Глава 15. С Днем Рождения

Гермиона проснулась рано утром, оттого что кто-то слегка дергал ее за руку. Гермиона раскрыла набухшие от тяжелого сна глаза, пытаясь сморгнуть плотную пелену. Она щурилась, слепо шаря рукой перед собой, чтобы остановить чью-то настойчивость. — Дафна? — прохрипела она, всматриваясь в темноту. Но перед ней никого не было. — Мисс? — раздался писклявый голос на три десятка дюймов ниже, чем она смотрела. Гермиона опустила взгляд, столкнувшись с Винки. Старая домовая, некогда прислуживающая семье Краучей, стояла перед ее кроватью в относительно чистом фартуке и с чем-то, напоминающим крошечную горлатную шапку, что когда-то носил Виктор, участвуя в Турнире Трех Волшебников. — Винки? — Мисс знает Винки? — домовая широко раскрыла свои огромные глаза, поймавшие на себе все блики от горящих углей в печи посредине спальни. — Слышала где-то… — Гермиона приложила ладонь ко лбу, покачав головой. Так глупо она еще не подставлялась. — Что ты хотела? — Родители мисс велели Винки передать ей посылку, — пропищала она, оглядываясь по сторонам. — Посылку? — Да! — весело закивала Винки, протягивая коробку, перетянутую праздничными светло-синими лентами. — Мисс сегодня восемнадцать лет! Мисс празднует День Рождения! Винки едва не подпрыгнула на месте, когда Гермиона приняла посылку. День Рождения. Значит сегодня уже тринадцатое ноября. Время, что казалось вытягивающимся, как тянучка из «Сладкого королевства», стремительно набрало свой ход. Оно не оставляло шансов Гермионе, с каждым днем звеня в колокол опасности. И сейчас эти удары становились все сильнее, приближая неизбежное. Гермиона поблагодарила домовую, решив раскрыть посылку за балдахином, пока другие девочки еще спали. Она раскрыла коробку, удивленно подняв брови. Нежная ткань цвета сомон мягко поблескивала в тусклом свете спальни. Гермиона встала с кровати, чтобы развернуть изысканное платье, настолько легкое, что оно колыхалось от ее дыхания. Ткань переливалась, становясь темнее к подолу юбки и наполняясь белым цветом к декольте, превращаясь в нежно-лунный. Аккуратный корсет наверняка обхватывает талию, да и само платье не отличалось пышностью. Его ткань была столь приятная на ощупь, что хотелось надеть на голое тело. Гермиона завороженно рассматривала его еще с минуту, прежде чем внезапный шепот Дафны ее напугал: — Ого, — Гринграсс кивнула на платье, спрашивая разрешение. — Да, конечно, — Гермиона протянула ласкающую пальцы ткань девушке, сев на кровать. — Оно великолепно. — О, это точно. — Кто тебе его прислал? — Родители, — Гермиона не удержалась, скользнув ладонью по ткани еще пару раз. — У твоих родителей хороший вкус, — улыбнулась Гринграсс, возвращая платье Грейнджер. — Какой повод? — Ну… У меня сегодня день рождения. Вроде как. — И ты молчала?! Дафна надула губки, уперев руки в бока. Гермиона ошеломленно окинула ее взглядом, пытаясь узнать в ней ту самую слизеринку, с которой училась несколько лет. Это была настолько искренняя и чувственная реакция, явно не свойственная представителям древнейших чистокровных семей, что Грейнджер не удержалась от смешка. — Это несмешно, мисс Курат, — с укором произнесла Дафна. — Полагаю, в вашем воспитании есть определенные пробелы, — она пародировала тон МакГонагалл, качая головой в разные стороны на каждом слове. — Прости, — выдавила сквозь бесшумный смех Гермиона, пока ее плечи продолжали трястись. — Я и сама забыла. — Как можно забыть свой день рождения? Дафна села рядом с Гермионой, рассматривая платье, что та уже успела сложить обратно в