Глава 31. Мы вместе

— Ваше чувство юмора поразительно, мистер Малфой, — ледяным тоном бросил Снейп, вертя Амулет в руках. — Настолько неуловимо, что мне не суждено в нем разобраться. Черт возьми, конечно, ничего и не должно было произойти, иначе бы Белла все вспомнила. — Почему он не работает? — свел брови Драко, ткнув Амулетом в Северуса еще раз. Для верности. Но зельевар жест не оценил, вскинув брови. — Вы с ума сошли, мистер Малфой? — угрожающим тоном прошипел он. — Очевидно, он сломан. Так же очевидно, как и то, что вы безумны. Будьте добры, изолируйте меня от своего общества. — Сэр… — Вон! — гаркнул Снейп, указывая пальцем на выход. Драко некоторое время смотрел на Амулет, внутри которого слабо трепыхалась магия. Теперь, зная правду, он понимал, что она принадлежит домовому эльфу, веками исполнявшему свой долг. Испещренная царапинами поверхность артефакта слабо блестела в свете волшебных ламп в кабинете директора. Драко казалось, что он мог разглядеть собственное отражение, искаженное так же сильно, как и память Снейпа. Он был готов поклясться, что в какой-то момент увидел на черном металле лицо Грейнджер, сложенное из десятков царапин, но стоило об этом подумать, как очертания расплылись, превращаясь в хаотичный рисунок. — Я могу вам показать, — произнес Драко, не отрывая глаз от Амулета. Он повернулся в сторону Омута памяти. — Но вы кое-что должны пообещать мне, сэр. — Внимательно слушаю, — ровным тоном ответил Снейп. — Вы сделаете так, чтобы Орден забрал ее до того, как мы уничтожим крестраж. Всего на пару секунд, но повисшая пауза отдавала тревогой, сгущая воздух. — Кого? — Грейнджер.

***

Драко запустил руку в карман брюк, доставая оттуда Амулет. Помимо десятков царапин, проходивших по всей поверхности темного металла, на нем красовалась огромная трещина, выбившая добрую треть. Артефакт выглядел так, словно любое неаккуратное движение — и он рассыплется на тысячи осколков. Гермиона несколько секунд изучала его глазами, а затем опасливо потянулась к нему. — Нет, — Драко одернул руку, держащую Амулет. — Не сейчас. Если ты коснешься его, то всем вернется память. — Ты уверен? — она с опаской посматривала на древний артефакт, внутри которого по-прежнему струилась магия. Гермиона чувствовала его так, словно он заточил в себе ее настоящую личность. Она безуспешно билась о стены Амулета, крича изо всех сил в надежде быть услышанной, потому что каждая вибрация магии ощущалась, как зов о помощи. Драко обвил Амулет нитями, созданными при помощи чар, а затем передал его Гермионе. — И ты должна кое-что знать, — он сделал паузу, так непохожую на него. Малфой и осторожность в словах были для Гермионы чем-то непривычным. — Это не просто старый артефакт. В нем заточена душа домового эльфа. Гермиона с ужасом посмотрела на перемотанный Амулет. Сейчас это звучало логично — объяснение, почему артефакт ведет себя, как живое существо. Но от мысли, что домовой эльф обречен сотни лет существовать в стенах Амулета, Гермиону накрыла волна отвращения. Волшебник, что создал его, не уступает в жестокости даже Волдеморту. — Темный лорд знает, где прячется Поттер, — Драко отрезал их чарами от остальной части коридора, так что их было не видно и не слышно. — А еще Беллатриса может подозревать тебя с этим, — он кивнул на Амулет. — Что именно она тебе сказала? — напряженно спросила Гермиона. — Она не уверена… пока. Но она неглупа, Грейнджер. Темный лорд ценит ее не только за умелое обращение с темными чарами. — Как нам помочь Гарри? — Никак, — развел руками Драко. — Даже Мерлин не в силах излечить его тупость. Гермиона насупилась, ткнув Драко пальцем в грудь. Его губы на мгновение вытянулись в улыбке, которую он быстро спрятал. — Не используй со мной окклюменцию, — все еще сердито потребовала она. — Тогда ты узнаешь, о чем я думаю. — Я не собираюсь читать твои мысли, — отмахнулась Гермиона. — Не думаю, что там есть что-то светлое и… — Там есть ты, — внезапно вставил он, сохраняя серьезное выражение лица. — В