный, а потому так для него неподходящий.

***

Магловедение прошло ужасно. Мало того, что Гермиона не могла отвлечься от мысли о заточении близнеца Уизли, так еще и Алекто была просто невыносимым преподавателем. Если ее вообще можно так назвать. Она не знала о маглах ничего, а учебник с идиотским названием не собирался помогать. — Маглы изобретают свои бессмысленные штуки, чтобы хоть где-то быть похожими на нас, — высокомерный тон Кэрроу вызывал рвоту получше любого заклятия. Тучная Пожирательница со свиными глазками проходилась вдоль профессорского стола, держа в руках свою палочку. Хотя бы не лупила магической плетью во все стороны, как это делает ее братец. Хорошо, что магловедение проходит отдельно у всех факультетов. Гермиона сидела на последней парте, скучающим взглядом смотря на пейзажи за окном. Стремительно желтевшая трава и листья деревьев вокруг Хогвартса контрастировали с зелеными лесами вдалеке. Словно это место было отравлено, выбиваясь из общей картины. —… им никогда не достичь нашего величия, они даже хуже, чем домовые эльфы, потому что не способны творить магию… Грейнджер почти не слушала Кэрроу. Старалась не слушать, чтобы не сорваться в гневном порыве. К счастью, многие студенты Слизерина тоже не придавали значения словам «профессора»: Забини и Нотт, сидевшие справа от нее, играли в зачарованные карты. Было забавно смотреть, как пиковая дама Блейза влепила пощечину вальту Теодора, отправляя того в биту. Дафна же рисовала магией на большом куске пергамента. Просто удивительно, что Гермиона никогда раньше этого не замечала. Гринграсс… неплохо справлялась. Ее картина с видом на Хогвартс и блестящим в солнечном свете озером зачаровывала: от качающихся деревьев до пролетающих мимо башен птиц. — Нотт, Забини! — Никаких «мистер». Кэрроу вообще не выбирала выражения. — Что я только что сказала?! — Что маглы — плохие люди, мэм, — бодро ответил Блейз, деловито сведя брови. — Что маглы не ровня волшебникам и созданы для того, чтобы служить нам. — Не отвлекайтесь! — низко прошипела Пожирательница, скорчив гневную гримасу. Гермиона едва не хихикнула, позволив легкой улыбке пройтись по лицу. Сейчас ей надо было чертовски мало, чтобы почувствовать хотя бы крошки радости. В этой гробнице тьмы любой луч казался спасением. В классе повисла странная тишина. Гермиона быстро перевела взгляд с окна, заметив, как на нее смотрят все студенты. — Курат! — рявкнула Кэрроу. — Сколько раз мне еще повторять?! — Простите, — Гермиона сменила свою расслабленную позу, выпрямившись. — Какие есть способы распознать магла?! — Он не владеет магией? — Она не хотела, чтобы это выглядело, как язвительный укол, но разнесшиеся по классу смешки так не думали. Краем глаза Гермиона видела, как Дафна с ужасом взглянула на нее, быстро спрятав пергамент с изображением Хогвартса под парту. — Очень смешно, Курат, — Пожирательница махнула палочкой, призывая к себе черное перо. Очень знакомое перо, потому что на пятом курсе Грейнджер пришлось с ним познакомиться. Оно не нуждалось в чернилах, используя кровь того, кто им пишет. — Держи это перо, девочка, — губы Кэрроу расплылись в улыбке, растянувшись по жабьему лицу. — Тебе надо записать им правильный ответ. — Но… — Никаких но! — взревела Пожирательница. — Пока не выучишь — пишешь им! И она швырнула Гермионе перо, которое ударилось о стол, падая ей на колени. Она подняла глаза, столкнувшись со взглядом Малфоя. Он сидел через один ряд впереди. Слизеринец покачал головой, произнося одними губами: «Не выделяйся». «Маглы грязные». «Маглы не знают, что такое чистая кровь». И