Глава 25. Я не влюбился в Аурелию

Дорога до Большого зала прошла в абсолютной тишине. Гермиона думала о Гарри — каким она его увидит? Она не сможет сдержаться, если ее лучший друг будет при смерти лежать у ног Волдеморта. Мысли об этом съедали ее изнутри, заставляя ускорить шаг, несмотря на то, что Драко то и дело ее придерживал. — Ты знаешь, что с Роном? — с волнением в голосе спросила Гермиона. — Когда Поттера схватили, Уизли с ним не было. — Как это случилось? — В Хогсмиде. Не знаю, что было на уме у этого полудурка, но там полно приспешников Темного лорда.  Холл Хогвартса был извращен, испорчен, будто бы позволил миазмам темной магии проникнуть внутрь. Вечно горящие факелы сейчас практически затухли, сменив теплый рыжеватый отблеск на холодный синий свет. На стенах появились гобелены с изображением фигур в плащах, оборотней и драконов. Холл выглядел так, словно Волдеморт решил сделать его своим домом. На ступенях виднелись пятна крови, но Гермиона уже ощущала, что те созданы магией. Она наверняка олицетворяла маглорожденных и то, что их единственная цель — служить миру истинных волшебников только своей смертью, находясь под ногами. Они подошли к дверям Большого зала, за которыми слышалась торжественная музыка. Трубы и барабаны отыгрывали мелодию, которая идеально бы подошла к победе Волдеморта. Но он еще ее не одержал. Грейнджер сделала глубокий вдох, собираясь с силами, чтобы вытерпеть то, что увидит, и вошла внутрь, когда Драко услужливо открыл перед ней двери. Шум инструментов был совсем слабым. Видимо, Волдеморт, подобно настоящей змее, боялся громких вибраций, создаваемых музыкой. Большой зал был полностью очищен от столов, оставили лишь парочку в дальнем конце, за которыми сидели приглашенные. Это было похоже на святочный бал, не будь тут гнетущей атмосферы и мрака. Гермиона быстро нашла Гарри — он лежал у ног Волдеморта, невидящим взглядом озираясь вокруг. От одного только вида у нее болезненно сжималось сердце. Тот самый мальчик, с которым она подружилась когда-то на первом курсе, человек, что прошел через десятки испытаний, лишившийся всего самого дорогого, теперь лежал полностью разбитым. На очках расползлись глубокие трещины, а на лице виднелись кровоподтеки. — Мерлин… — прошептала Гермиона, отворачиваясь. — Я должна ему помочь. — Не сейчас, Грейнджер, — тихо ответил Малфой, кому-то приветливо кивнув. — Если Том захочет его убить на глазах у всех, я не смогу просто смотреть. — И какой у тебя план? — Взорву зачарованный потолок, оглушу всех взрывом и уведу его отсюда. — Это будет самая идиотская смерть в истории магической Англии. — Зато у него будут шансы, — Гермиона кивнула на лежавшего Гарри. На секунду его потерянный взгляд остановился на ней. Грейнджер прикусила губу, пытаясь болью отвлечь себя от того, что видела в отражении его глаз. — Поттер — не центр мира, Грейнджер. — Гарри — единственный, кто может его победить. Это ведь Пророчество. — А если оно лжет? — А если нет? — Гермиона с трудом перевела взгляд на Драко. — И он мой лучший друг. Я не могу пожертвовать им, не могу смотреть, как он страдает. Он молча смотрел на нее несколько секунд, прежде чем нерешительно кивнуть. — Но никаких вонючих гриффиндорских геройств. — Я и не предлагаю сделать это сейчас, — Гермиона даже сжала пальцы, на мгновение сильнее впиваясь ногтями в его плечо. — Но если… — Здравствуй, сын. Люциус Малфой появился из ниоткуда. Он словно материализовался из воздуха, держа в руках бокал с шампанским. На нем была черная униформа Пожирателей, так что жилет из кожи скрипел при каждом движении. Голос Малфоя-старшего был надменен и веял прохладой, хотя он смотрел на сына с какой-то своей ноткой теплоты. По крайней мере, не так стерилизовано от эмоций, как когда перевел его на Гермиону. — Полагаю, мисс