моих мыслях, Грейнджер, прямо сейчас. Он завораживающе смотрел на нее. Его аккуратно уложенные на голове пепельные волосы блестели, отражая слабые лучи солнца, пробивающиеся сюда через окна. Челка слегка съехала на лоб, закрывая половину глаза. Длинная, так что кончики волос доставали до скулы. — Правда? Это было по-детски наивно — забывать, что это Драко Малфой, в чьих силах запороть любой радостный момент. — Да, — бархатным тоном ответил он. Голос Драко с примесью легкой хрипотцы гипнотизировал. Он был так же приятен ушам, как коже его прикосновения. А затем он зачем-то продолжил, напрочь стирая любое волшебство из рисуемой в голове Гермионы картины: — Ты стоишь в чулках, перегнувшись через стол с задранной юбкой. Твои трусики стянуты до щиколоток, а я вхожу в тебя сзади с такой силой, что слышен скрип дерева под тобой. Только твои громкие стоны и шлепки моего паха по твоей заднице. А потом я переворачиваю тебя на спину, не вытаскивая член… — Хватит! — остановила его Гермиона, склонив голову, чтобы хоть немного скрыть пылающие щеки. — Ты невыносим! Мог бы просто сказать, не знаю, что мы с тобой вместе. — Конечно, вместе. Как еще можно трахаться? — Черт возьми, Малфой! — одернула она, снова хлопнув его по плечу. На этот раз гораздо сильнее. — Это слово меня раздражает. Да и сейчас не лучшее время говорить об этом. Он наклонился к ней ближе, обхватывая талию. Драко притянул Гермиону к себе, развернувшись так, чтобы вдавить ее в стену. Его ладонь мягко поглаживала ягодицы, пока вторая неспешно поднималась от живота к груди. — Для меня всегда лучшее время, — шепнул он ей на ухо. — Я бы сорвал с тебя кофту и блузку и замучил твои соски, — Драко провел языком по уху, запуская электрические разряды. Гермиона прикрыла глаза, ногтями впиваясь в его поясницу. — Потом юбку и чулки. Я бы поцеловал каждый дюйм твоей кожи от колена до живота. Облизнул бы тебя там, — он уперся коленом в ее лоно. — Ты даже не представляешь, что мой язык бы с тобой вытворил. А потом я снял бы брюки и вставил тебе так жестко, что твой стон услышали бы на Астрономической башне. Хочешь? — Да… — шепотом отозвалась она, расплываясь в ощущениях. Он резко отстранился, нагло забирая с собой все тепло. Паршивый невоспитанный засранец, не умеющий правильно обращаться с девушками. Гермиона даже хмыкнула от злости. — Ты сама сказала — не время, — невинно пожал плечами Драко. Удивительно, как люди, которые представляют для тебя ценность, знают, куда и как ударить, чтобы это не осталось незамеченным. Вот и сейчас Малфой занимал почетное второе место в списке ненавистных людей сразу после Волдеморта. — Послушай, — улыбка с его лица стерлась моментально. Взгляд стал серьезным, поддерживая тон голоса, — скоро все случится. У тебя будет выбор. — Выбор? — непонимающе переспросила она. — Ты можешь уйти. Мы справимся. — Нет, Драко, — замотала головой Гермиона. — Нет, — уверенно повторила она. — Я давно сделала этот выбор. И я не оставлю тебя одного. — Орден придет сюда, — внезапно начал Драко, водя кончиками пальцев по границе защитных чар. — Откуда ты знаешь? — Потому что Снейп так сказал. Весь этот план был его идеей, Грейнджер. — Я… я не понимаю тебя, Драко. — Снейп на стороне Ордена. Это он придумал, — повернулся Драко и ткнул пальцем в Амулет в ее руках. Снейп всегда вызывал у нее противоречивые чувства. Они с Гарри и Роном подозревали его все годы обучения, а после смерти Дамблдора от рук зельевара — уверенно записали того в ряды Пожирателей. — Я сказал ему, что Поттер — один из крестражей, — продолжил Драко. — Скоро Орден будет здесь, я дам тебе знать. Магический щит рассыпался мириадой золотых пылинок, кружащих в воздухе. Они опускались на холодный каменный пол, исчезая в ту же секунду, как касались его. Гермиона протянула руку, хватая несколько из них. Они не растаяли, подобно снежинкам, которые наверняка сейчас застилали улицу. Три золотых крупицы еще пару мгновений светились на ее ладони, прежде чем окончательно раствориться.

