День 3

Леви открыл глаза, сон ушел с лучами солнца, пробивающимися в окно. Микасы рядом не было. В доме было тихо. Медленно в голову приходили мысли о вчерашних событиях. Ханджи, которая так давно не снилась, в очередной раз принесла с собой чепуху. Признания этой ночью на кухне были слишком личными для приятелей. Леви теперь не понимал, почему вчера поделился всем этим, но видимо она успокоилась. Он показал ей, что она не одна. А потом её пьяная просьба. Она сопоставляла все события в очень непонятную и неприемлемую картину. Он не мог сказать, что чувствовал к ней прямо сейчас. Будь они в армии, за такие слова уже получила бы по полной. А сейчас? Она была потеряна, ей стало одиноко. Леви не был готов быть спасателем и отвлечением от плохих дней. Но теперь она трезвая и если вспомнит, что говорила, то просто будет ходить краснеть перед ним. Леви это позабавит, но давить он точно не будет. А что если она попросит снова? Поцелует ли он её? Этот вопрос не давал покоя. Она красивая, она умная, несмотря на некоторые идиотские поступки, она его понимает, с ней удобно и комфортно, а ещё у Леви больше не осталось сил открыть кому-то своё сердце. Тело и душа исполосованы множественными шрамами. И если она еще молода и красива, он уже взрослый и уставший от всего. Если он даст ей к себе привязаться, она уже от него не уйдет. За этим бараном бегала и вытирала сопли до самой смерти. Леви такого не нужно. Почистив зубы, он решил все таки найти её. Не могла же она сбежать от стыда. Уже возле двери слышался тихий хохот. Он практически не помнит этого звука из ее уст. Мрачное отродье. Никогда не смеялась, почти никогда не улыбалось. Вместе с хохотом появились голоса. Два голоса, один её, другой мужской. Леви вышел на улицу. На веранде в плетёных креслах сидела Микаса и мужчина в форме. Не военная, почтовая что-ли? – Доброе утро, Леви. Это мой единственный сплетник, его зовут Джон. Он приносит мне почту. – мужчина угадал. Все таки почтальон. – Доброе утро, Микаса. Здравствуйте, Леви. Приятно познакомиться. – он поднес свою руку в знак знакомства, отсутствие двух пальцев его уже давно не смущало в этом жесте. Рука была пожата слабым движением. Далеко немолодой у Микасы друг. Лицо уже вовсю было в морщинах, карие глаза мягко поглядывали на него из-под, уставших за жизнь, век. – Я рад наконец увидеть вас. Микаса то и дело говорила о капитане, а сегодня еще и обещала представить мне его самого. – Леви перевёл взгляд на девушку, та сидела красная и лишь скоса поглядывала в его сторону. – Джон приходит ко мне и мы частенько засиживаемся и говорим обо всём. – интересно, это она так тему переводит. – Сегодня он на повозке, наверное я поеду с ним в город. Точно тему перевела. Леви присел на соседний стул. – Мне самому нужно в город. Скажи, что ты хотела купить, я привезу. – новая одежда была просто необходима, да и проветрить мысли стоило. – Хорошо, я напишу список позже. Джон, ты ведь не спешишь? Я быстро сделаю Леви чай и вы поедете. – Микаса забавно подорвалась с кресла. Видимо она помнила свои слова. Боится или стесняется? – Конечно, деточка. Иди уже, не оставляй капитана без чая. – старик хмыкнул. Микаса скрылась за дверью. – Леви, Вы ведь уже не капитан, извините за то, что так называю Вас. – Вам я это позволить могу. – не хотел расстраивать его зря. Леви и так привык к осечкам бывших солдат. Чего уж тут пререкаться. – Вы надолго приехали к нам? – и что же ему ответить, если Леви и сам не знает. – Скорее всего, да. Если ей не надоем и она меня не выгонит. – кивнул в сторону двери. Старик засмеялся. – Она слишком Вас уважает. Я