Глава 8. Ты мне должна

Гермиона сидела в библиотеке не меньше пары часов. Она просматривала одну книгу за другой беглым взглядом, пытаясь ухватиться за любые крошки информации, любые намеки на что-то схожее с Амулетом, но все было тщетно. Ей надо было попасть в Запретную секцию. Пока Гермиона шла до мадам Пинс, которая все еще стерегла сохранность и спокойствие в библиотеке, она неотрывно смотрела на бесконечные стеллажи. Вдыхала запах старых книг и пергаментов, сохранившийся в точно таком же виде, как и пару лет назад. Если в Хогвартсе и было место, куда не проник дух Волдеморта, то оно было здесь. Пока это место не сожжено, оно вместило в себя весь Хогвартс. — Мэм, — позвала мадам Пинс Гермиона. — Да, мисс, — учтиво ответила ей женщина, слегка задрав нос. Мадам Пинс выглядела необычайно свежо для того, кто сидит в библиотеке не меньше десяти лет. У нее были острые черты лица, яркий взгляд и угольно-черные волосы, кончики которых были завиты в аккуратные кудри. — Я здесь новенькая, — продолжила Гермиона, опустившись почти до шепота, хотя здесь не было никого, кроме них двоих, — и заметила, что часть библиотеки закрыта. Как я могу туда попасть? — Мисс? — Курат, мэм. — Мисс Курат, — мадам Пинс прищурилась, откладывая просто огромный талмуд, который до этого читала. — Это Запретная секция. Там находятся книги, которые могут быть слишком опасны для вас. Зачем вам туда? — Любопытство, мэм. — За шесть лет обучения Гермиона хорошо знала, что может понравится мадам Пинс больше всего. — Там наверняка множество интересных книг. — Похвально, мисс Курат, — мадам Пинс на секунду остановила свой взгляд на эмблеме Слизерина на мантии Гермионы. — Но я не могу вас туда пропустить. — Совсем никак? — Совсем, — отрезала женщина. — Только с разрешения профессора Снейпа. — Вряд ли я смогу его получить, — слабо улыбнулась Гермиона. — Я бы не была столь уверена, — мадам Пинс бросила короткие взгляды по сторонам. — Профессор очень любит учеников вашего факультета. — Боюсь, я исключение. — Книги, мисс Курат, не менее опасны, чем проклятия, о которых в них пишется, — библиотекарь посмотрела на нее с укором. — Все, что вы видите в Хогвартсе, — последствия одной из таких. — Тогда должна быть такая, которая может все изменить. Это была опасная фраза, сказанная с большой надеждой. Гермиона замерла, слыша биение собственного сердца. Время замедлилось, растягивая пытку, так что на спине уже выступил холодный пот. — Если такая и есть, — голос мадам Пинс стал гораздо холоднее, — то она не в Запретной секции. — Да, мадам, извините, — пробормотала Гермиона, стараясь выдержать полученный удар. Только что она сама создала еще один повод для страха. По крайней мере, его веселую улыбку она отчетливо видела, стоило только закрыть глаза. Гермиона отступила от стола библиотекаря, развернувшись на месте. — А даже если и так, — внезапно начала мадам Пинс, стоило Грейнджер сделать шаг. — Тогда бы Запретную секцию защищали сильнее. В конце концов, по воскресеньям после десяти вечера здесь вообще никого нет. Гермиона кивнула, не оборачиваясь. Забавно, что Ирма Пинс когда-то училась на Слизерине. Грейнджер старательно избегала всех с самого завтрака, выйдя из библиотеки, только когда часы стали призывать на ужин. Она обменялась коротким приветствием с Дафной, ковыряя вилкой в поджаренных сосисках, покрытых румяной корочкой. Лежавший рядом золотистый бекон с аккуратно нарезанными помидорами так и притягивал к себе взгляд, не говоря уже об аппетитном аромате, развевавшемся над столом. Вишенкой стали запеченные булочки, покрытые зернами кунжута, хрустящая корочка которых