Глава 8

Лёха почувствовал, как его собственная рука больше ему не принадлежит. Самка мягко, но настойчиво направляла его, заставляя касаться её так, как она хотела. Он дрожал, но не сопротивлялся — не потому что хотел этого, а потому что знал: у него нет выбора. Её дыхание становилось тяжелее, глаза прикрылись от удовольствия, а тело полностью расслабилось под его прикосновениями. Лёха чувствовал, как внутри него растёт пустота, как с каждым движением он всё больше теряет себя. Он не мог заплакать. Слёзы уже высохли. Он просто смотрел в никуда, позволяя Самке использовать его так, как ей хотелось. В её глазах было удовлетворение, но в его — лишь тьма. Лёха чувствовал, как его тело дрожит от усталости, боли и гнетущего отчаяния. Он не мог больше сдерживать эмоции, слёзы текли по его щекам, пока он тяжело дышал, стоя перед Самкой. Его рука сжалась в кулак, а затем снова разжалась, пальцы дрожали, и он даже не заметил, как вцепился когтями себе в шею, оставляя неглубокий порез. Капли тёплой крови стекали вниз, но он уже ничего не чувствовал. — Лёха, — голос Самки был наполнен тревогой. Она резко приблизилась, её морда оказалась совсем рядом, её глаза изучали его с новым выражением – страх, злость, собственничество. Она увидела, что он сделал, и в этот момент всё изменилось. — Нет… — выдохнула она, прежде чем резким движением выбила его руку от шеи. Лёха даже не понял, как оказался в её крепких лапах. Он хотел вырваться, но она держала его слишком крепко. Тяжёлое дыхание касалось его кожи, когда она провела носом по его щеке, будто убеждаясь, что он всё ещё здесь, всё ещё живой. — Ты мой… — прошипела она, обхватывая его руками так, чтобы он больше не мог причинить себе вреда. Он чувствовал её тепло, её силу, её желание не отпускать его. Её сердце билось быстро, почти так же, как его собственное. Лёха хотел сопротивляться, но… что-то в её прикосновениях, в её близости ломало его решимость. Она не просто держала его – она пыталась показать, что он принадлежит ей. Он был её. Лёха тяжело дышал, его голова опустилась ей на грудь. В этот момент он не мог понять – это утешение или ещё одна ловушка? Но Самка не отпускала. А потом, совершенно без стеснения, она взяла его руку и повела вниз, показывая, чего хочет. Лёха замер. Он не знал, как реагировать, но Самка не дала ему выбора. Она хотела, чтобы он был рядом. Чтобы был её. Чтобы принадлежал ей полностью. — Сделай это для меня, — её голос был почти ласковым, но в нём звучала угроза. Лёха закрыл глаза. Он знал, что пути назад уже нет. Лёха чувствовал, как его сердце колотится всё сильнее. В груди словно разгоралось что-то дикое, первобытное — гнев, страх, отчаяние. Его тело наполнялось новой энергией, словно из ниоткуда. Решимость. Он рванулся. Самка не ожидала. Она сжала его сильнее, но он использовал всю свою силу, весь выброс адреналина, чтобы вывернуться из её лап. Её когти скользнули по его коже, но не успели схватить. — Лёха! — её голос срывался на рык, полный ярости и… паники? Но он не остановился. Он бросился прочь, его ноги едва касались земли. Лёха не думал, он просто бежал, не разбирая дороги, не обращая внимания на резкие ветки, царапающие его лицо, не чувствуя боли в ушибленных ногах. Всё, что он знал — это одно: он должен уйти. Позади раздался звериный рёв, полный угрозы и разочарования. — Вернись! Но он не вернулся. Лёха несся вперёд, его лёгкие жгло, но он не мог позволить себе остановиться. Где-то в глубине души он понимал: если Самка его догонит, то уже не отпустит. Никогда. Лёха споткнулся обо что-то твёрдое и тяжёлое. Он упал, больно ударившись коленями о землю, но даже не сразу поднял голову. Всё его тело дрожало от истощения и ужаса. Мгновение спустя он осознал, о что именно он споткнулся. Перед ним лежала Красная. Её тело было изломано, покрыто следами борьбы. Её яркая чешуя больше не сверкала — теперь она была испачкана кровью и грязью. Её глаза, некогда полные огня, теперь безжизненно смотрели в пустоту. Лёха замер. А потом его пробило. Он начал смеяться. Истерично, прерывисто, словно это был не смех, а попытка вырваться из кошмара. Он зажал лицо руками, а его плечи затряслись. — Хах… Ха… ха-ха… — он всхлипывал между судорожными смешками, а потом резко перешёл в плач. Он потерял её. Единственную, кто не давил на него, кто дал ему выбор. Ту, кто не насмехалась, не требовала, а просто была рядом. А он её бросил. — Я… я ведь мог остаться… — его голос дрожал. — Я ведь мог… Но теперь уже ничего не изменить. Лёха, шатаясь, пошёл дальше в лес. Его ноги подкашивались, сердце глухо стучало в груди, но он шёл, не разбирая дороги. Всё было бессмысленно. Всё, к чему он прикасался, разрушалось. Деревья сомкнулись над ним тёмным куполом. Внезапно он наткнулся на огромное корявое дерево и, тяжело дыша, сполз по его стволу вниз. Спина уткнулась в шершавую кору, голова запрокинулась назад. Он закрыл глаза, пытаясь хоть ненадолго забыться. Но тишину нарушил тяжёлый шаг. Он вздрогнул и медленно открыл глаза. Перед ним стояла огромная фигура. Спинозавриха. Лёха похолодел. Его тело напряглось, но затем... Что ему терять? Он устал. Он уже потерял всё. — Давай, — прошептал он, опуская голову. — Кончай. Но Спинозавриха даже не попыталась напасть. Вместо этого она склонила свою массивную голову ближе и начала изучать его коробку. Огромные, тёмные глаза внимательно осматривали странное на её взгляд сооружение на лице человека. А потом она... хмыкнула. — Ты что, правда в этом ходишь? — словно с усмешкой прозвучал её голос. Лёха дёрнулся, крепче сжав руки в кулаки. Спинозавриха заметила это. Её хвост чуть дёрнулся в сторону, а затем насмешливое выражение в её взгляде исчезло. Она будто только сейчас поняла, что перед ней не обычный человек, не тот, кого можно дразнить. Она