ведь не шутил о том, что вечно на уши жужжит о Ваших подвигах. – теперь ухмылкой одарил его Леви. – Это огромное преувеличение. Мои подвиги поросли таким же мхом, как и я сам. – Ну раз Вы поросли мхом, то я наверное говорить должен из-под земли в свои года. Мой сын, примерно Вашего возраста, вечно жалуется, мол работа тяжелая в полиции. Было б у меня побольше сил, я бы ему точно всыпал, а потом и сам бы работу нашел пополезнее, чем письма развозить. Единственный плюс в этом всём — Микаса. Весьма хорошая молодая особа. – Леви было приятно слушать этого человека. Такое случалось не всегда, обычно старики вызывали у него не самые лучшие чувства. Несли чепуху о разведке и всё в этом духе. – Вы меня, наверное, извините, но полиция никогда не была выносливой. Всегда было слышно их нытье. – Джон засмеялся. – Да, что-то никогда не меняется. – Микаса вышла из дома с листом бумаги, наверное список, в одной руке и чашкой чая в другой. Снова эта мелисса и виноград. Он точно его украдет. По дороге в город мужчины общались о нынешней политике и устоях на острове. И хоть Леви не особо это интересовало, но раз он тут задержится, нужно было разузнать все риски. Их оправдали полностью законом, но народ в маленьких городах был разным. Нужно было быть осторожнее. Попрощавшись возле рынка, мужчина поблагодарил старика за дорогу и обещал дождаться его следующего приезда к дому Микасы. В её списке были только продукты, с этим он справился быстро. Но сейчас стоит найти достойный магазин одежды. Зайдя уже в третий, он наконец нашел, что хотел. Взял несколько хлопковых рубашек, в жаркую пору самое то, новый спальный комплект и пару брюк. Размеры теперь продавались разные, швея не потребовалась. Он не мог не отметить, насколько стало удобнее с новыми технологиями. Мир снова жил. Всего за пару дней Эрен уничтожил его. А после — долгих пять лет на восстановление всего необходимого. Ужасная несправедливость. Но острова бы не было, если бы не она. Сейчас думать об этом уже нет смысла. Остается привыкать и учиться жить заново. Они учились. Мысли вернулись к Микасе. «Весьма хорошая молодая особа». Леви почти вслух согласился со словами Джона, но быстро остановил себя. Нечего старому думать что-то лишнее. Но Леви уже думал. Она говорила о нём, а потом смутилась после слов почтальона. Хотелось бы Аккерману подслушать эти разговоры. Что бы он услышал? Хвалила его за подвиги. Значит он уже и не коротышка вовсе. Они двигались в очень непонятную сторону. И его удручало то, что он не отвергал эту идею так же сильно, как и отвергал. Сомнения терзали. Снова возвращался к тому, что он ей не нужен. Но она просила остаться его. Не Армина и Энни. Понимала ли она, что он так же нуждается в компании? Может жалела? Эта идея показалась глупой. Она ни разу не показала ему, что он достоин лишь жалости. Сейчас делать было нечего. Он не читал её мыслей, не знал, чего хочет она. Поэтому сам двигаться к чему-то он не собирался. Пока. Леви уехал с Джоном и девушка выдохнула. Она прекрасно помнила вчерашний позор и его слова после этого. «Тебе это не нужно.» Зачем она попросила его об этом тогда? Будет ли он вспоминать об этом, когда вернется. Если да, то Микаса уже сейчас готова прыгнуть в море и плыть на материк. Но он сказал, что не будет. Она ему верила. А что еще она к нему чувствовала? Благодарность и доверие. Леви всегда заботился, хоть и не показывал этого. Леви был красивым, этого не стоило отрицать, даже сейчас со шрамами его лицо не стало выглядеть хуже. Сейчас она ощущала симпатию, которая медленно расползалась внутри. Но смотреть на него, как на мужчину, она