скрывала нежную хлебную мякоть. У Гермионы засосало под ложечкой, но она намеренно ограничивала себя в великолепной кухне эльфов, чуть ли не давясь слюной. Сегодня ночью она проберется в библиотеку, а плотный ужин склонит в сон быстрее, чем зачарованная подушка. Гермиона дождалась, когда все разойдутся по спальням из гостиной, сделав вид, что ей надо посетить уборную, кропотливо наложила на себя дезиллюминационные чары и выскочила за секретный проход. Хогвартс был необычайно тих. И мрачен. Даже те немногие волшебные огни, что горели в коридорах замка, едва ли освещали пространство достаточно, прерываясь пятнами ночной тьмы. Она двигалась почти на ощупь, не рискуя использовать Люмос. Гермиона прислушивалась к каждому шороху, несколько раз подскочив от того, что кто-то на портрете громко захрапел или чихнул. В эти моменты ее сердце готово было покинуть тело, громогласно отправившись подальше от нависшей опасности. Ей не впервой нарушать правила. Впервые это делать в Хогвартсе, захваченном Пожирателями. Гермиона пробралась в библиотеку, ни на кого не натолкнувшись. Она крадучись, прислонившись к стене, доползла до Запретной секции, взмахнув палочкой, чтобы проверить защитные чары. Мадам Пинс была права — эта часть библиотеки была слабо защищена. Если запирающие чары и старинный замок, покрытый следами ржавчины, вообще можно было назвать защитой. Гермиона использовала отпирающие чары, ступая на покрытую мраком территорию. В Запретной секции не было зачарованных огней, так что единственным источником света стал Люмос, горящий на кончике ее палочки. Гермиона бегло просматривала название покрытых пылью томов, наверняка не видевших читателя не один десяток лет, прежде чем выбрала парочку, посвященных древним артефактам. Она сложила стопку книг за единственным столом в Запретной секции, оглядываясь каждые несколько секунд, но библиотека была пуста. В этом мире никого не интересуют книги. Гермиона открыла первый том в кожаном переплете. Местами он обуглился, словно его пытались сжечь, но страницы оставались поразительно белыми. Она хотела провести пальцем по оглавлению, но резко отдернула руку, будто коснулась тлеющих углей. Кожа почти сразу вспухла, покрываясь волдырями. Гермиона сунула палец в рот, второй рукой хватаясь за палочку, чтобы использовать охлаждающие чары. Все следующие тома она открывала и листала с помощью магии, не рискуя больше касаться агрессивных страниц. От некоторых так и веяло темной магией, и чем сильнее она была, тем полезнее оказывалась книга. Но нигде не было ничего, касающегося Амулета. Лишь упоминание одного артефакта, способного заставить волшебника, коснувшегося его, открыть дар провидения. «…надо было использовать достаточно темной магии, чтобы артефакт принял своего Хозяина, раскрыв ему тайны будущего. Но она же его и разрушала, пока древнейший ключ к судьбе, отпирающий любые двери, не стал куском металла в руках очередного волшебника». Гермиона нахмурилась, вдумываясь в прочитанное. Она использовала Круциатус незадолго до того, как встретилась со Снейпом. Если Амулет пытается защититься от легилименции, поддерживая законы своих же чар, то это могло быть тем, что ослабляет его. Темная магия истощает его силы, лишая этой возможности. И это был худший из вариантов, потому что ей придется использовать темную магию, продолжая себя разрушать. Вопрос лишь в том, что окажется быстрее, — внезапно переставший работать Амулет, заставший ее посреди Большого зала на виду у всех, либо сама Темная магия. Гермиона чувствовала, как стены вокруг ее и без того тесной камеры стремительно начали сужаться, лишая возможности