опустилась ниже, почти касаясь его мордой. — Ты боишься... — сказала она уже мягче. — Нет... Ты сломлен. Лёха ничего не ответил. — Ты правда хочешь умереть? Он поднял на неё усталый взгляд. Спинозавриха замерла, а потом тихонько фыркнула и, к его удивлению, осторожно накрыла его своей лапой, словно защищая. — Тогда пока не сегодня, — пробормотала она. — Отдохни. Лёха всё ещё тяжело дышал, но ощущение массивной лапы Спинозаврихи на его плече заставило его немного расслабиться. Это было странно. Необычно. Она могла растоптать его, могла разорвать на части, но вместо этого просто смотрела на него. Её морда склонилась ещё ближе. Он чувствовал её дыхание, тёплое и глубокое. — Ты боишься меня? — спросила она уже без насмешки. Лёха покачал головой. — Тогда чего ты боишься? Он молчал. Спинозавриха медленно убрала лапу и осторожно, будто нехотя, провела когтем по его коробке. — Почему ты всегда в этом? Он напрягся. — Тебе нечего стыдиться, — продолжила она, снова коснувшись коробки. — Я видела уродливых людей. Тебе повезло, что ты вообще жив. Она явно не хотела обидеть его, но Лёха чувствовал, как в груди снова поднимается тяжесть. — Это не твоё дело, — пробормотал он, отвернувшись. Но Спинозавриха не отставала. — Мне любопытно. Он почувствовал, как её коготь чуть сильнее надавил на край коробки, пробуя приподнять её. Лёха дёрнулся и схватил её лапу. — Не трогай, — резко сказал он, но в голосе дрожала не злость, а страх. Спинозавриха внимательно посмотрела на него. — Ты правда так не хочешь, чтобы я увидела? Она не пыталась больше трогать коробку, но её голос был слишком мягким, слишком задевающим. Лёха закрыл глаза. — Не хочу. Спинозавриха фыркнула, но больше не пыталась лезть. — Ладно. Тогда просто посиди. Она легла рядом, закрывая его своим массивным телом от леса. Это было даже немного... тепло.

***

Наступила холодная ночь. Лёха чувствовал, как холод медленно сковывает его тело, пробираясь через одежду, как будто пытаясь проникнуть прямо в его кости. Он дрожал, судорожно вжимаясь в Спинозавриху, надеясь украсть у неё хоть немного тепла. Её кожа была тёплой, почти горячей по сравнению с ледяным воздухом ночи, и, почувствовав его движение, она лишь слегка повернула голову, но ничего не сказала. Она не была против. Однако этого было недостаточно. Мороз пробирался всё глубже, и Лёха знал, что так не продержится до утра. Он нерешительно посмотрел на Спинозавриху, затем, сделав глубокий вдох, нырнул под её массивное тело, устраиваясь снизу. Тепло окутало его мгновенно. Здесь, под её огромной грудью, воздух был намного теплее, а её дыхание и сердцебиение создавали ощущение покоя и защищённости. Но когда он устроился там, Спинозавриха резко замерла. Её глаза широко распахнулись, а на морде появилось странное выражение — смесь удивления, смущения и чего-то ещё, чего Лёха не мог понять. Лёгкий румянец (если его вообще можно было так назвать у динозавра) проступил на её морде, и она осторожно накрыла его своими лапами, словно защищая от ветра. Лёха вздохнул. Теперь ему было действительно тепло. Закрыв глаза, он расслабился, чувствуя себя почти в безопасности, даже несмотря на всю странность ситуации. Спинозавриха, всё ещё немного смущённая, лишь крепче обняла его, словно стараясь скрыть его от всего мира. Лёха проснулся от громкого рычания. Он резко открыл глаза, почувствовав, как его сердце пропустило удар. Спинозавриха тут же подняла голову, обнажая зубы, её тело напряглось, а лапы сильнее прижали Лёху к себе, словно защищая. Перед ними стояла Она — Самка. Её глаза вспыхивали гневом, а дыхание было тяжелым, словно она шла сюда всю ночь. — Отдай его мне, — рявкнула она, сделав шаг вперёд. Спинозавриха не шелохнулась, только сильнее обхватила Лёху. — Нет, — её голос прозвучал твёрдо, почти равнодушно, но в нём чувствовалась угроза. — Он мой! — взревела Самка, раздражённо ударив хвостом по земле. Лёха почувствовал, как Спинозавриха напряглась ещё сильнее. Теперь её дыхание стало более тяжёлым, но она не двигалась. — Ты потеряла его. Он сам пришёл ко мне, — холодно ответила она. Лёха медленно выскользнул из её лап, вставая на ноги. Он чувствовал себя разбитым, но теперь его мысли были ясны. Он посмотрел на Самку, затем на Спинозавриху. — Ты обещала, что всё изменится, — его голос был хриплым. — Но ты солгала. В глазах Самки мелькнуло что-то странное — словно она не ожидала услышать это от него. Она шагнула ближе. — Я исправлю всё, — её голос стал мягче. — Только вернись. Но Лёха уже знал, что это ложь. Он видел, как Спинозавриха наклонилась ближе, почти прикоснувшись к нему носом. — Он не хочет, — прошипела она, глядя на Самку. Напряжение в воздухе нарастало. Лёха не знал, к чему это приведёт, но теперь он был уверен в одном: он не хотел возвращаться. Лёха смотрел на Самку, затем на Спинозавриху. Его сердце сжималось от тяжести выбора. Он знал, что у него есть шанс уйти… но в то же время понимал, что если оставит Спинозавриху одну, она может не выжить. Лёха тяжело вздохнул, чувствуя, как холод пробирается внутрь его души. Он медленно подошёл к Спинозаврихе и, коснувшись её морды рукой, тихо произнёс: — Не умирай. Её глаза расширились, и на секунду в них вспыхнуло что-то тёплое, что-то, что он не мог объяснить. — Лёха… — тихо прошептала она, но не успела договорить. Он развернулся и пошёл к Самке. Та сразу подалась вперёд, настороженно следя за ним. — Ты дашь мне последний шанс? — в её голосе звучало что-то странное. Лёха не ответил. Он просто шагнул ближе. Самка не стала терять времени — обвилась вокруг него, не давая уйти, словно боялась, что он снова сбежит. А позади стояла Спинозавриха. Её взгляд был тяжёлым. Она смотрела на Лёху, словно хотела что-то сказать, но не могла. Лёха чувствовал это… и всё же сделал шаг к Самке.

