День 2

Утро у Микасы наступило уже, когда солнце заступило на свою ежедневную службу. Рассвет сегодня прошел без нее. Она открыла глаза, прищуриваясь от света из окна, веки уже не помогали приглушить яркость утренних лучей. Глаза болели, а голова трещала. Девушка вспомнила о ночном кошмаре и в животе скрутило тяжелый ком. Она снова переживает это. Сколько бы раз она не пыталась отпустить, просила прощение у Эрена, у себя, у бесконечного количества жертв. Бесполезно. Сегодня ночью ей помог Леви. Правда не самым традиционным способом, из-за чего пропустил удар. Извиниться бы, только неловко снова вспоминать тот самый поцелуй. Она попросила его остаться, дурнушка. Зачем. Нельзя привязываться к этому человеку, он уедет. Все уезжают. Но голова невольно поворачивается в его сторону. Он спит мирно, руки скрещены на груди, она едва замечает его дыхание. Истинный кот. – Твои куры не обидятся, если ты так и дальше будешь пялиться на меня, а не кормить их? – дьявол, во плоти. Как можно так спать и не спать одновременно. – Раз уж волнуетесь за моих кур, могли бы и сами покормить их. – сдаваться ее не учили. Он открыл глаза и впялился в неё изучая, прожигая. – Будем и дальше так играть? Микаса, прекрати мне Вы-кать, я не такой старый. И не волнуйся, я покормил всю твою живность, пока ты нежилась в кровати. – этого она точно не ожидала услышать. Леви зашел в курятник, хотела бы она на это взглянуть. – Леви, ты мелкий противный старикашка. – Уже лучше, но твои оскорбления давно устарели, подумаешь об этом, пока будешь заниматься уборкой. В доме слишком пыльно, походит на гостиницу. – он встал с кровати, забрал трость и вышел из комнаты. Микаса устала разбираться в том, что творится в её голове. Теперь еще нужно подумать о том, что в голове у него. Уборка затянулась. Намытые полы блестели, пыль была сметена со всех, видимых для капитанского глаза, поверхностей, посуда чистая, а окна сверкают, пропуская солнце внутрь. Леви был на кухне, слышался звон посуды и его неспешные шаги. Девушка вымыла руки, убрала все тряпки по местам и пошла в его сторону. На столе стояли две тарелки с яичницей и свежими овощами. Он стоял спиной к столешнице со скрещенными руками на груди, трость покоилась рядом. – Садись есть, а позже мы поговорим с тобой о твоих истериках. – снова приказной тон. Микаса давно его не боялась, но остерегаться стоило. Она села. Он, последовав за ней, принялся за обед. Ей ничего не оставалось, кроме как делать то же самое. Чайник закипал, когда девушка нервно теребила полы юбки между пальцами, сидя в гостиной. Леви принес две чашки чая и сел рядом. – Я хочу задать тебе один вопрос и услышать на него ответ. – он смотрел прямо в глаза, не давая спрятаться, укрыться от него. Микаса кивнула. – Почему ты предложила мне остаться у тебя, пока я не уеду? А вот теперь ей стало действительно страшно. Ответ лежал у нее в руках, возьми да отдай ему на осуждение, но в голове только и крутилось желание выпутаться, увильнуть и слукавить. Но это Леви. Он раскусит как орех и за ложь отплатит чем-то редкостно острым. – Я боюсь. – Меня? – Леви недоумевал. – Я боюсь остаться одна. Это звучит нелепо, ведь это по моей просьбе это дом стоит так далеко от людей. И я уехала сюда, попрощавшись с Эреном, я надеялась, что мне станет легче, но легче не стало. Да, мне комфортно здесь жить, я люблю это место. Люблю море, своих животных, огород, но иногда я просто бесцельно смотрю в потолок и не знаю, как жить дальше. А все живут, строят семьи, радуются. Я тоже радуюсь, но не так. Это была моя мечта. Я хотела после войны уйти, жить на природе и строить будущее. Этого не произошло. И я… не знаю.. – Микаса выпаливала одну реплику за другой, пока слезы не накопились достаточно, чтобы прервать это монолог. Руки лихорадочно жестикулировали в воздухе. Леви поймал их. – Эй, дыши! Смотри мне в