***

Гермиона не могла уснуть целую ночь. Она ворочалась на кровати, размышляя над словами Драко. Гарри скоро появится в Хогвартсе, наверняка вместе с Роном. Смогут ли они узнать ее? Треснувший Амулет больше не мог вернуть им воспоминания о ней. Иногда она все же проваливалась в сны, которые больше походили на мрачные фантазии, разыгравшиеся достаточно сильно. В одном из них она возвращалась на Гриммо, 12, где ее ждал Гарри, Рон со всем семейством Уизли, Люпин и большая часть Ордена. Но вот она стоит на нужной улице, глядя на продолговатый дом под номером одиннадцать в ожидании, что он сейчас начнет разъезжаться, уступая место их штаб-квартире. Она подходит ближе, с замиранием сердца закрывая несколько раз глаза и молясь про себя, что нужное крыльцо протиснется между теми, что встречали ее безразличным взглядом. Затем появятся окна, в которые будет смотреть Кикимер и наверняка пренебрежительно скривит губы, как заметит Гермиону. Момент ожидания был мучителен, но что намного хуже — она не слышала привычные звуки трещащего камня. В воздухе не ощущалась магия, а земля не дрожала под ногами. Словно это место забыло ее. Выкинуло за горизонт воспоминаний, вычеркнув из списков клятвы Доверия. Гермиона выкрикивала имена своих друзей, махала палочкой, запуская в воздух красные искры, призвала Патронуса, что безуспешно пытался отыскать нужный вход. Она стояла в одиночестве, сопровождаемом только завывающим ветром, что оставался к ней столь же равнодушен — он не был холоден, но и тепла тоже не приносил. Он просто был, как и она сама, стоя на покинутой улице, освещаемой одним лишь фонарем. За одной из дверей раздался стук. Приглушенный, так что Гермиона не обратила бы внимания, если бы он не повторился. Затем еще раз — несколько ударов по двери, настойчиво взывающие ее подойти. С каждым шагом стук становился громче, и когда этот звук начал звенеть в ушах, Гермиона смогла проснуться, с трудом сдерживаясь, чтобы не всхлипнуть. Она открыла глаза, снова услышав стук. Гермиона быстро встала с постели, наспех накидывая на себя мантию и хватая палочку с тумбы, и поспешила к дверям, пока шум не разбудил остальных. Она осторожно толкнула дверь, держа палочку наготове, но в темном коридоре, что освещался только рождественскими гирляндами под самым потолком, было пусто. Гермиона уже начала возвращаться в спальню, когда увидела небольшой сверток на полу. Он трепыхнулся, пытаясь снова постучать в раскрытые двери, но Грейнджер успела его схватить, с трудом удерживая в руках. Через секунду он размяк в пальцах, будто на пергамент вылили воды, и растекся по ладони. Гермиона с опаской прислонила к нему палочку. — Ревелио, — прошептала она. На пергаменте появилась большая клякса чернил, которая медленно поплыла, превращаясь в буквы. «За статуей сексуальной ведьмы. Сейчас». Не прошло и получаса, как Гермиона смогла добраться до тайного прохода. Хотя иногда в коридорах замка слышались чьи-то шаги, так что ей приходилось накладывать на себя дезиллюминационные чары, прячась по углам. Наконец, она коснулась палочкой горба статуи, и тот бесшумно раскрылся, открывая скрытый проход. Гермиона медлила пару секунд, прежде чем начать спуск по ступеням. Мысль о том, что Орден прибыл в Хогвартс, чтобы сразиться, воодушевляла. Они непременно победят Волдеморта и всех Пожирателей в замке. Ведь на их стороне лучшие волшебники