***

Лёха снова оказался в пещере. Всё здесь казалось ему чужим и холодным, несмотря на тёплый свет, проникающий внутрь. Он даже не понял, как оказался прижатым к Самке — его тело само искало хоть немного уюта. Но стоило ему почувствовать тепло, как послышались голоса. — Ха, смотри, маменькин сыночек вернулся! — голос одного из подростков прозвучал с издёвкой. — Он же взрослый, а ведёт себя, как детёныш, — добавил другой. — Может, ему надо в гнезде лежать, а не рядом с матерью? Лёха сжал зубы, но ничего не ответил. Он почувствовал, как Самка напряглась рядом. — Вы опять начинаете? — её голос был холоден, но сдержан. — Мы ничего такого, просто… смешно видеть, как он липнет к тебе, — усмехнулся один из подростков. Лёха почувствовал, как внутри поднимается знакомая боль. Всё повторяется. Они не изменились. Он сам себя ненавидел за то, что дал им шанс. Он отвёл взгляд, сжимая кулаки. — Лёха, — Самка повернула голову к нему. — Не слушай их. Но было поздно. Слова подростков уже впились в его разум, отравляя его. Лёха стиснул зубы, его руки дрожали, когда он отстранился от Самки. Он не мог больше терпеть это. — Я не хочу здесь оставаться, — тихо, но твёрдо сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я не хочу слышать эти насмешки. Подростки снова усмехнулись. — О, а он ещё и жаловаться пришёл! — хохотнул один из них. — Может, тебе вообще уйти? Но внезапно смех стих. Самка резко поднялась, её глаза вспыхнули гневом. — Довольно! — прорычала она, и стены пещеры словно задрожали от её голоса. Она сделала шаг вперёд, и подростки тут же попятились. — Вы не понимаете, что творите! — её голос был наполнен яростью. — Вы — моя кровь, но ведёте себя, как бездушные твари! Вы смеётесь над тем, кто ничего вам не сделал! Её хвост резко взметнулся и ударил одного из подростков, отправляя его на пол. Другие в страхе отступили, пригнув головы. Лёха смотрел на неё с расширенными глазами. — Самка… — начал он, но не успел договорить. Её хвост внезапно задел и его, отбросив на каменную поверхность. Боль от удара прошлась по его телу, но это было ничто по сравнению с шоком. Она мгновенно обернулась к нему, в её глазах мелькнуло сожаление. — Лёха… — её голос стал мягче, но он уже поднялся, не глядя на неё. Ему было больно. Не от удара, а от осознания. Она пыталась защитить его, но даже он попал под этот гнев. Лёха всё ещё держался за бок, где его задел хвост Самки. Он не смотрел ей в глаза, чувствуя, как внутри растёт тяжесть. Это не просто боль от удара — это осознание, что он здесь никогда не будет своим. Но внезапно он почувствовал, как сильные лапы аккуратно обвили его. Её тёплое дыхание коснулось его кожи, и он почувствовал, как она нежно прижалась к нему. — Прости… — её голос был тихим, наполненным раскаянием. Она осторожно провела мордой по его голове, словно извиняясь за свою вспышку. Затем её лапа скользнула ниже, подтягивая его ближе к себе, к её тёплому телу. — Я не хотела, Лёха… — она замерла, поглаживая его пальцами по спине. Он тяжело вздохнул, его тело всё ещё было напряжённым. — Тогда почему… — начал он, но осёкся. Её лапы крепче сомкнулись вокруг него, и он почувствовал, как она начала нежно тереться щекой о его волосы, издавая тихий, умиротворяющий звук. — Потому что ты важен для меня, — наконец ответила она. — Ты больше, чем просто человек. Она продолжала осторожно ласкать его, словно стараясь показать, что он не один. Что здесь, рядом с ней, он может быть в безопасности. Лёха не знал, что сказать. Он просто закрыл глаза, позволяя себе хотя бы на мгновение почувствовать тепло, которого ему так не хватало. Лёха сидел, сгорбившись, его пальцы нервно сжимали края коробки, словно он пытался спрятаться в ней от всего мира. От насмешек, от презрения, от страха… от самой Самки. Он не мог больше доверять ей, не мог быть уверенным, что следующий её порыв не закончится новой вспышкой агрессии. Он не смотрел на неё, его тело дрожало. Даже сквозь коробку он чувствовал её присутствие — тёплое, властное, требовательное. И вдруг он ощутил, как её лапа легла ему на плечо. Лёха вздрогнул, но не отстранился. А затем она прижалась к нему всем телом, медленно, осторожно, будто боялась спугнуть. — Лёха… — её голос был тихим, почти просящим. — Я не хочу, чтобы ты боялся меня. Её морда мягко скользнула по его щеке, а затем она крепче прижалась к нему, обхватив лапами. — Пожалуйста… — её голос дрогнул. — Мне нужна твоя ласка… Лёха сжал кулаки. Его разум кричал, что это ловушка, что снова всё повторится. Но в глубине души он чувствовал — она не лжёт. Она действительно хочет, чтобы он был рядом. Но стоило ли верить? Лёха тяжело дышал, ощущая, как