Курат? — Да, сэр, — кивнула Гермиона. Вряд ли Нарцисса рассказала ему правду, так что Грейнджер совсем не волновалась, находясь рядом с ним. — Прелестно, — сообщил Люциус таким тоном, каким сообщают погоду по утренним новостям. — Жаль, что ты не сообщил мне о своих симпатиях своевременно. — Не нашел подходящего момента. — Но сейчас-то момент идеальный, — язвительно кивнул Люциус. — Пергамент и перо, Драко, даже зачаруй ты их, не обладают достаточным количеством эмоций, чтобы подвергнуть написанное осуждению. — Да, отец, — слегка склонился Драко, но его лицо оставалось каменным изваянием, не способным меняться. — Прошу простить меня, мисс Курат, если я смутил вас, — Малфой-старший повернулся к ней, наградив самой фальшивой улыбкой из всех. — Иногда мой сын некстати решает сделать мне сюрприз, но в этом совсем нет вашей вины. — И даже так, отец, мне чудовищно далеко до твоих сюрпризов. Люциус слегка прищурился, задрав подбородок, и, хотя он был не выше сына, его взгляд даже так был способен смотреть сверху вниз. — Все, что позволяет тебе так говорить, связано с фамилией, — Малфой-старший цокнул языком. — Но фамилия, Драко, это не знатный титул, ее без усилий получают в наследство. Помни об этом. — Фамилия, отец, это самый маленький пункт в наследстве, которое я уже получил. Люциус открыл было рот, но шелестящий голос Волдеморта, усиленный заклинанием, прокатился по Большому залу. От него у Гермионы по спине прошлись мурашки, а на затылок словно подул холодный ветер. — Дорогие друзья, — даже столь теплые слова звучали из уст Волдеморта бесчеловечно. — Мальчик-который-выжил. Гарри Поттер, — он усмехнулся, а затем этот сиплый смех подхватили все присутствующие. — Вот он, прямо в моих руках. Его бессмысленная борьба была обречена на поражение. Этот день был вопросом времени, но вот вы, стоящие передо мной, наверняка задаетесь вопросом — почему мальчик все еще жив? Волдеморт сделал паузу, осматривая присутствующих с кривой улыбкой. В это время Нагайна подползла ближе к Гарри, закружив вокруг него. Гермиона запустила руку в созданный магией карман платья, крепко сжимая пальцы на палочке. — Потому что Пророчество не властно надо мной, — торжественно заявил Том. — Я буду жить даже пока жив мальчишка. Это отдавало ложью. Гермиона не знала, какова истинная цель Волдеморта, хотя она была рада, что та в принципе есть, но ощущала, как его слова пронизывает обман и самодовольство. — А пока — наслаждайтесь нашей победой, — Волдеморт поднял бокал повыше, неспешно выливая жидкость на пол. — Моей победой, друзья. Поднявшийся шум топил надежду, как весеннее таяние снега мощенные дороги. Они торжествовали, вкушая еще не одержанную победу. Толпа Пожирателей смерти, осквернивших своим присутствием Большой зал Хогвартса, Волдеморт, расхаживающий там, где недавно сидели преподаватели во главе с Дамблдором, и ночь, чья тьма поглотила улицу. Это был худший день в ее жизни, и если бы не Драко, все еще держащий ее за руку, она бы не сдержала слез. Через пару минут музыка стала намного громче, призывая собравшихся к танцу, а сам Волдеморт покинул Хогвартс вместе с Гарри. Гермиона проводила их взглядом, заметив, что Лестрейндж направилась с ними. — Нам надо узнать, куда они увели Гарри, — шепотом сказала она, когда Малфой обнял ее за талию, закружив в танце. — Думаю, Том поведет его либо в твой дом, либо к Лестрейнджам. — Вряд ли ко мне, — мотнул головой Драко. — Он не доверяет моему отцу, а я, как ты видишь, не в Мэноре. — Надо будет напроситься в гости к Беллатрисе. — Не вздумай, — одернул он, крепко сжав ее ладонь. — Это слишком опасно. — Я не оставлю Гарри, даже если вся эта операция с крестражем пойдет прахом. Ты что-нибудь слышал про Орден? — Поймали только Поттера, — Драко покосился в сторону