современности… — Какого, блядь, черта?! — злобное рычание Драко эхом отражалось от стен. — Я ждал Орден! — Не ори, Малфой. — Рон? Это голос Рона? — Мы и есть Орден. — Тогда можно прямо сейчас пальнуть Авадами друг в друга, — продолжал Драко. — Даже такая смерть будет менее глупой. Вы же совершенно бездарны. — Прикрыл бы ты свой грязный рот, Малфой. — А то что, Уизли? Сердце затрепыхалось в груди, вынуждая Гермиону ускорить шаг. Она рванула в сторону звука, выйдя в широкую часть прохода, где, вдоль старых, обсыпавшихся стен, стояли они. Гарри Поттер и Рон Уизли. Они почти одновременно перевели на нее взгляд, но в глазах обоих друзей не было ни единой эмоции, кроме удивления. Добавь туда еще немного холода, и он окутает Гермиону, сжав с такой силой, что в груди не останется места для воздуха. Пауза длилась всего пару мгновений, пока они глупо смотрели друг на друга в ответ, а затем Грейнджер рванула к ним. Она набросилась на шею Гарри, а затем притянула к себе Рона. — Я так по вам скучала, — всхлипнула она, не сдерживая катящихся по щекам слез. — Ты… Я… — растерянно начал Гарри. — Это Грейнджер, Поттер, — фыркнул Драко. — Что — не смог ее узнать? Гарри на секунду замер, обмякнув. — Гермиона, — тихо прошептал он, заключая ее в объятия. — Господи, Гермиона! Я думал… Они сказали, что ты… Мы так боялись тебя потерять. — Гермиона? — Рон обхватил ее своей крепкой ручищей, уткнувшись носом в волосы. — Мерлин, я так рад тебя видеть! — Я тоже, — надрывно отвечала она, пряча заплаканное лицо в джемпере Гарри. Эмоции переполняли ее, хлынув наружу, словно поток воды сквозь разрушенную дамбу. Они вытекали вместе со слезами, заставляли кончики пальцев дрожать, а колени подогнуться. Все, что копилось в ее темном уголке все это время, наконец, было с облегчением выброшено прочь. Они узнали ее. После стольких месяцев. Лишенные памяти о настоящей Гермионе, они все-таки узнали. Они — яркий луч света, промелькнувший в почерневших от грозы облаках. Луч, который Гермиона пыталась поймать, словно он был материален, и сжать пальцы так сильно, чтобы он никогда не смог выскочить. — Не зажимай мою девушку, Уизли, — выплюнул Драко. Он подошел ближе, взяв ее за локоть и потянув на себя. — Чего? — непонимающе нахмурился Рон, смотря то на Гермиону, то на Малфоя. — Я-то ее сразу вспомнил, в отличие от вас кретинов, — все тем же жестким тоном произнес Драко, наклонившись, чтобы оставить поцелуй у нее на виске. Гермиона сразу ощутила, как кровь прибила к щекам. Она точно не рассчитывала на проявление Малфоевской нежности в присутствии Гарри и Рона. Особенно Рона, с которым они были близки вплоть до конца лета. Хорошо, что они успели забыть этот неправильный роман, что так портил правильную дружбу до того, как она отправилась в Хогвартс. За пару недель до того. — Гермиона? — удивление не сползало с лица Рона. Он словно впервые ее увидел, не считая того, что пару минут назад так и было. — Да, я… — она сделала глубокий вдох, зыркнув на Драко. Невовремя. — Эм… Ну, мы… — Хочешь, я скажу, что мы? — ухмыльнулся Малфой. Ну ведь идиот же. — Нет, Драко, спасибо, — остановила его Гермиона, хватая за рукав рубашки. — Мы вместе. Он и я, мы… — Начинается на «т». — Ради Мерлина заткнись, — простонала Грейнджер. — Мы вместе. Точка. — И?.. — протянул Гарри, изучая свою обувь. — Давно? — Некоторое время, — уклончиво ответила Гермиона. — Какая тебе