Самка крепко прижимает его к себе. Внутри у него бушевал ураган мыслей, и каждая из них давила всё сильнее. Он не мог больше молчать. — Я... — его голос дрожал, но он продолжил. — Я твоя игрушка, да? Только и всего. Ты просто не хочешь потерять её, потому что другой не будет. Он почувствовал, как Самка замерла. Но её хватка не ослабла. — Ты использовала меня всё это время... — Лёха сжал кулаки. — А я поверил тебе... Он был слишком слаб. Он не смог уйти. Не смог выбраться. И теперь всё, что он мог — это мириться с тем, что есть. — Игрушка? — её голос был тихим, но в нём сквозило что-то хищное. — Разве я бы позволила игрушке оплодотворить себя? Лёха вздрогнул. Его дыхание перехватило, а мысли будто остановились. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Лёха замер, ощущая, как холод пробежал по его спине. Он не знал, что сказать. Не знал, как реагировать. Её слова ошеломили его. Он пытался заглянуть ей в глаза, но Самка не позволила — она уткнулась в его шею, обхватывая его лапами так, словно боялась, что он снова попытается сбежать. — Ты нужен мне, — её голос был мягким, но в нём звучало нечто большее, чем просто привязанность. — И не потому, что ты игрушка. Лёха сглотнул. Ему хотелось ей верить. Но он помнил, как дети издевались над ним. Помнил, как Самка ударила его, когда он прервал её гнев. Помнил, как она принуждала его к тому, чего он не хотел. — Но почему? — наконец выдавил он, его голос был слабым. — Почему именно я? Самка чуть отстранилась, но её лапы всё ещё не выпускали его. — Потому что ты мой. Лёха не знал, радоваться этому или бояться. Лёха чувствовал, как его тело слабеет. Голод становился нестерпимым, превращаясь в тяжесть в желудке и слабость в конечностях. Он с трудом сидел у стены пещеры, обхватив себя руками. Самка заметила это. Её взгляд задержался на нём на мгновение, прежде чем она нехотя развернулась. — Я скоро вернусь, — её голос был твёрд, но в нём слышалась неохотность. Лёха лишь слабо кивнул, не имея сил на слова. Он наблюдал, как она скрылась в лесу, а затем опустил голову, стараясь игнорировать голод, сосредоточившись на тепле пещеры. В это время в пещере Тишину нарушил насмешливый голос. — Ну что, нажаловался маме и думаешь, что мы тебя не тронем? Лёха вздрогнул. Подняв взгляд, он увидел трёх подростков-Индорапторов. Старший стоял немного позади, скрестив лапы, средний двигался ближе, а младший насмешливо склонил голову. — Да, думаешь, мы оставим тебя в покое? — прорычал второй, шагнув к нему. Лёха почувствовал, как к горлу подступает тревога. Он не мог защититься. Не мог даже убежать. — Может... Оставим его? — вдруг подал голос старший. В его голосе слышалась тревога. — Ведь если мама узнает, она снова ударит меня. — Ну уж нет! — рявкнул средний. В следующее мгновение он бросился вперёд и схватил Лёху, прижав к каменной стене. Лёха зашипел от боли, но затем что-то тёплое хлынуло из его тела. Он почувствовал, как что-то пронзило его насквозь. Глаза расширились. Средний Индораптор не сразу понял, что произошло. Его когти, острые, как лезвия, пробили человека. Он даже не приложил особых усилий — тело Лёхи оказалось слишком хрупким. Лёха медленно опустил взгляд на свою грудь, где уже расплывалось тёмное пятно. — Ты… — его голос сорвался. Средний всё ещё давил на него, не осознавая, что натворил. 10 минут ранее в лесу Самка осторожно подкрадывалась к Паразауролофу. Травоядный динозавр мирно щипал листья, пытаясь дотянуться до верхних ветвей. Он даже не заметил хищницу, подступившую к нему. Её движения были выверены, точны. Один прыжок — и клыки сомкнулись на его шее. Паразауролоф даже не понял, что произошло. Его тело дёрнулось, а затем обмякло. Самка удовлетворённо фыркнула, затем начала тащить добычу обратно к пещере. Возвращение в пещеру Труп был тяжёлым, но Самка несла его уверенно. Она уже предвкушала, как её человек насытится, почувствует себя лучше. Но, войдя в пещеру, она застыла. Перед ней развернулась ужасная картина. Лёха, прижатый к стене, из груди которого струилась кровь. Средний сын нависал над ним, не замечая её прихода. Старший уже попятился, его глаза были полны страха. Самка замерла на мгновение. Затем внутри неё что-то взорвалось. — Наконец-то… — слабо прошептал Лёха, горько усмехаясь. — Моё же дитё отправит меня на тот свет… Но он не успел договорить. Самка прыгнула. Её когти с хрустом вошли в бок среднего сына. Тот дёрнулся, издав хриплый вопль, но Самка не остановилась. Она сбила его с ног, прижав к земле, а затем вцепилась зубами в его шею. Тело подростка напряглось. От страха он даже не сопротивлялся. Пещеру наполнил тяжёлый, полный ярости рык матери.

