Глава 24. Слова сердца

Тишина редко дарила спокойствие. Зачастую она была настолько напряженной, что в ушах начинало звенеть. Гермиона стояла посреди комнаты, звуки в которой исчезли в один миг, и смотрела Нарциссе прямо в глаза. — Драко, — тон миссис Малфой был строг и не терпел препирательств. — Отойди от мисс Курат. — Мама… — Нет, — отрезала женщина. — Ты не знаешь, что это за вещь, и кто она такая на самом деле. Нарцисса достала свою палочку и направила на Грейнджер. — Вы правы, — выпалила Гермиона, прежде чем Драко успел открыть рот. Ложь наслаивалась сама на себя. Она была как блинный пирог, начинка которого давно сгнила, отдавая неприятным запахом. Этот бесконечный круг, расширяющийся с каждым днем, втягивал в себя все больше людей. Больше жизней, которыми Гермиона должна была играться, чтобы выполнить свою цель. Драко сделал пару шагов, закрывая ее собой. — Я знаю, кто она такая, мама. Нарцисса опустила палочку, сдвинув брови. Она смотрела на сына непонимающим взглядом, казалось, заглядывая за все его барьеры. — Драко, пожалуйста… — Нет, — оборвал он. — Дай ей прикоснуться. Гермиона поджала губы. Она не двигалась, даже когда Малфой повернулся к ней, кивнув в сторону матери. — Где же твоя гриффиндорская смелость? — Я боюсь не за себя. Миссис Малфой склонила голову набок, с прищуром взглянув на Гермиону. Она сама подошла ближе, протягивая раскрытую ладонь. — Обещаю не навредить вам в этом доме. — От ее тона в комнате появился сквозняк. Он крутанулся вокруг Гермионы, коснувшись затылка, а затем притаился где-то за спиной. Гермиона осторожно протянула Амулет Нарциссе. В те пару секунд, пока женщина тянулась к нему, сердце Гермионы отчаянно билось в груди. Что случится, узнай она правду? Отдаст ли ее в руки Волдеморта? И что будет с Драко? Наверняка миссис Малфой придет в ужас, узнав, кого он привел в дом. Это был тот момент, когда их жизни, разделенные всеми мыслимыми препятствиями, но нашедшие путь быть связанными, столкнулись с самой границей. Линией, что отделяет их друг от друга. С тем, что способно показать беспечность их улыбок и самонадеянность мыслей. Нарцисса Малфой была живым воплощением принципов чистокровной семьи. Нарцисса коснулась Амулета. Ее брови взметнулись вверх, а рот приоткрылся в немом вздохе. — Вы… — только и смогла выдавить она. — Но… — миссис Малфой повернулась к Драко. — Вы прибудете в Хогвартс сегодня вечером. Но прежде — нам кое-что нужно обсудить. Чай в Мэноре был прекрасен. Наполненный вкусом летних трав и фруктов, он словно приносил частичку столь далекой весны в это место. Хотя даже его приятный аромат и чарующий вкус, с легкостью конкурирующий с кофе, не могли снять повисшего напряжения. Гермиона сделала всего пару глотков. Она уставилась в чашку, наблюдая за тем, как парочка чаинок кружится в чае каждый раз, как она приподнимает белоснежный фарфор, поднося его к губам, будто бы пытаясь согреть их теплым паром. Гостиная Мэнора, в которой они сидели, была совсем небольшой по меркам всего поместья. Здесь был длинный стол, заставленный чайниками и угощениями, от которых бы разбегались глаза, будь ситуация другой. Со стен свисали ростки цветов и листья бутонов насыщенного амарантово-розового цвета. Здесь было три больших окна, обильно запускающих солнечный свет внутрь. Раньше Гермионе казалось, что в окрестностях Мэнора всегда царит мрак и тучи, воплощая в себе худшие черты осеннего Лондона, но сегодня было особенно солнечно. Золотистые лучи мягко падали на лицо Нарциссы, которая, не торопясь, пила чай, не