почему-то боялась. Ему не нужна такая, как она. Слишком много боли и тревоги в ней. Он и так пережил достаточно ужасов, и переживания о ней ему явно не нужны. Но он остался. И продолжает выслушивать её. Она доверилась ему. И он дал ей надежду. Микаса вышла в огород, чтобы выбрать поспелые овощи и прополоть гряды. Ухаживать за ними ей приносило удовольствие и ностальгию. Одно из чистых и светлых воспоминаний о маме. Время тут будто застывало, девушка не заметила, как солнце перевалило горизонт, Леви долго не было и Микаса надеялась, что он не сбежал от неё подальше из-за вчерашнего. Гряды были почти вычищены. Земля под руками приятно рассыпалась, но это означало, что полив явно не будет лишним. Леви не очень быстро нашел повозку, сегодня никто не хотел ехать к морю. Дорога прошла в тишине, да и сам капитан старался ни о чем не думать. Слишком много всего накопилось. Увидев её, копающуюся в земле, опешил. В свободных брюках и футболке она вырывала траву в рядах, вроде, картошки. Леви не был осознан в растениях, но такие листья много раз видел в других садах. Волосы, что успели прилично отрасти, были завязаны в хвост. Короткие пряди развивались на ветру. Лицо покраснело от жары и труда, было измазано пылью, руки полностью в грязи. К его удивлению, он не почувствовал отвращения, которое обычно приходило, глядя на всю эту гадость. Она будто не слышала ничего вокруг, летала где-то в ином мире. Он зашел в дом, не став отвлекать. Разложил купленные продукты и отнес новые вещи в свою комнату. Набрал стакан воды и вышел через заднюю дверь. Микаса обернулась. Первая эмоция — явное недоумение, вторая — улыбка? И всё таки ей идет такая жизнь. И улыбка эта идет идеально. Она красивая. Леви не смог удержаться и улыбнулся в ответ. – Я почти закончила, если подождешь две минуты, я подойду. – она сияла, как натертый чайник. Что это за поведение интересное? Леви кивнул ей, вместо ответа и просто остался ждать, наблюдал. Всю траву она отбросила подальше в одну кучу, забрала корзину с овощами, что стояла поодаль, и направилась к нему. Он протянул ей стакан. – Спасибо. – девушка выпила всё до последней капли. – Я так понимаю в дом ты меня не пустишь в таком виде? – Конечно нет, после тебя придется перемывать всё раз десять. – дом был не его, но если она спросила, то явно не ждала другого ответа. – Тогда возьми это. – она отдала ему стакан. – И вынеси мне полотенце к берегу. Девушка поставила корзину на крыльцо, обошла дом и скрылась с виду. Она собралась плавать прямо в одежде, но тогда зачем ей полотенце. Впрочем понять Микасу было трудно всегда. Он вернулся в кухню, вымыл стакан и руки. Направился в ванную за полотенцем. На улице стояло лето. Спина под рубашкой потела, хотелось снять и срочно выстирать, заодно и с себя смыть всю грязь. Но Леви лишь закатал рукава повыше, насколько было возможно. Пока он вышел к берегу, девушка уже во всю плавала в неспокойной воде. Грязная одежда валялась в кучке на берегу. Хотелось срочно сложить всё ровно, но руки брезговали даже трогать. Увидев его, остановилась и выкрутила мокрую копну волос руками. По шее стекала вода, мокрые ямки ключиц блестели от палящей звезды в небе. Леви даже одним глазом заметил красоту хрупких плеч и шлейки, предположительно, купальника на них. Ну хорошо, что не нагая, иначе момент бы был не из лучших. – Не боишься тех тварей морских? – уязвил он, присаживаясь на песок. Сидеть предпочёл бы на стуле, но нога ныла от активного дня. – Тут полностью безопасно. Неужели ты ни разу не поплавал в море? – девушка брызнула водой в его сторону. Ребенок ей богу. – Предпочитаю