***

Первый день Лёха упал на каменный пол, его тело ослабло от потери крови, а боль в груди не утихала. Он пытался приподняться, но конечности не слушались его. Самка подалась вперёд, её глаза вспыхнули тревогой. Она осторожно склонилась к нему, чуть толкнув носом, проверяя, жив ли он. — Жив… — выдохнула она мысленно. Затем её когти мягко подцепили край его одежды, и, приподняв, она переложила Лёху в более удобное положение. Она не могла позволить ему умереть. Весь день она носила его с собой, держа хвостом, словно нежную добычу, которую боялась повредить. Старший сын наблюдал за этим со стороны. Он не мог оправдаться за своих братьев, но видел, насколько Лёха ослаб. Чувство вины медленно подтачивало его. Когда Самка ушла на охоту, старший остался рядом, присматривая за человеком. — Почему ты мне помогаешь? — тихо спросил Лёха, лёжа на тёплом каменном полу. — Потому что ты мамин, — ответил он. — А значит… и наш. Лёха не знал, как реагировать. Когда Самка вернулась, она принесла небольшого галлимима. Её лапа толкнула тушу ближе к Лёхе, подталкивая его к еде. Он слабо кивнул и оторвал небольшой кусок. Даже этот маленький кусочек заставил его желудок сжаться от боли, но он знал — ему нужно есть. Как только он доел, Самка и старший сын приступили к трапезе. Ночь Боль не позволяла Лёхе уснуть. Он ворочался, стонал от резких вспышек боли в груди. И в какой-то момент, отчаявшись найти удобное положение, он осторожно придвинулся ближе к Самке и прижался к её животу. Тепло её тела было приятным, почти успокаивающим. Самка вздрогнула от неожиданности, затем хмыкнула, чувствуя его прикосновение. Она хотела отдаться ему прямо сейчас. Желание захлестнуло её, но Лёха был слишком слаб. Она не могла снова причинить ему боль. Поэтому просто обвила его хвостом, прижимая ближе. Второй день Самка рано ушла на охоту, оставив Лёху в пещере со старшим сыном. Старший сидел рядом, наблюдая за человеком. — Ты ведь… действительно один из нас, да? — вдруг спросил он. Лёха задумался. — Я не знаю, — честно ответил он. Старший склонил голову. — Если бы ты не был… мама бы не защищала тебя так, — сказал он. Лёха ничего не ответил. Когда Самка вернулась, она принесла Лёхе небольшую часть добычи. Он ел медленно, чувствуя, как силы начинают потихоньку возвращаться. Ночью Самка снова легла рядом с ним, обернув хвостом. На этот раз она позволила себе нежно прижаться мордой к его волосам. Третий день Лёха чувствовал себя лучше, но передвигаться самостоятельно всё ещё было трудно. Самка заметила это и на этот раз не просто несла его хвостом, а осторожно помогала идти, поддерживая его своим телом. День прошёл тихо, без происшествий. Ночью Лёха впервые осмелился прижаться к Самке первым. Она удивлённо моргнула, но потом довольно закрыла глаза, прижимая его в ответ. Четвёртый день Лёха пытался немного двигаться самостоятельно. Старший сын помогал ему, а Самка следила со стороны. Лёха даже улыбнулся, когда впервые за последние дни сделал несколько уверенных шагов. Ночью Самка ласково ткнулась носом в его плечо. — Ты почти выздоровел, — мысленно сказала она. Пятый день Лёха смог выйти из пещеры. Это было настоящее достижение. Самка следовала рядом, готовая подхватить его, если он оступится. В этот день Лёха впервые почувствовал, что действительно становится частью их семьи. Ночью он крепко уснул, впервые за долгое время не ощущая страха. Шестой день Лёха уже мог нормально ходить, пусть и не без трудностей. Старший сын больше не смотрел на него с презрением. Он признал его. Самка явно гордилась им. Ночью Лёха, не думая, взял её за лапу. Самка замерла, но потом лишь сильнее прижала его к себе. Седьмой день Лёха полностью оправился. Он больше не чувствовал себя жертвой в этой семье. Самка смотрела на него иначе — с каким-то новым, глубоким выражением. А Лёха… Лёха наконец понял, что ему не нужно больше прятаться. Ночью он просто лег рядом с ней. Она усмехнулась, обвивая его хвостом. — Теперь ты точно наш, — мысленно сказала она. И Лёха не мог с этим поспорить. Седьмой день. Встреча с голодом Два подростка, что всё это время держались особняком, теперь выглядели иначе. Их боковые рёбра чётко прорисовывались под кожей, глаза казались более впалыми, а движения – вялыми и осторожными. Сперва они просто наблюдали издалека, надеясь, что мать сама предложит им еду, но она лишь холодно посмотрела в их сторону, прежде чем продолжить есть вместе с Лёхой и старшим. Голод оказался сильнее гордости. Средний шагнул вперёд первым, неловко переминаясь с лапы на лапу. — Мам… — его голос дрогнул. Он не знал, как правильно сказать это. Самка подняла голову от добычи, выжидающе глядя на него. — Дай еды, — выдавил он. Мать не ответила сразу. Она медленно облизнулась, проглатывая последний кусок, затем перевела взгляд на Лёху. — Сначала спросите у него, — произнесла она. Оба подростка застыли. — Что?.. — их реакция была предсказуемой. — Если Лёха разрешит, я поделюсь, — спокойно повторила Самка. Это было унизительно. Лёха, тот самый