начиная разговор. Эта нота вежливости казалась притянутой воспитанием, а не искренним желанием дать возможность Гермионе немного расслабиться. — Что ж, — начала миссис Малфой, бесшумно поставив чашку на блюдце. — Я внимательно слушаю вас. — Грейнджер работает с Орденом, — мрачно заявил Драко, ни разу не притронувшись к своей чашке. Он задумчиво смотрел в окно, щурясь от яркого света, что посылало ему солнце в ответ. — Они отправили ее в Хогвартс. — С этим я могу справиться, спасибо, — мягким, но при этом четко очерчивающим границы тоном произнесла Нарцисса. — При чем тут ты? Драко ответил взглядом. Таким, от которого все становится ясно без слов. — Мерлин… Миссис Малфой закрыла глаза, пальцами массируя переносицу. Она делала размеренные вдохи, словно пыталась справиться с эмоциями. — Если он узнает, милый, — покачала головой Нарцисса. — А если и нет, то что? — с вызовом спросил Драко, но, поймав осуждающий взгляд, продолжил намного спокойнее: — Мама, если он победит, наша жизнь превратится в бесконечный кошмар. Да она уже такая. Ты, я, отец — мы все не можем без страха спуститься в гостиную в собственном доме. — Оставь это Ордену! — Они бесполезны, — фыркнул Малфой. — Им не победить без нас. — Нет, — Нарцисса встала из-за стола, поворачиваясь к окну. — Нет-нет-нет, — повторила она. — Это мисс Грейнджер на тебя повлияла? — Я начал помогать им еще до нее. — Оставь нас, — велела женщина. — Прошу тебя. Драко оценивающе посмотрел на Гермиону, словно пытался понять, справится ли она в разговоре с его матерью, хотя было очевидно, что нет. Она вообще не знала, стоило ли ей хоть что-то говорить. Знает ли миссис Малфой о том, что ее сын — Хранитель тайны крестража? Что если он поможет им найти его, то это его убьет? Волдеморт сделал из него инструмент, посредством которого манипулировал всем семейством Малфоев. Драко продолжительно выдохнул, но встал из-за стола, удалившись. — Мисс Грейнджер, — миссис Малфой повернулась к ней, возвращаясь за стол. От ее голоса температура в гостиной понизилась на пару градусов. — Драко — мой сын. Я не хочу, чтобы он пострадал. Если вы решили победить в войне — не вплетайте в это его. — Миссис Малфой, — осторожно начала Гермиона, — он сам решил помогать. Не думаю, что я могу на него повлиять, но… Ваш сын — дал Обет Тому. Он единственный, кто знает, где крестраж, но, если он расскажет или еще каким-то образом это станет известно — он… — Откуда вы знаете? — голос Нарциссы дрогнул. Молчание было лучшим ответом. Она не могла скрывать правду от его матери. Женщины, которая беспокоится за своего сына куда больше, чем за итоги войны. Ту, что не выдала Гермиону Реддлу сразу, как коснулась Амулета. — И вы хотите это использовать, — отрешенно заявила женщина. — Нет, — мотнула головой Гермиона. — Я найду крестраж без его помощи. Обещаю вам, что не дам кому-то использовать для этого Драко. — Если ваш Орден узнает… — Я солгу, если придется. — Солжете? — Нарцисса подозрительно прищурилась. — Хотите сказать, что заступитесь за моего сына, Пожирателя смерти и убийцу Нимфадоры Тонкс, чтобы… Чтобы что, мисс Грейнджер? — Чтобы не стать тем, с кем мы сражаемся. Миссис Малфой несдержанно фыркнула. Даже ее фарфоровая маска и выдрессированное с детства умение держать себя под контролем давали трещину от напряжения. Гермиона видела, как подрагивают ее пальцы, а в глазах, скрытых плотной стеной, мелькают пробивающиеся через нее эмоции. Страх. Не надо быть опытным легилиментом, чтобы увидеть его в отражении чьих-то глаз. Заприметив его однажды, уже