несколько раз «у маглов грязная кровь». Столько, что на тыльной стороне ладони начало вырисовываться это слово. Как глубокая царапина, которую невозможно свести. К счастью — урок закончился быстро, не успев оставить себя полностью на коже. Но буквы «гряз…» читались лучше всего. Возможно, потому что на них Гермиона давила на перо с особой силой. Она вышла из аудитории, когда солнце уже приближалось к горизонту. Кэрроу что-то бросила ей напоследок, но Гермиона ее не услышала. Руку саднило, появившаяся царапина набухла, окрашиваясь в фиолетовый. — Аурелия! — долбанный Монтегю уже бежал к ней через весь класс. Гермиона вышла в коридор, пытаясь сделать вид, что не услышала слизеринца, но он догнал ее в коридоре. — Ты как? — вряд ли он искренне хотел знать, как она на самом деле. — Надеюсь, мое зелье помогло вчера. Слушай, если тебя донимает Кэрроу… — Все в порядке, Грэхем, — ледяным тоном ответила она. — Мы так и не закончили, — противно улыбнулся он. — Может быть, я дам тебе его еще немного? Поверь мне, это решит массу проблем. Я обещаю, что никто… Он снова схватил ее за локоть. Гермиона вырвалась, теряя остатки контроля. Она была готова зарядить ему кулаком по лицу, если бы не прервавший их голос. — Ты — главная проблема, Монтегю, — железным тоном произнес Малфой. — Если повторишь вчерашний фокус, я лично отведу тебя к Снейпу. — И чего это ты так опекаешь ее, а? — Не твое дело, Монтегю. — Ты поосторожнее, Аурелия, — подмигнул ей Грэхем. — Не дай ему себя трахнуть. Во рту горчило от этих слов. Хотелось сплюнуть на пол, оставив всю желчь, вызванную ими. Гермиона свела брови, отступив от Монтегю на шаг. Малфой сделал все слишком быстро — он схватил его за грудки, впечатав в стену. — Как бы кто не трахнул тебя, уебок! — прошипел он ему в лицо. — Я предупреждаю тебя в последний раз, Монтегю, — не раздражай меня. — Да что с тобой такое?! Ее надо посвятить в Слизерин! Мы же договаривались еще в самом начале! Договаривались? Гермиона сделала глубокий вдох, незаметно скользнув в сторону. Это было шокирующе. Гнусно, подло, низко. Настолько отвратительно, что хотелось стереть себе память, чтобы забыть об этом моменте. — Что-то я не помню, чтобы мы говорили про Курат. — Да какая разница? Любая новенькая, Малфой. — А теперь разница есть… Гермиона слышала лишь обрывки слов, устремившись по коридору. Сейчас она хотела добраться до гостиной, забраться в свое маленькое королевство за темной тканью балдахина и попытаться поскорее уснуть. Чтобы этот день закончился. И дело даже не в том, что это напрочь рушило все ее моральные принципы, — они и так не имели права на существование в новом Хогвартсе. Но одно дело — темные проклятия и пытки, совсем другое… В общем, это задевало такие скрытые от всех нервы, что не давало ей просто стоять там. Но ей придется встретиться с Малфоем. Она не может позволить своим эмоциям взять верх и провалить все, ради чего были эти страдания. Ради чего страдают ее друзья. Нужно только немного времени, чтобы прийти в себя и не размазать слизеринца по всей Визжащей хижине. Эти мысли заставили ее остановиться. Бежать не свойственно гриффиндорцам. Гермиона раз за разом повторяла себе, что сама согласилась на это. Добровольно пошла на жертву, будучи в состоянии оценить последствия. В конечном счете они говорят про Аурелию Курат. Сейчас эта маска казалась ей защитой, позволяла абстрагироваться, уйти от реальности. Словно она актер фильма, играющий свою роль. Даже если его персонаж — злодей, это не значит, что и тот, кто его исполняет, — тоже. — Курат, — Малфой нашел ее на первом этаже через