Глава 3

      Морозный ветерок кружил редкие снежинки, залетал сквозь дыры в раскромсанных стенах. Мелкая порошь, подхватываемая им, шелестела по полу разрушенного здания.       — Ну, как успехи?       — Пока ничего.       — Я не буду торчать здесь до ночи, так что давай побыстрее.       Бьянка посмотрела на Веру, сидящую на обломках стены. Пушистые снежинки, как летящие на огонь белокрылые мотыльки, цеплялись за её волосы. Она скучающе вертела в руке меч, ничуть не беспокоясь о том, что запросто может упасть — а падение с такой высоты было опасно даже для Конструкта.       Ничего не ответив, Бьянка прошла на другую сторону здания и бросила взгляд на раскинувшиеся к западу руины.       Им повезло: после разговора с Азимовым они быстро выяснили возможное местонахождение Келли. Сканирование местности показало область, где концентрация Карающего вируса резко возрастала и где наблюдалось несколько крупных скоплений Заражённых. Из-за большой дистанции по одним лишь результатам сканирования сказать, Мёртвая Зона это или нет, было трудно, но они обе сошлись на мнении, что Мёртвая Зона лежит если не в этой области, то точно в том направлении. Келли вероятнее всего была там.       Чем ближе они подходили к высокозаражённой области, тем сильнее возрастала вероятность боя. Сражаться с каждым Заражённым, чтобы найти одного, было нерационально, и Бьянка предложила забраться на возвышенность, откуда могла бы осмотреть окрестности и заметить Келли. Заранее готовя аргументы к новой перепалке, она, однако, не встретила никакого сопротивления — Вера спокойно с ней согласилась.       Бьянка внимательно осмотрела руины. Ничего, кроме десятков шатающихся по улицам Заражённых, а среди них — ни намёка на ту, кого она искала. Прошла минута. Вторая. Третья. Она уже хотела сдаться, как вдруг внимание привлекла небольшая полуразрушенная церковь; заметив у входа какое-то движение, Бьянка зафиксировала на нём взгляд. Она ждала терпеливо — и терпение её окупилось: на пороге церкви наконец показался Конструкт — точь-в-точь похожий на их цель.       Келли быстро оглянулась по сторонам, прежде чем ступить дальше. Её движения сильно отличались от движений остальных Заражённых, были слишком… обычными. «Она не заражена?» — подумала Бьянка, а вслух сказала только:       — Нашла.       — Где? — оживилась Вера и, спрыгнув с обломков, подошла. Сколько бы она ни всматривалась туда, куда указывала Бьянка, она так ничего и не различила. — Похоже, ты не соврала про улучшенный визуальный модуль. Твоё счастье, что пока ты не совсем бесполезная груда металла. Пойдём.       Бьянка не сдвинулась с места, продолжая наблюдать за Келли.       — Она не похожа на Заражённую. Но… Заражённые на неё не нападают? Почему?       Всё становилось ещё запутаннее.       — Так ты идёшь? — спросила Вера. — Разговоры с самой собой не помогут выполнить задание — и ответить на вопросы тоже, если тебе это вдруг стало так важно.       — Ты права, — согласилась Бьянка. — Идём, я покажу дорогу.       Они быстро спустились и побежали туда, где Бьянка последний раз видела Келли. Вскоре путь им преградили Заражённые — настроенные особо агрессивно, они с яростью бросились на единственные источники незаражённого сознания. Вера немедля ответила столь же бешеной атакой. Бьянка прикрывала её, но это почти не помогало: врагов было слишком много, и они, как волны буйного моря, наваливались на Веру со всех сторон.       — Вера, лучше отступи! — крикнула Бьянка, заметив, что Заражённые смыкают вокруг неё кольцо.       — Знаю и без тебя! — рыкнула в ответ Вера. Она провернулась, и оба клинка, высекая искры, со скрежетом резанули тела Заражённых. Вера тут же пролетела сквозь открывшуюся брешь, вырываясь из окружения. Несколько стрел, пропитанных мощными зарядами электричества, пронзили скопление Заражённых прежде, чем они заметили, что их добыча ускользнула. Высокое напряжение вывело из строя большую часть врагов — остальные изо всех сил боролись, чтобы вернуть над собой контроль. Следующей атакой Бьянка прекратила их безнадёжные попытки.       — А ты у нас тёмная лошадка, да? — засмеялась Вера. — Неплохо, совсем неплохо.       — Ты ранена? — спросила Бьянка, заметив, что Вера стоит, чуть согнувшись, как от боли. Вера тут же выпрямилась.       — Не я тут в любую секунду могу выйти из строя. Так что окажи услугу — постарайся до этого момента выложиться на всю. — Она перевела взгляд на оставшихся Заражённых, которые чудом избежали стрел Бьянки и теперь подступали всё ближе. — Сможешь повторить ту атаку?       — Да, но мне понадобится немного времени.       — И я тебе его дам, — улыбнулась Вера. Видя, что она готова с прежним азартом ворваться в бой, Бьянка поспешила предупредить:       — Когда я скажу, постарайся держаться от Заражённых на расстоянии, иначе тебя может задеть.       — Кажется, я говорила не разжёвывать очевидное?       — Да, — ответила Бьянка; может, она слишком привыкла по каждой мелочи одёргивать горячую на голову Каренину, и привычка сказывалась сейчас, — извини.       — Так и быть, прощаю. А теперь — займёмся делом.       Эта битва сильно отличалась от предыдущих — может, оттого, что выжившие Заражённые оказались менее агрессивны, а может, оттого, что действия Веры и Бьянки стали более слажены. Ничуть не теряя прежнего напора, Вера всё же сдерживала себя, чередовала неистовый шквал ударов с быстрым отступлением, открывая Бьянке простор для более мощных атак. Вместе они расправились с врагами, и хотя битва наконец закончилась, в ушах всё ещё отдавался фантомный звон стали и треск электричества.       — Надо же, ещё держишься? — спросила Вера, с задором посмотрев на Бьянку, и та спокойно ответила:       — Моё состояние не влияет на мою боеспособность.       — Чувство юмора явно не твой конёк, — заметила Вера. Она открыла карту, проверяя, нет ли поблизости других Заражённых, и одновременно с этим говоря: — Дальше концентрация вируса станет выше. Мы…       Она оборвала себя на полуслове и нахмурилась, остановив взгляд на отметке, обозначающей Заражённого неподалёку от них. Бьянка перевела взгляд на руины, за которыми скрывался враг, и приготовилась встретить его стрелой — но по какой-то причине появляться он не спешил. Спустя пару секунд Вера закрыла карту и громко сказала:       — Нет смысла прятаться — выходи.       Из-за угла разрушенного здания выглянул Конструкт, которого они и искали, — Келли. Она боязливо вышла из укрытия и остановилась в нескольких метрах от них. Келли выглядела потерянно, и в ней не чувствовалось ни крупицы враждебности — но чувствовался высокий показатель заражения. Она держала меч, в металлическую структуру которого проник вирус и который в поражённых им местах сиял алым, но прятала его за спиной, как будто хотела показать: она не ищет сражения.       — Вы ведь с Вавилонии, да? — несмело спросила она.       — Это не очевидно? — ответила Вера, и Келли, помолчав, заговорила вновь:       — Где ваш командир?       — Нужна новая игрушка? Извини, я не привыкла делиться.       Поняв, что от Веры не добьётся ничего, Келли перевела взгляд на Бьянку и, внимательнее всмотревшись в её лицо, сказала:       — Я тебя помню… Ты ведь из Войск Очищения? — Келли опустила глаза и пробормотала: — Значит, с вами нет человека. Я надеялась… — Ненадолго задумавшись, она снова посмотрела на них. — Даже если с вами нет человека… Может, у вас всё-таки есть сыворотка?       — Даже если есть — тебе она не поможет, — заметила Вера, и Келли тут же сказала:       — Это не для меня.       — Для кого же тогда?       Келли уже собиралась ответить — но в последний момент одёрнула себя.       — Это не имеет значения. — Она шагнула назад, собираясь уйти. — Если у вас нет сыворотки, нам больше не о чем говорить.       — Неужели? — засмеялась Вера, взмахнув клинком, как безобидной игрушкой, но Келли тут же испуганно вздрогнула и приготовилась к бою. — Если у тебя закончились темы для разговора, трусишка Заражённая, у нас есть ещё как минимум одна.       — Ты же понимаешь, зачем мы здесь? — спросила Бьянка.       — Нетрудно догадаться.       — Тогда ты должна понимать, что мы не можем тебя отпустить.       Келли нахмурилась, но не ответила. Всем своим видом она показывала, что не хочет боя: наверняка понимала, что не победит. В дополнительных файлах с информацией по каждому Конструкту говорилось, что Келли только-только перешла из Ассоциации искусств в отряд под руководством командира и ещё ни разу не была в настоящем бою. Нехватка опыта, их численное преимущество — всё играло против неё.       — Будь умницей — и просто сдайся, — сказала Вера. — Для тебя конец всё равно один, так что не усложняй жизнь ни себе, ни нам.       — Я не собираюсь сдаваться, — ответила Келли. Неуверенность в её взгляде сменилась твёрдостью. Она вытянула руку, и остриё меча, ярко засиявшего алой паутиной вируса, указало на них. Она не могла победить — но всё равно бросала им вызов, открытый и опрометчивый. Бьянка коснулась пальцами тетивы; во фрейме, как снежный ком, аккумулировалась электрическая энергия. — Оставьте меня в покое и возвращайтесь на Вавилонию. Тогда у вас не будет проблем.       — Дай мне прояснить один момент: если ты ещё не поняла, ты — единственная, у кого здесь проблемы.       Вопреки прежнему страху, после этих слов Келли без единого колебания бросилась вперёд. Вера с молниеносной скоростью отвела атаку и перешла в наступление. Бьянка вскинула лук, прицеливаясь — но вдруг их захватило плотное облако дыма, по серой вуали которого за считанные секунды расплылся кровавый багрянец. Процент концентрации вируса резко подскочил; растущий показатель заражения и тревожный сигнал инверсионного устройства подсказывали: нужно скорее убираться отсюда. Но в какую сторону бежать? Не попадут ли они в ловушку?       Такой густой дым легко дезориентировал механизм обычного визуального модуля; используй Бьянка Зеро, она бы растерялась точно так же, как Вера, вслепую пытавшаяся угадать, откуда ждать атаку. Бьянка прищурилась, цепким взглядом высматривая Келли, а когда уловила очертания силуэта, быстро растворяющегося вдали, спустила тетиву. Раздался душераздирающий вопль, в ответ на который Бьянку с новой силой ударила головная боль, однако стрела не остановила Келли — спустя пару секунд она продолжила побег.       — За мной! — крикнула Бьянка Вере и, игнорируя боль, бросилась в погоню. Когда они вырвались из плена дыма, Келли уже не было — только след из красной, как кровь, заражённой витальной жидкости ярко выделялся на заснеженной дороге.       — Эта девчонка только усложняет нам работу, — процедила Вера, когда они отбежали от багряного дыма на безопасное расстояние. Бьянка заметила, что фрейм Веры оказался поражён вирусом сильнее, чем её.       — Ты в порядке?       — Не помню, чтобы просила нянчиться со мной, — с неожиданной враждебностью огрызнулась Вера. — А если так не терпится кого-то убить — будь добра сначала разобраться с этой Заражённой.       Что-то подсказывало: не её слова и не действия Келли разозлили Веру, — но Бьянка не стала идти дальше дозволенного и допытываться причин. Чувства и мысли Веры были её личным делом, и Бьянка не имела ни права, ни желания в них лезть. Промолчав, она переключила внимание на след, оставленный витальной жидкостью.       — Судя по всему, она может контролировать вирус, — вернулась к делу Бьянка. — Кроме того, с таким уровнем заражения она смогла сохранить разум — но как?       — Можем у неё спросить — вдруг она снова захочет поболтать, — ответила Вера более спокойно, но всё же не до конца подавив злость.       — Тебе не любопытно?       — Не буду врать — я такое тоже вижу впервые. Так что будь она чуть сговорчивее, может, я бы пощадила её и отдала на растерзание вавилонским учёным. К сожалению, настроена она не очень дружелюбно.       — И вместе с тем не похоже, чтобы она хотела сражаться или убивать нас. Когда она заразила вирусом дым, она могла застать нас врасплох, но вместо этого отступила, — заметила Бьянка. — Её поведение отличается от поведения других Заражённых. И её слова о сыворотке — зачем она ей?       — Я думала, ты из тех, кто слушается, когда хозяин говорит «к ноге!» или «фас!», а не из тех, кто задаёт вопросы.       — Когда дело дойдёт до убийства, я не стану колебаться, если тебя это беспокоит.       — Какой тогда смысл в вопросах, на которые всё равно не получишь ответа? — пожала плечами Вера. — Эта девчонка действует мне на нервы, так что давай разберёмся с ней побыстрее.       — Хорошо, — согласилась Бьянка. — Полученные данные я внесу в отчёт, а что с ними делать, решат уже без нас.       Вера тихо засмеялась, но Бьянка не поняла, что её так развеселило.       — Да-да, вперёд. Может, ты даже скажешь что-то новое.       Значит, случай с Келли был не единственным? Но Бьянка, несмотря на бесчисленное множество убитых заражённых Конструктов, прежде с подобным не сталкивалась. Как и Вера, судя по тому, что она сказала ранее. Зато, в отличие от Бьянки, Вера об этих случаях знала. Быстро связав эту информацию с тем, что Вера получила отдельное задание, касающееся Келли, Бьянка пришла к очевидному выводу — здесь начинается территория, заступать на которую ей запрещено. Подавив любопытство, она проследила взглядом за дорожкой из капель витальной жидкости и, окликнув Веру, пошла по ней.       — И даже никаких вопросов? — притворно удивилась Вера, шагая рядом.       — Я понимаю, когда не следует их задавать.       — Но это не значит, что их нет?       — Да, не значит.       — Брось, можешь спрашивать, что хочешь, — беспечно предложила Вера, но Бьянка тут же почуяла подвох.       — Даже если я спрошу, ты с большой вероятностью не станешь отвечать.       — Как быстро ты меня раскусила. Но — ты всё ещё можешь попробовать.       Вера снова говорила спокойным, с нотками иронии и насмешки тоном; прежняя злость улетучилась без следа.       — Я воздержусь, — ответила Бьянка. — Сейчас я предпочла бы обсудить план наших дальнейших действий.       — Как скажешь, — со смешком согласилась Вера, но в следующую же секунду заговорила серьёзно и собранно: — Пока след ведёт туда, где концентрация вируса на том же уровне, но нужно убедиться, что наша подбитая пташка не упорхнёт в Мёртвую Зону. Потому что там мы её уже не достанем.       — Если бы она хотела укрыться, она бы направилась туда сразу, — заметила Бьянка и, остановившись, ещё раз посмотрела в направлении, куда вёл след, затем — на здание, с которого осматривала окрестности, и наконец — вокруг, прикидывая, где именно они находятся.       — Есть предположения, куда она могла уйти? — догадалась Вера.       — Да. — Бьянка открыла карту и, быстро по ней сориентировавшись, указала на здание недалеко от них. — Если моя догадка верна, она могла вернуться в эту церковь. Там я её заметила в первый раз.       — Церковь? — переспросила Вера и засмеялась: — Это что же, ещё одна прислужница Господня? Постарайтесь только не устраивать тут богослужений.       — Не могла бы ты, пожалуйста, не отвлекаться от темы? — спокойно, но строго попросила Бьянка.       — Ох, я тебя задела? — ухватилась за её тон Вера. — Извини, никогда не умела общаться с верующими.       Проигнорировав её слова, Бьянка подавила заискрившееся раздражение и продолжила:       — Концентрация вируса в церкви значительно выше, чем была во фрейме Келли. На таком расстоянии погрешность в результатах сканирования должна быть минимальной, поэтому я допускаю, что Келли не одна, а с группой Заражённых.       — Так она ещё и собрала вокруг себя паству? — протянула Вера, словно нарочно подтрунивая Бьянку. — Интересно, они молятся тому же Богу, что и ты?.. Скажи, Бьянка, ты ведь понимаешь в этом больше меня — Бог отворачивается от таких, как они, или помогает в их желании истребить людей?       — Вера, я не знаю, что тебя так разозлило после боя с Келли, — не выдержав, ответила Бьянка, — но если ты решила отыграться на мне, я попрошу этого не делать хотя бы до того момента, пока мы не закончим задание.       На миг удивившись такой прямолинейности, Вера улыбнулась.       — Разве я могу отказать, когда меня просят, да ещё так вежливо, — поразительно быстро отступила она и хитро прищурилась: — Но раз ты говоришь сдерживаться до конца задания, не жалуйся на всё, что будет после. — Она кивнула на карту и перевела тему: — Эта церковь разрушена?       — Не полностью. Обрушилась только её середина и немного — задняя часть.       — Значит, проще всего будет её окружить. Твоё оружие не подходит для ближнего боя, а Келли наверняка устроит на входе засаду. Так что поприветствую её я. Ты зайдёшь с обратной стороны и избавишься от других Заражённых, а если Келли будет там — убьёшь её. Только учти — её воспоминания должны остаться невредимыми. Возражения?       — Нет, я собиралась предложить то же самое, — ответила Бьянка, гадая, было ли заданием Веры получение данных о воспоминаниях Келли. Может, в её воспоминаниях хотели найти ответ, как она, заразившись, сохранила разум? Но как вообще удалось узнать, что случилось с Келли? И почему об этом не сообщили ей, Бьянке? Насколько она знала, отряд Цербера подчинялся непосредственно Николе; наверняка у него были свои информаторы как на Вавилонии, так и на Земле — но здесь, в заражённом городе, где, кроме них с Верой и предыдущего отряда, не было никого? Вопросов становилось всё больше, и Бьянка старательно их отгоняла: ответы не помогут выполнить задание, а приоритет стоял именно на нём.       Вместе с Верой они прошли по следу витальной жидкости дальше и остановились возле здания напротив церкви. Вера выглянула из-за угла, быстро осмотрелась и повернулась к Бьянке:       — Ты права: след ведёт к церкви. Снаружи никого, так что Келли должна быть внутри.       — В таком случае, следуем нашему плану, — кивнула Бьянка.       — Свяжись со мной, как только окажешься на месте. Я отвлеку внимание, так что у тебя будет больше шансов проскользнуть незамеченной. И постарайся по пути не слишком шуметь.       — Конечно, я буду максимально избегать боя… — Вдруг её ударило странное чувство, неясное, но отчего-то тревожащее. Бьянка в смятении договорила: — …с Заражёнными.       — Что такое? Только не говори, что снова разболелась голова.       — Я… — начала Бьянка, но, так и не различив, что же её смутило, сказала: — Нет, ничего.       — Раз так, тогда до связи. Закончим со всем этим, пока ты не свалилась с ног.       Бьянка кивнула, хотя понимала, что её состояние здесь ни при чём. Встревожившее чувство больше напоминало некое интуитивное осознание, облечь в чёткую форму которое пока не удавалось. Бьянка пошла вперёд, но уже через пару шагов остановилась, наконец поняв, что её обеспокоило.       — Вера, — оглянулась она, — тебе не кажется странным, что со времени последнего боя мы не встретили ни одного Заражённого? И что сканирование выявило их только в церкви — но не вокруг? Когда я заметила Келли в первый раз, их здесь было немало.       — И правда. — Вера задумчиво нахмурилась. — Если она может контролировать вирус, не исключено, что она может контролировать и Заражённых. В отличие от её разума, их разум подчиняется вирусу, а вирус подчиняется ей. Те Заражённые, с которыми мы сражались, — она могла натравить их на нас?       — Вряд ли, иначе их было бы гораздо больше. Если она действительно может их контролировать, вероятнее всего, она по какой-то причине увела их отсюда.       — Но на ловушку это не похоже. — Вера задумалась и вдруг — нахмурилась сильнее. — Если она увела Заражённых — что насчёт тех, которые остались в церкви?       — Это меня и тревожит. Если допустить, что она хотела защитить от других Заражённых тех, которые в церкви, и вспомнить её слова о сыворотке…       В удивлении Веры Бьянка прочла собственные мысли — в церкви могли быть заражённые люди. Открыв карту, Вера несколько раз провела сканирование, но оно каждый раз показывало неизменно одинаковую картину.       — Никаких признаков биологической жизни, — заключила Вера. — Если это люди, то с таким уровнем заражения они уже должны быть мертвы — но сканирование не показывает мертвецов.       Она просканировала местность ещё раз, но на обновлённой карте ничего не поменялось. Её взгляд помрачнел — казалось, ей есть, что сказать, но делиться мыслями она не стала и лишь вздохнула:       — Что за чушь. Разберёмся с этим на месте.       Бьянка кивнула и, больше не задерживаясь, ушла. Пусть она опиралась на догадки и допущения, один факт всё же говорил в её пользу — Келли искала сыворотку. Если она и правда укрывала людей, значит, хотела вылечить их от заражения? Но в такой среде без минимального защитного снаряжения это было бессмысленно. Чего она добивалась?       Обойдя церковь за другими зданиями, Бьянка остановилась в укрытии поодаль и, убедившись, что сможет проникнуть в церковь через брешь в задней стене, связалась с Верой. После их короткого разговора в тишине эхом разлетелся её голос — Вера обращалась к Келли, отвлекая внимание на себя. Выждав, когда она приблизится ко входу, Бьянка побежала вперёд, наложила стрелу на тетиву и, стремительно проскочив внутрь, приготовилась к бою.       Из передней части, отгороженной высокой грудой обломков, доносились напряжённые, враждебные голоса Веры и Келли; их разговор в любой момент грозил перейти в сражение. Здесь же всё было тихо. Никаких заражённых механоидов — лишь в углу, тесно прибившись друг к дружке, сидели трое детей. Серые, осунувшиеся, изуродованные кровоподтёками лица, пустые взгляды — они больше напоминали живые трупы, и если бы датчики не зафиксировали слабые признаки биологической жизни, Бьянка посчитала бы их мертвецами. Показатели их заражения подходили к критическим. Возле ног валялись пустые ампулы из-под сыворотки.       Вдруг зазвенела сталь, и Бьянка, встрепенувшись, поспешила было на помощь Вере — но в следующее же мгновение из-за груды обломков с немыслимой скоростью вылетела Келли и, заметив её, напала. Бьянка увернулась: из-за раны от стрелы удар Келли вышел зажатым, скованным, и Бьянка оказалась быстрее. Но целью Келли было не её убийство — она преградила дорогу к детям и угрожающе крикнула:       — Не подходи!       