дышать полной грудью. В этой игре у смерти было слишком много козырей. Она закрыла книгу, собираясь вернуть ее на дальнюю полку, но деревянная обложка почернела, выпуская сотни маленьких шипов. Гермиона выронила ее из рук, и та с грохотом шлепнулась на пол, громко завыв: «Грязная кровь! Грязная кровь!» Гермиона взмахнула палочкой, ударив заклятием по книге. Та выплюнула из себя несколько клочков бумаги, быстро умолкнув. Грейнджер с помощью магии вернула ее на полку, погасила Люмос и едва успела наложить на себя дезиллюминационные чары, когда в библиотеке послышались тяжелые шаги. — Кто здесь?! — прогремел Амикус, запуская несколько осветительных чар. Гермиона прижалась к стене, выскользнув из Запретной секции. Она наспех восстановила защитные чары, совсем не заботясь об их качестве. Хотя и до нее это никого не заботило. Когда она оказалась в основном зале, взгляд выхватил Кэрроу. Пожиратель вглядывался в темноту, неумело запуская вспышки света. Он принюхивался, словно выдрессированный пес в поисках своей добычи. Гермиона накрыла нос рукой, стараясь дышать реже. Дезиллюминационные чары были куда хуже мантии-невидимки, что когда-то подарил Гарри Сириус. Она медленно прошла вдоль стеллажей, обходя Пожирателя, и, оказавшись за его спиной, выскочила из библиотеки. — Где ты, маленький паршивец?! — ревел позади Кэрроу. Когда библиотека осталась позади, она помчалась по коридорам, пытаясь добраться до лестниц, ведущих в холл Хогвартса. Гермиона повернула за угол, где начинались те самые ступени, ведущие к спасению, и столкнулась с ним. Малфой покачнулся от удара, хватаясь за перила лестницы, чтобы не скатиться с нее. Гермиона упала на пол, подняв на него испуганный взгляд. Дезиллюминационные чары еще держались, но он знал, что тут кто-то есть. — Какого?.. — поморщился он, выставив палочку в то место, где она лежала. — Драко! — тон Алекто Кэрроу был хлестким, словно хлыст. — Что случилось? Гермиона опустила голову, крепче сжимая палочку. Она вытянула руку, направив ее на Малфоя. Если это ее последний день, то она должна попытаться забрать с собой хотя бы его. Как бы это ни было ужасно, насколько бы эта мысль не остужала кровь, превращая ее в густую патоку, еле скользящую по венам. Простите, я не справилась. Гермиона сморгнула выступившие слезы, набрав в легкие побольше воздуха. — Ваш братец окончательно сошел с ума, мэм, — Малфой сделал несколько шагов навстречу Кэрроу, закрывая ее спиной. Что ты делаешь? Казалось, сердце окончательно перестало биться. Остановилось, как и время, пока перед глазами Гермионы разворачивалась эта картина. Слова убивающего проклятия застыли у нее на губах, давая слишком много времени, чтобы она могла это осознать. Гермиона Грейнджер готова убить человека. Была в шаге от того, чтобы навсегда расколоть свою душу. Это не она. Это Аурелия Курат. Безумная мысль, но это было единственным, что приносило ей облегчение, пока разум раскалывался на две части. — Что опять случилось?! — Кэрроу грозно зыркнула на Малфоя, вертя в руках палочку. — Ты почему не спишь?! — Он перебудил весь замок своими криками, — будничным тоном ответил слизеринец, убирая палочку за спину. — Вы уж успокойте его, профессор. — Без тебя разберусь, — огрызнулась Кэрроу. — Живо к себе! Пожирательница вздернула свой поросячий нос, сощурив и без того маленькие глазки, так что они потерялись на ее лице, и промчалась мимо Малфоя. Гермиона вскочила на ноги, рванув в сторону Большого зала, а затем выскочила на улицу, чтобы затеряться в ночной темноте. Она слышала, как Малфой молча помчался следом. Ей оставалось всего-то открыть двери, но он оказался