коробку. — Ну… — Погоди, — перебила ее Дафна, не давая накрыть платье деревянной крышкой с двигающимися узорами. — Ты же не собираешься убрать его до никогда? Гермиона молча пожала плечами, откладывая коробку в сторону. А когда она сможет его надеть? На посвящение в Пожиратели смерти и получение заветной Черной метки? Или прийти в таком наряде на занятие с Кэрроу, чтобы она окончательно потеряла дар речи от возмущения и дефицита мозгов? В Хогвартсе вообще не было событий, на которые можно его надеть. За все шесть лет учебы Гермиона примеряла платье лишь единожды — на Святочный бал в честь Турнира Трех Волшебников. Это было почти три года назад, она сияла в своем персиковом наряде вместе с Виктором Крамом, одетым в строгий бордовый китель. Хотя тогда ей хотелось, чтобы ее пригласил Рон. Рон Уизли. Хорошо, что они остались просто друзьями. Конечно, когда-то Рон убеждал ее, что после войны они обязательно будут вместе, но однажды зажженный внутри огонек поглотил все, что могло гореть, превратив это в угли. Они тлели еще несколько месяцев, оставляя лишь странное послевкусие. Это был сладковатый дым, но… Это все-таки был дым. Его можно было немного вдохнуть, чтобы попытаться вспомнить, какого это — ощущать жар внутри себя, но дышать, увы, нет. Поэтому она так легко согласилась, зная, что после войны они уже точно не будут вместе. Как не были во время войны и до нее. Это было правильное решение. Оно слегка кололось, но с каждым разом приносило все меньше боли, пока та не превратилась в легкий дискомфорт. — А куда мне его надевать? — наконец, ответила Гермиона, грустно усмехнувшись. — Сегодня пятница, и нас освободили от занятий для подготовки к зимним экзаменам, — напомнила Дафна. — Мы можем пойти в Хогсмид отпраздновать твой день рождения. — На улице дождь, Даф. — Даф, — прыснула Гринграсс. — Меня так только Блейз называет. Гермиона удивилась внезапной легкости, с которой они могли говорить. В ней она забыла о вызубренных ими правилах приличия и сдержанном поведении, которое наверняка вбивалось с самого детства. Даже сейчас Дафна держала ровную осанку, сидя на краю кровати как настоящая леди. Джинни бы залезла на нее с ногами, закинув руку на плечо Гермионе. — Оу, извини, я просто задумалась. — Да все в порядке, — Дафна покачнулась, толкая ее в плечо. — Можешь так меня называть, пока Блейз не слышит, а то начнет думать, что ты украла его слово. — Украла? — Я не смогу тебе это объяснить, — Дафна уткнула лицо в ладони. — Он считает, что есть слова, которые придумал он и они ему принадлежат. Даже если их придумала я или, не знаю, сам Мерлин — он все равно нагло забирает их в свое имение. В общем, Блейз считает, что слово Даф придумал он. Не мои родители, понимаешь? Он. Гермиона снова рассмеялась, бросая косые взгляды на коробку. — Так в чем проблема его надеть? — Там ужасная погода, — Гермиона интуитивно развернулась к окну, но вместо привычного пейзажа, открывающегося из башни Гриффиндора, увидела лишь темные глубины озера. — Дойти до Хогсмида в этом платье — это как бросить вызов самой природе. — Ты вообще-то волшебница, Аурелия. Чары от непогоды? — Они помогут не намокнуть и не замерзнуть, — парировала Гермиона. — Но я еще не освоила левитацию настолько хорошо. — Тогда мы возьмем карету, — уверенно заключила Дафна, вставая с кровати Гермионы. Она подошла к своему комоду, доставая оттуда перо с чернилами и лист пергамента. — Тут есть кареты? Если Дафна имеет в виду те, что запряжены фестралами и используются для доставки учеников от станции в Хогсмиде до Хогвартса, то