День 4

Микаса проснулась, когда за окном уже была ночь. Дождь прекратился, а из приоткрытого окна поступал свежий воздух и запах мокрой земли. Нос мог дышать, это было хорошо. На лбу не было полотенца, Леви рядом тоже. Слышались звуки из кухни. Горло саднило, говорить больно. Голова болела не так сильно, но была будто тяжёлой. Сесть удалось с особыми усилиями. Дверь кухни открылась, мужчина нёс в руках чашки. – Будить не придется. – он всучил ей в руки чай и сам сел рядом. Такая его забота приносила тепло. Таким она его видела впервые. Леви не боялся простудиться, он просто делал всё, чтобы ей стало легче. Микаса улыбнулась. – Ты уже представляешь как я буду натирать тебя той вонючей жижей? – он насмехался над ней. А она краснела. Что значит натирать? И где конкретно? Она помнила, как сама согласилась на это, но, из-за боли в голове, даже не подумала, что это значит. Щеки горели, но точно не от жара. – А это обязательно? – голос предавал её по всем фронтам. – Микаса, меня не возбуждает запах перца и больная женщина. – он снова ее подначивал. На её лице можно было жарить яичницу, а он просто смотрел и ухмылялся. Мерзкий коротышка. – А что тебя возбуждает? – прямое попадание в голову. Пусть теперь он краснеет и удивляется. – Твоё молчание и послушание, поэтому, помолчи и дай мне этим насладиться. – она толкнула его локтем в бок, он позволил это сделать. – Пей чай, потом поешь, я сварил суп. Девушка решила молчать, попивая очень даже вкусный малиновый чай. Горло немного успокаивалось и говорить было уже не так больно. Но слабость в теле не отступала. Леви принес тарелку в гостиную. Неужели она настолько жалко выглядела, чтобы не мочь дойти до кухни. Хотя, возможно, и не смогла бы. Суп был вкусным. Интересно, когда Леви научился готовить? Кто-то ему помогал или он так же, как и она, методом взлётов и падений, учился выживать в этой новой жизни. Она хотела узнать о нём больше. – Доедай и в постель, на сегодня хватит приключений. – она послушно дохлебала остатки и отдала ему тарелку. Через минуту на кухне шумела вода. Вечный чистоплюй. Вернулся быстро. – Давай руку и пошли. Девушка понимала для чего он это сказал. Сама бы точно не дошла, слабость побеждала, поэтому оперлась на него. В спальне села на кровать. Леви отошел и взял с тумбы баночку с мазью. – Я не буду говорить о том, что это необходимо, ведь ты и сама знаешь. Но если ты боишься, я не буду ничего делать. – он говорил это уверенно и прямо. Девушка была безмерно благодарна за это. – Ты можешь отвернуться, пока я буду снимать рубашку? – мужчина не ответил, но сразу же повернулся лицом к окну. Она расстегивала пуговку за пуговкой и обдумывала всё, что сейчас произойдет. Так близко к ней еще не прикасался ни один из мужчин. Конечно, в армии до этого дела никому не было, все хотели жить. Но сейчас не армия, и без мази Микаса не умрет. Значит обстоятельства совершенно иные. И то, что она позволяет этому случиться, говорит лишь о том, что она доверяет ему себя. А это почему-то звучало интимно. И она этого не боялась. С ним. Его. Сейчас она, находясь в одном топе, готова была позволить ему прикоснуться к себе. – Леви, я готова. Мужчина развернулся уже с открытой банкой, даже не опустив взгляд на тело девушки, сел рядом. Он мазнул её чуть ниже шеи и начал растирать по ключицам, горлу и выше уровня топа. Гореть начало всё. Мазь так быстро не действовала. Жар из-за его прикосновений, он не спешил, втирал нежно и бережно, может боялся спугнуть. Внизу живота копилось то, о чем Микаса сейчас хотела бы не думать. В книгах об этом она читала много. А вот на деле. Она знала, что такое оргазм, ведь доставляла сама себе удовольствие. Слишком много было прочитано.. Но никогда не была ни с одним мужчиной. Она не знала как это будет. Раньше, думала, что жизни достаточно, хотела разобраться