отца, который неотрывно смотрел за ними на протяжении последних минут. — Остальные живы, насколько я знаю. — Я могу попросить тебя узнать, куда увели Гарри? — Гермиона подняла на него взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как он закатывает глаза. — Попробую. — Только не рискуй! — Мы все рискуем, — парировал Малфой, словно речь не шла об их жизнях. — Это ведь война, Грейнджер. — Я не знаю, хочу ли в ней победить, если Гарри умрет, — мрачно заявила Гермиона. Она закусила нижнюю губу, прикрыв глаза. — И я не знаю, что мне вообще делать, если умрешь ты. — О, Салазар, Грейнджер, — поморщился Драко, сильнее прижимая ее к себе. — Еще пару месяцев назад ты и сама хотела меня убить. Победите в этой поганой войне, и отправься путешествовать по миру. — Я не смогу победить без тебя. Это будет не победа. — Тебе придется… В смысле, если что-то случится, это не должно тебя останавливать. Поттер ни на что не способен без тебя. Соберись, Грейнджер. Почему это звучит так, словно он ее к этому готовит? Гермионе даже думать не хотелось о его смерти. Она часто представляла себе мир, в котором нет Волдеморта, но и Гарри тоже. И в нем было мало хорошего. Даже в том коротком промежутке времени, что они оба были живы, а сама Грейнджер находилась в ежедневных попытках избежать гибели, было чуточку больше светлого. По крайней мере, люди, столь дорогие ей, были живы. Гарри, Рон. Теперь к этому списку прибавился еще и Драко. Она не боялась себе в этом признаться. Лишь чувство, что так просило назвать его по имени, упорно отвергалось. Если это и оно, то ему лучше прожить эти месяцы в тишине, пока война не закончится, а страх превратится в пепел. Возможно, лишь возможно, если оно уцелеет и после, если все это не порыв безнадежности и одиночества, Гермиона назовет это чувство по имени. Но сейчас, пускай даже оно и бьется в висках вместе с кровью от прикосновений Драко, еще рано. — Давай оба не будем умирать, — шепнула она, пытаясь сморгнуть слезы, скопившиеся в глазах. — Я и не собирался. — Это хорошо, — кивнула она. — Если победа будет стоить твоей жизни, Драко, то… То и моей — тоже. Она дала клятву. Если у них не останется другого выхода, то они оба погибнут. Спасут сотни, тысячи жизней. Спасут Гарри и Рона. Люпина, Грюма, Фреда с Джорджем. Думать об этом было страшно, словно смерть прямо сейчас нависла над танцующей парой Гермионы и Драко, наблюдая за каждым движением. Расскажет ли она ему? Нет, Гермиона сохранит эту клятву в тайне. Если они окажутся загнанными в угол, Драко не должен думать, что ставит на кон и ее жизнь тоже. Что же касается самой Гермионы… Связать их жизни казалось ей чем-то достаточно правильным, чтобы не сомневаться и не жалеть ни секунды. — О чем ты говоришь? — прищурился слизеринец. — Что мы обязаны победить вместе. И если ты готов отдать свою… — Хватит уже, Грейнджер, — он дернул ее на себя, оставив легкий поцелуй на виске. — Я за последние пару минут слышал о смерти больше, чем за весь прошлый год. Они кружили еще с полчаса, не проронив ни звука. Гермиона иногда натыкалась взглядом на Люциуса Малфоя, который продолжал следить за ними, пока в его глазах гуляли непонятные эмоции. Лишь отблески, но столь яркие, словно он сам хотел их показать. Бал на пожарище, где Гермионе приходилось улыбаться другим Пожирателям и принимать поздравления. В какой-то момент это ощущалось предательством, если бы не растущее желание прямо сейчас выхватить палочку, вступив в бой. Бессмысленный, обреченный на поражение, но казавшийся самым легким способом все это закончить. Свечи под зачарованным потолком горели все слабее, а свет их с трудом теснил поднимающуюся к ним темноту. Большой зал погрузился в полумрак, и лишь непрекращающаяся мелодия не давала Гермионе окончательно уйти в свои мысли.