Гермиона никогда не видела, чтобы кто-то катался на них просто так. — Конечно, — кивнула слизеринка. — Просто надо знать, у кого попросить. Снейп выделял нам их еще с четвертого курса, чтобы мы могли выбраться за пределы Хогсмида. Было даже что-то обидное в этом. Гермиона шесть лет проучилась в Хогвартсе, но никогда не пользовалась каретами для поездок по окрестностям школы. Надо признать, что Снейп был весьма неплохим деканом. Не таким, конечно, как МакГонагалл, но куда лучше, чем могло показаться. Слизерин вообще стал главным открытием для нее. — В общем, надевай платье, а я попрошу Снейпа дать нам одну карету на день, — Дафна уже подошла к шкафу, стоящему рядом с ее кроватью, начав выбирать себе наряд на вечер. И у Гринграсс в нем было куда больше одежды, чем у Гермионы за всю ее жизнь. — Я тоже надену платье. Мы можем поехать вдвоем, если ты хочешь. — Я бы хотела пригласить Блейза и Теодора. — Что ж, — многозначительно вздохнула Дафна. — Это будет очень непривычно для тебя, но ты точно запомнишь этот день. Все утро Гринграсс помогала Гермионе готовиться — аккуратно наносила легкий в ее понимании макияж, который Грейнджер никогда не использовала, и даже сделала укладку волос. За это ее стоило занести в почетный список людей, владеющих чарами на недостижимом уровне, потому что справиться с волосами настолько хорошо не могли ни утюжки маглов, ни часовые старания Джинни. В конечном счете у нее появились прямые волосы, заплетенные в одну косу, которую Дафна велела перекинуть через плечо, чтобы она доставала до декольте. Подведенные черным глаза и бордовая помада. Мерлин, она никогда не выглядела более… женственно.

***

Это было бы непривычно для Аурелии Курат, потому что шутки Забини и их легкие взаимные уколы с Ноттом точно не были похожи на то, что Гермиона о них думала. Некогда холодные, вечно отстраненные слизеринцы сейчас вели себя… как Рон или Томас. Они были обычными ребятами с хорошим чувством юмора, от которого у Гермионы скапливались слезы в уголках глаз. Она и забыла, когда в последний раз смеялась настолько открыто, неудержимо и искренне. Дафна попросила несменяемую владелицу «Метел» забронировать для них почти весь второй этаж, чтобы разместиться за одним длинным столом. Паб одаривал Гермиону теплом и ностальгией. Здесь пахло сливочным пивом и весельем, пахло магией и свежей выпечкой, которую здешний эльф приготовил для них. Он состряпал пару пирогов с черникой, застенчиво отводя взгляд и извиняясь, что из-за спешки не смог сделать их по-настоящему вкусными. Но горячее тесто с запеченной корочкой, которая хрустела на зубах, пока обильное количество начинки сластило на языке, было для Гермионы идеальным. Волшебный вкус пирога, тающего во рту, возвращал ее на десять лет назад, словно она снова пробует мамину выпечку на своем настоящем дне рождения. — Салазар, — выпалил Забини, откусив приличный кусок от пирога. — Это ванильное тесто просто изумительно. — Ты слишком сладкий, Блейз, чтобы есть такое. Нотт сидел напротив Забини и Гринграсс. Он практически не притронулся к пирогу, наблюдая за тем, как Блейз поглощает один кусок за другим, словно на его желудок применили расширяющие чары. Теодор лениво ковырял запеченную картошку в мундире, посыпанную укропом и розмарином. Она красовалась на его тарелке в компании с двумя кусочками бекона, зажаренного до золотистой корочки. — Мы бы хотели тебе что-нибудь подарить, — начала Дафна, откладывая вилку и нож таким образом, что они идеально лежали друг напротив друга, — но ты не предупредила нас, так что… Нам