Она их защищала? Бьянка хотела напасть, но лишь подняла лук — голова вспыхнула болью столь яркой и острой, что перед глазами помутнело. Она различила яркий алый всполох — на Келли, не давая и секунды передышки, накинулась подоспевшая Вера. Перекличка стального звона оборвалась так же быстро, как и зазвучала; наладив работу визуального модуля, Бьянка увидела, как Вера замерла при виде детей — и Келли тут же воспользовалась её секундной заминкой. Бьянка бросилась вперёд, отвела летящий на Веру удар, отпрыгнула и натянула тетиву — но выстрелить так и не смогла. Головная боль усилилась настолько, что нарушила работу фрейма. Перед глазами всё завертелось, звуки слились в мучительную какофонию. Перегруженные программы одна за другой выдавали ошибки, пока от сбоя в системе не отключился весь фрейм.       Когда Бьянка открыла глаза, то увидела тёмный потолок незнакомой комнаты, изукрашенный полосами рыжевато-золотистого света — такой свет дарило заходящее солнце. Часть комнаты была погребена под завалом, а в уцелевшей сохранилось немного старой, облезлой мебели — скромный рабочий стол с рассыпанными повсюду книгами и бумагами, шкаф без дверей, в котором всё ещё висела одежда, поломанная кровать, больше напоминающая кучу зубастых досок и разорванной ткани. Лишь тогда Бьянка поняла, что лежит на полу, усыпанном всяким мусором. Неподалёку, прислонившись к стене, смотрела в разбитое окно Вера.       Бьянка попыталась встать — и в тот же миг от боли схватилась за голову. Кое-как сев, просканировала фрейм. Он функционировал стабильно, никаких неисправностей и повреждений не было, только уровень девиации разума ненамного превышал норму. Отчего же так болела голова и почему Бьянка чувствовала себя настолько измотанной?       — Доброе утро, спящая красавица, — заметив, что она пришла в себя, сказала Вера. — Я уж думала, ты никогда не очнёшься.       — Что случилось?       — Это я должна у тебя спрашивать.       Бьянка попыталась вспомнить, что произошло, прежде чем она потеряла сознание, но память была как в тумане. Лишь одно она помнила чётко:       — Там были дети.       — Поразительная наблюдательность, — сыронизировала Вера. — Только сейчас они волнуют меня меньше всего. Как твоё состояние?       — Неважно, — призналась Бьянка. — По правде говоря, не думаю, что смогу хотя бы встать.       — Да уж, выглядишь так, будто вот-вот снова отключишься. — Вера вздохнула. — Мало того, что из-за тебя я так и не убила ту девчонку, так ты ещё теперь ничего сделать не сможешь. Давно у меня не было столько мороки с заданием.       — Извини, — опустила взгляд Бьянка. Даже если прежде её состояние не сказывалось так ощутимо и потому предвидеть случившееся она не могла, она всё равно чувствовала свою ответственность за провал. — В тот раз мне стоило остаться и ждать транспорт с Вавилонии. Думаю, будет лучше, если я…       — Ну уж нет, — улыбнулась Вера, поймав её мысль, — свой шанс ты упустила, так что теперь я не дам тебе уйти так просто.       Бьянка впилась в неё напряжённым взглядом. Возвращение на Вавилонию было самым верным решением и для самой Бьянки, и для Веры, которой больше не пришлось бы действовать с оглядкой на её состояние. Почему же она была против? На время забытая тревога разгорелась с новой силой. Неужели Бьянка пересекла черту, за которой любая помощь окажется бесполезна?       — Уровень девиации твоего разума выше нормы, — заметила Вера. — Но это только верхушка айсберга, верно?       Бьянка ответила не сразу. И она, и Азимов понимали: есть проблема, которую не выявляет даже самое детальное сканирование, — но не знали точно, в чём она заключается. С самого начала Бьянка предполагала, что виной всему вызванная долгим использованием Веритас девиация разума: пусть показатели никогда не превышали нормы — вдруг что-то оставалось незамеченным? Она поделилась догадками с Азимовым — но он, хотя и не стал сбрасывать со счетов её версию, ожидаемо предпочёл опираться на фактические данные. С тех пор на эту тему они не заговаривали — и вот её вновь подняла Вера.       — Боюсь, что так, — ответила Бьянка. Недавние события, скачки в показателях уровня девиации разума — всё лишь укрепляло её догадки. — Я не знаю, насколько она на самом деле высока.       Если девиация и правда была гораздо сильнее, чем фиксировалось в показателях, Бьянка была всё равно что бомбой замедленного действия. Одно только это делало её потенциальной угрозой. А раз так…       — Кажется, я понимаю, почему тебе поручили присоединиться к моему заданию, — сказала Бьянка. Она и прежде думала о том, что, если проблема не будет решена, её придётся «очистить» — но только сейчас, оказавшись на самом краю бездны, почувствовала страх. Колючий, давящий всякую рациональность, он рождал необъяснимую жажду жизни. Это ли чувствовали Конструкты, павшие от её руки? — Всё это время я судила других. Пришло время предстать перед судом мне самой.       Губы Веры растянулись в тонкой, похожей на оскал улыбке.       — Так я твой маленький ангел смерти, — прищурилась она и, обнажив меч, подошла. В её глазах отражалось кровожадное спокойствие. Бьянка почувствовала на шее острый холод стали. — Пади на колени. Моли о пощаде. Или… дай мне «очистить» тебя.       Это была игра — странная, понятная одной только Вере, но всё же игра. Это угадывалось по её улыбке, по тону её голоса, но Бьянка молчала, смиренно ожидая её решения. Не добившись никакой реакции, Вера спросила:       — Ты не боишься смерти?       Она боялась.       — Я всегда знала, что Бог будет судить меня за мои грехи. Если Он сделает это твоими руками — значит, так тому и быть.       — Так я не просто ангел смерти, а посланница Господня? — насмешливо поинтересовалась Вера.       — Пути Господни неисповедимы.       Вера засмеялась.       — Знаешь, я всегда думала, вы, ребята из Войск Очищения, просто сборище трусов. Убиваете других — но стоит погрозить вам пальчиком, вы тут же заскулите и подожмёте хвосты. Но посмотри-ка — у твоего горла клинок, а ты даже глазом не моргнёшь. — Остриё меча взрезало искусственную кожу, и Вера усмехнулась, заметив, как напряглась Бьянка. — Всё-таки страшно?       — Я не говорила, что не боюсь.       Они смотрели друг другу в глаза. Бьянка, вопреки жалящему страху, — с терпеливым ожиданием. Вера — с игривым интересом, проверяя, сколько Бьянка сможет сохранять видимость спокойствия, прежде чем приползёт, моля о пощаде, как убитый ею Конструкт.       — Лидер Войск Очищения закончит тем, что сама окажется «очищена». Какая ирония. — Вера резко взмахнула мечом и — вдруг его убрала, нарочито грустно вздохнув: — Я даже жалею, что ты не моя цель.       Словно топор палача опустился на шею Бьянки — но вместо боли она почему-то почувствовала один лишь ветерок. Частый гул сердца эхом отдавался в голове, и она, не до конца сознавая, что всё ещё жива, проговорила:       — Ты не собираешься меня убивать?       — Нет. Какой в этом смысл? Моё задание — убить Келли, и ты к нему никак не относишься. — Вера снисходительно улыбнулась. — Скажи ещё, что ты с самого начала боялась получить от меня клинок в спину.       — Скорее, подозревала, что на моё задание тебя назначили не просто так, — поправила Бьянка; хотя опасность миновала и она понемногу приходила в себя, механическое сердце всё ещё колотилось от страха, а разум был затуманен. — Я знаю, что Войска Очищения и отряды, подобные твоему, иногда пересекались, но мы никогда не работали вместе. Поэтому твоё назначение показалось мне… немного тревожащим.       — Но ты всё равно вела себя как ни в чём не бывало, — заметила Вера, и Бьянка уловила в её взгляде любопытство. — Признаться, я удивлена. Ни разу не видела, чтобы кто-то так спокойно относился к своей смерти. Хотя не могу сказать, что это твоё смирение мне по душе — неужто ты так не хочешь жить?       Столь бестактный вопрос застал врасплох, но Бьянка машинально ответила:       — Любой Конструкт, который представляет угрозу, должен быть устранён. Я не исключение.       — Как быстро ты записала себя в угрозы. Но я не одна из Очистителей, так что предпочту для начала тебе помочь. — Вера отложила в сторону меч. — Правда, наверняка ты и сама знаешь, чем эта помощь кончится.       — Что ты имеешь в виду?       — Меня, знаешь ли, не за красивые глазки называют Смертью.       — Тебя называют Смертью? — Бьянка задумалась, вспоминая, говорили ли об этом другие Конструкты — и лишь тогда поняла, что чаще слышала прозвище Веры, а не её имя. — Да… Кажется, припоминаю.       — Впервые вижу, чтобы кому-то моё прозвище было настолько неизвестно, — искренне удивилась Вера. «Куда бы она ни отправилась, она несёт с собой смерть». «Любая её цель умирает». «Любой её напарник умирает». Сотни разных вариаций одной и той же легенды. Однажды Бьянка даже слышала, что стоит только взглянуть на рыжеволосую Смерть — и непременно погибнешь. Но для Бьянки легенда оставалась легендой, страшилкой, какой пугают непослушных детей — может, поэтому она так быстро о ней забыла.       — Я не вижу смысла руководствоваться прозвищами, особенно такими громкими, как у тебя. Чаще всего они — результат поспешных и неверных выводов, — ответила она и, чуть погодя, призналась: — У меня самой руки по локоть в крови, и не только Конструктов. И если ты Смерть — то я Смерть не меньше.       Вера смотрела озадаченно, даже недоверчиво, словно искала в её словах подвох, но в конце концов усмехнулась:       — Видимо, голова у тебя уже не болит, раз ты так разговорилась?       Бьянка с удивлением поняла, что боль и правда ослабла.       — Болит, но уже не так сильно, — ответила она и, просканировав фрейм, добавила: — Уровень девиации также снизился… По крайней мере, фиксируемый показатель.       — Жаль, это не решает проблемы. Хотя хорошо, что ты приходишь в себя: может, это облегчит мне работу.       — Ты ведь хочешь помочь мне, — сказала Бьянка, — но как? Даже если проблема в девиации разума, мы всё ещё не знаем, в чём её причина.       Вера улыбнулась, и по её улыбке Бьянка поняла: она готова начать новую игру.       — Азимов говорил, что проблема в воспоминаниях, — напомнила Вера. — И если они тебя мучают, у меня есть одно решение — как раз для тебя.       — Какое?       Улыбаясь всё так же лукаво, Вера вдруг подошла, села рядом и, отведя прядь светлых волос, тихо проговорила на ухо:       — Исповедуйся мне в своих грехах.       — Это… — запнулась от неожиданности Бьянка, — необходимо было сказать именно таким способом?       — Конечно, — отстранившись, пожала плечами Вера. — Исключительно таким способом.       — Я не совсем понимаю, но хорошо, — растерянно кивнула Бьянка, и Вера ответила лёгким смешком. — Способы общения в отряде Цербера довольно… уникальны.       — Не стоит мешать меня с этими дворнягами, — беззлобно хмыкнула Вера. — Но так уж и быть, сочту твои слова за комплимент.       — Насчёт исповеди… — вернулась к прежней теме Бьянка. — Что именно ты имеешь в виду?       — Именно то, что она и значит.       — Не уверена, что это сработает.       — Не доверяешь мне?       — Дело не в этом. Я не уверена, что наша беседа поможет найти и устранить причину девиации разума.       — Беседа? Кто сказал, что я собираюсь с тобой болтать? — Бьянка непонимающе нахмурилась, и Вера объяснила: — Ты понимаешь исповедь как человек, у Конструктов есть способ надёжнее, чем просто чесать языком.       — Ты хочешь подключиться к моему разуму?       — В яблочко, — улыбнулась Вера. Она встала, быстро посмотрела в окно, проверяя, нет ли опасности, и вновь переключила внимание на Бьянку. — Пока ты была без сознания, со мной связался Азимов. Не буду тратить время на подробности — он сам скоро свяжется с нами и, если захочет, расскажет сам — так что основное: он уверен, что проблема в воспоминаниях, и найти её нужно будет вручную. Другими словами…       — …это возможно, только если ты подключишься к моему разуму, — закончила за неё Бьянка.       — Именно. Так что вопрос, нравится это мне или тебе, отпадает. — Вера прислонилась к стене, посмотрела в окно и спустя несколько секунд проговорила себе под нос: — Азимов слишком долго.       Комната снова погрузилась в тишину — но Бьянка вскоре прогнала её, заговорив о Келли. Отвечая на вопросы, Вера рассказала, что вытащила Бьянку сразу, как она потеряла сознание, но Келли за ними не погналась. От церкви они остановились не слишком далеко, в многоэтажном здании, на высоте достаточной, чтобы Заражённые не могли зафиксировать сигналы их разумов. Время от времени Вера проводила сканирование, следя за изменениями в концентрации вируса, количестве Заражённых поблизости и особенно — в церкви. Сама Келли сейчас вряд ли была для них опасна: прошёл почти час, а она всё ещё не начала погоню — скорее всего, боялась оставлять детей.       Услышав о детях, Бьянка хотела перевести тему на них — но в этот момент раздался сигнал вызова.       — Неужели, — тут же приняла его Вера. На возникшем изображении был Азимов; смотря куда-то вниз, он совсем не обращал на них внимания. — Какие новости?       — Все отряды, которые могут вам помочь, сейчас заняты, так что подкрепления не будет, — ответил Азимов, не поднимая взгляда; за звуком его голоса послышался шелест бумаг. — По крайней мере, пока ситуация не станет критической.       — Как я и говорила. Незачем было тратить столько времени.       — Насчёт подкрепления я узнал быстро, но мне нужно было найти кое-какую информацию. Бьянка очнулась?       — Да, — откликнулась Бьянка, и Азимов поднял голову, видимо, только сейчас заметив, что она тоже подключена к каналу.       — Отлично. Как себя чувствуешь?       — Неважно, но всё же лучше, чем когда я очнулась: тогда голова болела слишком сильно и уровень девиации разума превышал норму. Фиксируемый уровень.       — Я так понимаю, Вера уже ввела тебя в курс дела, — зацепился за это уточнение Азимов.       — Нужно же было чем-то заняться, пока мы тебя ждали, — отмахнулась Вера. — Так что я сказала про скрытую девиацию разума, про то, что проблема в воспоминаниях, и про то, что мне нужен будет доступ в разум.       — Это всё?       — Хочешь рассказать что-то ещё — вперёд.       — Думаю, стоит объяснить всё поподробнее, чтобы Бьянка понимала, с чем мы имеем дело. — Азимов задумался, выровнял тонкую стопку каких-то бумаг и приступил к объяснениям: — Ты была права насчёт скрытой девиации разума, Бьянка, но вызвана она не долгим использованием Веритас. Скорее всего, твой разум пытается заблокировать какие-то воспоминания. Это приводит к их девиации и, образно говоря, повреждению данных в связях между ними.       — Образно говоря? — переспросила Бьянка. — Вы хотите сказать, повреждения данных как такового нет?       — Когда я проводил обследования, программы их не выявляли, поэтому вероятность того, что они действительно есть, мала. Думаю, данные каких-то воспоминаний уже частично заблокированы, поэтому данные новых воспоминаний не могут синхронизироваться с ними, нарушается целостность всей цепочки, каждая попытка автоматической синхронизации завершается ошибкой, и как результат — усиливается девиация разума. Это не повреждение в его буквальном смысле, но для простоты я буду называть это так.       — Но это не корень проблемы?       — Верно, девиация, вызываемая повреждёнными данными, не так велика, потому что это только следствие. Думаю, сама причина кроется гораздо глубже — в человеческих воспоминаниях, которые и пытается заблокировать твой разум.       — Но почему?       — Не могу сказать точно. Раньше я с таким не сталкивался, но, возможно, твой разум пытается подавить травмирующие воспоминания — что и стало причиной девиации. — Азимов показал стопку бумаг, которую держал в руках, и посмотрел на Веру. — Почти вся информация о прошлом Бьянки засекречена, и у нас нет времени оформлять тебе доступ к ней. В случае чего я возьму ответственность на себя, но тебе придётся…       — Не болтать об этом, я в курсе, — перебила Вера. — Держать рот на замке, знаешь ли, часть моей работы.       Азимова такой ответ устроил, и он снова обратился к Бьянке:       — Я нашёл один момент из твоего прошлого… — Он быстро перебрал бумаги и выудил один листок, — и хочу задать тебе пару вопросов. С твоего позволения?       Бьянка кивнула.       — Насколько нам известно, в детстве ты осталась сиротой и затем росла под присмотром священника-механоида. Ты помнишь его? Его имя?       — Да. Отец Сноу.       Бьянка никогда не простила бы себе, если бы забыла о нём.       — Хорошо. Несколько лет назад, незадолго до того как стать Конструктом, ты вместе с другими людьми покинула церковь, в которой жила всё это время. Тот механоид… Отец Сноу — ты помнишь, что с ним произошло?       В голове вспыхнула боль, но Бьянка, нахмурившись, проигнорировала её.       — Он… — Воспоминание оказалось пугающе расплывчатым. Не до конца уверенная, что помнит правильно, она всё же ответила: — Он стал Заражённым.       — Хорошо. Ты помнишь, что сделала с ним?       Что она сделала с ним?.. Бьянка изо всех сил напрягла память, стараясь разыскать ответ. Она вспомнила снег. Вспомнила заражённого механоида в изорванном одеянии. Вспомнила тяжесть пистолета в своих руках.       Стиснув зубы, Бьянка сжала голову рукой. Сквозь дикую боль она с ужасом поняла: кроме слабых отголосков, в её памяти не осталось ничего.       — Хватит, достаточно, — остановил её Азимов, — постарайся отвлечься от воспоминаний. Я узнал то, что хотел.       Бьянка с трудом подавила желание любой ценой вернуть утерянное воспоминание. Заставив себя сосредоточиться на нынешней цели, она почувствовала, как боль медленно отступает.       — Показатели возвращаются в норму, — сообщил Азимов. — Готова меня выслушать?       — Да.       — Хорошо. Во-первых, твой разум действительно блокирует как минимум одно человеческое воспоминание. Во-вторых, каждый раз, как ты пытаешься его разблокировать — самостоятельно или при автоматическом создании связей с новым воспоминанием — происходит конфликт, который раскрывает более точный уровень девиации разума. В-третьих, судя по всему, когда ты убиваешь других Конструктов, эти воспоминания устанавливают связь с блокируемым. — Азимов ненадолго замолчал. — Я видел, как сильно подскочил уровень девиации разума, когда ты хотела убить того Конструкта в церкви. И если это подлинный уровень, то я удивлён, что ты до сих пор здраво мыслишь и не поддаёшься заражению. Показатели почти доходили до критических.       Комната погрузилась в тишину. На сердце было тревожно: всё это время Бьянка без каких-либо ограничений перемещалась по Вавилонии и выполняла задания, хотя в любую секунду могло произойти что-то непредвиденное. А если бы она потеряла над собой контроль? Если бы заразилась? Если бы навредила кому-то или кого-то убила?       — В любом случае, всё это — только теории, и даже если какие-то из них подтвердились, мне всё ещё не хватает данных, — снова заговорил Азимов. Потянувшись за кружкой кофе, он сделал пару глотков, и продолжил: — Я не могу быть полностью уверен, не произошло ли изменений или потери данных в блокируемых воспоминаниях сейчас. Я не могу назвать точный уровень девиации разума. Чтобы составить более полную картину, мне нужны данные блокируемых воспоминаний, повреждённые данные в связях между ними и с новыми воспоминаниями, данные этих новых воспоминаний… — стал быстро перечислять Азимов — казалось, список будет бесконечен. — Но на это всё нет времени. Поэтому сейчас мне будут нужны только блокируемые воспоминания, а если их окажется слишком много — только те, которые подвергаются наибольшей девиации. Это задача Веры, ты пока останешься в стороне: сейчас девиация удерживается глубоко, поэтому не оказывает заметного влияния; с посторонней помощью ты должна получить доступ к блокируемым воспоминаниям, но это наверняка выведет подлинный уровень девиации разума из глубин на поверхность — а это опасно. Что делать дальше, я решу после анализа данных. Если результат будет неутешительным, лучше заняться решением в более подходящих условиях — на Вавилонии. До этого момента я через Веру полностью заблокирую воспоминания, вызывающие наибольшую девиацию, чтобы снизить их влияние на твой разум.       — Но оказывать влияние они не перестанут? — уточнила Бьянка, и Азимов кивнул.       — Да. Даже если я заблокирую их и поставлю запрет на синхронизацию с новыми воспоминаниями, путь к ним всё ещё будет доступен через другие воспоминания. В худшем случае то, что было в церкви, случится снова, хотя вероятность этого и станет гораздо ниже.       — Ты уверен, что, если ты заблокируешь воспоминания, это не приведёт к усилению девиации? — спросила Вера. — Девиация ведь изначально вызвана их блокировкой.       — Мне и раньше доводилось блокировать воспоминания Конструктов, и это не приводило к девиации разума. Заблокированное воспоминание не исчезает, и личность Конструкта, если оно оказало на неё фундаментальное влияние, не меняется, потому что я не меняю данные самих воспоминаний. Но если мои догадки верны, разум Бьянки пытается заблокировать их, внося какие-то изменения. Бьянка, когда я спрашивал тебя о последнем воспоминании, ты могла вспомнить из него что-то?       — Немного и очень смутно — но да, — ответила Бьянка, и Азимов кивнул.       — Когда я блокирую воспоминание, для Конструкта это воспоминание всё равно что исчезает. Разум Бьянки блокирует воспоминания постепенно, и если при этом изменяются их данные, то это объясняет девиацию. Если я заблокирую эти же воспоминания полностью, разум Бьянки должен прекратить блокировку, а значит, и изменение данных.       Азимов поставил кружку на стол.       — Ещё какие-то вопросы?       Вера и Бьянка ответили единодушным «нет».       — Тогда я вас оставлю. Если что-то пойдёт не так — сразу сообщите.       Как только Азимов отсоединился, Бьянка закрыла глаза и вздохнула. Воспринимать такое количество информации было трудно; кроме того, её разум был измотан нагрузкой и её саму одолевала слабость. Ей требовался отдых — но она понимала, что сейчас не может себе его позволить.       — Готова начать? — спросила Вера, вряд ли ожидая услышать что-то, кроме согласия: запрос на доступ в разум поступил прежде, чем прозвучал вопрос. Хотя Бьянка и не была в восторге от того, что едва знакомый Конструкт будет копаться в её воспоминаниях, она без колебаний дала полный доступ ко всем уровням своего разума.       — Какое рвение. Не боишься, что я могу залезть, куда не следует?       — Если я буду открывать доступ постепенно и лишь к нужным воспоминаниям, это отнимет время, а его у нас и без того немного. С полным доступом у тебя больше свободы. Тем более, уверена, ты и сама не захочешь тратить время на ненужные воспоминания.       — Ты права, я по горло сыта этим заданием и тянуть ещё больше не собираюсь. Но, — улыбнулась она, — если твои воспоминания окажутся слишком любопытными, могу не сдержаться. Давай приступим.