Ещё не время

Киске приехал чуть раньше положенного времени. Рядом мельком проходят люди, прижимая к себе руки или суют в их карманы каждый раз, когда дует холодный, ещё зимний, ветер. За недолгое время после той встречи на кладбище, он наконец сбрил свою потрепанную шевелюру, и теперь у него короткий «ёжик». Такое смелое решение оценил Инго, сказал, что так ему даже больше идет, и милее смотрится.   Время некоторое спустя крыльцу, где было место встречи и сам вход в кафе, больше, чем на метр от него, остановилась машина, знакомая. Мельком он видел её на кладбище, когда садился в свою. Сквозь тёмное лобовое стекло удалось разглядеть силуэты: Энди и Вайки. Видимо, теперь эти двоя ходят за ручку вместе. Осторожными движениями Михаэль поправлял галстук новоиспеченному вокалисту, как дитятке, тот глазел стыдливо то на него, то на Михи. Причем раз за разом сглатывал, рассматривал, подмечал и нашептывал что-то своей мамке, а та надменным взглядом шлифовола неопрятного Киске. В конце концов, они вышли из машины. Только дверь водительскогл сиденья захлопнулась, так Дерис уже сжимал руку Михи, дерная вверх-вниз, своеобразным рукопожатием. — Рад, что всë-таки приехали, — отпустив её, волнительно произнёс, — Остальные скоро приедут, мы можем зайти, — Энди выглядел искренне счастливым, слово воспоминания со встречи на кладбище совсем улетучились. Блеском горели глаза, показывая всю натуру человека, которому трудно соврать. Терялся на его фоне истинный лидер группы - Вайкат. Бледный, даже чем-то недовольный. Он всегда был отстранённым, сейчас, казалось, только усилилась его неприязнь к Киске.   Энди болтал ещё о чем-то, никто не слушал. Казалось, эти двоя погрузились в раздумья друг о друге, время от времени обменивались взглядами, которые всегда имели разную эмоцию. Зависило это от того, что они сейчас вспомнили о своём прошлом, связанными с ними, и какие они вызывают чувства. Напряжения все росло, каждая секунда даётся все сложнее, труднее сдерживаться от того, чтобы убежать от сюда.    Путь от машины до кафе казался длиною не уступал вечности. Сейчас по очереди они садятся за стол ждать остальных. Никто из них не голоден, хоть они вовсе не ели. Ужасная пустота в желудке придаёт боли в душе только безнадежный окрас, словно её нет. Михаэль пялится в свою чашку, где на дне еле виднеются остатки выпитого чая. Наверное, он вкусно пахнет, но Михи не ощущает. Абсолютно никакого вкуса, это даже не вода, жидкость с температурой вливается в твое горло оставляет там только ожог ничего больше. Никакого удовольствия,  никакой жизни. Безграничное опустошение, безличное. Можно слышать нервные сглатывания Вайки, пока он пьет чай или просто делает паузы между словами. Они не пытаются втянуть его в разговор, не давая пространства для тем, ограничивая каким-то узким кругом. — Михаэль, а вы-таки хотите продолжить заниматься творчеством? — вопрос настораживает. Взгляд Киске отрывается от кружки, опустошение уходит, на его место встает недоумение. С задержкой томно отвечает. — Я не знаю, я, я вообще не знаю, чем бы хотел заниматься дальше, — Михи произносит слова резко, что звучит неожиданно. Вайкат про привычке сглатывает, он даже был готов что-то сказать. Но не смог, только приоткрыл рот. — О, ну-ну, конечно.. — в словах Энди усиливается нотка неловкости. Лучшим ответом было бы молчание, он не намерен продолжать разговор в таком тоне. Медленно скрещивает руки, словно пытаясь закрыться и обезопасить себя. Со временем пришли и остальные. Михи приветствовал их взглядом или кивал, не имея желания говорить ни с одним из них. Эту тяжесть в воздухе ощущали все, но никто не