стыдно, но у нас нет подарка. — Все в порядке, Дафна. Этот день уже был самостоятельным подарком. Они просидели в «Метлах» не меньше трех часов, начав собираться, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, погрузив Хогсмид в ночную тьму. На первом этаже еще оставались ученики с разных факультетов, многие из которых проводили Гермиону внимательным взглядом. Она смущенно опустила голову, когда общий гул веселья слегка притих, а некоторые даже встали со своих мест, чтобы посмотреть на нее. Платье и правда было великолепным. Оно мягко обхватывало талию и плечи, поглощая яркий свет, словно было покрыто матовой пленкой. Гермиона поспешно вышла из паба, едва не столкнувшись с Малфоем. Он открыл дверь, намереваясь войти внутрь, и застыл, когда она едва не уткнулась носом ему в грудь. — Привет, — тихо произнесла Гермиона, отойдя в сторону, чтобы Блейз и Дафна смогли выйти. Малфой приветственно что-то промычал, застыв на месте. Он разглядывал Гермиону, не решаясь отойти в сторону, чтобы открыть ей дорогу. Слизеринец стоял в нескольких дюймах от нее, пока за его спиной хлестал дождь. Гермиона подняла глаза, встретившись с ним взглядом. Серые радужки затянулись плотной пеленой, превращаясь в узкую полоску вокруг зрачков. Даже сейчас, когда продувающий ветер уносил с собой любые запахи, от Малфоя исходил пряный аромат дерева, щекотавший нос. Он ощущался объемным, словно Гермиона оказалась в весеннем лесу, который только что пережил грозовой ливень, все еще сохраняя напряжение в воздухе. Его запах дурманил голову. — Ну, — Гермиона неловко пожала плечами, сделав крошечный шаг в сторону, — я пошла. — Ага. Малфой не сводил с нее глаз, продолжая стоять на месте. Гермиона сделала пару шагов, ощущая странное биение сердца. Будто бы оно противилось, желая насладиться этим запахом еще немного. Черные туфли на высоком каблуке предательски наступили в грязь, поехав вперед. Грейнджер уже приготовилась к худшему завершению вечера — остаться перепачканной в грязи под проливным дождем. Да еще и на глазах у Малфоя. Но слизеринец успел подхватить ее, крепко удерживая на руках. Гермиона вцепилась в его плечо с такой силой, что почувствовала, как ногти глубоко уходят в ткань пальто. Малфой притянул ее к себе, обхватив поясницу. Кончик его носа коснулся виска, и Гермиона непроизвольно потянулась ему навстречу. Это был глупый, неосознанный порыв. Она даже не успела осознать его, как уже ощутила теплоту губ на коже. — Эм, спасибо, — поспешила вставить Гермиона в бессмысленной попытке снять напряжение. Она держалась за пальто еще несколько секунд, прежде чем нехотя разжала пальцы. Тело внезапно начало слушать ее с завидным сопротивлением, так что даже ноги с трудом поднимались от земли, а колени перестали сгибаться. — Курат, — окликнул ее Малфой. — Да, Малфой? — повернулась к нему Гермиона, пока ее сердце продолжало набирать ритм. Прямо сейчас, стоя на охладевшей улице, по которой гуляли пронизывающие до самых костей ветра, она чувствовала жар внутри. Холодные капли дождя ощущались кусочками льда, превращающимися в пар от прикосновения к коже. Это было… смущение. По крайней мере, Гермиона решила думать именно так. Она пыталась обуздать свои хаотично мечущиеся мысли, хотя надежда на это таяла быстрее, чем льдинки на щеках. Гермиона не была готова, что Малфой увидит ее сегодня. Не когда она открыта настолько, что любая окклюменция становится просто неуместной шуткой, легкой помехой, которая создает иллюзию защиты. И то, как он смотрел на нее. Малфой пожирал ее глазами, то и дело