никогда не избавишься от этого давящего знания. — Мальчишка, который в школе пылал желанием служить Тому и избавить мир от таких, как я, спас меня. Спас, даже зная правду. А я спасу его. — Почему? — Нарцисса посмотрела в глаза Гермионе. Это был тяжелый проницательный взгляд, который с легкостью мог достать любую правду, если бы захотел. — Потому что… — Гермиона осеклась. Что она может сказать? Правду, которая пенится внутри, желая выбраться наружу, или мысли, что пытаются с ней бороться? — Потому что он дорог мне. — Это не слова разума, мисс Грейнджер. — Это слова сердца. Нарцисса откинулась на спинку стула, отведя взгляд. Она неотрывно смотрела на бутоны роз, пока говорила. — Я знаю, кто вы такая, мисс Грейнджер. Знаю, что вы не врете. Вы можете рисковать своей жизнью, но если хотите, чтобы я рискнула самым дорогим ради вас — дайте мне клятву, что он не пострадает. Гермиона не сомневалась ни секунды. Она молча протянула руку. — Надеюсь, вы не против, что Свидетелем Обета будет мой домовой? — Нет, мэм. Даю Непреложный обет Нарциссе Малфой, что ее сын, Драко Малфой не погибнет от нарушения выданной им клятвы Тому Реддлу. Одно предложение — простая клятва, держащая в себе огромный смысл и груз ответственности. Драко, давший Обет Волдеморту, сделал это по принуждению. Он не мог отказать, отпечатав на своей руке полосы темной магии, связывающей его с Томом. Клятва смерти, которая всаживает в его плоть нерушимый крючок, цеплявшийся за самое сердце. И Гермиона, согласившаяся добровольно, связанная нитями светлой магии, что обожгли пальцы, когда она закончила. Клятва жизни, цепляющаяся за сердце точно таким же образом. Они вдвоем висели над пропастью, опасно раскачиваясь из стороны в сторону. — Спасибо, мисс Грейнджер, — намного теплее произнесла Нарцисса, а затем наклонилась к Гермионе, накрыв ее ладони своими. — Будьте осторожны с Амулетом. — Вы говорили, он принадлежал вашей семье. — Его создал мой предок, — кивнула женщина. — Это очень опасная вещь, реагирующая на любую темную магию. Вам кажется, что пока он с вами, вы в безопасности, но это не так. Чем дольше вы его используете, тем сильнее связь, что он создает. И если когда-нибудь его силы исчерпаются настолько, что он не сможет удерживать свою магию внутри себя или разрушится, эффект будет необратим. Он не просто изменит вас в памяти других, он сотрет вас. Уничтожит любые воспоминания. К тому же, его истинные владельцы — носители крови Блеков, так что он всегда будет сопротивляться. Это опасная сделка для тех, в чьих жилах есть кровь маглов. — Спасибо, что рассказали, миссис Малфой. — Называйте меня Нарцисса, — она тепло улыбнулась. Это было настолько неожиданно, что Гермиона даже не сдержала своей улыбки в ответ. — Когда все закончится, Гермиона, я непременно жду вас в гости. Мой муж наверняка будет против, но можете оставить это мне. Драко ждал их в гостиной. Он сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и читал какой-то журнал о моде в магическом мире. Мерлин, там на обложке была нарисована девушка в пальто, которое из маленьких леопардовых пятен, раскиданных по всей поверхности, превращалось в полоски, как у тигра на шерсти. Иногда это и в магловском мире вызывает вопрос, а уж смотреть, как это изображено на обложке журнала о магической Англии, было даже забавно. — Передай Снейпу, что я пригласила вас с мисс Курат для обсуждения дальнейшего будущего, — начала Нарцисса, когда Драко поднялся. — Белла много раз говорила, что нашла в ней хорошую пару тебе. Что ж, теперь я ее