глаза. Моя щека все еще болит, поэтому спасать во второй раз я тебя не буду. Я не оставлю тебя. Слышишь? Леви слушал её и все вопросы получали свои ответы. Они в точности идентичны. Оба бесцельно бродят в поисках хоть какого-нибудь покоя. Он уже не понимал, как вернется назад и бросит её тут. Или не хотел понимать. Все было решено в эту же секунду. – Нет.. Леви, я не вправе держать Вас тут.. у Вас там своя жизнь, магазин.. я не могу так поступать. – и снова эти слёзы. Да чёрт бы тебя побрал. – Аккерман, опять ты во всем официозе мне перечишь. Хватит. Услышь меня и осознай то, что я сказал тебе минуту назад. Я тебя не оставлю. – Леви все ещё применял приказной тон в случаях, когда уже ничего не помогало. И в этот раз отродье его услышало. Она смотрела на него, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Долго и муторно смотрела прямо в глаза, жгла. А потом просто резко притянула себя к нему и обняла. Леви опешил от этой скорости и успел только поднять руки кверху, вскоре плавно опустив их на её плечи. Мрачная сопливая девочка. – Спасибо тебе. – она промычала это в районе его груди еле слышно. – Успокаивайся, пей чай и познакомишь меня поближе со своей живностью, я не успел всех рассмотреть. Они вышли на улицу, солнце медленно приближалось к горизонту. Микаса зашла в стойло, из-за ограждения на неё смотрели большие и, казалось, очень умные глаза. Она открыла дверь, взяла висящее оголовье и надела на конскую голову. Животное не противилось. Когда Микаса задумалась о доме в такой дали, покупка транспорта была просто необходима. Девушка долго выбирала послушного скакуна, который подходил бы ей и по цене, и по виду. Благо родители Саши все еще занимались лошадьми. Николо, верный своим словам и действиям, до сих пор жил с ними и всячески помогал. Аккерман это растрогало и открыло давно затянутую рану. Жизнь шла вперед, но некоторые из нас не хотели отпускать то единственное счастье, что когда-то потеряли. Именно у Саши дома Микаса нашла себе спутника. Стройного и грациозного жеребца звали Закат. Интересное имя для черного, как смоль, под стать волосам хозяйки, коня. Но имя было дано главой семейства и менять его Микаса не хотела совершенно. Спустя месяц Закат появился в ее доме. Доверие выстроилось само собой. Но чужих к себе он не подпускал, поэтому девушке стало очень интересно, как Леви смог подойти и покормить его. Конь вышел с ней из стойла, получив небольшое лакомство — морковь Микаса нарезала еще дома и спрятала в карман юбки. На улице их ждал мужчина. – Как ты смог его покормить? – интерес взял своё, она искренне желала это знать. – Микаса, я служил в армии и менял лошадей очень часто. Думаешь все они были послушными? Достаточно принести немного сахара и он уже разрешает гладить свою морду. – ответ ее удивил, крайний раз, когда Армин всячески пытался задобрить Заката, он получил от него мордой по голове. Она боялась, что друг схлопочет сотрясение. Но всё обошлось. Арлерт больше не совершал попыток знакомства. Видимо Леви знает не только трюк с сахаром. Выпытывать она больше не будет. Они решили пройтись по берегу, пока солнце совсем не спряталось, коню необходимо гулять каждый день. До их приезда Микаса частенько садилась в седло и прогуливалась с ним окрестностями. Иногда вспоминала всё, чему учил Шадис. Этих животных девушка очень любила и даже не представляла, что так быстро соскучится по легкому ветерку в волосах во время верховой езды, по ощущению мощной спины и мускулатуры под ногами. Поистине изящное и умное существо. Сейчас они не спешили, молча всё дальше и дальше отходили от дома. Тишина снова казалась уютной. Море шумело на фоне и приносило только приятный звук в уши, приносило умиротворение. Микаса отпустила вожку, и Закат медленно отходил от них, щипая свежую траву. Они остановились, два взгляда были направлены в далёкий горизонт, где