облизывая ими с головы до ног. От этого спокойного взгляда у нее горели щеки. Она будто проглотила пульсирующие красным жаром угли, и те распаляли ее внутренности. Его взгляд был кропотлив, он с вниманием хищника осматривал каждый дюйм ее тела. Кожи. Платья. Лица. — Опять фамилия? — с легкой усмешкой произнес он, отводя взгляд. — Ты же меня не называешь по имени. — Как-нибудь назову, — Малфой, что недавно исследовал ее, теперь смотрел куда угодно, только не на Гермиону. — Получила «Превосходно» по зельям? У меня всегда было «Превосходно» по зельям. Но эта промелькнувшая в голове фраза никогда не увидит свет. — Скорее, «Идеально» по общению со слизеринцами. — Я серьезно. Какой повод? Гермиона медлила. Она была не уверена, стоит ли ему говорить об этом. Даже чужой день рождения, который ей пришлось отыгрывать, был чем-то интимным. Никто из Слизерина наверняка не знал, когда день рождения у Гермионы Грейнджер. — У меня сегодня день рождения, — наконец, ответила она. Каждый раз, когда между ними висла эта странная, натянутая до предела пауза, готовая лопнуть, как струна на скрипке, Гермиона чувствовала себя неуютно. Ей хотелось что-то сказать, как-то прекратить давящее на виски молчание. — Неплохо выглядишь. — Неплохо? — Гермиона сдержала рвущийся смешок, с улыбкой опустив голову. Ее черные туфли слабо поблескивали, ловя редкий свет, льющийся из окон паба и домов вокруг. — Буду считать это комплиментом. — Это он и был. — Что ж, — она развела руками. — В таком случае, у тебя есть с этим небольшие проблемы. — Неплохо — это хорошо. — Нет, Малфой, неплохо это… неплохо. Это чуть лучше, чем обычно. — Именно это я и хотел сказать. — Тогда мой ответ в силе, — слабо улыбнулась Гермиона, снова поворачиваясь, чтобы догнать Дафну и Блейза. Что-то кольнуло в груди, но Грейнджер старалась не придавать этому значения. Внезапный холод, остудивший ее тело изнутри, не приносил желаемого облегчения. Почему она ощущает это противное чувство, свербящее в груди? Будто бы он мог испортить ей настроение. Будто вообще мог так на нее повлиять. Малфой дал сделать ей еще пару неловких шагов, прежде чем снова остановил своим голосом: — Обычно — это уже хорошо, Курат. Она слышала, как скрипнула дверь паба за спиной. Как на мгновение рассеявшиеся чары выпустили десятки голосов и хранившийся в стенах «Метел» шум. Гермиона спрятала улыбку в ночной темноте, сбрасывая связывающие ноги оковы. Весь путь до Хогвартса она задумчиво смотрела в окно кареты, напевая какую-то веселую мелодию в своей голове.

***

Они вернулись в замок, просидев немного в гостиной, чтобы сохранить капельку флера сегодняшнего вечера. Гермионе это было нужно, и она бесконечно благодарила в голове Дафну, Блейза и Нотта. Пятничный вечер был особенно приятен тем, что завтра наступала суббота. Ей не придется вставать ранним утром, чтобы пойти на занятия. Не надо слушать бредни Кэрроу или затаив дыхание надеяться, что никто из гриффиндорцев не сделает чего-то, что привлечет внимание Пожирателя. Никакого страха, отвращения или темной магии. Только оказавшаяся вполне уютной спальня, Хогсмид, в котором она намеревалась потратить несколько пар десятков сиклей из тех галеонов, что прислали родители Аурелии, и тишина ночной тропы до школы. Гермиона хотела сохранить это светлое чувство. Теплота, поселившаяся в ней, постепенно угасала, встречаясь с мрачными мыслями о будущем. О прошлом. О настоящем. В пятницу в ванной старост никого нет. Пароль «Сосновая свежесть». Сейчас эта безумная идея манила ее воспоминаниями. Гермиона бывала в