понимаю. — Что будешь делать ты? — немного напряженно спросил Малфой. — Хранить ваш секрет, — наградила его улыбкой женщина, подойдя ближе. Она обхватила его щеки ладонями, вглядываясь в глаза, цвет которых он унаследовал от нее. — Я давно знакома с мистером Бруствером, так что, думаю, смогу найти способ передать ему сообщение. Нарцисса повернулась к Гермионе, не сразу отпуская сына. — Я помогу вам, мисс Грейнджер. В конце концов, вы ищете не последний крестраж. — Есть еще? — взволнованно спросила Гермиона. Это поставило бы в тупик весь Орден. Сложно даже представить, какой удар получили бы все, если бы Волдеморт смог пережить уничтожение последнего, как они думали, крестража. Вся эта самоубийственная операция, в которой слишком много людей поставили на кон свою жизнь, могла обернуться полным провалом. Они и так делают этот рывок из последних сил, возлагая на крестраж все свои надежды. — Разумеется. Не знаю, как вы еще не почувствовали этого, но Нагайна хранит в себе частичку его разлагающейся души. — Нет, — резко вставил Драко. — Не вздумай этого делать. Пускай с этим справится Орден, мама, не ты. — Ты сам сказал, что они бесполезны. — Но, миссис Малфой, — Гермиона сделала паузу, поймав на себе спокойный взгляд женщины. — Нарцисса. Вы живете с ним в одном доме, это слишком опасно. — Не беспокойтесь за меня, — она отвернулась к окну. — Позаботьтесь о своем обещании.

***

Пока крылатые кони поднимали их карету все выше в небо, Гермиона провожала взглядом удаляющийся Мэнор. Поместье даже с высоты выглядело внушительно: огромное готическое здание с квадратными башнями по углам. Величественный дом, сейчас казавшийся пятном мрака, окруженным удивительно зеленым газоном и лесной грядой за ним. И хотя ощущение темной магии никак не покидало Грейнджер, это место даже в таком виде выглядело величественно и завораживающе. Она запустила руку в мантию, доставая клочок пергамента с нарисованным символом птицы, расправившей крылья. — Гриффиндорцы рисуют ее на стенах? — спросила Гермиона, внимательно рассматривая рисунок. — Да, — не сразу ответил Драко, все это время сохранявший хмурое молчание. — Почему? — Снейп нашел этот символ в кабинете Дамблдора. Никто не придал этому значения, но потом эти знаки начали находить по всей школе, пока Темный лорд не потребовал всех их уничтожить. — Зачем их рисовали ребята из Сопротивления? — Показать, что дух старика-Дамблдора все еще с ними. Гермиона задумалась, скользя взглядом по крыльям птицы. Это был совсем простой рисунок, словно его сделал школьник. Будто кто-то пытался изобразить птицу лет шестьсот назад, имея в распоряжении только подобие кисти. Поначалу она думала, что это феникс, но изображенная птица имела слишком большой клюв для этого. Гермиона несколько раз повернула рисунок в руках. — Я никогда не видела их в школе раньше. — Они появились после смерти Дамблдора, — Драко прислонился к ней, всматриваясь в рисунок, и Гермиона ощутила приятное тепло его щеки. — Что, если это не просто рисунок? — Гермиона покосилась на Малфоя, не желая делать лишних движений, словно тот был своевольный кот, который в кои-то веки улегся на твоих коленях. — Ты говорил, что вы находили их по всей школе? — Даже в Тайной комнате, — утвердительно кивнул Драко. — Но это странно, — Гермиона наморщила лоб, продолжая крутить лист пергамента в руках. — Рисунки, которые появились после смерти Дамблдора, и они были даже в Тайной комнате. Выглядит так, будто кто-то специально оставлял их по всей школе, и дело вовсе не в Сопротивлении. Зачем