***

Бессонные ночи были особенно ужасны. Желание избежать кошмаров воплощало их в мыслях, ни на минуту не оставляющих в покое. Дафна знала о прибытии Волдеморта, но ни ее, ни Нотта или Забини не пригласили в Большой зал. Сейчас она мирно спала слева от Гермионы, хотя Грейнджер готова была поклясться, что та тоже не спит. Они теряют свой мир. Гриффиндор, Слизерин — сейчас это не имело никакой разницы, когда все, что ты ценишь, рушится на твоих глазах. Никто из них не выбирал сторону конфликта, они даже и не успели бы это сделать. Вчерашние дети оказались в самом центре войны, и это к ним были прикованы сотни взглядов с немым вопросом. На их плечи упала ноша, которая давила каждую секунду. Мы все рискуем. В мыслях это было куда легче — рисковать собой. Но стоило Гермионе подумать, что то же самое сделает Драко, как кровь стыла в жилах. Смерть вообще что-то не пугающе абстрактное, пока не столкнешься с ней лицом к лицу.

***

Они встретились за завтраком в Большом зале. Гермионе кусок не лез в горло, хотя чарующий запах от выпечки домовых был способен на секунду освободить для себя все мысли. Драко сидел напротив, так же не притронувшись к еде. Он читал утренний выпуск «Ежедневного Пророка», попивая чашку чая. Его спокойное лицо, неспешно бегающие по тексту глаза, брови, что изредка хмурились, выглядели особенно притягательно в эту утреннюю субботу. Кажется, даже природа за окном решила дать им передышку, наградив безоблачным небом и морозным, но лишенным порывов ветра воздухом. Мир снаружи, казалось, застыл. На горизонте не виднелись кружащие над Темным лесом птицы, а яркие огни Хогсмида были настолько тусклыми, что даже с Астрономической башни их было невозможно разглядеть. Лишь хлопья снега, спокойно опускающиеся на замерзающую землю, превращали этот нарисованный пейзаж в живую картину. — Нам нужно собрание сегодня, — произнесла Гермиона, сделав пару глотков согревающего какао. — С Отрядом Дамблдора. — Если он на самом деле так называется, то вычеркни меня из списка участников. — Сразу после того, как тебя туда внесут, — огрызнулась Гермиона, но уголок ее губ дернулся вверх, когда Малфой неопределенно хмыкнул. — Я могу отправить послание Луне и Невиллу. — Я сам с ними свяжусь, — Драко вынул из-под стола галеон, положив его перед собой. — Не зря же зачаровывал монеты. — Ты зачаровывал? — возмутилась Гермиона, смотря на идеальную копию ее чар с пятого курса. — Протеевы чары, — отмахнулся Малфой, полностью игнорируя ее тон. — Ничего слишком сложного, чтобы гриффиндорцы не могли освоить. — Это я зачаровала монеты еще два года назад. — И как вы только держали связь раньше? Салазар, неудивительно, что мы поймали вас так быстро. — Так быстро — это несколько месяцев? — Держи, — Драко протянул ей галеон, — я зачарую себе еще. Гермиона с силой хлопнула по его ладони, ловко поймав выскочившую из его пальцев монету. — Ты идиот, Малфой, — строго заявила она. — Не зачаруешь, потому что Протеевы чары, которые я применила, ограничены количеством монет. Потеряешь эту — будешь использовать сову. — Это твоя. Тишина ударила по ушам. Гермиона впилась взглядом в его глаза. Как давно он знал, что это та самая монета? Она посмотрела на золотой галеон, лежавший на ладони, и зацепилась взглядом за маленькую царапину, которую она сделала ногтем, чтобы не потерять ее. — С чего ты взял? Драко наклонился в ее сторону, тихо шепнув: — Пахнет тобой. А затем она увидела улыбку, которая навсегда