ванной для старост ранее, и это было чудесно. Горячая вода, разукрашенная в лазурные цвета, пурпурная пена, поднимающаяся на добрый десяток дюймов над водой. И сладкий аромат морского бриза. Фантазия позволяла ей сбежать от реальности, требуя воплощения. Гермиона быстро попрощалась с Дафной, сообщив ей, куда собирается пойти. Гринграсс удивленно подняла брови и неожиданно подмигнула. Они с Блейзом продолжали сидеть в опустевшей гостиной, рассказывая друг другу истории из своего детства, когда Грейнджер взяла полотенца и сменную одежду, готовясь к приятному завершению неплохого вечера. Она поднялась на пятый этаж, не встретившись ни с одним источником звуков. Хогвартс молчаливо проводил ее слабым светом от зачарованных факелов, спящими картинами и слегка пугающим эхом. Гермиона уже подошла к ванной старост, намереваясь произнести не менявшийся уже несколько лет пароль, когда ее двери открылись. Она всхлипнула от неожиданности, получив удар громоздким деревом по груди, и рухнула на пол. Из ванной старост буквально вывалился Монтегю. Его распухшие красные щеки и гулящий взгляд говорили о приличном количестве огневиски или десятке пинт сливочного пива. Слизеринец слепо прищурился, не сразу наведя рассеянный взгляд на Гермиону, а затем промямлил заплетающимся от алкоголя языком: — Аурелия? — он сделал шаг к ней. Гермиона потянулась за палочкой, но Монтегю навалился сверху, прижав ее к полу. — Тише, — прошипел он, крепко обхватывая ее руки. — Ты сегодня великолепно выглядишь. Я так хочу снять с тебя это платье. Он звучал отвратительно. От его слов по спине пробежали холодные мурашки, а в животе образовалась сжимающаяся пустота. — Монтегю! — грозно произнесла она, борясь изо всех сил, чтобы вырваться из его хватки, но слизеринец весил как целый фестрал. — Убери свои руки! — Ты ведь сама ко мне пришла, — продолжал ворковать он, хотя голос звучал сдавленно. Глаза Монтегю наполнились жадным безумием, вытеснив остатки разума. — По пятницам мое время, Аурелия. Ты ведь знала? Знала ведь? — Отвали! Гермиона освободила руку, выскользнувшую из влажных пальцев Монтегю, и с размаху влепила ему пощечину, пытаясь вылезти из-под тучного тела. — Ах ты… — прохрипел Монтегю. На секунду слизеринец выпустил ее вторую руку, так что Гермиона хотела ударить его по лицу в попытке вырваться на свободу. Сердце бешено колотилось, гоняя кипящую кровь по венам. В висках жутко стучало, а колени дрожали от напряжения. Ей было страшно. Страх сползал с макушки, охватывая все тело. Он высасывал из нее силы, забирая контроль над телом, но Гермиона продолжала бороться. Монтегю схватил ее за шею, сжав вторую руку в кулак. Это было похоже на вспышку, после которой в глазах начало темнеть, а в ушах слабо зазвенело. Монтегю с силой ударил ее, разбивая губы о костяшки своего кулака и зубы Гермионы, которые, казалось, зазвенели в ответ. Грейнджер зажмурилась, судорожно вдохнув, пока чувство боли навалилось на нее сверху. Она ощущала железный привкус во рту и то, как струйка крови скатывается по щеке. Монтегю замахнулся еще раз, но Гермиона успела накрыть голову руками. Второй удар пришелся в плечо, но даже так ее сильно качнуло, а голову закружило. Он бил с силой. Бил злобно, словно сражался с настоящим врагом. — Лежи спокойно! — гневно просипел Монтегю, снова хватая ее за руки. — Нет! — выкрикнула она, когда слизеринец одним рывком порвал декольте до самого живота. В свете коридора Гермиона видела собственный лифчик нежно-цианового цвета. Видела, как Монтегю продолжает рвать ее платье, опуская все ниже. Она