быстрее. Чертов Малфой был слишком быстрым! Он нагнал ее у ворот Большого зала, с силой впечатывая в них. Боль прокатилась по спине, выбивая из Гермионы воздух вместе с всхлипом. Колени подогнулись, но Малфой плотно удерживал ее за плечо. — Ревелио! — злобно прошипел он, снимая чары. — Курат? Его хватка ослабла, но лишь на мгновение. Вместе с тем, как из его глаз пропало удивление, застилаясь ледяным гневом, пальцы сильнее сжались на плече, так что Гермиона низко зашипела. — Какого хуя?! — шепотом рявкнул он. — Отпусти, — выдавила из себя она, стараясь не пустить слезы боли на глаза. Только не при нем. — Что ты творишь? — он приблизился ближе, шипя это ей прямо в лицо. — Чего тебе надо, Курат?! — Ничего, — резко ответила Гермиона, дернувшись, чтобы избавиться от его хватки. Малфой сильнее прижал ее к дверям. Настолько, что она почувствовала, как его грудь с силой на нее давит. — Отпусти! — повторила она, молясь, чтобы на одежде не осталось его запаха. Его прикосновений, которые не смыть ни одними чарами. — Угомонись. — Если ты отойдешь, я так и сделаю. Гермиона еще несколько секунд ощущала его горячее дыхание на своем виске, прежде чем он отступил. — Рассказывай, Курат, или я отведу тебя Кэрроу. Безжалостные удары сердца мешали Гермионе думать. Она прикусила нижнюю губу, стараясь выглядеть предельно невинно. — Я читала, что в Хогвартсе есть зал трофеев. И мне... Мне хотелось получить один из них. Щит, — она подняла глаза, краснея не столько от лжи, сколько от глупости сказанного. — За заслуги перед школой. — На кой черт тебе эта безделушка? — Не мне, — Гермиона сделала драматичную паузу. — Отцу. Я бы отдала его ему, чтобы... Не знаю, чтобы он гордился мной. — Ты тупица, Курат, хоть так сразу и не скажешь, — жестко констатировал Малфой. — Все памятные щиты и награды подписаны. И там, ты, блядь, удивишься, не твое долбанное имя! — Откуда я могла это знать?! — ее шепот был не менее жестким. — Спроси! — выпалил он. — Нормальные люди спрашивают, Курат! Вот для чего нужен язык, а не... — Не смей! — она угрожающе выставила палец перед его носом. — Или я тебя ударю. — Оставь свои сексуальные привычки при себе, я не это имел в виду. — Нет у меня никаких привычек! Щеки буквально горели. Частично от злости, но по большей мере — от стыда. — Это я уже заметил, раз ты так легко повисла на шее Монтегю. — Он накачал меня зельем по вашей договоренности. — А ты пробуешь на вкус все, что тебе дают? — издевательски выгнул бровь Малфой. — Говорить «нет» тебя тоже не учили? — Отвали, — отмахнулась Гермиона, быстрым шагом обойдя его. — Не хватало еще слушать нравоучения от таких, как ты. Она сделала пару шагов, прежде чем Малфой схватил ее за руку, снова дергая на себя. Гермиона практически упала в его объятия, прежде чем почувствовала, как по телу стекает холодная густая масса маскирующих чар. И только через секунду по холлу, в паре шагов от них, прошел разъяренный Кэрроу. Все нутро сжалось, отступая перед появившимся холодом. Она стоит в объятиях Малфоя. Даже кожа начала покрываться мурашками от омерзения. — Ты мне должна, Курат, — тихо прошептал он ей на ухо. — И это будет куда дороже, чем бессмысленный трофей. Он был безжалостным. Его игра в превосходство, угрожающий тон, постоянное обозначение правил и границ раздражали Гермиону. Немного пугало, но больше наводило дикое желание хорошенько ему вмазать. Малфой был искусным манипулятором, меняющим саму суть игры еще до того, как Грейнджер успеет сделать свой ход. Гермиона ждала момента, когда он отпустит ее. Уже давно пора бы, но он стоял так, пока шаги Кэрроу не растворились в тишине замка. Она