Глава 4.2

      — Вера, все эти Конструкты… Это воспоминания, которые подвергаются девиации?       — Отчасти. Что-то из этого и вовсе только проекция, созданная твоим разумом.       — Остальное тоже создано моим разумом?       — Да. Удивительно точная передача твоего восприятия, не так ли? — бросив через плечо взгляд на Бьянку, улыбнулась Вера. Бьянка не ответила. — Не думаешь, что это глупо? Продолжать убивать, когда ты так этого не хочешь.       — Дело не в том, хочу я этого или нет. У меня есть свои причины.       И Вера прекрасно их знала — Бьянка должна была это понимать. Она позволила Вере бесцеремонно копаться в своей душе, но говорить о том, что лежит на ней, всё равно не желала. Удержав себя от лёгкой насмешки, Вера замедлила шаг и остановилась: они добрались до начальной точки путешествия — первого блокируемого воспоминания цепочки.       — И ты правда веришь, что можешь на них опираться? — повернулась она к Бьянке. Бьянка уже хотела ответить — но в последний момент заколебалась.       — Я бы хотела сказать да, но сейчас… Я не уверена.       — Так давай узнаем точный ответ, — предложила Вера, активируя воспоминание.       Испытание началось.       Первые отголоски его тягот проявились сразу. Чтобы вспомнить забытое, Бьянке приходилось проживать это вновь. Сталкиваться со своими прежними чувствами и мыслями, со своими прежними ошибками, смотреть на них сквозь призму прошедших лет. Прошлое переплеталось с настоящим, рождая конфликт внутри Бьянки — Вера ощущала это в её сумбурных, неразборчивых эмоциях, видела в показателях, скачущих между разными значениями, ни разу не задержавшихся в допустимой области какого-то одного. О чём она думала? С чем боролась? Вера догадывалась, но важно ей было лишь одно — пробьётся ли Бьянка сквозь свою боль.       Когда разброс в показателях начал сокращаться, а чувства Бьянки, подобно откатывающей с берега волне, угасать в разуме Веры, она поняла: это препятствие Бьянка преодолела. Настал черёд следующего этапа — восстановления данных повреждённых цепочек через синхронизацию связанных ими воспоминаний. Не все цепочки вели к воспоминаниям с убийствами — но Вера, держась своего плана, показала только их. Ненадолго потеряв стабильность, показатели Бьянки вернулись к прежнему устойчивому значению. Столь быстрый, а главное — хороший результат разблокировки первого воспоминания приятно удивил: не надеясь, что Бьянка в одиночку справится с более тяжёлыми, сильнее подвергнутыми девиации воспоминаниями, Вера всё же рассчитывала на то, что они пройдут как можно дальше, прежде чем Бьянка достигнет предела.       Следующее воспоминание далось Бьянке тяжелее, но настоящие трудности начались позже — во время его синхронизации с другими. Повреждённых цепочек было слишком много, и большинство из них вели к воспоминаниям с убийствами — Вера рискнула показать все. От столь сильной нагрузки показатель девиации разума Бьянки резко подскочил, сказавшись и на состоянии Веры — сознание внезапно помутнело, и только колкая давящая боль удержала его на плаву. Необдуманный шаг в неизвестность — и вот они обе стремительно летели в пропасть. На секунду Веру ужалили сомнения, но Бьянка, пусть и не сразу, одолела и это испытание. Девиация её разума застыла на высоких значениях. Вера знала: дальше будет только хуже. Бьянке придётся труднее. И чем сильнее она будет сопротивляться, чем яростнее бороться, тем уязвимее станет — пока собственный разум не ополчится на неё, пока девиация не начнёт искажать её личность. До тех пор Вера не собиралась вмешиваться. Безмолвный наблюдатель, она медленно подводила слепо доверившуюся ей наивницу к самому краю пропасти.       