пытаться поддержать дух Отряда Дамблдора, если никто из них никогда не был в Тайной комнате? Где еще вы их видели? — Астрономическая башня, Выручай-комната. Туалеты на втором этаже… — Постой! — резко прервала его Гермиона, так что Драко даже недовольно хмыкнул. — И в Выручай-комнате? — Она же принимает вид того, что тебе нужно. Так что Кэрроу быстро его там обнаружили. — Выручай-комната имеет ограничения, — Гермиона уже не изучала рисунок, поворачивая его лишь машинально. Ее взгляд вообще перестал цепляться за что-то материальное. — По сути, она наполняется внутренне, растягивается или меняет форму, но ее внешние границы должны оставаться. Стены всегда в своем первозданном виде. — И? Гермиона взглянула в окно, наблюдая за тем, как серые облака проносятся мимо. Чем карета ближе подлетала к Хогвартсу, тем мрачнее становилось небо. Сейчас, в начинающейся грозе, капли которой уже били по стеклу дверцы, она видела несколько птиц, круживших неподалеку от них. Обычно животные стараются избегать грозу, хотя кто-то ищет в ней свои плюсы. Наверняка это вороны, которые вышли на охоту и выискивают добычу, что пыталась убежать от раскатов грома в поисках убежища. Гермиона сдвинула брови, снова взглянув на рисунок. — Это ворон, — неуверенно произнесла она. — Нарисован так, словно его вырезали на железе. Как если бы это делали сотни лет назад. — Если это рисовал Дамблдор, то хорошо, что он уберег мир от своего таланта. Гермиона пихнула Драко локтем, но тот лишь улыбнулся. — Дамблдор, — повторила она. — Он мог догадываться, что Том использует реликвии Хогвартса для хранения крестражей. Или даже знал. Ворон, как символ Когтеврана! — Гермиона повернулась к нему, по-прежнему видя непонимание в его глазах. — Что, если Дамблдор искал диадему в Хогвартсе? И он отмечал этим символом места, где она могла быть. Свой кабинет, Тайная комната. Особенно Выручай-комната, ведь он точно знал, что ее стены не изменяются. Оставив символ на ее стенах, тот останется там навсегда, вне зависимости от того, какую она примет форму! Драко молча посмотрел на рисунок. Он взял его в руки, поднеся к лицу, и прищурился. — Черт возьми, — шепотом произнес он. — Грейнджер, ты… — Нет! — выкрикнула Гермиона, прислонив указательный палец к его губам. — Не говори ничего! Даже не думай об этом! Ты, Драко Малфой, должен держаться от этого подальше! — Приказываешь мне? — пробормотал Драко. Движение его губ обжигало кожу на пальце. Малфой слегка прикусил его, а затем провел по нему языком. Он взял ее руку, прислонив к губам, и начал целовать каждый дюйм ладони. От мизинца к большому пальцу. Сердце отреагировало мгновенно. Эхо его ударов направилось вниз живота, который рвался к нему с каждым биением. Драко просунул руку ей за спину, прижав Гермиону к себе с такой силой, что она шумно выдохнула. Он коснулся кончиком своего носа ее щеки, остановившись так близко от губ, что она чувствовала его горячее дыхание и легкий мятный аромат. Малфой, издеваясь, высунул язык, проведя его кончиком по губам Гермионы, но не двигался дальше. Он застыл, словно ждал этого от нее. Ждал, как она устремится навстречу, завлекая его в нежный поцелуй. Всего мгновение, как они мягко коснулись друг друга, и вот уже она чувствует на себе всю бурю его страсти. Малфой сминал ее губы, навалившись сверху, пока его руки гуляли по всему телу Гермионы. Они уверенно скользнули под блузку, нетерпеливо забрались под лифчик и достигли груди. Гермиона простонала ему в рот, когда его пальцы сомкнулись на соске, сжимая и оттягивая его. Грейнджер