лишь немного пошевелилась, как Малфой грубо отпихнул ее от себя, не сразу снимая маскирующие чары. Он изучал ее некоторое время, пока не махнул рукой, призывая вернуться в подземелья. И Гермиона, к своему сожалению, пошла за ним. В больших окнах холла она заметила, как фестралы вышли из Темного леса, пасясь неподалеку от Хогвартса. Ближе, чем стадион для квиддича. — Это… фестралы? — свела брови Гермиона. — Они же должны быть в лесу. — Только их забыли об этом предупредить, — Малфой кинул короткий взгляд в окно, не останавливаясь. — Значит, ты их видишь. — Ты тоже? — Я Пожиратель, Курат. — Без тени гордости. Даже с щепоткой раздражения. — Смерть знает, что рядом с нами не приходится долго ждать. Эти слова должны были вызвать волну отвращения. Но ни его тон, ни его вид не давали ей возможности зародиться внутри Гермионы. Ни сожаления, ни злости — холодный факт. — Ездила когда-нибудь верхом? — спросил Малфой. Гермиона едва не улыбнулась, вспоминая, как они отправились на фестралах в Министерство магии на пятом курсе. Хотя тот случай нельзя было считать полноценной ездой. Фестрал не давал ей упасть намного эффективнее, чем она сама пыталась. — Нет, мы не держим волшебных лошадей. — Надо как-нибудь попробовать. — Он произнес пароль для входа в подземелье, пропуская ее вперед. — И на будущее — завязывай с этим, Курат. Я серьезно. — Завязывать с чем? — сама невинность, наигранно хлопающая ресницами. — Не лезь никуда, — он прошел мимо, направляясь в спальню для мальчиков, а затем остановился, немного повернув голову. — Сначала спроси. Я же все-таки типа староста. — В том-то и дело, что ты типа староста. — Уж не от тебя слушать такой упрек, Курат, — усмехнулся Малфой. — Ты об этом ничего не знаешь. — Вообще-то я была старостой. Он повернулся, наградив ее притворной улыбкой. — Плоховато лжешь. В Румынии нет старост. Малфой развернулся, направляясь в спальню под биение сердца Гермионы, эхом отдававшееся в висках и ушах. Хорошо, что слизеринец понял это по-своему, даже не прищурившись в подозрении. Ей лучше вообще ничего не говорить о якобы своем прошлом, тем более, если оно реально было. Зато теперь она знает, что в Румынии нет старост.

***

Понедельник начинался с зелий. Сразу после завтрака все студенты вяло побрели в подземелья, в аудиторию, которую сейчас занимал Слизнорт. Сегодня было совместное занятие всех четырех факультетов, что заставляло Гермиону напрячься. Вряд ли Слизерин будет вести себя столь же отвратительно, что и в «Метлах», но от них многое можно было ожидать. Зельеварение проводилось в общей аудитории, а не в классе для практики, хотя сейчас здесь не было ни одной привычной парты. В центре стояло чуть более десятка столов, а ученики жались в стены, чтобы лишний раз не подходить к чугунным котлам, рядом с которыми было сложено бесчисленное количество ингредиентов. — Вас сегодня так много! — восторженно воскликнул Слизнорт, словно он никогда не видел такое количество студентов на своих занятиях. — Быстрее-быстрее, занимайте места. Слизнорт окинул всех веселым взглядом, взмахом палочки перевернув большую доску, на которой было написано сегодняшнее задание. «Волчье противоядие» По рядам учеников прошелся недовольный шепот. Аконитовое зелье, или волчье противоядие, было не просто сложным в приготовлении, но и опасным. Ошибки могли привести к образованию ядовитых паров, не говоря уже о невыносимой вони, которая так подробно описывается в ненавистных профессору учебниках. — Вас слишком много для парных занятий, так что разбейтесь на группы по три человека и займите столы с котлами, — перекрикивал всеобщий шум Слизнорт. — У