наблюдать издалека. – он действительно так и не решился ни разу зайти в эту воду. Возможно, Ханджи слишком запугала его какой-то морской чертовщиной. Иронично. Титанов рубил направо и налево, но притронуться к вонючей прозрачной сопле так и не решился. – Долго ты еще плескаться будешь? – Плаванье это тоже тренировка, капитан. И я почти закончила. – она специально делает это. Подначивает и ждет ответ. Уловка, на которую Леви с радостью попадается. – Думаешь, мне сложно придумать тебе наказание, Аккерман? Подумай еще раз. – крючок закинут в ответ. – Вредным старикашкам слова не давали. – никакой оригинальности. Не писать ей книги. – Повторяешься. Вылезай давай, я тут сварюсь скоро. – девушка хихикнула и начала подплывать к берегу, ну наконец-то. Леви встал с песка. Полотенце, что сложенным покоилось на его коленях, теперь свисало раскрытое с его руки. Мужчина отвернулся, пока она выходила. Все таки джентельмен. Усмехнулся для себя. Она взяла вещь и спустя несколько секунд он вернул взгляд. Микаса забирала грязную одежду и уже уверено шагала в сторону дома, замотанная в белое пушистое полотенце. Леви направлялся в душ, смыть с себя весь пот и пыль города и надеть новую домашнюю одежду. Из кухни снова пахло чем-то вкусным. И он снова выходил из душа. Этот устой закрепился в этом доме как-то сам по себе. Он принимал вечерний душ, она готовила ужин. После они вместе ужинали и вместе пили чай в гостиной. Как можно выработать столько привычек за такое короткое время. Да никак. Аккерманы — единственное объяснение, которое вытянул из себя Леви. Столько лет не поддерживать связь и так просто сойтись на одной территории. Микаса выросла и больше не спорила так яростно на любую его фразу. Пусть характер упертым и остался, но Леви сам такой же. Поэтому сейчас они мирно уживаются, не пытаясь друг друга убить. Это не могло не радовать. Но и пугало с той же силой. А что дальше? Если всё идет так быстро, какой следующий ход. Стратегом был всегда Эрвин, сейчас Леви в полной растерянности. Есть в тишине, а после в такой же безмолвности пить чай. Им было хорошо. Никто не пытался разбавить эту идиллию ненужными разговорами. Это была их особая тишина. И чем больше Леви думал об этом «их», тем больше путался в чувствах. Любить её как прекрасного солдата и подчиненную. Уважать и прислушиваться. В этом ключе Леви всегда таким был. Он ценил Аккерман за силу и ум, она была невероятной на поле боя, если бы Йегеру ничего не грозило, а та не пыталась его защитить, она бы переплюнула Леви в умениях однозначно. Не без его помощи, конечно. Выделять её не хотелось, но не выделять не получалось. Ещё один Аккерман, ещё одна сила, ещё одна одинокая душа, как оказалось потом. Но любить её как женщину. Это было странно и страшно. Эти мысли он не принимал. Нога ныла еще больше, лекарства Леви не взял, с учетом того, что собирался вернуться домой раньше. Боль усиливалась и держать её согнутой уже не выходило. Он аккуратно выдвинул её вперед и засычал, когда та выдала очередной неприятный укол. Микаса подняла взгляд от чашки к ноге, а после к его лицу. Смотрела настороженно. – Ты переутомил ногу? Нужно было ехать в город вместо тебя. Где болит? – лишнее волнение да и только. Эта нога дает о себе знать несколько раз в месяц. – Микаса, всё хорошо, просто посижу и пройдёт. – Леви, где болит?! – эти глаза и тон голоса даже он побаивался. Когда-то она накричала на Кирштайна из-за того, что тот чем-то обидел Сашу. Леви мог поспорить на свою здоровую ногу, что за углом казармы вечером того же дня он слышал сопли именно Жана. – От колена в верхнюю часть икры