темно-синий сливался с яркими красками неба, солнце покидало сегодняшний день. – Никогда не замечал за тобой такого рвения к морю. – Леви нарушил тишину мягким тихим голосом. Девушка на секунду задумалась, не послышалось ли ей. – Это была мечта Эрена и Армина. Еще в том нашем мире они без конца лепетали о том, что увидят его. А потом увидели, но было уже не до него. Их мечта испарилась, моя начала рождаться на фоне последних событий на материке. Я не знаю почему, но тот день, когда мы впервые увидели море, отпечатался в моей памяти самым счастливым моментом. Я хотела счастья.. – голос нервно дрогнул. – В ночь перед возвращением Щиганщины я слышал ваш разговор. Наверное, сейчас не самое время в этом признаваться. – Леви тихо хмыкнул, не сводя глаз с пейзажа перед ним. – Это и было нашим единственным заданием, показать вам море. Кто ж знал, насколько всё далеко зайдёт. Этот вид явно не стоил жизней, которые прервались раньше положенного. Но говорить об этом так же глупо, как и винить во всем море. Оно действительно красивое. Лицо Микасы накрыла грусть. Ностальгия по былым временам — всё, что у них осталось. Разделить эти мысли с Леви было странно, но приятно. После слов о миссии, что открыла им дорогу в новый мир, девушка вспомнила о поступке, за который так и не извинилась. – На той крыше в Щиганщине.. Я не должна была.. Извини. – Я вижу ты тоже любишь повременить с признаниями. – снова этот хмык. – Я не могу простить тебя за то, чего бы ты не сделала. Ты хотела спасти друга, но желания прирезать меня я в тебе точно не видел. Признаюсь, иногда жалею, что не дал тебе тогда прижучить Фолстера. Микаса резко повернулась к нему и выпучила глаза в удивлении. – Не смотри на меня так, мы все об этом думали, просто никто не хотел признаваться. – Леви медленно повернул голову в её сторону. – Холодает, забирай свою скотину и идём в дом. Эти слова впились в сердце и обещали там остаться. Кто-то, с кем она проведет этот вечер. Кто-то неожиданный в такой роли, но от того не менее приятный. Она не одна. Леви сказал, что не оставит. Возможно побудет тут дольше и этого ей будет достаточно. Она уже ему благодарна. Дом встретил их теплотой, за день солнце успело нагреть его до комфортной температуры, надобности в камине не было. Ужинать никто не хотел, но чашку чая сейчас каждый держал в своей руке, сидя в гостиной. – Леви, можно задать вопрос? – Ты уже спросила. Валяй. – Микаса замешкалась. – Почему ты так заботишься о моем состоянии? – горькое чувство дежавю заставило девушку нервно прикусить щеку. Его фразы всё еще не покидали голову после стольких лет. – Потому что хочу. – мужчина отпил чая, переводя на неё свой взгляд. – Я не хочу уехать назад и через годик другой узнать что ты либо ушла в себя и закрылась ото всех, либо ещё чего похуже. К чему такие вопросы? – Просто у тебя же есть своя жизнь и я мешаю её продолжать. – руки уже сжимали юбку, глаза разглядывали узоры ковра. – Какая же ты несносная. Я здесь, потому что хочу быть здесь. Прими это или гони меня в ближайшую пыльную гостиницу. – Леви раздражался, разговору приказано было прекратиться. Леви вскипал. Ну нельзя быть уж настолько упёртой. Когда она успела стать такой? Или всегда была? Как он мог отвыкнуть от ее вечного непослушания. Но снова строить армию он не собирался. Если скажет уехать — уедет. Возможно немного поспорит, но уедет. А пока не сказала — сделает все, что может. Признаться, что сам рад быть с кем-то, было трудно самому себе, не то что сказать вслух. Старые привычки у них легко не испарялись. Она не слушалась, он молчал. Сон пробирался под веки, от чего те наливались свинцом. И как теперь поступать? Если ей снова приснится кошмар, ему опять бежать, а точнее ползти на своих троих, к ней в комнату? Или молча прийти и лечь там со своим одеялом? Выбирать не пришлось, Микаса решила всё