десяток минут. — Я думал, ты закрылась в спальне. — Метка, Малфой, — уверенным тоном произнесла она. — Я здесь из-за Метки. И меня не напугают ваши грязные планы и договоренности. Оставьте их при себе. — Это не относится к тем, кто служит Темному лорду. — Не оправдывайся, — жестко одернула Гермиона. — Мне плевать. Страх сменяется злостью. Если его не подпитывать, он превращается в бушующий океан, который прямо сейчас захлестывал ее. — Значит, ты готова на все ради Метки? — он вздернул подбородок, а в глазах заплясали опасные огоньки. — Больше, чем ты думаешь. — Отлично, Курат. У тебя будет прекрасный шанс это доказать. Пускай только позволит себе, и она точно оглушит его и сотрет память. Гермиона не боялась, скорее ждала в нетерпении. Ей хотелось выплеснуть сейчас скопившийся гнев и, если Малфой снова попросит ее использовать Круциатус, — она не остановится, пока не упадет на пол без сил. Пока они спускались к холлу, до Гермионы доносились обрывки шепота других студентов. — Ты слышала? Гермиона Грейнджер пропала… — Об этом писали в «Пророке»… — Она и правда сбежала?.. Неудивительно, что нынешнее Министерство постаралось исказить эту новость в свою пользу. На страницах газет, которые попадались на глаза Гермионе, пока она двигалась по коридорам Хогвартса, растянулись кричащие заголовки. Прямо на главной странице ее обвиняли одновременно в трусости и разумности. В том, что она, возможно, осознала бессмысленность этого противостояния, раскаялась в своих преступлениях и решила сбежать. «Гриффиндорке не хватило смелости решить вопрос иначе…». Интересно, что именно подразумевала Скиттер под словом «иначе»? — Кто такая эта Гермиона Грейнджер? — спросила она у Малфоя, устав от давящей со всех сторон лжи. Было что-то в том, что именно она задает этот вопрос. Легкое нетерпение услышать о самой себе из уст того, кто ненавидел ее больше всего. — Одна из главных героинь сопротивления, — он отвечал спокойно, игнорируя перешептывающихся студентов. — Из главных? Я думала, главный там Поттер. — Поттер бы совал свою палочку в ненужные места, если бы эта грязнокровка не рассказала ему, как ей пользоваться. Она впервые услышала это противное оскорбление от него в таком тоне. Малфой говорил с явным презрением, отчего Гермионе захотелось поморщиться.  — Ты невысокого мнения о нем, — отметила она очевидный факт. — Не так уж он и плох, раз вы до сих пор не можете с ним справиться. — Оставляем все для тебя, — фыркнул Малфой. — Думаешь, Темный лорд поставит тебе «Идеально»? — У тебя явно с этим какие-то проблемы, — Гермиона обогнала его на ступенях, быстро дойдя до следующего этажа, но остановилась на развилке коридора, неспешно повернувшись к нему. — И куда дальше? — О, Курат не знает дороги, — Малфой медленно обошел ее, останавливаясь перед Гермионой. — А говоришь, что у меня проблемы. — Ты здесь уже семь лет, а я одну неделю. — И за эту неделю ты натворила больше, чем я за все годы. Гермиона выгнула бровь, провожая его спину, когда Малфой пошел дальше. Да если бы у нее было девять жизней, она бы не успела догнать его в количестве идиотских поступков. Дорога до Визжащей хижины оказалась непривычно длинной. Идти за Малфоем, сохраняя звенящую тишину, было сложнее, чем ей казалось. Пару раз Гермиона догоняла его за пару шагов, поравнявшись, но он даже не наградил ее взглядом. И это молчание давало слишком много времени для раздумий. Грейнджер коснулась Амулета. Что произошло вчера, когда она встретилась со Снейпом? Артефакт совершенно точно повел себя странно — она чувствовала биение темной магии, ощутила, как металл