Падёт или воспарит этот маленький ангел, когда придёт время узнать, достаточно ли крепки его кровавые крылья? Вера улыбнулась, чувствуя, как сердце мягко щекочет страх: ответ станет итогом и её не менее слепого, не менее наивного доверия, и они разделят одну и ту же участь, какой бы та ни оказалась.       Гадая, чем же закончится их игра со смертью, Вера активировала следующее воспоминание — и чувства Бьянки, ещё более острые, ещё более запутанные, с новой силой хлынули в её разум.       Сомнения. Потерянность. Страх. Разблокируя воспоминания, Вера заставляла Бьянку вновь проживать забытые чувства. Синхронизируя воспоминания с другими, она усиливала её боль стократ. Бьянка держалась стойко, с завидным упорством принимала каждый новый вызов — но победы обходились ей дорого: девиация разума постоянно росла, и продираться сквозь путаницу своего прошлого ей становилось всё мучительнее. Она ничем этого не выдавала — но её показатели говорили лучше любых слов.       Когда позади была уже половина пути, Бьянка вдруг её остановила. Неизменно усиливающаяся девиация начинала серьёзно сказываться на состоянии её разума. Вера заметила слабые признаки заражения — и не только Бьянки.       — Вера, — процедила та; ей было тяжело и больно, но для Веры это значило одно: они движутся в верном направлении. — Отключись от моего разума. Если ты останешься здесь, твой разум тоже…       — Так сделай так, чтобы этого не произошло, — сказала Вера прежде, чем Бьянка договорила.       — Не думаю, что смогу.       — Я не спрашиваю, сможешь или нет. — Куда делась её упёртость? Куда делась её уверенность? Куда делась её сила? Вера вновь проверила показатели; они подбирались к критическому уровню, а данные, определяющие личность Бьянки, начинали искажаться под действием девиации — но вмешиваться всё ещё было рано. И всё же Вера сказала: — Хочешь знать, что я нашла в твоих воспоминаниях такого особенного, раз решила рискнуть? Ничего. Совершенно. Но знаешь, что я заметила? Тебе не нужно ничего, что поможет с ними справиться, потому что ты уже знаешь ответы на все свои вопросы. Ты обещала, что будешь бороться за свою жизнь. Так сдержи своё слово.       Не давая возможности ответить, Вера погрузила её в следующее воспоминание, и Бьянка, с трудом встретив новый порыв, всё же не отступила. В её чувствах появилось что-то, похожее на ярость — значит, сдаваться она не собиралась. Помогли ей слова Веры или что-то ещё — битва продолжалась.       С каждым шагом состояние Бьянки ухудшалось всё стремительнее и всё сильнее отражалось на Вере — но никто из них не отступал. Бьянка сопротивлялась изо всех сил — и Вера с воинственным азартом разделяла её растущую боль. Так, настырно пробиваясь дальше, они дошли почти до самого конца — пока Бьянка не достигла своего предела. Её показатели приблизились к критическому уровню, а фрейм снова был на грани перегрузки. В разум Веры бурным потоком врывались её чувства и переживания — они рвали ясность сознания, причиняли почти физическую боль. От Азимова поступил вызов, который она тут же сбросила и наперёд заблокировала все последующие, оставив возможность связаться с ней одной лишь Бьянке. Они подошли к кульминации, и Вера никому не позволила бы их прервать.       Оказавшись здесь, в шаге от последнего воспоминания основной цепочки, Вера остановилась. Она не лгала, говоря, что Бьянка может со всем справиться сама — но для этого нужно было напомнить, куда ведёт её путь. Вера подготовила воспоминания следующей группы.       — Самое время вспомнить обратную сторону твоих убийств, Бьянка, — сказала она, активируя первое из них.       