слабый человек, на которого они плевали все эти дни, теперь решал их судьбу. Средний оскалился, словно надеясь, что мать передумает, но её взгляд не дрогнул. — Значит, так, — пробормотал он. Младший посмотрел на Лёху, затем на мать и глубоко вдохнул. — Дай нам еды, — сказал он уже более смиренно. Лёха почувствовал их внутреннюю борьбу. Внутри себя он всё ещё не мог до конца простить их, но и видеть, как они умрут от голода, тоже не хотелось. — Вы примете меня? — спросил он тихо. Средний нахмурился. — Ты хочешь заставить нас… — он замолчал, потому что желудок болезненно сжался, требуя еды. — Я не хочу заставлять. Но если вы не примете меня, у нас нет смысла быть одной семьёй, — Лёха говорил твёрдо. Подростки переглянулись. Младший сдался первым. Он нехотя кивнул. — Хорошо… — прошептал он. Средний молчал дольше. Внутри него всё кипело от злости, но в конце концов он опустил голову. — Ладно, — выдохнул он. Лёха посмотрел на Самку. — Пусть едят, — сказал он. Она удовлетворённо кивнула и отодвинула часть добычи к двум подросткам. Те не стали ждать повторного приглашения — тут же бросились к мясу и начали есть, не теряя ни секунды. Самка лишь усмехнулась, наблюдая за этим. — Теперь ты действительно один из нас, — сказала она Лёхе. А он, впервые за долгое время, почувствовал себя тем, кто что-то значит в этой семье. Лёха сидел у пещеры, рассеянно перебирая пальцами камешек. Самка находилась рядом, её мощное тело спокойно покоилось на земле, а старший детёныш неподалёку наблюдал за происходящим. Всё казалось тихим и размеренным, но внезапно его охватило странное чувство. Чужой взгляд. Не просто мимолётный, а пристальный, холодный, пронизывающий. Кто-то наблюдал за ним из глубины леса. Лёха медленно поднял голову, но не увидел ничего подозрительного — только густую растительность, колышущуюся от лёгкого ветра. И всё же ощущение не исчезало. Оно было слишком явным, слишком настойчивым. — Я скоро вернусь, — коротко бросил он Самке. Та лишь чуть приоткрыла один глаз, не особо интересуясь его уходом. Лёха поднялся, взял коробку и аккуратно надел её, скрывая лицо. Он сделал глубокий вдох, ещё раз посмотрел в сторону пещеры и шагнул в лес. Чем дальше он заходил, тем гуще становились тени. Влажный воздух обволакивал кожу, изредка слышался треск сухих веток под ногами. Но вскоре он заметил её. Белая. Худощавая, но по-своему красивая самка Индораптора. Она стояла в просвете между деревьями, неподвижная, будто высеченная из мрамора. Её глаза смотрели прямо на него — выжидающие, внимательные, голодные. Она явно давно не ела. Лёха застыл, невольно задержав дыхание. Лёха почувствовал чужой взгляд. Что-то из леса пристально наблюдало за ним, но он не мог понять, кто именно. Внутри неприятно сжалось, словно инстинкты подсказывали ему, что нужно быть настороже. Он сказал Самке, что скоро вернётся, быстро надел коробку и направился в сторону, откуда исходило ощущение чужого присутствия. Чем глубже он заходил в лес, тем сильнее становилось чувство, что за ним следят. Листья шуршали от лёгких движений, будто кто-то прятался за деревьями, наблюдая, но не решаясь подойти. И вот, среди густых теней, Лёха увидел её. Белая самка Индораптора. Худощавая, с гладкой, светлой кожей, слегка дрожащая от слабости. Она явно давно не ела. Но в её взгляде не было агрессии. Только страх и осторожность. Она слабо пригнулась к земле, готовая в любой момент убежать. Лёха сделал шаг вперёд, но самка отпрянула, издав тихий, хриплый звук. Она выглядела так, будто не привыкла к борьбе за жизнь. Как будто никогда не сражалась, не охотилась. — Кто ты? — неожиданно для Лёхи, самка заговорила. Её голос был тихим и неуверенным, словно она сама не до конца понимала, стоит ли ей разговаривать. — Я... Лёха, — ответил он после секундного замешательства. — А ты? Самка колебалась. Её взгляд метался между Лёхой и тёмным лесом позади, будто она была готова броситься наутёк. — Я... не знаю, — тихо прошептала она. — У меня нет имени. Лёха нахмурился. Ему стало жаль её. — Ты давно не ела? Она осторожно кивнула, напряжённо следя за ним, будто боялась, что он нападёт. Лёха оглянулся. В его руках ничего не было, но он знал, что Самка недавно приносила еду. Возможно, он сможет уговорить её поделиться? — Пойдём со мной, — предложил он. — У меня есть... ну, скажем так, знакомая. Она может дать тебе еды. Белая самка напряглась ещё больше. — Нет, — прошептала она. — Я не могу... Люди... Динозавры... Они не принимают таких, как я. В её голосе сквозила печаль. Лёха посмотрел на неё внимательнее. Теперь он понимал — она всегда была изгоем, прям как он давно. Не умела охотиться, не умела драться. Просто существовала в мире, где слабым не место. Но он знал, что мог помочь ей. — Тогда подожди здесь, — сказал он. — Я принесу тебе что-нибудь. Белая самка посмотрела на него с явным недоверием. Но не убежала. Лёха развернулся и поспешил обратно. Лёха вернулся обратно в лес, держа в руках небольшой кусок мяса. Он не знал, как Белая самка отреагирует, но