разница, Поттер? — поморщился Драко. — С четвертого курса. Просто вы настолько идиоты, что даже этого не заметили. — Серьезно? — глаза Рона расширились, готовясь вырваться из орбит. — Он сейчас в мою пользу играет, — указал на него Драко, поворачиваясь к Гермионе. — Так, погодите, — Гарри вышел вперед, мотнув головой, словно пытался освободиться от недавнего сна. — Малфой, почему ты вообще здесь? — Это мой вопрос, Поттер. Здесь должен быть Орден, а не ты. — С этим есть проблема. Орден был разбит и разбросан по всей магической Англии. Связь с Люпином и Кингсли пропала больше месяца назад, а Гарри и Рон скитались по лесам в поисках крестражей. И то, как легко Поттер рассказывал об этом, смущало Гермиону с каждым его словом. Она терпеливо ждала, когда он вспомнит эту важную деталь, не решаясь подсказать ее самой. Это было слишком тяжело для нее, когда она едва смогла с ними воссоединиться, но, если Гарри тут… — Гарри, — почти шепотом начала Гермиона. Осторожно, боясь причинить ему еще больше боли, которой и без того было сполна за все эти годы. — Ты помнишь, как сбежал от Лестрейнджей? — Нет, я… — он запнулся. Память возвращалась к нему без спешки, отражаясь блеском понимания в глазах. — Это ведь была ты! — воскликнул Гарри. — Ты меня спасла, а еще сказала… Он замолчал. Поттер опустил взгляд, уставившись в пол. От его вида у Гермионы защемило в груди, она не сдержалась и подошла, опустив руку на его плечо. — Как ты узнала? — едва слышно спросил он. — Между вами слишком тесная связь, — покачала головой Гермиона, сжав пальцы на его плече. — О чем вы говорите? — Я и есть крестраж, Рон, — ответил Гарри, все еще ошарашенно смотря в пол. — Я и есть крестраж, — одними губами повторил он. — Но… — Рон слегка хлопнул Гарри по плечу, а затем наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза. — Это же бред, Гермиона, — повернул к ней голову Уизли, — это ведь неправда? — Не ты крестраж, — вставил Малфой, доставая галеон из кармана. — А в тебе крестраж. Да, Уизли, это правда. — Я тебе не верю, — огрызнулся Рональд. — С чего вообще мы должны тебя слушать? — Он на нашей стороне. — Нет, Гермиона, — мотнул головой Уизли. — Я доверяю тебе, но что, если это какой-то план Реддла? Что, если он специально заставил нас думать, что он помогает? А на самом деле… — Пиздец, Уизли, — Драко ущипнул себя за переносицу. — Ты еще тупее, чем я думал. — Рональд! — строгим тоном позвала Гермиона. — Хватит ругаться, сейчас у нас есть проблемы намного серьезнее. Драко несколько раз постучал палочкой по монете, запуская в нее слабые чары. Она неприятно зазвенела, окрашиваясь в темно-синий цвет. — Ты связал ее с остальными? — с удивлением спросила Гермиона. — Надеюсь. Малфой еще несколько секунд изучал монету, а затем протянул ее Гермионе. — Если потеряешь и эту — следующую привяжу к твоим волосам. — Не лучший вариант, — хмыкнула она, демонстрируя обрезанные до плеч       волосы. Она не стриглась так коротко с семи лет, но все новинки ее тела — от зубов до прически почему-то наступали после встречи с кем-то, в ком течет кровь Блеков. Гермиона приняла монету, используя простенькое заклинание, чтобы проверить чары. Они были далеки от идеала, так что вряд ли получится передать полноценное послание, но работа была невероятной. Драко смог разобраться в протеевых чарах, точно найдя связь между каждой монетой. Так что золотой