легла на мягкое сиденье с бархатистой тканью и обхватила его торс ногами. Сейчас ей хотелось, чтобы он был как можно ближе. Чувствовать его полностью — и на себе, и в себе. Драко перевернул их, оказавшись снизу. Гермиона разорвала поцелуй всего на секунду, пока они, стараясь не упасть в покачивающейся от ветра карете, менялись местами. Теперь она припала к его шее. Она провела по коже языком, припала губами и втянула ее в себя. Драко низко застонал, схватив ее за волосы, и потянул их вниз. Он быстро нашел ее губы, запуская язык в рот Гермионе. Она постанывала и ерзала на нем, пока их языки, словно сражаясь, ни на секунду не прекращали ласкать друг друга. Ей хотелось укусить его. Она несколько раз сделала это с его нижней губой, получая такие же укусы в ответ. Это было выражением страсти: когда нежности уже не хватает, чтобы передать весь ее огненный настрой. Выплеснуть частичку бури, бушевавшей внутри. И, Мерлин его дери, это было настолько возбуждающе, что она хотела укусить его везде. Вцепиться в него руками, ощутить его член и вкус. Драко скользнул ладонью по бедру Гермионы, слегка оттянул трусики и неспешно засунул в нее палец. Он скользил внутри, а его вторая рука по-хозяйски схватила ее за ягодицу, с силой сжав. Грейнджер обхватила его лицо и укусила за губу, постанывая от удовольствия. Сейчас ей всего казалось мало — прикосновений Драко, его пальцев, губ и языка. Она жадно целовала Малфоя, царапая его грудь в желании разорвать рубашку. Содрогающиеся от волн удовольствия пальцы с трудом справлялись с пуговицами. Она освободила его грудь от белоснежной ткани, скользнув взглядом по крепкому торсу и кубикам пресса. Гермиона положила руку ему на грудь, чувствуя, как сильно бьется сердце под ребрами и как под пальцами играют мышцы. Драко стянул свой ремень, спуская брюки, а затем обхватил руками ягодицы Гермионы. Он мял их, гладил и хлестко шлепнул пару раз, пока она тянулась к его члену, чтобы вставить его в себя. Секс сверху был по-своему прекрасен. Его руки перемещались от задницы Гермионы до ее груди, где пальцы игрались с отвердевшими сосками. Она же могла смотреть на него, когда хочет, могла двигаться быстрее, слушая, как его стоны реагируют на ее действия. Гермиона садилась на его член полностью, приподнималась на коленях, чтобы ускориться, припадала к его губам и хныкала, когда Драко бросал ее соски. Гермиона двигала бедрами, сквозь прикрытые веки наблюдая за тем, как лицо Драко то напрягается в рваном выдохе, то расслабляется, когда она неторопливо усаживается на член, ерзая, чтобы почувствовать его сильнее. Драко приподнялся, ладонью поднимая ее грудь на уровень своего лица. Он жадно впился в нее, прикусив сосок, втянул кожу и провел по нему языком. Раз за разом, пока тот не стал настолько чувствительным, что Гермиона стала громко стонать от каждого прикосновения. Драко был тут. Он был рядом, терзая губами и языком ее соски. Его руки, не переставая, мяли грудь, а затем спускались к ягодицам, сдавливая их с такой силой, что на них должны будут остаться синяки от пальцев. Был в ней, пока она скакала на его члене, пока в коленях не начало ныть от напряжения. Малфой откинулся назад, вновь обхватив ее задницу. Он немного приподнял таз, начав с силой вколачиваться в нее. Его руки повелительно тянули ее то к направлению его члена, усаживая поглубже, то наверх, делая движения размашистыми и резкими. В момент, когда тело напрягается, а ощущения концентрируются только в месте их прикосновения, Гермиону оставили остатки разума. В этот миг