отпечаталась в ее голове. Она наверняка станет для нее отличным воспоминанием для вызова Патронуса. — Сегодня вечером, — Драко встал из-за стола. — В шесть часов в проходе за статуей сексуальной старухи. — Мерлин, Малфой! Я пытаюсь позавтракать. Драко двигался в сторону гостиной. Грейнджер права — времени у них больше не было, а оставлять все на гриффиндорцах было бы безумием. Они больше похожи на растерянных котят, с надеждой смотрящих на свою мамочку, роль которой была отведена этой ведьме. Пока шум его шагов отражался от стен коридоров, разносясь по ним многократным эхом, Драко думал о том, что его ждет дальше. Что ждет всех их. Поттера, конечно, надо было спасать, хоть и Малфой его терпеть не мог. Но он так же не мог позволить Волдеморту победить, потому что мир, который тот строит, исключает Грейнджер. А Драко не хочет мир, в котором нет Грейнджер. Как там она сказала — победа не будет победой? — Блядство, — сквозь зубы бросил Драко, подходя к секретному проходу. Сейчас этот пароль подошел бы как нельзя лучше. Если они не доберутся до крестража, то… что тогда? Мысли разрывали его изнутри, болезненно скобля по самому сердцу. Он вошел в гостиную, сразу же натолкнувшись взглядом на Забини и Гринграсс. Они якобы скрытно ворковали, только в их мечтах незаметно касаясь друг друга под маленьким журнальным столиком в дальнем конце. — Это настолько мило, что меня сейчас стошнит, — бросил Драко, подойдя ближе. — Так отойди подальше и отвернись, — ощетинился Блейз. — Надо поговорить. — Кому надо? — Блейз, блядь, ты нашел самое неподходящее время, — поморщился Драко. — Если ты хочешь, чтобы мы получили Метки, после вашей триумфальной победы. — Они еще не победили, — Малфой навис над столом. — А если вы решитесь мне помочь, то и не победят. — О чем ты говоришь? — шепотом спросила Дафна, жестом прося Забини, который уже начал идиотски качать головой, словно пытался растрясти свои ссохшиеся от огневиски мозги. — Тебе я еще могу объяснить, Дафна, а вот Блейзи придется рассказывать полтора года, чтобы он понял. — Ты не охренел ли? — Это опасно, — Драко сделал многозначительную паузу. — Но если вы хотите помочь мне и якобы Аурелии, то в шесть часов жду вас у статуи старой ведьмы. — Якобы Аурелии? — переспросила Дафна. Драко лишь развел руками. — И где Нотт? — Отец его вызвал, — Блейз немного успокоился, но голос его оставался натянутым. — Будет поздно ночью. — Так что там будет сегодня? — Дафна поочередно смотрела то на Драко, то на Блейза, будто бы Забини мог знать какой-то ответ. — Я просто не смогу вам объяснить, а если и смогу, то вы не поверите. — Я уже тебе не верю, приятель. Приятель. Не друг, но уже слабая оттепель в стиле мулата. — Скажу еще раз — это безумно опасно. И это связано с Темным лордом, Орденом Феникса и прочей хренью, в которую мы по уши втянуты. — Да просто скажи хоть что-нибудь! — Я не хочу, чтобы он победил, Блейз, ясно?! — раздраженно выпалил Малфой. — Не хочу эту гребаную Метку на руке, не хочу жить в мире, который прямо сейчас рождается. Я помогаю блядскому отряду бывшего умалишенного директора, который жил не меньше, чем венгерская хвосторога, чтобы они не проиграли в этой войне. Забини несколько раз беззвучно открыл рот, видимо, взывая к силам разума, но закрыл он его ровно столько же, так и не проронив ни звука. — Я бы не просил вас, не будь это так важно, — Драко тяжело выдохнул, выпрямляясь. — Потому что иначе вы получите Метки быстрее, чем Поттер умрет.