вместе с Эреном. Но он мертв, а у Микасы не хватало сил заводить отношения, даже, когда любовь к Эрену осела в сердце и больше не болела. Она смирилась и отпустила его. Но найти себе мужчину, это было слишком. Никто не смог бы её полностью понять. А Леви? Почему сейчас этот клубок внизу так тянет. От его прикосновений. Леви её возбуждал? – Повернись спиной. – кратко и сухо. Он заботился, а она тут надумала себе. Девушка выполнила просьбу и Леви продолжил растирать мазь по спине. Рука остановилась. – Посиди так, пока впитается в кожу, рубашку будет жалко выбрасывать, если испачкаешь. Он ушел мыть руку, а она так и сидела, втупившись в стену. Мысли о Леви не покидали в голову и она уже медленно резала себя по частям. Она вспоминала его предплечья с закатанными рукавами рубашки, твердые плечи и торс, который часто не жалела в спаррингах. Пальцы, которыми он так по особому держал чашку. Это пора было прекращать, внизу уже вовсю играло возбуждение. И это как минимум было странно. Между ними ничего такого нет. Он просто заботится о ней. Но его объятия с книгой в руках слишком теплые, чтобы о них забыть. – Отродье, я думаю, уже можно надеть рубашку. – она повернулась к нему, в руках Леви держал стакан воды, который вскоре оказался на тумбе возле неё. – Пить нужно часто и много. Он вернулся на свою сторону кровати и лег. Лежал на спине, на неё не смотрел. О чем он думает? Она оделась и легла так же. Оба просто смотрели в потолок. Левая рука потерла лоб и убрала непослушные пряди. Опустилась вниз и случайно задела его правую. Мизинец импульсивно потянулся к его. Они всё ещё смотрели в потолок. Мизинцы переплелись. Она не осмеливалась взглянуть в его сторону. Но эта искра, что перешла от него к ней, жгла, уже до того разожженный, огонь внутри. Палец Леви крепче прижал её к себе. Леви не мог быть к ней так близко. Казалось, что еще один мазок рукой по её светлой коже и он свихнется. Нежная и теплая она вызывала жгущее желание внутри. Избавиться от него было невозможно. Почему сейчас член решил проснуться? Она болеет и нуждается в нем, а он думает лишь о том, как идеально его рука трогает её ключицы. Так нельзя. Этот мизинец — та грань, которая держит его на плаву. Такие мальчишеские мысли у взрослого мужчины. Ты не глупый, ты полнейший идиот. Как можно было отрицать всё, что происходит, и не понимать, к чему это движется. Сейчас, когда она так же держала его уцелевший палец, он осознал, что отходного пути нет. Но как идти вперед и не наткнуться на титана. Их ситуация идеально описывалась пустырем, на котором нельзя применить УПМ. Можно надеяться лишь на себя и на идущего рядом. Благо, такой уже держал его так ребячески за мизинец. И Ханджи снова оказалась права. Микаса всегда, назойливо или нет, была рядом. И он всегда защищал её от всего. Даже от самого себя. От этого принятого факта, страх только усиливался. Как не спешить, когда уже поспешили. И почему поспешили, если правда оказалась совсем иной. – Микаса, давай спать. – сегодняшний день должен был закончится без лишних переживаний, не получилось. Добавлять больше не стоит. Микаса всё ещё держала его, когда услышала эти слова. Ей не хотелось терять эту искру, но она боялась снова услышать «нет». – Обними меня, Леви, пожалуйста. Леви опешил. Что ему делать. Если он её оттолкнет, она больше не попросит. Будет ли это правильным. «Леви, не будь глупым». Ханджи, ты и мертвая будешь надоедать мне, но как же ты вовремя. – Иди сюда, бедовая. – он раскрыл перед ней руки и она быстро легла к нему в объятия, положив голову на грудь мужчины. Будто боялась, что отвергнет. Уже не мог. Хотелось только притянуть ближе. – Спокойной ночи, Леви. – тихо и утомленно, она уже засыпала, всё ещё слабая, в его руках. – Спокойной ночи, Микаса. – глаза закрывались, готовясь встретить новый день уже совсем скоро.