отдает, будто иглы вкалывают. Возможно мышцы перенапряглись. – пояснять это кому-то было в новинку, обычно с результатом такой травмы он выживал сам. Таблетки помогали уменьшить боль, а на следующий день он доверял детям свою лавку и отлёживался дома. Микаса молча встала и ушла к себе в комнату, вышла с какой-то баночкой в руках. – Я намажу тебе ногу и замотаю бинтом, если ты позволишь. Это согреет её и расслабит мышцы. Мазь я делала сама, ничего такого, что может навредить. Перец и животный жир, звучит отвратительно, но я уверена, что поможет. – она заботилась о нём или это было что-то другое. Леви и сам бы мог обмазать себя этой дрянью, но почему-то молча закатал брюки на достаточную высоту и позволил ей сесть рядом. Первое прикосновение дало дрожь по телу. Холод или её пальцы? – Потерпи немного, сейчас будет тепло. – это была забота. В её глазах не было жалости, лишь извинения за холодную мазь. Бедовая, это не самое страшное, что может случиться. Плавными аккуратными движениями она втирала вонючую жижу в колено и ниже, затрагивая даже большую площадь, чем он описал. Тепло действительно быстро пробралось внутрь. Мягкие руки блуждали отточено по коже. Страшный шрам, кажется, ее совсем не заботил. Почему-то лицо девушки мрачнело. Леви заметил каплю, стекающую по щеке. – Ты чего плачешь, отродье? – Микаса посмотрела на него, слезы стали частыми и она даже не старалась их убрать. – В тот день, если бы я была быстрее… – осознание пришло к нему быстро. Она плакала из-за него. Такого допустить он точно не мог. Ладони сами потянулись к её лицу, большие пальцы бережно вытирали мокрые щёки. Она смотрела на него, пока он старался высушить каждый сантиметр шелковой кожи. – Дурочка, прекрати плакать из-за этого. Единственное, что меня в этом бесит, это моя неосторожность с мерзкой обезьяной. Я стал слабее и не мог нормально бороться. Ты спасла меня. Запомни мои слова и больше никогда не думай так о себе. Я должен тебе жизнь. – он поднял на неё глаза, слёз больше не было. Леви почему-то всё еще держал руки на её лице, здоровой рукой заправил за ухо непослушную прядь. Красивая, очень красивая. И очень хрупкая. Цветок. Пелена почти застилала мозг и перед тем, как сделать что-то необдуманное, мужчина успел убрать руки. – Иди вымой с себя эту вонючую мазь и принеси бинт. Доделаешь до конца то, что задумала. Она послушалась, принесла чистую ткань и бережно обмотала его колено. Леви опустил штанину. Чай был допит, за окном закат медленно уходил с неба, полосы сирени на горизонте расползались по всему темно-синему полотну. Микаса ушла вымыть чашки и убраться на кухне, Леви зажёг керосинку и взял со столика книгу. Быстро осознал ошибку, Микаса читала какой-то роман. Делать было нечего. Или читать сопли или жевать их, ожидая время сна. Девушка вышла в гостиную и резко притормозила. Глаза уставились на Леви, читающего ее книгу. Не о компосте. В голове не укладывался единый образ, хотя глазами отчетливо видела это. – Я бы предпочел компост и огурцы, но это единственное, что было под рукой. И дальше будешь там стоять и пялиться? – глаз от книги не отрывал. Смех вырвался сам собой. Такой заливистый, что, казалось, разносился по всему побережью. – Я уверен, что если начну читать это вслух, ты будешь сидеть красная, как та тряпка, что ты носила на шее, поэтому лучше бы тебе заткнуться. – Уверена, что если ты начнешь читать вслух, то это ты будешь краснеть. – комментарий о шарфе захотелось пропустить, странное чувство легкости покрыло грудную клетку. Микаса уже не смеялась, но улыбка на лице сияла до ушей. – Что ж, сама напросилась, садись