галеон, помеченный парой царапин, слегка вибрировал на ладони, готовый исполнить свой долг. Гермиона прислонила кончик палочки к монете, и та загорелась белым. Она ощутила, как драгоценный металл нагревается, мягко отдавая тепло коже. А затем галеон потух, погружая их в звенящую тишину. Грейнджер поджала губы, наблюдая за безжизненным куском металла на руке. Секунды. Минуты. Наконец, она разочарованно опустила голову, протягивая монету обратно. Драко уже коснулся галеона пальцами, когда тот дернулся. Он загорелся в ответ, высвечивая красными буквами «Н.Д.» Невилл. Несколько секунд в готовящейся к грохоту тишине. Затем синие — «П.Л.» Луна. Снова красные. Желтые. Они приходили и приходили, так что монета не переставала гореть, поблескивая в наполненных слезами глазах Гермионы. Зеленые. «Д.Г.», «Т.Н.», «Б.З.»… Они услышали. Они ответили ей. Их не разбили, не заставили сдаться, не сломали. Их крик тут — в зачарованной монете, так долго ожидавшей этого дня. Гермиона даже не сдержала веселой усмешки, вместе с которой из краешка глаза сорвалась одинокая слезинка. — Как ты там сказала? — улыбнулся Драко. — Пора вернуть себе Хогвартс.

***

— Долгопупс, — жестко выплюнула Кэрроу. — Ты сомневаешься в одобренном Министерством учебнике? Класс по магловедению не переставал меняться: вместо шкафов, заставленных книгами, большая часть из которых была детищем маглов, здесь были скульптуры наподобие той, что установлена в Атриуме Министерства. Волшебники, возвышающиеся над людьми и эльфами, что несут их на своих плечах. Замотанные в мантии фигуры, замахивающиеся в застывшем ударе плетью. Хотя бы окна аудитории не были завешаны шторами, так что ее обильно заливал белый холодный свет зимнего солнца. Драко не было на ужасном уроке Пожирательницы, которая впервые решила открыть бестолковый учебник. Он был полон глупых картинок с короткими вставками текста, большая часть из которых относилась к прошлому столетию, когда идея чистоты крови и превосходства волшебников была на пике популярности. Словно Гермиона читала комикс, автор которого никогда не покидал пределов магической Англии. Они решили пока не раскрывать Гермиону, так что и Амулет по-прежнему был перевязан зачарованными нитями, покоясь в кармане мантии. Хотя сегодня ей снова придется его надеть, ощущая живую темную магию. — Я не просто сомневаюсь, мэм, — не смутившись ответил Невилл. — Я считаю его автора, возможно, самым глупым человеком на свете. Хотя есть те, кто сможет его в этом обогнать. — На что ты намекаешь, мальчишка? — Кэрроу сощурила свинячьи глазки, прожигая гриффиндорца озлобленным взглядом. — Очевидно, намеки — не самая сильная ваша черта, мэм. Аудитория погрузилась в тревожную тишину. Все замерли, ожидая реакции Пожирательницы. Казалось, все присутствующие даже стали реже дышать, чтобы не перевести нарастающий гнев на себя. Кэрроу закипала, как спящий вулкан, — сначала она тяжело задышала, выпуская невидимые клубы пара из ноздрей. Ее лицо стало багровым от переполнявшей ее ярости, которая пыталась пробиться через наливающиеся кровью глаза. Проступившие на лбу и шее вены были похожи на трещины в горе, которые с трудом сдерживали напор лавы. Открой она рот, который от возмущения застыл искривленным, и тот непременно извергнул бы пламя на них. — Несносный паршивец! — зашипела Кэрроу, словно кипящая на раскаленном камне вода. — Считаешь себя самым