Часть 4. И снова снег

— Так… — Катя немного запинается, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Как ты тут оказалась? — Вообще поговорить хотела, — Жарова дышала очень тяжело, её широкие плечи в сопровождении шумного дыхания продолжали едва заметно подрагивать. — Но не думала, что разговор кончится так… Приятно, — она едва заметно приподняла уголки губ. — Поговорить? — миниатюрная фигурка Чи́лицевой, закутанной в плед, напоминала Анне маленького ребёнка. — О чём? — Да сейчас уже даже не знаю… — девушка выпустила преподавателя из своих объятий и, встав с дивана, начала одеваться. — Даже не знаю… Если разрешите начать с самого начала, то я, быть может, смогу всё вам объяснить. — Тебе, — усмехнулась Екатерина, сильнее укутываясь в плед. — После этого всего, можно и на ты. — Не торопитесь. Сперва выслушайте, — второкурсница вздохнула. — Буду предельно откровенна: тот поцелуй у клуба ничего для меня не значил. Я тогда только рассталась с парнем, потеряла отца… В общем на меня свалилась куча всего, и я искала способ отвлечься. Вы просто очень удачно подвернулись мне тогда под руку, что называется.       Пальцы не слушались, отчего застегнуть пуговицы на рубашке получалось из рук вон плохо. Бросив это бессмысленное занятие, Жарова подошла к балконной двери и, бросив взгляд на подоконник, коротко рассмеялась. — Я такие же курю. Можно? — она открыла дверь и, получив разрешение, закурила. — Я тогда быстро себе кого-то подцепила, но не могла выбросить вас из головы. Решила поэкспериментировать и… Ну вы сами помните, чем мои эксперименты тогда закончились. А сейчас… Я не знаю, почему я здесь, — правда. — Я не люблю вас, — большой вопрос. — И всё же без вас я не могу. Никак. Вы ворвались ко мне в душу, перевернули всё вверх дном и не хотите уходить. — Аня… — женщина не знала, куда себя деть, как вдруг заметила на белоснежных волосах Жаровой тёмное пятно и, спешно поднявшись с дивана, включила свет. — Ой, ну какого хрена? Я тут в романтической обстановке душу изливаю, объясниться хочу, а вы… — Заткнись, сядь на диван и помолчи. Мне надо подумать, а у тебя на голове кровь, — с этими словами Чи́лицева вышла из комнаты, чтобы принести аптечку и заодно найти что-нибудь из одежды.       Это в планы Анны–если бы они у неё, разумеется, были–не входило. Выбросив окурок в открытое окно, она быстро застегнула пару пуговиц на рубашке и, удостоверившись, что ничего не оставила в этой комнате, выскочила в прихожую. Пиджак, обувь, пальто… Записка! Достав из кармана пальто изрядно помятую записку, девушка прилепила её на дверь и вышла, громко ей хлопнув. — Вот паршивка! — воскликнула хозяйка квартиры и, едва успев натянуть футболку, выскочила из квартиры.       Лифт ехал вниз, но Екатерина не стала его догонять, а пошла обратно в квартиру, чтобы подкараулить беглянку, когда та выйдет из подъезда. Но Жарова не выходила. Она сидела этажом выше на подоконнике у окна лестничной клетки и курила. Всё пошло совершенно не так. Она должна была просто прийти, оставить подписанную записку на входной двери и уйти. Иногда бизнес она любила больше, чем реальную жизнь, ведь из-за него не болело в груди, не хотелось прострелить себе ненавистное сердце.       Чилицева так и смотрела в окно, надеясь увидеть, как Жарова выходит, наконец, из тёплого подъезда на пронизывающий холод улицы. Аня ждала звонка, надеясь услышать согласие на своё предложение, но его не было, ведь Екатерина не обратила никакого внимания на записку.

***

      Анна снова не появлялась в институте, ведь ей это было и не нужно–автоматы-то уже стояли. Но больше всего Катю напряг разговор одногруппников девушки, случайно подслушанный через три дня после бурного вечера. — Хотела позвать её отмечать с нами новый год, — Михеева задумчиво смотрела в стену, — но она не отвечает на сообщения и не заходит в сеть. — На мои тоже… Хоть бы дров не наломала никаких, — Дима провёл рукой по волосам и замолчал. — С её-то характером… — Ну да. Она может… Знала бы, где она живёт, уже бы давно стояла под дверью.       Чилицева, бросив все дела, поспешила домой. Она действительно надеялась, что студентка не успела наломать дров…       А за окном снова медленно падал снег.