неистово забрыкалась под ним, когда его ладонь легла на бедро и в спешке поползла вверх. Каждый дюйм, пройденный его до омерзения чужими пальцами, ощущался как ледяное прикосновение. Словно ее трогает дементор, покрывая кожу язвами в тех местах, где только что были его пальцы. Ощущения леденили душу, запуская стрелы страха в самое сердце. Гермиона продолжала биться, хотя силы ее уже покинули. Она чувствовала свою беспомощность, разъедающую ее изнутри. Словно зверь, загнанный в угол и готовящийся принять неизбежное. Взгляд стал стеклянным, а движения слабыми, но Гермиона не поддавалась смирению, которое так стремилось овладеть ее телом и душой. Она чувствовала затхлый запах, исходивший от пола. Чувствовала тяжелое дыхание Монтегю, остужающее кровь. Чувствовала, как животный страх неистово борется с ней, сковывая одну мышцу за другой. Его рука скользнула выше, практически касаясь нижнего белья. Гермиона боролась, она не давала своему ужасу взять верх, хотя в глазах уже начало темнеть от непроходящего гудения в голове. Она била его по груди, пыталась вырваться, готовая принять еще один удар. Лучше он убьет ее, чем безвольно завладеет. — Остолбеней! Монтегю сдуло с нее силой заклинания, словно тот ничего не весил, прибивая ее к полу только силой мысли. Гермиона резко вскочила на ноги, хватая разорванные части некогда великолепного платья. По ее щекам стекали слезы, холод которых она ощутила только сейчас. Чувства возвращались медленно, вытесняя собой ледяную воду мутного озера, в котором она только что побывала. — Ты в порядке? — голос Дафны дрожал, когда она подхватила ее под руку. Гермиона молча кивнула. У нее не оставалось сил на слова. Она достала палочку, наведя ее на приходящего в сознание Монтегю. Он поднял на нее взгляд, который казался отрезвевшим. В его глазах блестел страх осознания, который он неумело скрывал за дешевым удивлением. Она хотела запустить в него проклятие. Темную магию, которая сейчас почувствовала настоящее желание и так и рвалась наружу. Она бежала по ее венам, билась в груди, требуя выпустить ее. Грейнджер сделала глубокий вдох, унимая дрожащие руки. Сейчас она была разбита. — Он не стоит этого, — Дафна с силой потянула ее на себя. — Пойдем, я расскажу все Снейпу. Идем, Аурелия.

***

Гермиона не помнила, как Дафна довела ее до гостиной Слизерина. Этот путь через пять этажей и темные коридоры подземелья казался ей маленьким клочком в бесконечном водовороте мрака. Она вошла в гостиную, и Дафна сразу повела ее в уборную. Краем глаза Гермиона видела, как одиноко сидевший на диване Малфой повернул к ней голову. Как его взгляд в мгновение сменился с удивления, наполняясь злобой. Его глаза искрились. Он рванул к ним, но Дафна остановила его, загородив собой Гермиону. Она буквально запихнула ту в уборную, закрыв за ней двери. — Что случилось? — Даже приглушенным голос Малфоя был жестким. Требовательным. Злым. — Какого черта, блядь?! — Это ты мне скажи! — чуть ли не взвизгнула в ответ Дафна, хлопнув рукой по двери так, что та задрожала. — Ты придурок, Малфой! В последнее время ты и без того невыносим, а сейчас решил пошутить? Это было подло с твоей стороны! — Да в чем, блядь, дело?! — Уйди отсюда, Малфой. — Гринграсс! — Отойди от двери, или я тебя оглушу! — Кто это сделал?! — зарычал он. — Ты и так знаешь! — огрызнулась Дафна. Гермиона впервые слышала, как Гринграсс кричит от злости. Как ее голос дрожит под напором эмоций. — Кто?! — Ты сказал, что в ванной старост никого нет по пятницам, не так ли?! Отличная идея, Малфой. Сотня баллов