***

Гермиона мчалась в сторону кабинета по трансфигурации, надеясь застать там МакГонагалл. Она миновала длинные коридоры, наполовину погрузившиеся во тьму, словно сам Хогвартс пытался скрыть ее шаги. Двор трансфигурации был пуст, постепенно утопая в вечернем закате. Гермиона быстро миновала его, слушая, как хруст снега под ногами заполняет собой тишину. Она подошла к дверям кабинета, уже занеся руку, когда услышала голос Снейпа: — Очевидно, что профессора нет в Хогвартсе в вечерний час субботы, мисс Курат. — Конечно, директор, — не смутившись, ответила Гермиона. — У меня были долги по трансфигурации, и я подумала, что профессор сможет принять их сегодня. — Я слышал, что вы отлично справляетесь с трансфигурацией, — Снейп подошел ближе, вздернув крючковатый нос. — Почти весь Слизерин отправился в Хогсмид отмечать значимое событие, так почему же вы, мисс Курат, все еще здесь? — Я еще не так хорошо со всеми знакома, — повела плечом Гермиона. — К тому же, у Драко сегодня дежурство, а я не хочу оставлять его в одиночестве. Сейчас, стоя в одном футе от зельевара, она чувствовала, как Амулет опасно подрагивает на шее. И когда он начал сильнее биться о кожу, Гермиона отступила на шаг. — Простите, сэр, — сдавленно сказала она, ощущая, как темная магия обжигает кожу на груди, словно у нее на цепочке висит тлеющий уголек. — Я неважно себя чувствую. — А как же профессор МакГонагалл? — Думаю, зайду к ней в понедельник, — боль становилась невыносимой, кожа под Амулетом горела, так что хотелось немедленно его сорвать. — Простите. Гермиона развернулась на каблуках, помчавшись по коридорам. Она на ходу достала темный артефакт, который по-прежнему дрожал и шипел. Пальцы обожгло злой магией, которая пульсировала на коже, даже когда Грейнджер одернула руку. Амулет подрагивал, на глазах покрываясь трещинами. Темная магия Волдеморта, что Драко так упорно выуживал из ее крови, видимо, внесла свой вклад в состояние артефакта. Сейчас он выглядел так, словно был готов развалиться в любую секунду, оставляя ее наедине с пугающей пустотой. Грейнджер буквально кожей чувствовала, как вместе с Амулетом дрожит ее собственный мир. Воспоминания, оставленные ей самой. — Только не сейчас, пожалуйста, — умоляюще шептала Гермиона. — Мне надо еще немного времени. Артефакт вздрагивал еще несколько секунд, прежде чем согласиться на уговоры, успокоившись на груди. Гермиона с полчаса бродила по опустевшим коридорам Хогвартса. Не было слышно ни шума, ни давления магии от сережек, что помогало ей погрузиться в размышления. Амулет определенно разрушался, пытаясь забрать с собой и ее. События последних месяцев сильно ударили по древнему артефакту, который, если верить Нарциссе, и так с трудом уживается с магией Гермионы. Но что ее пугало больше всего — последствия. Если она не успеет закончить до того, как Амулет будет разрушен, не выдержав напора чужой для него магии, она навсегда потеряется в воспоминаниях других людей. Будет ли ее помнить Гарри? Рон? Драко?.. Гермиона пыталась отогнать мрачные мысли, ускорив шаг, но они преследовали ее по пятам. От них было не скрыться за поворотом коридора, не спрятаться в темных уголках замка, не сбежать. Она коснулась палочкой статуи одноглазой «сексуальной» ведьмы, которой, судя по памятнику, было лет триста, и произнесла нужный пароль. Каменный горб статуи бесшумно раскрылся, пропуская ее в тайный проход. — Ты хочешь сказать, что помогаешь им?! — знакомый голос Блейза послышался еще до поворота в нужную комнату. Гермиона ускорила шаг, остановившись, когда взгляд столкнулся с Забини и Гринграсс с одной стороны и Долгопупсом с Лавгуд с другой. Драко же стоял между ними, накрыв лицо ладонью. — Ты можешь уйти, Блейз, — удивительно спокойно произнес он. — Я предупреждал, что это слишком опасно. — Как давно, Малфой? — спросил Блейз в ответ. — Пару месяцев. — Пару месяцев?! — Блейз нервно усмехнулся. — А все эти долбанные наказания и игра в Пожирателя смерти? — Что ты хочешь услышать, Забини? — Какого… черта?! — мулат подошел к нему, ткнув пальцем в грудь. — Тебя