решался что-то изменить. Бесполезная жертва, которая не поможет никому, рано или поздно Киске сам решит эту проблему, а может сойдет с ума. Сидя где-то с краю стола, слушал разговоры, не вникая. Наверное, так бы и было до конца встречи, если бы Дерис снова не попробовал втянуть в беседу самого молчаливого гостя. — Киске, а вы ушли как раз-таки из-за Инго? Просто остальные- — Энди, — Михи поднялся из-за стола и указал на дверь. В момент напряжение достигло предела. Все переглянулись, думая о том, что сейчас вообще произойдет, — Мне нужно поговорить с тобой лично. — А? Да, конечно, — Энди тоже встал из-за стола. На своём запястье он почувствовал лёгкое прикосновения, это был Вайкат. Он не держал его крепко, но по виду был готов схватить и притянуть к себе. Дерис неловко улыбнулся, после нагнулся, что-то шепнул ему на ухо. Нехотя Михаэль отпустил его, не сводя глаз. На улице прохладно, судя по серым тучая намечается дождь. Оперевшись об столб крыльца, думает как начать разговор. Напротив, поникший, с огромным чувством вины стоит Энди. Ему дано понять, почему его так ненавидят, причина, по которой сейчас стоит и испытывает безумный огромный стыд в животе, словно там  лежит камень. — Слушай, это ты всё придумал? — нарушает тишину вопрос Киске. В нем будто звучит какая-то похвала или приятное удивление, что заставляет хоть немного начать радоваться. — Да! Да, мне подсказал идею Вайкат, и мы еще решили взять небольшой отпуск, перед новой записью. У нас есть немного материала, и мы репетируем,но не часто, — придаваясь воспоминания, Энди будто сиял, наполненные такой искренней энергией. Наверное, Михи видел в нём прошлого себя, когда они только начинали. — Вы близки с Вайки? — Наверное, нет.. То есть да! Абсолютно, он мне как старший брат, я очень дорожу дружбой с ним. На самом деле, он всегда такой угрюмый, хотя вы, наверное, знаете. — Знаю, — окунуться в воспоминания довольно болезненно. Долго затягивает болото, медленно, не отпускает и мучает тебя до конца, пока ты мучительно прокручиваешься хорошие, плохие, грустные, любые моменты своей жизни, и теперь они причинают непомерный дискомфорт. Вайки не относился так к нему, только к нему. Действительно покладистый вокалист полюбился ему больше. Ладони Киске сжимаются в кулаки. От напряжения они начинаются трястись, как и ноги. Неуверенно делает шаг вперед, постепенно сокращает дистанцию. Дерис в панике начинают уходить назад, не подозревая, что загоняет себя в угол. — Михаэль, мы можем все решить! — он протягивает руки вперёд, они упираются в грудь Михи. Глаза зажмуривает, но на секунду открывает, как раз в тот момент, когда ему в шею впивается рука. Киске валит его на пол, уже второй рукой закрывя его рот. Из его уст не произносится ни слова, ни звука. Действия хотя и несильно увереннын, но чёткие. Пару секунд он душит Энди, после приподнимается, бьет коленом ему в грудь. Ослабевший Дерис совершает попытку выползти, но получает ботинком по затылку. Михи многократно превосходит в весе его, поэтому поднять Энди за волосы не оказалось проблемой. — Не ты, не я, не должны были здесь быть, — ещё перед входом в помещении он запретил одно место на перилах. На них торчал гвоздь, покрашенный в цвет самих перил, длинный, но не не больше пальца. Киске медленно отпускает его волосы, берет за лицо. Указательным и средним пальцем приподнимает чужое веко, подносит голову к гвоздю и медленно, постепенно, налаживает её на него, расстягивая момент. Дерису будто дал это новый прилив энергии, но он просто не в состоянии вырваться из хватит, поэтому ему просто остаётся слепнуть на один глаз, болезненно и противно слепнуть.