сама. – Сегодня не нужно со мной оставаться, я буду в порядке. – она не дала возможности ответить что-либо и исчезла за дверью ванной. Значит придется ползти в случае чего. Леви зашел в ванну после, взяв чистую одежду для сна. Придется наведаться в местные магазины и купить больше одежды и средств гигиены, раз он останется пока здесь. Оседлать коня спустя столько лет? Повреждённая нога не скажет спасибо. Нужно будет ловить повозку. Зеркало запотело от горячего душа, мужчина аккуратно протёр его полотенцем и взглянул на себя. Щетина отросла, придется сегодня задержаться немного дольше, с волос капала вода, попадая на плечи и грудь. Лицо в шрамах, белая глазница и первые морщины, еще еле заметные, но уже появлялись, напоминая о возрасте. Он привык видеть таким себя. Уже почти не помнил другого. Молодого и быстрого. Сильнейшего. Сейчас перед ним лишь подобие. Тренировки всегда останутся в его жизни, но они стали лишь поддерживающими. Никакого перегруза. Никакого смысла в этом больше не было. У него не было надобности подтверждать свою красоту. Леви это знал. Он видел тех женщин, что готовы были кланяться в ноги. Больные. Знали бы они его характер, быстро нашли бы такого же красивого и менее противного. Но сейчас каким он себя считал? Кем его видели другие? Каким его видела она? Мысли занесло далеко не туда, куда нужно. Пора заканчивать и идти спать. Впереди возможно тяжелая ночь. Неизвестно, что сегодня выдаст разум соседки. За дверью было уже тихо, когда он шел к себе. Спала или притворялась? Кровать приняла его, как родного, он накрылся легким одеялом и заснул. За командорский столом вполоборота сидела четырёхглазая. Пальцы рук сцеплены и приставлены к губам, в единственном глазу блеск сумасшедшего. С таким взглядом она встречала каждого титана. – Ты чего такая радостная, чучело? – Понаблюдала за тобой, Леви. – И чего такого увидела? Ханджи медленно повернула на него голову и улыбнулась. Внутри стало одновременно страшно и спокойно. Только она могла доводить его до такого состояния. – Не будь глупым, коротышка. Тебе это не к лицу. – Зато тебе к лицу мои руки, которые сейчас тебя задушат, говори уже. - раздражение, вот что она у него вызывала сейчас. – Не перетруждай себя, я уже мертва, лучше расскажи, кто научил тебя целовать солдат? Это даже как-то не по уставу. Хотя я тоже считаю, что к чёрту тот устав, когда хочется. – Ты идиотка? – Нет, я мертва, а всё остальное это твоё воображение. Бывай, Аккерман. Когда-нибудь я выпытаю из тебя все подробности. Воздух сперся в легких. Леви вытолкнуло из сна, словно за окном кто-то хорошенько стукнул по наковальне. Чертова Ханджи. Что ж ты творишь, даже мертвая пакостишь мысли бредом. Воображение? Сейчас же. Дыхание успокоилось, мужчина прислушался. Снилось ли что-то плохое ей? Тишина. Теперь самому бы заснуть. Не так просто. Воды, сейчас больше хотелось воды. Леви вышел и направился на кухню. Какого же было удивление застать Микасу в сумерках с бокалом вина. Снова выбивать дурь из этой головешки. – Я так понимаю, что по хорошему этот вопрос не решится? Что на это раз? Либерио или дирижабли? – девушка вздрогнула от неожиданности, руки затряслись ещё чаще. – Родители. – свеча на столе всколыхнула языком пламя от ее тяжелого вздоха. Леви набрал воды в два стакана и сел напротив. – Пей! – пальцы взялись за стекло, мужчина насчитал три глотка. Бокал с вином он передвинул ближе к себе. – Я не буду просить тебя говорить об этом, если ты не хочешь. Но вот так сидеть в темноте кухни и пить в одиночку это не норма. – Мама любила вышивать. Учила меня этому. Я помню, как ловко она держала иглу в руках. Наверное, мои руки так же ловко держали мечи. Она рассказывала мне много о растениях, мы вместе выращивали овощи и фрукты. Она любила лилии. Всегда дома стоял их запах. На ночь даже приходилось выносить букет во двор, после ночи с