Воспоминания, когда Бьянка не видела угрозы в Конструктах и помогала им. Воспоминания, когда её благодарили и Конструкты, и люди — за свои спасённые жизни, за освобождение от страданий тех, кто им близок и дорог, за то, что должны были, но не могли сделать они. Моменты столь редкие, что каждый раз отзывались в сердце Бьянки удивлением и — теплотой. Моменты, когда она крепла в уверенности, что поступает правильно. Моменты, вмиг прогонявшие любые сомнения. Воспоминания, не блокируемые её разумом, но похороненные под пластом ранящих так глубоко, что, не веди к ним едва повреждённые цепочки данных, Вера никогда бы их не обнаружила.       Уровень девиации разума Бьянки заколебался. Снижаясь с каждым активированным воспоминанием, он возвращался к прежнему уровню во время переходов между ними. Разница эта становилась тем значительнее, чем больше Вера показывала воспоминаний — словно раскачивая маятник, она заставляла Бьянку метаться между крайностями, рождёнными воспоминаниями столь разными — но делящими один и тот же исток. Вскоре она почувствовала, как ослабло, хотя и не исчезло давление на её собственный разум; показатели Бьянки, бывшие в опасной близости от критической точки, ненамного снизились, и в её прежде хаотичных чувствах Вера впервые ощутила спокойствие и собранность. И хотя она не оставила метаний — похоже, она наконец поняла, что одно лишь бездумное сопротивление ведёт её в бездну. Что, сопротивляясь так яростно, она сопротивляется самой своей сути. Как птица, выбившаяся из сил в попытке побороть встречный порыв ветра и в последний миг поймавшая попутный поток воздуха, она наконец поняла, в какую двигаться сторону.       — Думаю, теперь мы можем перейти к последнему воспоминанию.       Вера активировала оставшееся воспоминание основной цепочки — воспоминание из детства Бьянки. День, когда она приняла убийство. Воспоминание, которое её разум по какой-то причине пытался подавить. Его разблокировка не привела к усилению девиации — но, вопреки ожиданиям, и не поставила точку в поисках ответа, которые вела в своей душе Бьянка. Почему? Что было не так? Какой детали не хватало этому пазлу?       «Может, тебе нужно именно это, Бьянка? — вспомнила Вера первую мысль, какая пришла ей в голову после знакомства с этим воспоминанием. — Может, ты хочешь, чтобы кто-то принял тебя так, как однажды это сделала ты?»       Она проверила показатели Бьянки: уже не столь близкие к критическому уровню, они всё же были сильно неустойчивы. Бьянке ещё требовалась помощь, чтобы вновь стать на крыло.       — Знаешь, Бьянка, — недолго подумав, заговорила Вера, — я терпеть не могу Войска Очищения. Сколько раз я ни пересекалась с ними, я всегда встречала трусов, которым дали власть убивать и которые этой властью пользовались. Многие из них убивают без разбора — только дай повод. Но появись настоящая угроза — сбегают первые. Однажды я даже видела, как парочка Очистителей угрожала убить других, если те не станут сражаться — но сами держались подальше от боя. — Вера усмехнулась, вспомнив, как обратила против них клинок, заставив броситься в самую гущу битвы. Чудом выжив, они пообещали отплатить, и потому она долго ждала, когда её имя внесут в список на «очищение» — но этого так и не произошло. Те Конструкты побоялись с ней связываться? Или, узнав обо всём, вмешалась Бьянка? — Войска Очищения не воюют на поле боя вместе с другими, зато держат всех остальных в страхе. Стая трусливых шакалов.       Бьянка слушала внимательно, но молчала.       — Я ненавижу, когда к чужим жизням относятся, как к игрушке, которую в любой момент можно сломать и заменить новой. Как делают твои Очистители. — Вера улыбнулась. — Поэтому так неожиданно было узнать, насколько по-другому ведёт себя их лидер.       Бьянка не ответила.       — Не пойми неправильно — я не разделяю твоих методов и взглядов, — добавила она. — И всё же необычно видеть, что на первое место они ставят совсем не убийство.       Бьянка продолжала хранить молчание.       — Убивать нелегко, и ты это знаешь, как знаешь и то, что эти убийства неизбежны. Кто-то должен марать руки. Причины у всех разные, так что позволь задать тебе вопрос.       Её непоколебимое молчание Вера сочла согласием.       — Ты видишь в убийствах спасение для других? — По тому, как отреагировала Бьянка на её слова, Вера догадалась, что всё поняла верно. — Любопытно. Впервые вижу того, кто убивает — но кого при этом не назовёшь убийцей. Пожалуй, в этом и есть отличие таких, как ты, от таких, как я, как думаешь?       — Почему ты… — растерянно начала Бьянка, но закончить мысль так и не смогла. Её показатели снизились ещё ненамного — и всё равно этого было недостаточно, чтобы считать, будто они приблизились к успеху.       — Хоть я и не разделяю твоих убеждений, — улыбнулась Вера, — что-то в них и в том, как упрямо ты им следуешь, всё-таки цепляет. Может, ты даже станешь первой в Войсках Очищения, кого я начну немного уважать. Если мы, конечно, выберемся живыми. Точнее, если ты вытащишь нас.       Показатели снова ненамного приблизились к норме. Бьянка посмотрела на неё удивлённо, отвела взгляд и сбивчиво пролепетала:       — Я не знаю… Я…       Нахмурившись, она оборвала себя. Её неразборчивые мысли и суматошные чувства, как рой назойливых насекомых, шумели в разуме Веры. Запутанный клубок бесконечных сомнений — Вера перепробовала всё, чтобы помочь его распутать. Последний шаг должна была сделать Бьянка. И только от неё зависело, окажется под её ногой твёрдая земля или пропасть, в которую затянет их обеих.       Закрыв глаза, Бьянка приложила руку к сердцу и заговорила тихо, почти неслышно. По словам, время от времени достигавших её слуха, Вера поняла: это молитва. Кому она молилась? О чём? Просила она? Раскаивалась? Вера вслушалась внимательнее. Не было похоже, что её молитва обращена к Богу. Не было похоже, что её молитва обращена к ней. Её молитва напоминала тихую беседу с самой собой. Словно так Бьянка искала что-то. Словно так среди тысяч переплетающихся тропинок старалась найти ту, которая вела к единственно верному ответу.       Вера с удивлением заметила, что её показатели понемногу возвращаются в норму. Неспешно следуя за невидимым светом, Бьянка продолжала шептать молитву; её бушующие чувства смягчались, а сомнения — отступали. Когда она закончила, уже ничего не напоминало о её недавнем состоянии. Её личность больше не подвергалась искажению, а девиация разума пусть и не ушла полностью, но вернулась в рамки допустимых значений. Бьянка самостоятельно запустила синхронизацию оставшихся воспоминаний — и ни одно из них не отразилось на ней.       — Ну надо же… — проговорила Вера, наблюдая за показателями состояния Бьянки, не веря, что они действительно дошли до конца. Что они действительно справились. — Похоже, мы наконец-то закончили.       — Да, — сказала Бьянка, и Вера почувствовала в её эмоциях еле сдерживаемую радость. — Судя по всему, мы добились успеха.       — Тогда я отключаюсь от твоего разума — только отправлю данные Азимову.       — Конечно.       Когда Вера закончила и открыла глаза, её тут же ударила дикая боль.       — Вера? — обеспокоенно окликнула Бьянка, когда Вера схватилась за голову. Она проверила свои показатели — всё ещё сильно завышенные от связи с подвергавшимся девиации разумом Бьянки, они слишком медленно возвращались в норму.       — Просто нужно подождать, пока фрейм снова начнёт функционировать нормально, — сказала Вера. — Ничего серьёзного. Как дела у тебя?       — Я в полном порядке, — ответила Бьянка и, обведя взглядом погружённую во мрак комнату, сказала: — Нам потребовалось немало времени.       Часы показывали раннее утро — времени они потратили и правда немало.       — По крайней мере, мы справились со своей задачей, так что оно не ушло впустую, — заметила Вера, и Бьянка улыбнулась:       — Да.       Казалось, она хочет сказать что-то ещё — но в это время им поступил вызов от Азимова.       — Я говорил отключиться от разума Бьянки, как только я скажу, — сразу налетел он на Веру, буравя её острым взглядом, но Вера как ни в чём не бывало ответила:       — И я сказала, что сделаю это. Но как мне выполнять приказ, который я не услышала?       Азимов вздохнул. Ему не впервые приходилось сталкиваться со своеволием Веры; раз за разом он старался держать её в узде — и раз за разом терпел неудачу. Впрочем, как и многие другие.       — Для вас обеих всё могло закончиться гораздо хуже.       — Ты же получил данные, которые я тебе отправила. Бьянка в порядке. Или ты будешь отрицать, что мой план сработал?       — Это простое везение, не более.       — Азимов, дорогой, то, что ты называешь везением, я называю профессионализмом. Может, тебе стоило обратиться ко мне гораздо раньше?       Азимов проигнорировал её, наверняка понимая, что на любой его ответ Вера найдёт сотню способов возразить.       — Я не думаю, что дело только в везении, — вставила своё слово Бьянка. — Мне показалось, Вера с самого начала знала, что нужно делать, чтобы достичь успеха. — Бьянка посмотрела на неё. — Вероятно, она знала это уже при первом подключении к моему разуму.       Вера улыбнулась.       — Так и есть. Поэтому я и называю это профессионализмом.       — Ни ты, ни твой отряд никогда не славились умением ладить с другими — интересно, откуда этот профессионализм взялся, — хмыкнул Азимов.       — Ты что же, хочешь, чтобы я вот так просто взяла и раскрыла все свои секреты?       — Обойдусь. Главное — что всё закончилось успехом. И раз мне больше не нужно следить за показателями Бьянки, думаю, здесь я больше не понадоблюсь. Но если что-то случится — я на связи. Когда вернётесь на Вавилонию, зайдите ко мне.       Он отключился, и Вера, посмотрев на Бьянку, усмехнулась:       — Как мило с твоей стороны броситься защищать меня перед Азимовым. И как давно ты поняла, что у меня появился план уже после первого подключения к твоему разуму?       — Я начала догадываться, когда ты решила в нём задержаться. А когда ты сказала, что разблокируешь воспоминания, я в этом убедилась.       — Как приятно наконец-то поработать с тем, кто умеет пользоваться головой, — улыбнулась Вера. Бьянка не переставала удивлять своей проницательностью и способностью улавливать детали. — Хотя я всё ещё не могу понять, из-за чего ты предпочла мой план плану Азимова. Его план и вправду был менее рискованным.       — Да, но в перспективе твой план был надёжнее. К тому же… — Бьянка на секунду замялась, прежде чем признаться: — Пожалуй, в первую очередь я думала о том, чтобы избежать удаления воспоминаний.       — Лучше умереть, чем потерять их, да? — усмехнулась Вера. Она сама предложила свой план в первую очередь потому, что знала: Бьянке слишком дороги её воспоминания.       — Потерять воспоминания — всё равно что потерять себя, и для меня это не лучше смерти, — с какой-то светлой грустью улыбнулась Бьянка. — Если бы не было другого выхода, я бы согласилась. Но ты предложила иной путь. С моей стороны соглашаться было преимущественно эмоциональным решением, но…       — Ты стала поразительно открыта, — заметила Вера. — Смотри не увлекайся — вдруг сболтнёшь лишнего.       — Учитывая, сколько ты видела моих воспоминаний, не думаю, что это на что-то повлияет.       