рядом. – Леви похлопал по дивану в месте слишком «рядом» возле него. Это все больше настораживало и подначивало. Десять минут назад она плакала, а он вытирал её слезы, а потом еще вечность всматривался в глаза. Подумалось о том, что он хочет её поцеловать и она не была уверена, что тот снова получит от нее пощечину. Но все закончилось, а сейчас он просит сесть практически к себе в объятия. Микаса все таки села, его правая часть соприкасалась с её левой частью, очень близко, чрезмерно. Леви повернулся к ней больше, обвил руки вокруг её плеч и подтолкнул на себя. Девушка, находясь в полном шоке, прислонилась головой к его груди. Руки окольцевали её стан и теперь она так же, как и он могла видеть текст книги. А выбраться из этого положения, как бы невзначай, не выйдет. Он придвинул её еще ближе, а ноги переставил, чтобы было удобнее. Свои ноги Микаса была вынуждена положить на диван, поза по другому не позволяла. Теперь она полусидя лежала на Леви. Теплая грудь грела ей спину и поднималась с каждый вздохом, биение его сердца ощущалось как своё. Оно успокаивало, девушка расслаблялась. Леви в данный момент был готов ударить себя по лицу, чтобы пятилетние шрамы точно разошлись, или вдохнуть запах её волос. И то, и то губительно и смертельно. Зачем он это сделал? Что им управляло в этот момент? И этот её смех. Он бы отдал всё, чтобы слышать его как можно чаще. Чертова книга. Пишут всякую чушь, а потом капитаны притягивают подчиненных к себе. Он чувствовал ее напряжение, когда она ложилась. Но раз начал, отступать поздно. Микаса спокойно могла уложить его на лопатки, но не сделала этого. Он её не испугал. Он испугал себя. Это было неправильно. А потом она легла удобнее и расслабилась. И вся неправильность испарилась, как титан, которого он беспощадно убил. В голове у мужчины крутилась назойливо одна единственная мысль. «Лежать так с ней и читать — это то, что называют жизнью.» Отогнать её прочь или притянуть ближе — самый сложный выбор из всех, но похоже он уже был сделан. Леви читал, не замечая времени и пространства, сконцентрировавшись только на буквах, что выстраивались в слова. Она лежала молча, слушала, двигалась аккуратно и тихо. Но он всё чувствовал. Она теплая и мягкая. Такая, как надо. Дыхание еле слышное, ровное. Голова устала от собственного веса, но положить её на макушку девушки он не решался. Единственный глаз уже болел. – Идём спать, на сегодня я думаю, достаточно. – он никогда не слышал от себя такого голоса. Что же с ним делает эта книга. Он выпустил её из объятий, оставил закладку, был уверен, что они к этому обязательно вернутся. Девушка ушла первая, он последовал за ней, потушив лампу. Нога еще побаливала, но идти с тростью было не так сложно, как до этого. Оставит бинт до утра. Он лёг на свою сторону, она лежала рядом, укутана в одеяло. Запах её волос даже сейчас не выходил из головы. Она повернулась к нему лицом. Леви зеркально отобразил движение. Прядь темных волос упала на лицо, но убирать он её сейчас не хотел. – Читай мне чаще. – робко и нежно. Микаса открывалась для него понемногу, но эти мелочи было очень приятно замечать и держать внутри. Её рука потянулась к лицу мужчины, прядь была убрана. – Спокойной ночи, Леви. – Спокойной ночи, Микаса. – он старался произнести её имя так же бережно, как его произносила она. Что-то происходило слишком быстро. Пугало и шокировало. Но отказываться не хотелось. Что бы это ни было, он в этой лодке теперь не один. Этим вечером Леви это понял. Но как правильнее поступить теперь. Как не ранить? Подумает об этом завтра. Если не будет снова читать с ней книгу.