ними ужасно болела голова. Отец ходил на охоту и каждый раз приносил мне что-то интересное. Ягоды или красивое насекомое в маленькой баночке. Однажды принес ящерку. Мама их боялась. Пришлось выпустить подальше от ее сада. – на ее лице появилась грустная улыбка. – А потом их не стало. У меня на глазах. Гарнизон, который видел меня при защите Троста, все как один спрашивали, что же со мной случилось, раз я вот такая.. – всхлип. Рука дрогнула и Леви, не думая, накрыл ее своей. Стеклянные глаза устремили свой взгляд на него. – Я не возвращалась в тот дом больше никогда. Не могла. Не знаю даже, что с ним сейчас. Рухнул или принес счастье другой семье. Без понятия. Но слова этих солдат сидят внутри и не двигаются. Вот такая. Хладнокровная и бесчувственная Микаса Аккерман. Лучший, мать его, солдат 104-го выпуска. Слова выходили четкими, не смотря на слезы, что активно капали на стол. Ему хотелось их вытереть, хотелось обнять и успокоить. Но нужно ли ей это, что ей сказать? Леви не знал, как убрать в ком-то то, что в себе он так и не смог убрать. – Ты наверняка знаешь, что я родился в Подземном городе. Об этом гудела вся разведка. Моя мать работала в борделе, а отец быть может один из её клиентов или кто-то другой. Этого я не знал тогда и сейчас не знаю. Что уж говорить, если я и фамилию свою узнал, будучи вашим капитаном. Она умерла у меня на глазах, в нашей комнатушке. И я бы умер вместе с ней, если бы Кенни меня не нашёл. Его ты видела. Всё, чего он мог меня научить, это как держать нож и как делать дела в Подземелье. А потом он ушёл. И встретились мы уже, когда я был готов без раздумий воткнуть нож ему в глотку, как он и учил. Микаса, я не знаю, что можно сказать такого, чтобы в твоей голове больше не появлялись эти мысли. Видимо, они с нами навсегда. – Леви закончил свой рассказ, глаза девушки все еще мокрели и он понятия не имел, как ее успокоить. – Как ты справляешься? – тихий голосок, мышка загнанная в угол пищит куда громче. – Думать об этом тогда не приходилось, мы все выживали, слишком уж титаны любили нас есть. Сейчас эти раны настолько затянулись, появились новые и я просто делаю, что должен. Будь проклят Эрвин со своими словами. Но они все смотрят на нас, а мы должны продолжать жить. – никогда не любил его речи, но сказать их стоило. Ей это сейчас нужно. – А вот это несчастье пить нужно в веселых случаях, а лучше вообще не пить. – Микаса забрала бокал у него из рук и вылила содержимое в раковину. Чистый он отправился на полку. – Хорошо. А теперь в кроватку. Думаю, на сегодня хватит разговоров. – Ты останешься со мной? – Леви не сразу понял суть вопроса. Неужели опять те же грабли. – Ты такая непостоянная, Аккерман. И как я мог терпеть тебя раньше. Иди в комнату, я возьму свою подушку и одеяло. Имей ввиду, храп и перегар я просто ненавижу. Спать будешь на полу. – на ее лице заиграло что-то вроде улыбки. Молодец Леви, отшучиваться это теперь единственный способ что ли? Он пришел к ней, она отодвинула на себя часть одеяла, освобождая место для него. Субординация уехала назад в Марли, не сказав и слова на прощание. Умостил подушку, лег рядом, накрылся одеялом. – Леви.. Угукнул в ответ. Что на этот раз? – Поцелуй меня… – это же то, что он услышал или это бред его больного воображения. Что она удумала? Сопли совсем мозги разъели? Вот же дурочка. – Если ты сейчас отвернешься спиной ко мне и заснешь, я сделаю вид, что не услышал этого и завтра тебе не придется краснеть. Микаса, тебе это не нужно. Спи. – она послушалась. Правильно сделала. Раз уж подбиваешь бывшего капитана на такие поступки, то будь с трезвой головой и без этого бедового состояния. И тогда может Леви еще сто тысяч раз подумает об этом, если не устроит взбучку на месте, без права на отступление. Чёртово отродье. Обдумывать это безобразие было бессмысленно, Леви быстро провалился в сон.