не было ничего, кроме мощных ударов удовольствия, разносящихся по телу содроганиями, и звука их стонов. Это не волна оргазма, это штормовое цунами, заставившее протяжно стонать, подаваться навстречу, сжимать пальцы с такой силой, что ногти глубоко впивались в его кожу. Чтобы потом была оглушительная тишина, разбавляющаяся только тяжелым дыханием. Гермиона опустила голову на его влажную, часто вздымающуюся грудь. Он пошевелился, пытаясь выйти из нее, но она прижала его бедрами. Ощущение, когда Драко покинул ее, было чрезвычайно неприятно: словно он забирал тепло и безопасность этим простым движением. Покидал ее не на несколько часов или дней, а окончательно. — Не думал, что буду трахать тебя в карете, — сипло выдавил Малфой между вдохами. — Хорошо хоть кучера нет. — Вообще-то это я тебя трахала. Гермиона смущенно опустила глаза. Ее щеки, и без того горящие огнем страсти, теперь полыхали еще и от стыда. — Ах ты грязная Грейнджер, — усмехнулся он. — Твой язык нужно наказать. — Раз уж я сверху, Малфой, то и мне решать, кого и как надо наказать. Драко взял ее подбородок двумя пальцами, поднимая к себе. — Высунь свой грязный язык, Грейнджер, — прошептал он, но его голос эхом отражался по всему телу Гермионы, словно он гремел сильнее, чем раскаты бури за окном кареты. Она сомневалась, пытаясь спрятать глаза. Это снова приводило ее в возбуждение, хотя где-то глубоко внутри чей-то голос кричал ей, что воспитанные леди так себя не ведут. Они не размякают от пошлостей, ощущая, как внизу живота кто-то разжигает пламя. — Я жду твой язык, — еще тише прошептал Драко, пальцами надавив ей на щеки. — Дай мне свой язык. Гермиона осторожно высунула кончик языка наружу, и Малфой сразу же в него вцепился. Он слегка прикусил его, а затем, словно извиняясь, несколько раз провел своим. Поначалу мягкие и спокойные прикосновения нарастали с каждой секундой, и вот уже они целуются с такой пылкостью и рвением, что зубы иногда стучат друг об друга. Гермиона чувствовала, как его член снова напрягался в ней, а сам Драко делал небольшие рывки бедрами. Он приподнял ее над собой, выходя под недовольный всхлип, а затем развернул Гермиону к себе спиной. Драко положил ее на живот, сдвинув ноги, а сам навалился сверху. Пока он неспешно вводил член в Гермиону, его губы и язык принялись за ее мочку. Затем за участок кожи за ухом и, наконец, ожидавшую его точку на шее. Она звенела возбуждением от каждого прикосновения его языка и зубов, пока Драко вколачивался в нее все сильнее и жестче. Так, как ей, на удивление, особенно нравилось. Второй секс занял несколько больше времени. Когда Драко опустил ей на спину голову, коснувшись мокрыми волосами шеи, за окном уже смеркалось, а карета наверняка подлетала к Хогвартсу. — Нам лучше привести себя в порядок, — устало сообщила Гермиона, предпочитая уснуть тут вместе с ним и проспать до завтрашнего утра. — Обычно кони долетают до замка за полтора часа, — он сделал паузу, выходя из нее, и тяжело упал на сиденье напротив. — Но сейчас, как мне кажется, мы летим несколько дольше. — Это все гроза, — попыталась отмахнуться Гермиона. — Нет, Грейнджер, — протянул Драко. — Они знают. Мои кони знают, что мы трахались в карете, и любезно дали нам время этим насладиться. — Почему ты используешь именно это слово? — застенчиво спросила Гермиона, ощущая, как страсть смиренно уступает место стыду и застенчивости. — Оно мне нравится, — просто ответил он. — Грейнджер, — позвал Драко, застегивая рубашку. — О чем вы говорили с мамой? — Пустяки, — уклончиво ответила