надеялся, что она не убежит. Когда он подошёл ближе, она уже ждала его. Её голубые глаза внимательно следили за каждым его движением. — Держи, — сказал он и осторожно бросил мясо перед ней, чтобы не напугать. Белая самка медлила. Будто боялась, что это ловушка. Она недоверчиво посмотрела на Лёху, потом на мясо, осторожно подошла и понюхала. Затем быстро схватила кусок и начала жадно жевать. Лёха наблюдал, как она ест, и заметил, насколько она худая. Она явно долго голодала. Когда мясо было доедено, самка медленно подняла голову и снова посмотрела на него. Но теперь в её глазах не было страха. Скорее, любопытство. — Что это на твоей голове? — неожиданно спросила она. Лёха вздрогнул. Он не ожидал, что она так быстро сменит тему. — Это... коробка, — пробормотал он, слегка отстраняясь. Белая самка приблизилась, наклонила голову и осторожно коснулась коробки носом. — Зачем ты её носишь? Лёха сжал кулаки. Он не хотел отвечать. — Просто так, — резко сказал он, делая шаг назад. Но самка не отступала. Теперь она явно хотела знать больше. — Ты прячешь что-то? — продолжала она. Её морда почти вплотную приблизилась к его лицу. Лёха сглотнул. — Это не важно, — пробормотал он. Белая самка не отводила взгляда. — Разве? Лёха не знал, что сказать. Она видела его страх, чувствовала его неуверенность. И тогда она тихо прошептала: — Я не умею охотиться. Не умею драться. Но если ты тоже боишься чего-то... Значит, ты тоже не такой сильный, каким хочешь казаться. Лёха замер. Белая самка смотрела на него внимательно, словно пыталась заглянуть под его коробку не глазами, а своим пониманием. Белая самка замялась. Она отвела взгляд, не зная, как сказать то, что хотела. Её хвост чуть дрожал, а лапы нервно сжимались в землю. — Эм… — тихо пробормотала она, глядя куда-то в сторону. Лёха заметил её смущение, но ничего не сказал, ожидая, когда она заговорит. — Оста… Останься… — наконец выдавила она, голос звучал едва слышно. Лёха удивлённо моргнул. — Что? Белая самка глубже втянула голову в плечи, её белая чешуя будто слегка порозовела. — Ну, просто… Ты ведь тоже одинокий… — пробормотала она. — И… ночь же. Холодно. Она начала перебирать когтями землю, избегая его взгляда. Лёха вздохнул. — Я не могу, — ответил он спокойно. Самка вздрогнула. — Почему?.. — У меня уже есть самка, — ответил он. Белая самка ещё больше сжалась, словно её слова сильно задели. — Я не… я не имела в виду… — она запнулась, теребя когтями хвост. — Я просто… Она нервно сглотнула. — Мне страшно одной… — призналась она почти шёпотом. Лёха почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он знал, каково это — бояться одиночества. Но предать свою самку он не мог. — Прости, — мягко сказал он. Белая самка медленно кивнула, но её глаза затуманились. — Понятно… Она отвернулась, делая вид, что ей всё равно. Но Лёха видел, как её плечи поникли. — Спасибо за еду, — тихо сказала она. — Если хочешь… можешь приходить снова. Она всё ещё не смотрела на него, но он знал, что ей хотелось, чтобы он остался. Лёха развернулся, не зная, правильно ли он поступает. Но он сделал выбор. И шагнул обратно в темноту леса. Лёха уже собирался уйти, но, обернувшись, заметил, как Белая самка свернулась в калачик, словно стараясь стать как можно меньше. Её худощавое тело дрожало – то ли от холода, то ли от страха. Она выглядела такой слабой, такой уязвимой… Что-то внутри него сжалось. Он вспомнил, как сам когда-то дрожал, один в холоде, и никто не протянул ему руку помощи. Лёха тихо вздохнул. — Чёрт… — пробормотал он, поворачиваясь обратно. Белая даже не заметила, как он приблизился. Её хвост чуть дёрнулся, когда Лёха осторожно сел рядом. — Ты… чего?.. — прошептала она, приподняв голову. Лёха скрестил руки на груди. — Просто… ты выглядишь жалко, — буркнул он, делая вид, что это не из-за жалости он остался. Белая удивлённо заморгала, а потом её глаза заблестели от эмоций. — Спасибо… — тихо прошептала она. Она нерешительно придвинулась чуть ближе, будто боялась, что он передумает. Лёха вздохнул, но не отстранился. Так они и остались – рядом, согревая друг друга в холодной ночи. Лёха почувствовал, как тонкие, дрожащие руки осторожно легли ему на плечи. Белая медленно придвинулась ближе, будто боялась, что он оттолкнёт её. — Если твоя самка увидит меня рядом с тобой… — её голос был почти шёпотом, полным тревоги, — это будет плохо? Лёха на секунду замер, обдумывая её слова. Конечно, Самка не обрадуется. Она была собственницей, и её ревность могла вспыхнуть, как пламя. Но… Белая выглядела такой хрупкой, такой растерянной. Он не мог просто взять и уйти. — Не знаю, — честно ответил он. — Может быть. Белая отвела взгляд, сжав пальцы на его одежде. — Я не хочу, чтобы она злилась, — прошептала она. — Но… я не хочу быть одна… Её голос дрожал. Лёха тяжело вздохнул. — Ладно, не думай об этом сейчас. Просто… отдохни. Белая кивнула, осторожно прижимаясь к нему теснее, будто проверяя, не оттолкнёт ли он её. Лёха не стал. Так они и остались — рядом, в тишине ночи.

