Посмертно

«Нарылся в моих вещах?», — слышится голос со стороны изголовья кровати, прямо над затылком. Инстинктивно рука движется к источнику звука, медленно прикасаются пальцы к колену, ощупывают чужую ногу. Когда,в ответную реакцию, чувствует теплую, совсем живую ладно, резко убирает ее.    Лениво голова Михаэль поднялась, встретив ласковый взгляд друга. «Я скучал», — тихо прошептал он, садясь на постель. «Ладно тебе, я даже и не заметил, как неделя прошла» «Нет, я не про это, а когда ты был жив», — виновато произнёс Михаэль, уже ожидая какое-то непонимание или даже осуждёние, — «Два года, всë это время. Даже когда мы были в одной группе, мне тебя не хватило. Совсем не знал тебя» «Я не хотел, чтоб ты знал, и они тоже не знали. Это принесло бы вам ещё больше проблем», — Инго чуть расстроился. Только после смерти до него дошла ошибка, которую совершил. Не доверял своим друзьям, самому близкому человеку. «Как я не могу не догадаться об этом, подумать хотя бы» «Не вини себя, все уже позади... Теперь, мы можем быть вместе хотя бы так», — он хотел сказать что-то еще. Оборвал его поникающию постепенно Михаэль. У них одна общая вина, которая не оставит их и после смерти, останется в самой глубине сердце, тонкой цепочкой связала. «Я не смогу простить себе», — Киске отвернулся. Взгляд опустился вниз на подушку, невыносимо смотреть ему в глаза. Сводит скулы ненависть к себе и слепоте, накопленная за лет пять, нарастающая с каждым часом, с каждым осознанием своего проступка, — «А, а что значит твоя записка в шкатулке? Что ты хотел мне этим сказать?» «О, я и забыл, что там написал... Дай-как посмотреть», — Киске моментально протянул её Инго, радостному смене темы разговора, тот неспешно взял и прочитал. На его лице появилась еле заметная улыбка, немного неловко забыть то, что было так важно, — «Я писал это очень давно, уже и не помню об истинном смысле.. Тогда, наверное, было самое худшее время. Я матался по больницам каждый день, а в остальное время сидел дома и упивался таблетками. Мне ничего не помогало, казалось, я разучился не то, что играть, а делать обычные вещи, там убираться, готовить... Смерть избавила меня от этого. Но сейчас все хорошо, правда» «Ты действительно хотел этого? Или это был единственный выход?» «Прекрати, я больше ничего не хочу слышать о себе», — голос приобрёл чуточку раздражения, но быстро вернулся к спокойному тону, — «Неужто в твоей жизни больше ничего того, что тебе интересует, кроме меня?», — Киске призадумался. Действительно, за последние несколько лет ничего прям такого не было. Обычная скучная действительность. Только сейчас с ним случилось такое, — «Совсем ничего?» «Нет, я ничем не занимался» «Почему бы не начать тогда? Собери новую группу, попробуй! Не трать талант впустую», — Инго искренне желал подбодрить друга, но получалось с трудом, как никак, большое горе. Но это не должно ставить точку на жизнь, необходимо пережить. «Звучит классно, хотел бы я еще раз сыграть, да и с ними тоже», — дышать будто стало легче. Больше комнате не пропитана печалью и тоской, только совсем немного, — «Как только приду в себя, я попробую»   Довольный ответом, улыбнулся Инго. Явно не хотел, чтоб кто-то после его смерти так страдал, это не была его цель. Колено медленно опустилось на подушку, за ним рука, второе колено. Веса будто и не было, Инго не имел массы, или из-за бреда во сне так казалось.  Он аккуратно сел на кровать, голову положил на его плечо. Светлые прядки упали на лицом покрывая его, как прозрачная ширма, они по-прежнему мягкие и лёгкие, словно никаких, образующие большой сгусток шерсти. По ощущениям Киске никак не реагировал, глаза, безжизнные, пялились куда-то в пол, скрывая, на самом деле, маленького счастливого ребенка за маской безразличия. Он и при жизни радовался тактильности друга, теперь она ощущается иначе, по-особенному. Вдруг рука друга начала щупальца по постели, пока не нашла шкатулку. Вынув оттуда браслет, легонько взял чужую руку и натянул на неё самодельный браслет. «Когда проснешься, на твоей руке его не будет, он по-прежнему лежит в шкатулке. Это только сон. Я просто хочу, чтоб ты не забыл» «Ах да, прости, я был не слишком внимательным» «Всë нормально, я понимаю», — подтверждением своих слов, оказалось еле заметное прикосновение к подбородку. Провёл пальцем чуть выше, к щеке, голову Михаэль повернул к себе. Реакции ждать долго не пришлось. В момент холодное равнодушие сменилось на неловкий взгляд, румянец. Нижнюю губу он прикусил, словно