Слизерину за его неподражаемого принца! Так тебя называют Пожиратели? Хранитель секретов Темного лорда? — Гринграсс, кто это сделал?! — Монтегю! Потому что он ходит в ванную старост по пятницам! Давай, скажи мне, что ты не знал! Он молчал. Долго. Слишком долго, чтобы это начало терзать внутренности Гермионы, разрывая их на те же ошметки, как и платье, что она держала в руках. Губа саднила, а голова все еще шла кругом. Засохшая кровь с болью трескалась при каждом неровном всхлипе. Через несколько секунд Гермиона услышала удаляющиеся шаги, а затем осторожный голос Дафны: — Он ушел, Аурелия. Можешь выходить. — Нет, — она старалась, чтобы голос не дрогнул. И он почти послушал ее, лишь слегка сорвавшись. — Дай мне побыть здесь. — Хорошо, ты хочешь, чтобы я зашла? — Нет, ты можешь идти. Спасибо, Дафна. Я… Спасибо тебе. — Все в порядке. Я не уйду, не бойся. Буду тут с тобой, пока ты не выйдешь. Гермиона кивнула собственному отражению в зеркале, которое едва узнавала. Некогда аккуратная прическа, над которой так старалась Гринграсс, перекосилась, так что непослушные локоны торчали в разные стороны. Нижняя губа припухла, а на щеке наливался пурпурный синяк. Гермиона открыла воду, уставившись на бегущий из-под крана поток. Она несколько раз подставляла ладони, с опаской умывая лицо, хотя с этим прекрасно справлялись и слезы. Ей понадобилось не меньше получаса, чтобы успокоить дыхание и взять себя в руки. И еще немного, чтобы успокоить темную магию, бурлящую в ней, словно кипящая жидкость в котле. Единожды появившись, она не собиралась отступать. Напротив, ее сила сейчас была столь велика, что та выходила из Гермионы вместе с кровью. Если бы не Дафна, она бы использовала ее на Монтегю. Потому что темная магия захлестнула ее с головой, унося здравомыслие с потоком холодной воды, такой же, как и та, что стекала сейчас с лица Гермионы. — Малфой, ты… — Гринграсс все еще стояла под дверью. Все это время. — Что ты наделал? — Пусти меня к ней. — Нет, — отрезала Дафна. — Ты… ты весь в крови. — Дай мне с ней поговорить, Гринграсс. — Я не шучу, Малфой, — голос слизеринки был жестким. В нем было куда больше уверенности, чем Гермиона когда-либо слышала. — Подойдешь еще ближе — запущу проклятие. И снова тишина, нагнетающая воздух. Словно вот-вот прогремит гром и начнется гроза. — Передай ей, — наконец произнес Малфой. Тихо, почти не слышно. Гермионе пришлось подойти к двери, чтобы уловить его слова. — Что это? — Подарок. — Передай его сам, если она примет. Потому что будь это я — бросила бы его тебе в лицо. — Пожалуйста, Гринграсс. Просто передай. Дафна сомневалась еще несколько секунд, прежде чем шумно вздохнула. — Только если ты уйдешь. И он ушел. Немедля больше ни секунды. Растворился с удаляющимся стуком туфель о мраморный пол. Лишь поздней ночью, когда они вернулись в спальную, Дафна передала ей небольшую коробку из дерева. Ее черный цвет с блестящими камнями казался абсолютным, словно она была соткана из ночного неба, усеянного мириадами звезд. Гермиона смотрела на поверхность шкатулки несколько секунд, прежде чем отложила ту на комод. И лишь когда все уснули, когда дыхание Гринграсс стало ровным и размеренным, а воздух в спальне охладел на пару градусов, делая теплое одеяло желаемым щитом, Гермиона схватила шкатулку, выйдя из спальни. Она повернула направо, зайдя в узкий коридор с одной единственной дверью, и положила шкатулку перед ней. Дверь, ведущая в спальню мальчиков седьмого курса. Шкатулку, на поверхности которой было выложено «С Днем Рождения» светящимися камнями.