Вера засмеялась: Бьянка так быстро и просто приняла этот факт — как будто ни секунды не сомневалась, что Вера всё равно в своих интересах воспользуется информацией о ней.       — И ты так легко с этим смиришься? Ну надо же. Кто бы мог подумать, что однажды лидер Войск Очищения будет ходить у меня на поводке.       — Это… — удивившись, замялась Бьянка, — довольно необычное сравнение.       — Тебя смущает?       — Думаю, мне просто нужно привыкнуть к твоей манере общения, — улыбнулась она. Её уставший голос был спокоен и мягок, и сама она казалась удивительно расслабленной, словно вся её сдержанность вмиг улетучилась — видеть Бьянку такой было непривычно. Неожиданно она спросила:       — Вера, как ты себя чувствуешь?       — С чего вдруг такой интерес? — озадаченно ответила Вера, и Бьянка на секунду отвела взгляд.       — Извини, если мой вопрос показался неуместным. Ты говорила, что тебе нужно время на восстановление…       — Ах, вот оно что, — усмехнулась Вера. — Ты что же, за меня волнуешься?       — Да, — и глазом не моргнув ответила Бьянка. — Ведь твоё состояние ухудшилось из-за меня.       — Очень точно подмечено. Между прочим, ты теперь у меня в долгу.       — Безусловно. Если тебе понадобится моя помощь, ты можешь на меня рассчитывать.       — Как только меня поймают на чём-то нелегальном — тут же к тебе обращусь.       — Я надеюсь, это шутка? — от неожиданности не сразу найдя слова, напряглась Бьянка. — Ты же не делаешь ничего подобного?       — Кто знает. А как считаешь ты?       Бьянка ненадолго задумалась, прежде чем ответить:       — Ты не похожа на ту, кто не может нарушить закон…       — Как жестоко.       — …но мне кажется, без веской причины ты бы этого не сделала.       — Значит, в случае чего я всё ещё могу рассчитывать на твою помощь?       — Зависит от ситуации.       — Приятно знать, что это не ответ «нет».       Бьянка тихо засмеялась и, прислонившись спиной к стене, неловко призналась:       — Этот разговор ощущается немного странно…       — Для меня странным ощущается только твоё поведение, — пожала плечами Вера. — Ты точно в порядке?       — Да. Думаю, я просто немного устала.       Бесконечные муки от болей, сегодняшняя чудовищная нагрузка — вряд ли Бьянка устала всего лишь «немного». Впрочем, это действительно объясняло её необычное поведение.       — Тогда отдохни. Вряд ли ты сможешь сделать хоть что-то, если будешь валиться с ног.       Бьянка посмотрела в окно и сверилась с часами.       — До рассвета ещё есть пара часов. Думаю, этого времени мне хватит.       — Этого времени твоему разуму не хватит для полноценного отдыха, — возразила Вера. — Хотя для полноценного отдыха у нас нет возможности. На рассвете скажешь, как себя чувствуешь, и тогда решим, когда выступать.       — Хорошо.       Несмотря на собственную усталость, Вера встала и отошла к окну: кто-то должен был остаться на страже.       — Вера, — вдруг окликнула Бьянка и тёплым, полным благодарности голосом сказала: — Спасибо за помощь. Без тебя я бы не справилась.       Вера застыла. В разуме невольно всплыли воспоминания Бьянки о том, как её боялись и сторонились задолго до присоединения к Войскам Очищения. Вера знала, каково это — жить в окружении чужого трепета, быть в глазах других источником несчастий и вестницей смерти. Знала, каково это — против собственной воли поддаваться этой лжи. Отвергнутые миром. Отвергнутые самими собой. Те, кто больше не надеются на помощь и не верят, что могут помочь.       Им обеим было за что благодарить друг друга.       — Если я вдруг окажусь в очереди на «очищение», вспомни мою доброту, — махнула рукой Вера и посмотрела на усыпанное звёздами небо. — А сейчас — отдыхай. Тебе ещё предстоит много работы.