умным? Твои родители тоже так думали, мальчишка, пока еще могли. Пока Лестрейндж не лишила их этой смелости вместе с рассудком. Невилл вскочил с места, выхватывая палочку. Он успел запустить в Кэрроу красный луч проклятия, но она была готова, отразив его в стену. — Круцио! — взвизгнула Пожирательница, направив палочку на Невилла. Непростительное ударило ему в грудь, повалив на пол. Он выгнулся, протяжно застонав. Гермиона видела, как он с силой сжимает челюсти, чтобы не закричать от раздирающей тело боли. — Остолбеней! — Гермиона направила заклинание в Кэрроу, и та, на секунду в удивлении сдвинув брови, отлетела под силой чар на пару футов, выронив свою палочку. Гермиона запустила руку в карман мантии, нащупав там Амулет. Рывком она вытащила его наружу, срывая волшебные нити. И когда она накинула черную веревку древнего артефакта на шею, в ушах раздался пронзительный звон. Внезапно что-то сдавило ее виски с такой силой, что голова была готова треснуть. Гермиона согнулась, не в силах выдержать напор магии, и крепко вцепилась рукой в Амулет. Он дрожал в ладони, будто пытался вырваться наружу. Темная магия впивалась в кожу сотнями игл, а металл опалял, как если бы превратился в кусок льда, который Гермиона сжала изо всех сил. Амулет сопротивлялся. Домашний эльф боролся с ней, защищая себя и созданную им историю. Он пытался вырваться из ее рук, до крови царапая пальцы, гудел и визжал, но Гермиона крепко его удерживала. Она обязательно освободит его. Прошу тебя, дай мне немного времени. В мыслях умоляла она, надеясь, что тот ее слышит. Клянусь, я освобожу тебя от твоей клятвы. Амулет успокоился. Словно эльф внутри него прислушался, недоверчиво изучая ее пытливым взглядом, пока артефакт не треснул еще раз. Громко, на секунду погружая все вокруг в непроглядную темноту. А затем по классу прошелся напряженный шепот. — Это Грейнджер? — Так это была она все это время? Магия Амулета была уничтожена, и, к огромному облегчению Гермионы — он вернул память всем. Вернул ее. Так что теперь все знают, кто такая Аурелия Курат. Все, кто видел ее, включая Волдеморта. Обратного пути больше нет. — Петрификус Тоталус! Голос Дафны заставил ее резко повернуться. Гринграсс стояла на ногах, уверенно держа перед собой палочку. Через секунду Грэхем Монтегю, сраженный парализующими чарами, повалился на пол. Его рот застыл раскрытым, будто готовясь произнести Непростительное. На правом предплечье, оголенном от рубашки и рукава джемпера, горела Черная метка. Змея медленно двигалась, наливаясь концентрированной тьмой, а кожа вокруг татуировки покраснела, покрываясь волдырями. Гермиона знала эту магию. Это было концентрированное зло, способное прожечь металл. Бескомпромиссная тьма, смотрящая на тебя в ответ. Это была Лестрейндж. Она тоже вспомнила. Шаги Дафны резали тишину, как раскаленный нож кусок масла. Она направилась прямо на Гермиону, и когда между ними осталось всего с десяток дюймов — мягко ее обняла. — Спасибо, — улыбнулась Грейнджер, отвечая на объятия подруги. — Я бы сделала это еще пару раз, только чтобы увидеть выражение лица Блейза, — хихикнула Гринграсс. Гермиона нашла Забини взглядом. Слизеринец пребывал в полном недоумении, широко раскрыв глаза. Его рука застыла на полпути к брюкам, где наверняка хранилась палочка, а лежавшая на столе чернильница опрокинулась, вот-вот готовясь окрасить его брюки в черный.