кого-то есть аллергия на аконит? Мистер Томас? Тогда вам придется работать с другими ингредиентами. — У меня сильная аллергия, сэр, — в надежде выкрикнул Дин. — Можете воспользоваться перчатками, — неумолимо отвечал профессор. Ученики неспешно разбредались по столам. Гермиона, по привычке, искала в толпе знакомые мантии, на секунду забыв, что цвет их эмблем теперь должен быть серебристо-зеленым. Она недовольно выдохнула, поджав губы, и направилась к столу Дафны. Не хотелось бы оставаться последней, имея реальные шансы целый час работать над сложнейшим зельем в обществе Крэбба или Монтегю. — Надеюсь, вы знаете, как его готовить, — тихо произнес Блейз, подходя к столу. — Только тихо, чтобы Нотт… — Это предательство, Блейзи, — суровым тоном произнес Теодор, стоя рядом с их столом. Он скользил по ним холодным взглядом, скрестив руки на груди. — Прости, дорогой, я все равно люблю тебя, — сверкнул улыбкой Забини. — Просто тут Даф… И мы же не можем оставить Аурелию. — То есть ты любишь его? — выгнула бровь Гринграсс. — Ауч, — безэмоционально выдал Нотт. — Аж в спине больно. — Правда? — наморщил лоб Блейз. — Почему? — Потому что ты кинул меня. — Приятель, ты ведь понимаешь, что это образное выражение? — Послушайте, я могу занять другой стол, — сквозь улыбку вставила Гермиона. — А больно по-настоящему. — Этим двоим не нужен был кто-то еще. Они успешно игнорировали любые попытки Гермионы или Дафны вмешаться. — Не обращай внимание, — покачала головой Дафна. — Курат, — голос Малфоя прозвучал неожиданно близко. Гермиона повернулась, найдя слизеринца прямо за своей спиной. — Ты здесь лишняя, — кивнул он в сторону Нотта и Забини. — Идем, у нас есть место. — Я могу пойти, — тон Теодора вмиг стал холодным. Нотт смотрел на Малфоя стальным взглядом. Казалось, его глаза сейчас зайдутся искрами. — Оставайся, Аурелия, — он не сводил глаз с Малфоя, пока произносил это. — Курат? Малфой же выжидательно смотрел на нее. Он слегка склонил голову, на мгновение нахмурив брови. Такой невербальный жест, ощущающийся, как приказ. Как требование повиновения. Гермиона ожидала увидеть за столом Малфоя Крэбба или Гойла. На худой конец, Монтегю. Но там была Паркинсон, демонстративно надувшая губки, когда она подошла к столу. Пэнси выглядела так, словно через пару минут ей надо было позировать для модного журнала. У нее была яркая красная помада, туфли на высоком каблуке, так что она возвышалась над Гермионой на пару дюймов. — Ты взял ее, потому что она знает, как это готовить? — без тени стеснения произнесла Паркинсон. — Я и сам знаю, как его готовить, — Малфой начал раскладывать нужные ингредиенты на столе. — А она мне поможет, ты ведь не притронешься к акониту? — Точно нет, — подняла руки слизеринка, ехидно ухмыльнувшись. — Оставлю это тем, у кого по-настоящему рабочие ручки. Тебе ведь не привыкать хвататься за все без разбора, Курат? — А твой рот никак не затыкается, Паркинсон, — парировала Гермиона. — Видимо, работа всегда требует держать его открытым. Уверена, «разборчивость» для него новое слово. — О, поверь мне, в отличие от тебя мой рот не ловит все, что туда хочет попасть. — С учетом того, что он никак не может закрыться, — пожала плечами Гермиона. — Мы все еще о зелье? — свел брови слизеринец. — Нет, Малфой, мы не о зелье. Это было пошло настолько, что Гермиона ощущала, как грязь стекает у нее по спине. Но в Аурелии Курат определенно был свой плюс — теперь ей не приходится вспоминать о воспитании, когда речь заходит об оскорблениях. Бить ниже пояса было как-то… весело? — Тогда заткнитесь, — угрожающе прошипел он. — Курат, подай мне стебель цикуты. — Он