***

Утро выдалось тревожным. Самка ворочалась, её беспокойство нарастало с каждой минутой. Она не могла игнорировать тот факт, что Лёха не вернулся. — Где он? — прорычала она, ударив хвостом о каменный пол пещеры. Её младшие детёныши прижались друг к другу, чувствуя напряжение матери. Только старший стоял прямо, хоть и выглядел обеспокоенным. — Я пойду за ним, — сказал он, уже понимая, что выбора у него нет. — Приведи его обратно, — приказала Самка, — если с ним что-то случится, пеняй на себя. Старший кивнул и поспешил в лес, улавливая слабый запах Лёхи. След привёл его вглубь чащи, где воздух был влажным и тяжёлым. И вот, среди деревьев, он увидел его. Лёха сидел, опершись спиной о дерево. А рядом с ним, прижавшись к его плечу, спала Белая. Её хвост был осторожно обвёрнут вокруг его ноги, словно она боялась, что он исчезнет. Старший нахмурился. — Что за… Лёха услышал его голос и приоткрыл глаза. — Ты чего здесь? — Это я должен тебя спросить, — рыкнул старший. — Ты вообще понимаешь, как переживает мама? Лёха зевнул и осторожно высвободился из объятий Белой. — Да, понимаю… — он посмотрел на неё. — Просто… не смог уйти. Старший недовольно дёрнул хвостом. — Ладно, вставай. Возвращаемся. Лёха осторожно отодвинул лапу Белой и поднялся. Она зашевелилась, её глаза медленно открылись. — Ты уходишь? — её голос был тихий, наполненный тревогой. Лёха кивнул. — Мне нужно вернуться. Белая замерла, сжав когти в землю. — Ты… вернёшься? Лёха не знал, что ответить. Но что-то в её взгляде не давало ему сказать «нет». — Возможно, — сказал он, разворачиваясь к старшему. — Пошли. И они скрылись в лесу, оставив Белую сидеть в одиночестве. Когда они подошли к пещере, Самка уже ждала, нетерпеливо ударяя хвостом по каменному полу. Она тут же направилась к Лёхе, внимательно осматривая его, словно проверяя, цел ли он. — Где ты был? — её голос был низким, но в нём сквозило беспокойство. Лёха знал, что прямой ответ её не обрадует, но и скрывать не хотел. — Я нашёл одну… — он замялся, подбирая слова, — самку. Глаза Самки сузились. — Какую ещё самку? — Она Индораптор, как ты, только белая, — быстро пояснил Лёха. — Она не умеет охотиться, слабая… одна. Я не мог её просто оставить там. Самка резко подняла голову, её ноздри расширились. — И ты решил притащить её сюда? — Да, — твёрдо сказал Лёха. — Она не выживет одна. Старший наблюдал за этим разговором, но не вмешивался. Он уже знал, что спорить с матерью бесполезно, но Лёха, похоже, был намерен добиться своего. Самка склонилась к нему, её глаза горели. — Ты просишь меня принять чужака в мою стаю? — Да, — повторил Лёха. — Она никому не угрожает. И… если ты меня любишь, ты примешь её. Самка застыла. Лёха знал, что сказал что-то важное. Он видел, как её выражение лица сменяется с гневного на задумчивое. — Ты правда хочешь этого? — наконец спросила она. — Да. Наступила тишина. А затем Самка резко развернулась и шагнула в сторону выхода. — Где она? — спросила она уже спокойнее. Лёха почувствовал облегчение. — Я приведу её к тебе. Самка недовольно фыркнула. — Хорошо, только не обмани. Лёха побежал в лес. И спустя 10 минут, из леса показался силуэт Лёхи. Лёха только что привёл Белую в лагерь. Она робко стояла позади него, явно боясь даже сделать лишний шаг. Её худое тело ещё сильнее подчёркивало неуверенность, а уши были прижаты. Самка, увидев незнакомку, мгновенно изменилась в лице. Она расправила плечи, её поза стала напряжённой. Глаза сузились, а хвост слегка дёрнулся. — Лёха… — её голос был ровным, но в нём сквозила скрытая угроза. — Она не сможет выжить одна, — твёрдо сказал он. — Она не умеет охотиться и… я не могу просто оставить её там. Самка молча смотрела на него. Её когти медленно сжались, впиваясь в землю. Она не сводила глаз с Белой, которая всё больше сжималась в себя, боясь даже дышать громко. — Нам нужна стая, — продолжал Лёха, пытаясь не поддаваться напряжению. — Ты сама говорила, что вместе выжить легче. Наступило долгое молчание. Внезапно Самка развернулась и шагнула к Лёхе, схватив его за запястье. — Пойдём, — сказала она и, не дав ему возразить, потянула за собой, уводя подальше от Белой и остальных. Они остановились за валуном, скрытые от чужих глаз. — Ты правда хочешь, чтобы она осталась? — её голос был низким, сдержанным. — Да, — ответил он, стараясь не выдать своей нервозности. Самка молчала. Затем её взгляд опустился вниз, а потом снова встретился с его глазами. — Тогда… — она сделала шаг ближе, почти касаясь его грудью. — Я соглашусь только если… Она многозначительно посмотрела вниз, её хвост дёрнулся. Лёха почувствовал, как у него пересохло во рту. Лёха сглотнул, чувствуя, как Самка медленно нависает над ним, её глаза сверкают собственническим блеском. Он знал, что у него нет выбора — или он докажет, что принадлежит ей, или Белая никогда не станет частью их стаи. — Я… я твой, — наконец выдохнул он, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. Самка удовлетворённо улыбнулась, её когти легко скользнули по его плечам. — Вот и хорошо, — прошептала она, прежде чем накрыть его своим телом. Она облизнула ему лицо, и задней лапой стянула ему штаны. Он никак не сопротивлялся, лишь глубоко вздохнул, готовясь к напряжённому моменту. Она вздохнула запах его волос, и сделала первый присед на его член. А затем ещё. И ещё. И... Ещё, как вдруг она почувствовала как что то жидкое влилось в её пизду. Он кончил. Она удовлетворённо рыкнула и притянула его к себе засыпая.

***

На рассвете Лёха чувствовал себя истощённым, но Самка выглядела довольной. Она мягко потёрлась носом о его щёку, словно подтверждая свою власть над ним. — Теперь можно идти, — сказала она, её голос звучал расслабленно. Лёха кивнул, поднялся и, опираясь на неё, направился к Белой. Когда они нашли её, Белая испуганно сжалась, увидев приближающуюся Самку, но Лёха сразу заговорил: — Всё хорошо. Она согласилась. Белая неуверенно посмотрела на Самку, ожидая её реакции. Самка осмотрела её с ног до головы, а затем кивнула. — Теперь ты часть стаи, — просто сказала она. Белая казалась шокированной, но потом её глаза засветились благодарностью. Она неуверенно сделала шаг вперёд и робко коснулась Лёхи носом. — Спасибо… Он лишь улыбнулся в ответ, чувствуя, что теперь его жизнь станет ещё сложнее.