могли убить в любой момент, Малфой! И ты мог рассказать нам правду! — Блейз, он — опытный легилимент. Он, Снейп, Беллатриса, вы бы выдали себя в первый же день. — Что изменилось сейчас? — нахмурился Блейз, скрестив руки на груди. — Сейчас ему не до вас, а вот нам понадобится помощь. — Так значит, Поттера на самом деле поймали? — вступила Дафна, обхватив себя руками. — Да, — мрачно кивнул Драко. — Я его терпеть не могу, но мы не можем позволить этому мудаку умереть, — Малфой повернулся, заметив Гермиону. Он подозвал ее жестом, — Грейнджер, какой там у тебя план? — Грейнджер? — глуповато улыбнулся Забини. Драко ущипнул себя за переносицу, опустив голову. — Да, Блейз, это Грейнджер. Блейз наморщил подбородок, язвительно кивнув, а затем протянул ей руку: — Ёбаный Мерлин, — представился Забини. — Молю тебя, Грейнджер, коснись его сраным Амулетом, пока я не выбил из него это дерьмо магловским способом. — Приятно познакомиться, мистер Мерлин, — ухмыльнулась Гермиона, касаясь Амулетом протянутой руки Забини. Насмешливая улыбка медленно сошла с его лица. Блейз пару раз моргнул глазами, прежде чем раскрыть рот и покачать головой. — Ну что там, Мерлин, мать твою, тебе стало стыдно? — зыркнул на него Драко. — Но… как… — с трудом выдавил из себя Забини. — В смысле… что это за штука? Пока Забини застыл на месте, смотря на Гермиону так, словно она ощипала феникса на его глазах, Дафна подошла ближе, вопросительно указав на Амулет. Грейнджер дала ей прикоснуться, с облегчением заметив, что та не нахмурилась, когда правда открылась. На лице Гринграсс появилась слабая улыбка. — Рада знакомству, Гермиона Грейнджер, — она протянула ей раскрытую ладонь. — И я, — Гермиона пожала ее ладонь, с трудом удерживаясь, чтобы не заключить девушку в объятия, — Дафна Гринграсс. — То есть все эти грязные шуточки и все в этом же роде, это мы в присутствии Грейнджер… Забини перевел взгляд на Малфоя, но тот лишь понимающе кивнул. Два наглых засранца. — Погоди-погоди, то есть и ты ведь, — Забини усмехнулся, накрыв лицо ладонями. — Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Блядь, Нотт поседеет на глазах, когда узнает. Я прямо вижу, как он стареет по секундам. — Не хотим прерывать этот эмоциональный момент, — наконец, вступил в разговор Долгопупс. — Но через час все вернутся в Хогвартс. У нас не так много времени, да и Гарри… — Точно! — воскликнула Гермиона. — Мы с Драко подумаем, как вытащить Гарри. Очевидно, Том пока не планирует его… убивать. А ваша задача — найти крестраж. У нас есть теория… — У тебя есть теория, — поправил ее Драко. — Да… Я не уверена, но… — Но это лучшее, что я слышал за все эти месяцы. Прямой взгляд Малфоя придавал ей уверенности. Он словно коснулся ее руки через отблеск серой радужки. — В общем, — продолжила Гермиона, глубоко вдохнув. — Вы рисовали на стенах птицу, почему? — Как-то Снейп проговорился, что этот символ они нашли в кабинете Дамблдора, — Лавгуд, все это время стоящая в стороне, уверенно вошла в центр круга. — И мы изображали его на стенах в напоминание, что мы еще живы. Живы и будем сражаться. — Но что, если Дамблдор изобразил его не просто так, — Гермиона сделала паузу, выжидательно смотря на ребят, но те отвечали ей молчанием. В такие моменты она чувствовала себя МакГонагалл, задающей вопрос ученикам. — Луна, разве птица не похожа на герб Когтеврана? — Я думала об этом, — закивала Лавгуд. — Но она сделана так, словно… — Плохой рисунок, — закончила за нее Гермиона. — Будто вытесанный из камня или выгравированный на железе несколько сотен лет назад. Наверняка выглядит так, как герб факультета тысячу лет назад, — Грейнджер снова окинула всех взглядом, остановившись на Драко. — Тебе придется выйти. — Что? — он непонимающе свел брови. — Я не знаю, как работает твоя клятва, так что теперь все, что связано с крестражем, мы будем обсуждать без тебя. Лучше займись Гарри. — Что еще за клятва? У Гермионы ушло не менее получаса, чтобы объяснить Блейзу суть Непреложного обета, который Малфой дал Волдеморту. Затем она показала рисунок и раздала всем куски