лежит на стороне Паркинсон, — неотступно ответила она. — Паркинсон не трогает ингредиенты руками, а даже если и так, то цикута для нее просто набор букв, — Малфой стиснул челюсти, упорно смотря в свой котел. — И ты решил сказать это при ней? — брови Паркинсон забавно поползли вверх. — Не на тот навык ты сделала упор, — криво улыбнулась Гермиона. — Цикута слева от тебя. Стебель ярко-зеленого цвета. Пэнси фыркнула, хватаясь за нужный ингредиент, и резко протянула его Малфою. Слизеринец прождал пару секунд, изучая этот смелый жест Паркинсон, прежде чем забрал его, закинув в ступку, измельчил и аккуратно высыпал в котел. — Дальше ты, Курат, — Малфой отошел от котла, положив половник перед ней. — Ты ведь хорошо справлялась с зельями? — Я никогда не готовила волчье противоядие. Очередной шаг к сокрушительному провалу. Малфой точно издевался над ней, пытаясь доказать несостоятельность в зельях, но последствие этого хода он себе вряд ли мог представить. — Все бывает в первый раз, — его голос был отстранен, никаких эмоций. — С ее первым разом ты сильно опоздал. — Пэнси, — жестко процедил Драко. — Если хочешь помочь — буду тебе благодарен. Если нет — закрой, блядь, свой рот. Паркинсон недовольно вытянула губы, но промолчала. Удивительно, но она была сейчас одной из немногих из Слизерина, кто готов был находиться рядом с Малфоем. Даже Монтегю старался держать дистанцию, заняв самый дальний котел вместе с Крэббом и Гойлом. Над их зельем поднимался дымок фиолетового оттенка. Они использовали слишком много аконита, так что его ядовитые свойства вот-вот должны были начать проявляться во всей красе. Гермиона, смотря на это, скрежетнула зубами, но все-таки вытянула руку вверх. — Профе… Малфой схватил ее за локоть, с силой потянув вниз. Гермиона едва не вскрикнула, направив на него гневный взгляд. — Не выделяться, Курат, — в который раз повторил он эту раздражающую каждую клеточку фразу. — Если я не буду выделяться, то твои друзья весь день проведут в больничном крыле, — она указала на Монтегю, вопросительно подняв брови. — Это не мои друзья, — отрезал он, возвращаясь к котлу. — Но… — Ты лучше смотри, что готовят твои новые друзья, — отмахнулся Малфой. — Их зелье слегка не того цвета, не думаешь? Все, что Гермиона знала об аконитовом зелье, — что оно не должно испускать из себя пары фиолетового или синеватого оттенка. В ее знаниях не было места для цвета самого отвара, хотя она точно помнила, что оно должно быть просто ужасным на вкус и иметь отвратительный запах. Она вытянула шею, чтобы заглянуть в котел, над которым сейчас работала Дафна. — Оно почти красное, — Гермиона покосилась на Малфоя, пытаясь найти поддержку своим словам. — А должно быть… Должно… — краем глаза она видела, что зелье в их котле напитывалось темным болотным цветом. — Зеленым. — И где они ошиблись? — Добавили мало цикуты? — Единственная догадка, витавшая сейчас в голове. Именно стебли этого растения могли придать зелью зеленый тон, к тому же, Гермиона видела, как Малфой бросил в котел целую охапку. — Сама решай, что с этим делать. Малфой выпрямился, направив на нее прямой взгляд. Гермиона с подозрением ответила ему взаимностью. Он что — испытывает ее? — Дафна, — Грейнджер позвала Гринграсс, но по-прежнему смотрела прямо на Малфоя. — Да, Аурелия? — Вам надо добавить еще цикуты. Сколько стеблей вы использовали? — Кажется, три. — Добавьте еще пару. — Ладно… Эм… Спасибо, — голос Гринграсс был растерянным, но Гермиона не обратила на это внимания. Ее взгляд приковался к его глазам. Дело вовсе не в том, что она считала их красивыми, хотя в этих серых радужках точно что-то