***

Снейп поставил перед ними прозрачный бутылек с бурой жидкостью. Всего пара капель на самом донышке, но глубокий цвет, пожирающий падающие на него лучи зимнего солнца, выглядел зловеще. Если бы Грейнджер знала, что они задумали, то наверняка вцепилась в Поттера, не давая ему возможности сделать выбор. Драко и сам был не уверен, сможет ли шрамоголовый решиться выпить яд акромантула, чтобы уничтожить крестраж внутри себя. И самого себя заодно. — Что это? — спросил Уизли. — Если я вам отвечу, то это вряд ли как-то вам поможет, — холодно ответил Снейп, неотрывно рассматривая бутылек с ядом. — Вряд ли вы сможете отличить один из сильнейших ядов от тыквенного сока. — Он уничтожит его? — голос Поттера был полон неожиданной решимости. Хотя если вспомнить его факультет, то все встает на свои места — решительность то немногое, что давал Гриффиндор. — Да, — не сразу ответил Снейп, поднимая взгляд на Поттера. Драко постарался не выдать свое удивление, когда заметил в глазах Северуса сочувствие. Там вообще редко бывали эмоции, особенно отличные от спектра презрения. — Яд акромантула уникален по своей природе, — продолжил зельевар. — Сперва он атакует самую слабую часть, так что первое, что теряет человек, — сознание. Затем, вместе с кровью, он добирается до сердца, разъедая его изнутри. — Я тоже умру? — Поттер не дрогнул, задавая этот вопрос, хотя даже Драко он казался... пугающим. Особенно столкнувшись с ним лицом к лицу. — Скорее всего, — спокойно ответил Снейп, но в его глазах снова блестели невиданные до этого эмоции. — Мистер Поттер, — Северус положил руку на плечо гриффиндорца, так что тот даже вздрогнул от неожиданности, — вероятно, это убьет вас, но и уничтожит крестраж. У меня не было времени доработать его, чтобы повысить ваши шансы. Сейчас все зависит от того, насколько вы сильнее частички Темного лорда внутри вас. Яд акромантула не успокоится, пока не убьет того, в чью кровь попал. Вопрос лишь в том, достаточно ли ему будет крестража. Поттер выхватил бутылек. Так быстро и уверенно, что Драко едва не схватил его за плечо, чтобы остановить. — Так ведь и должно было случиться, профессор? — Поттер тяжело сглотнул. — С самого начала этим и должно было кончиться? — Мне... — Снейп сделал продолжительную паузу, убирая руку с плеча Поттера. — Мне жаль, мистер Поттер. Прошу вас бороться до конца. Мне будет невыносимо смотреть, как глаза вашей матери закроются во второй раз. Поттер улыбнулся краешком губ, хотя эта улыбка не коснулась его глаз. Он кивнул, а затем за один глоток осушил бутылек. Избранный покачнулся на ногах и начал заваливаться на спину. Драко подхватил его вместе с Уизли, заметив, как лицо Поттера стремительно меняет цвет. Он... умер? Драко смотрел на лицо Поттера, терявшего остатки жизни, с силой вжимая пальцы в его плечо. Так вот он — настоящий гриффиндорец. Готовый отдать самую высокую цену за победу. Пожертвовав своим будущим ради будущего остальных. Ради Грейнджер, Уизли. Ради Гринграсс и Забини. Ради Малфоя. Готов ли Драко заплатить эту цену за их будущее? Ответ пришел быстрее, чем пустой бутылек коснулся пола, разбиваясь на десятки осколков.