Гермиона. — И хватит называть меня по фамилии. — Я всегда так тебя называю. — Именно поэтому я бы хотела услышать свое имя, Драко. — Поздно, Грейнджер. Ты упустила момент, пока была сверху. — Тогда следующего раза… Ее слова утонули в раскате грома. Казалось, он загрохотал в паре футов от них, так что даже карету тряхнуло. Спустя еще пару минут, кони начали снижаться, а из окна можно было наблюдать ночной Хогвартс. Куда как более темный и мрачный, чем пару лет назад, но все еще величественный и внушительный. По приземлению их встретил Коган. Он сморщил нос, наблюдая, как Гермиона и Драко покинут карету. — Вы опоздали, — сурово бросил мужчина. — Мы никуда не торопились, — пренебрежительно ответил Драко, словно сам факт разговора заставлял его излишне напрягаться. — Ошибаешься, — Коган хищно улыбнулся, обнажая мелкие зубы, которые в свете фонаря в его руках выглядели желтоватыми. — Темный лорд здесь, и он ждет вас. — Он не сообщил мне. — Передам твое недовольство его действиями, когда сообщу, что ты и твоя Курат, наконец, прибыли. — Избавь его от своего присутствия, — Драко зыркнул на Когана с плескающейся злобой в глазах. — Я сам ему скажу. — Это вряд ли, Малфой. Вам еще нужно переодеться для бала. — Тебе плохо, Коган? Какой к черту бал? — Судя по всему — грандиозный, — мужчина глупо хихикнул. — Мы поймали Поттера.

***

Даже если Драко что-то говорил ей, Гермиона не смогла услышать его из-за громогласного биения сердца. Путь, пока они мчались от ворот замка до гостиной, растянулся для нее на мучительные часы, хотя они затратили на него не больше четверти часа. Они миновали проход в гостиную, не обращая внимания на младшекурсников, собравшихся перед освободившимся от ребят постарше камином. Лишь когда Гермиона схватилась за ручку двери, ведущей в спальню для девочек, Драко остановил ее. — Грейнджер, — он взял ее за руку, опустив голос до шепота. — Он мог солгать. Темный лорд. Чтобы подавить любое сопротивление. — Я знаю. — А даже если и нет… — Драко, — Гермиона подняла на него полный решимости взгляд. — Если нет, я найду способ его спасти. Просто… Я очень хочу успеть до того, как… Как… Слова застряли в горле, так и не решившись его покинуть. Драко сделал шаг к ней, заключив Гермиону в объятия. Мерлин, она, наверное, выглядела как напуганный ребенок, если он решился на это. — Мы успеем, — шепнул он ей на ухо. — Давай поскорее узнаем правду. Драко отстранился, кивнув ей, а затем, постояв так еще пару секунд, направился в сторону своей спальни. Пока Гермиона пыталась совладать с нарастающим напряжением, выбирая одно из платьев, что передали ей родители Аурелии, она делала магией записи в дневник, который уже сегодня ночью будет у Невилла. Если с ней что-то случится, они должны знать все о крестраже, Гарри и Драко. Она не понимала, сколько прошло времени, пока одевалась, хотя постоянно смотрела на часы, висевшие на стене. Гермиона вышла из спальни, найдя Малфоя, ожидающего ее. На нем был строгий черный смокинг и такого же цвета рубашка. Вместе с дымчато-серым, практически пепельным платьем самой Грейнджер это создавало прямо-таки семейный образ. Разве что цвет их волос был практически противоположен. — Что бы ни случилось, держи себя в руках, — Драко подставил ей локоть, который она сразу же приняла. — Я всегда держу себя в руках. — А в карете я бы так не сказал, — ухмыльнулся Малфой. — Кто же просил меня высунуть мой язык, Драко? — Гермиона стрельнула в него взглядом. — Грейнджер, — он развернул ее к себе лицом. — Он будет там сегодня. Поттер.