пергамента, связанные магией. — На каждом из них — карта Хогвартса, — пояснила Гермиона. — Она не самая точная, потому что я не знаю всех его скрытых комнат, — она ткнула палочкой в карту, вздернув ее, словно пыталась убрать прилипший волос. — Так вы меняете этажи. Если на них есть еще помещения, которые не отмечены на карте — просто дорисуйте их, и они появятся у всех. — Протеевы чары? — спросила Дафна, быстро разобравшись с принципом работы карты. — Пять очков Слизерину, — улыбнулась Гермиона. — Нам нужно проверить каждое помещение, особенно те, на которых есть защитные чары. Луна, если я правильно помню, у Кандиды Когтевран была диадема? — У нас есть много картин с точным ее изображением. — Отлично, покажите ее всем остальным. Используйте Патронусы или поисковую магию, чтобы осмотреть каждую комнату и кабинет. Там, где вы были, оставьте символ птицы, — Гермиона ткнула на карту в месте, где они сейчас находились, чтобы там появился ворон. — «Тайный проход за статуей сексуальной ведьмы»? — прочитал название Забини. — Грейнджер, я, конечно, многое могу понять, но это за гранью добра и зла. — Он и правда так называется, — ошарашенно вставил Невилл, с удивлением косясь на Гермиону. — Это… Это Малфой придумал, — оправдывалась она. — Долгая история. — Клянусь, мы не хотим знать подробностей, — поднял руки Забини, наклонившись к Дафне и что-то шепнув ей на ухо, отчего ее щеки начали пылать. — Вместе с вами у нас восемь человек. В Хогвартсе восемь этажей, считая подземелья, восемь башен и, условно, два крыла — восточное и западное. Тогда Невилл, Дин, Симус и Луна возьмут этажи с четвертого по восьмой. Мы с вами — подземелья и все до третьего этажа включительно, — Гермиона начала листать карту на зачарованном пергаменте. — Потом нам надо проверить теплицы и… и еще кучу коридоров между крыльями, которые не попали в план этажа. — Это займет пару недель, если не месяцев, — на лице Долгопупса появилась извиняющаяся улыбка. — Ты уверена, что мы успеем? — С нами будет Нотт, — впервые за долгое время Гермиона видела столь сосредоточенное лицо Блейза. — Некоторые кабинеты мы уже отлично знаем, я отмечу их сегодня ночью. — Невилл прав, — тяжело выдохнула Гермиона. — Нам не обойтись без помощи МакГонагалл. — Нас немного больше, чем восемь, — Невилл сложил пергамент, убирая его в карман. — Весь Отряд Дамблдора, Гермиона. Они все в Хогвартсе и ждут. Я только недавно понял, что только ты могла заставить монету нагреться, а не просто изменить цвет. У меня до сих пор так не получилось, не подпалив чьи-то брюки. Могла бы это сделать ты? Долгопупс протянул ей зачарованный галеон, но Гермиона продемонстрировала ему свою настоящую монету. — Мерлин, они с ума сойдут, когда поймут, что их вызвала Гермиона Грейнджер. — Кажется, пора вернуть себе Хогвартс.

***

Нотт прибыл ближе к полуночи. Драко ждал его в гостиной, предварительно разлив по двум стаканам огневиски и начав потягивать его еще до того, как Теодор появился. Малфой коротко рассказал ему все, что случилось, благодаря слизеринца за то, что ему не требовалось подробных объяснений. Они знакомы уже двенадцать лет, Нотт вообще был первым другом Драко. Единственное, до чего они не дошли — Грейнджер, потому что Драко старательно откладывал эту тему на последний этап, когда алкоголь начнет брать верх над ними. — Долго ты терпел, — Теодор приложился к стакану, поморщившись, когда огневиски попало в рот. — Не знаю, сколько бы еще у меня получилось. — В этом есть заслуга Аурелии? — Самая непосредственная, — согласился Драко. — О, это многое объясняет, — Теодор рукой описал в воздухе неровный круг, поддаваясь влиянию огневиски. — Так тебе нравится Аурелия Курат? — В какой-то мере, — уклончиво ответил Малфой. — Тогда я поправлюсь — ты влюбился в Аурелию Курат. — Нет, Тео, — Драко покачал головой. — Я не влюбился в Аурелию. — Хм… — протянул Нотт. — Тогда во что-то в Аурелии? Непродолжительная пауза, которая слегка отрезвила Драко. — Да… Что-то в Аурелии, — он шумно поставил опустевший стакан на стол. — Я полюбил в ней Гермиону Грейнджер.