предрекая, что сейчас произойдет. Большим пальцем Инго чуть раздвинул губы, давя на нижнюю, тем самым приоткрывая рот. Доверившись полностью, Киске закрыл глаза. С лица, одна за другой, пряди убирались за уши, снимая нежную ширму. Дыхание участилось, казалось, он не мог больше ждать, терпеть становится все сложнее. В то же время, ломать такую романтичную обстановку не хочется. Наконец-то. Воздух, пропитанный теплом и страстью, чужое дыхание можно ощущать на себе, соприкасаются губы. Сначала мало, даже не поцелуй. Уже не в состоянии ждать, Михаэль берёт инициативу в свои руки. Ладонь оказывается на затылке Инго, на его бараньих локонах, прижимает к себе. Кончики на секунду стукнулись, тыкаясь, как слепые котята, ещё минуту, в конце концов, они целуются. Они до этого уже делали, но тогда на счетах были минуту, сейчас же, времени полно. Рука друга скатывается с щеки на плечо, после на талию. Закладывается под куртку, а потом и под рубаху. По коже пробегают мурашки от резкого холода, плавно переходящего в тёплое пятно, расплывающегося по всему телу. «Ты немного поднабрал, это хорошо», — слышит шепотом Киске. Не звучит, как осуждение или замечание, скорее, как комплимент, хоть и не типичный. Вторая рука ложится сразу на талию, опускаясь вниз под джинсы. Трудно верится, что это происходит на самом деле. Раньше такой эротики в его снах не было, он о таком и не мечтал. Михаэль отрывается от поцелуя, дабы сделать глоток воздуха. Инго ехидно улыбает, ему всегда нравилось поддразнивать коллег по группе, но до такого не выходило. Его маленькая победа - довести друга до нескрываемого стыда, ярко красного румянца. Запрокидывая голова назад инстинктивно, Киске оголяет шею, что только волосы могут скрыть. Его дыхание по-прежнему учищенное и быстро, словно он в первый раз целуется так. Новый вызов. Мягонькая ладонь перемещается с талии чуть выше, к груди, забирается на лопатку. Ласково губы прикасаются к шею, ниже на сантиметра два подбородка, покрывается нежными поцелуями. Доносится мычание, немного недовольное. Руки Киске опускаются на чужие руки, плавно передвигая в нужное направление. С лопатки полностью ложится на грудь. «Сними её, мешает», — бормочет он, в коротких перерывах от поцелуев. Киске кивает, послушно стягивает куртку с себе, после рубашку, кидает эту кучку куда-то в угол. Ему неловко, его тело в действительности изменилось. Лишний вес не был его комплексом или недостатком, просто непривычно, тем более все не так плохо, ему так казалось... Не успел он опомниться, как теплая ладонь немного сжала одну из его грудей. «Всегда хотел так сделать, но раньше у тебя там ничего не было», — Инго хихикнул, после телом навалился на беззащитного друга, повалив на кровать. Михаэль дался лёгко, ему и самого хотелось этого. А еще ему хотел быть инициатором всех ласок, не смотря на то, что членораздельно говорить не может. Тем временем Инго медленно спускался вниз. Это ощущалось, словно тропа из снежинок на теле, перетекающих в лучи солнца. Выйти из блаженства кажется невозможным. Киске раздвинул ноги, чтоб тот мог спокойно лечь на него. Плыла комната, размывалась в больших пятнах, а кислорода поступало мало. Он пытался что-то сказать пару раз, но ничего кроме гласных звуков не получалось. «Пожалуйста, не мучай меня», — наконец вырвалось из вечных мычаний и вздохов. На момент Инго оторвался, уставился своим хитрыми глазами. «Как только я стяну с тебя штаны, ты проснешься. Твоё тело не сможет игнорировать такое в спящем режиме, такова жизнь. Хотя, ты и так скоро проснешься», — дрязня, провёл пальцем от одной ключицы до пупка, ниже, залезая игриво под джинсы. «Мне не нравится игра в одни ворота», — виновато признаётся он. «Не нравится, что я делаю все, что мне заблагорассудится?», — трудно соврать. Конечно нравится, никогда ему так не хотелось подобного, все прошлые опыты просто меркнут по сравнению с этим. Всё из-за того, что это с любимым человеком. Заметив, как Михаэль немного расстроился, взял его прядь, начав накручивать на палец. «Жаль будет, когда их ты потеряешь» «Ладно, не нужно это никому, да и мне тоже», — ладонь легче на чужую, после скрепив пальцы в замок. Каждый комплимент заставляет смущаться, они такие искренние, и точные. «Я буду скучать», — Инго явно умел подбирать слова, когда это надо. Рукой, который накручивал прядь, он обнял друга крепко, прижимаясь головой к грудь. Ухом прямо к сердцу, слыша его сердцебиение. «Мы будем вместе, в этой жизни, или после, или в другой, но будем» «Да, Инго»