было. Просто Гермиона пыталась понять, что находится за ними. Что спрятано в глубинах его души, потому что если она не увидит это в его глазах, то вряд ли вообще сможет. Оставшиеся полчаса прошли в полной тишине. Монтегю с компанией все-таки напортачили с зельем, отправившись в больничное крыло вместе с еще несколькими столами. Скучковавшиеся в одном углу гриффиндорцы неплохо справились. Судя по всему, первым зелье приготовил Долгопупс и Макмиллан, оказавшийся в его команде, а затем они передали точный рецепт всем остальным. — Что тут у вас? — подошел к ним Слизнорт, принюхиваясь. — Пахнет идеально. Малфой фыркнул, услышав так полюбившееся ему слово. — Кто будет пробовать? — профессор окинул взглядом каждого из них. — Мисс Паркинсон? — Ни за что, профессор. — Мистер Малфой? — Большую часть зелья приготовила Курат, сэр, — Малфой кивнул головой в ее сторону. — Справедливо было бы, если она и попробует. — Мисс Курат, кажется, все сходится на вас, — рассмеялся Слизнорт, протягивая ей небольшой половник. Железное изделие было покрыто остатками зелий из других котлов, так что Гермиона недоверчиво приняла его, слегка скривившись. — О, простите! — воскликнул профессор, взмахом палочки очищая половник. Зелье было ужасным на вкус. Даже не так, потому что для описания его вкуса у Гермионы просто не было нужных слов. Они были у Аурелии, но Грейнджер всеми силами гнала их из своей головы. — И как? — с ухмылкой шепнул Малфой, стоя позади нее. — Дерьмово, — резко ответила Гермиона, так что Слизнорт, все еще стоявший рядом, пораженно поднял брови. Она расширила глаза, а к щекам сразу прибила кровь. Если маска Аурелии и позволяла ей подобное, то за ней по-прежнему была Гермиона Грейнджер, и ей определенно не нравилось то, что она сделала. — Видимо, вышло как нужно, — обескураженно сообщил профессор, старательно не смотря на Гермиону. Он отступил от их стола, несколько растерянно водя глазами по аудитории в поисках следующих кандидатов. — Салазар, Курат, — прыснул Малфой. — Ну не при профессоре же… — Это ты виноват, — она обернулась, найдя его самодовольную улыбку. — Я просто спросил. — Ты прекрасно знаешь, каково это на вкус, но все равно решил поинтересоваться? — Гермиона дунула на прядь волос, упавшую на ее лицо, но та нагло вернулась обратно. Малфой потянулся к ней. Быстро, заставив ее сердце стремительно качать кровь, сокрушая грудь ударами. Едва его пальцы оказались слишком близко к лицу, как у Гермионы все похолодело внутри. Любые звуки застряли у нее в горле. Он ухватил непослушную прядь, и это прикосновение громом ударило по Гермионе. Она резко отступила назад, ударяясь спиной о стол с котлом. Грейнджер не успела развернуться, как Малфой резким движением потянул ее на себя. Она уперлась в его грудь обеими руками, услышав, как позади остатки зелья из котла шумно разбрызгиваются по полу. — Не обожглась? — спросил он. Не… что? Гермиона была в полном замешательстве. Что только что произошло? Почему она стоит так уже несколько секунд, держа ладони на его груди? Едва эта мысль достигла ее разума, как она резко оторвала руки, словно обжегшись. — Все в порядке, мисс Курат? — послышался голос Слизнорта. — Да, — не сразу ответила она, доставая палочку. — Да, сэр, простите. Гермиона рванула из кабинета, едва звон зачарованных часов оповестил об окончании урока. Она даже не развернулась, когда махнула палочкой, заставляя зелье с пола исчезнуть, а котел вернуться на свое место. Малфой определенно был самым ужасным человеком. И что намного хуже — иногда эта мысль трусливо отступала. Предательски бежала из головы, прихватив с собой намерение его убить.