трескается, отдавая ее остатки в кожу. Ей надо будет посетить библиотеку — не выходить оттуда часами напролет, пока она не найдет хоть что-то, что сможет помочь ей объяснить это. Иначе было слишком опасно. Если он настолько древний, что не может постоянно работать правильно, Гермионе надо было точно знать, что еще на него может влиять. Когда они добрались до хижины, Малфой открыл дверь, пропуская ее вперед. Гермиона замерла, вопросительно выгнув бровь. — Думаешь, мне надо провести тебя за ручку? — издевательски усмехнулся он. — Думаю, это немного странно. — Ага, — кивнул Малфой. — Называется манеры. Или у тебя в Румынии о таком не слышали? — Просто ты не создаешь впечатление человека, кто пользуется манерами, — вздернула подбородок Гермиона. — Я уже говорил, — он все-таки вошел первый, — что ты слишком мало обо мне знаешь, чтобы судить. О, поверь, я знаю достаточно. Так было безопаснее — оставлять Малфоя на виду. Гермиона сжала в кармане палочку, направившись за ним следом. Игра с огнем превращалась в догонялки с бушующим лесным пожаром, если учесть то, что вытворил Амулет вчера. Малфой прошел на остатки чьей-то кухни, вытаскивая палочку. Он несколько секунд разглядывал ее, прежде чем перевести внимание на Гермиону. — В этот раз без Круциатуса, мне хватило, — произнес Малфой, зажигая магические огни, чтобы они осветили кухню. Как жаль. Хотя идея снова использовать столь темное заклятие не вызывала ничего, кроме страха. — Твоя очередь, Курат, — Малфой направил на нее палочку. — Посмотрим на твою выдержку. Гермиона сглотнула огромный ком, застрявший в горле. Она уже испытывала на себе Круцио раньше, и воспоминания этого события до сих пор несли в себе остатки боли. Ты знала, на что идешь. Но сейчас даже эта мысль не приносила облегчения. Не делала легче предвкушение физической муки, которая уже маячит впереди, следуя движением его палочки. Гермиона крепче вцепилась в волшебную палочку, доставая ее из пальто. — Сегодня она тебе не понадобится, — холодно сообщил Малфой. — Мне так спокойнее, — ровным голосом парировала она. — Как скажешь. Он отвернулся всего на секунду, чтобы она успела немного расслабиться. Ощутить призрачный контроль, падая в объятия беспечности. А затем Малфой направил на нее палочку, быстро выпалив: — Петрификус Тоталус! В любой другой ситуации это было бы слишком просто. Она не раз сражалась с Пожирателями, использующими гораздо более сложные и опасные проклятия. Но сейчас был как раз тот момент, когда маска на ней сыграла в другую сторону. Она успела сделать выпад палочкой, когда заклинание ударило в бедро, быстро охватив все тело. Гермиона застыла на месте, ощущая только щупальца ужаса, скользившие по коже. Она полностью была во власти Малфоя. Того, кто виновен в смерти Дамблдора и падении Хогвартса. Слизеринца, что получил Черную метку и ни разу не давал повода усомниться в глубине, на которую гниль проникла в его душу. Лучше бы Гермиона корчилась на полу от боли, срывая ногти, чем стояла перед ним, не в силах пошевелиться. Взгляд Малфоя ничего не выражал. Словно она смотрела на фарфоровую куклу, в зрачках которой было видно отражение магических огней. Голубоватое свечение, пульсирующее на поверхности серой радужки. Он не торопился. Сначала откинул серебристую челку, успевшую упасть на лоб в его резком повороте. Под оглушительный стук сердца Малфой подошел ближе. Настолько близко, что аромат его парфюма ударил в нос, а Гермиона могла разглядеть каждую деталь его лица. Его прямой взгляд замер, внимательно смотря на нее. И в этот момент чертов Амулет начал вибрировать.