Глава 5

      — Умеешь обращаться с мечом?       — Не так хорошо, как с луком, но базовые навыки заложены в мою программу.       — Лучше, чем ничего. Остаётся надеяться, что этой девчонке не хватило ума пустить вирус в твой лук и она не пристрелит нас на подходе.       О том, что её оружие осталось в церкви, Бьянка узнала, когда пришло время выступать. Нигде не увидев лука и спросив о нём у Веры, в ответ она услышала:       — Я, знаешь ли, думала о том, как вытащить тебя, а не твоё оружие.       Бьянка прокрутила меч Веры, привыкая к тому, как он ощущается в руке, и посмотрела на двух Заражённых впереди. Ей часто приходилось пользоваться луком в ближнем бою, но для меча эти техника и тактика годились мало. Сразу бросаться в бой с Келли было неразумно, а для полноценной подготовки не было ни времени, ни возможности — поэтому они решили по пути к церкви пользоваться каждым, если не перевешивал риск, случаем вступить в бой с Заражёнными.       Уловив первые признаки агрессии в их поведении, Бьянка бросилась вперёд. Тут же разобравшись с первым, она позволила второму нанести удар и, увернувшись, покончила и с ним.       — И как тебе? — подошла Вера, издалека наблюдавшая за этой короткой схваткой.       — Немного непривычно, — ответила Бьянка, — но это не проблема. Думаю, ещё одного-двух боёв мне будет достаточно.       — Отлично — хотя одним-двумя боями мы обойдёмся вряд ли.       На пути им попадались небольшие группы Заражённых, с которыми Бьянка быстро разбиралась. Несколько раз они нападали на Веру — и только тогда Бьянка поняла, насколько нестабильна работа её фрейма. Двигательные функции были сильно нарушены, и хотя в обычном режиме это не проявлялось, в бою — становилось очевидно: каждое движение причиняло Вере боль, было сковано и оборвано, словно все данные ею команды резко прерывались на середине. Её попытки защититься напоминали попытки смертельно раненого зверя сохранить свою жизнь, и после каждой стычки ей приходилось возвращать фрейм к прежним настройкам, позволяющим нормально двигаться хотя бы в обычном режиме. Бьянка постоянно держалась рядом, защищая её, и Веру всё очевиднее раздражало то, что она вынуждена полагаться на помощь.       Чем ближе они подходили к церкви, тем меньше им встречалось Заражённых. Возле церкви их не оказалось вовсе — лишь Келли сидела на ступенях.       — Как мы и думали, — помрачнела Вера. — Застать её врасплох на этот раз не выйдет.       Увидев их, Келли вскочила и приготовилась к бою. Раны на плече, оставленной стрелой, больше не было. Результат работы вируса?       — Я останусь здесь: не хочу тебе мешать. Постарайся не умереть.       С таким напутствием Бьянка пошла дальше одна. Она поставила высокий приоритет на выявление изменений в концентрации вируса и перевела работу инверсионного устройства в усиленный режим: Келли могла управлять вирусом — и это было главной опасностью.       Не успела Бьянка приблизиться — Келли напала, стремительно и ожесточённо. Зная, что после сбоя в работе фрейма Бьянка ослаблена, она хотела взять победу напором — но из-за этого почти не думала о защите. Встречая удары спокойно и твёрдо, Бьянка ловила каждую ошибку, чтобы атаковать в ответ. Келли лучше обращалась с мечом — но ей не хватало опыта. Несколько раз ранив её, Бьянка не получила ни царапины.       В какой-то момент напор Келли неожиданно ослаб. Нападая всё реже, она чаще избегала атак; испуганный взгляд почти не задерживался на Бьянке. Не прекращая боя и не ослабляя бдительности, Бьянка быстро осмотрелась — и поняла, что так встревожило Келли: Вера, издали наблюдавшая за ними, исчезла. Куда она пропала? Может, у неё появился план? Не зная этого наверняка, Бьянка всё же усилила напор, не позволяя Келли отвлекаться от боя.       В конце концов уступив давлению — а может, собственным страхам, — Келли метнулась в церковь. Бьянка бросилась следом — и они продолжили бой. Вести его здесь оказалось труднее: под ногами мешались обломки, пространства не хватало, а кроме того — Келли держалась слишком близко к детям, недвижно сидящим в задней части церкви. Бьянка боялась ненароком их ранить — и это сильно её ограничивало. Этого ли добивалась Келли? Но разве она не считала их с Верой угрозой для детей? Разве не считала опасным подпускать к ним Бьянку? Странно, но лишь оказавшись рядом с ними, Келли стала сражаться увереннее. Может, она боялась, что что-то с детьми сделает Вера?       Они обменялись ударами — и вдруг за спиной Келли, в бреши задней стены, Бьянка уловила будто бы огненную вспышку. Вера. Налетев на Келли, Бьянка скрестила мечи и налегла на клинок, вынуждая её замереть. Пересёкшись взглядами с Верой, Бьянка отскочила — и в ту же секунду плечо Келли пронзил меч.       — Давай! — скомандовала Вера, и Бьянка приготовилась нанести решающий удар. С ужасом в глазах Келли рассекла клинком воздух — и в тот же миг Бьянку оглушил тревожный сигнал инверсионного устройства. Перед глазами всё завертелось, а в разум хлынули чуждые ей, пугающие мысли — разрушить, уничтожить, убить. На пару секунд она потеряла контроль над фреймом. В чувство её привели чьи-то нечеловеческие вопли; уровень концентрации вируса резко упал, и Бьянка посмотрела туда, откуда они доносились. Корчась от боли, кричали дети; один из них, задыхаясь, кашлял чёрной кровью. Келли сидела перед ними, беспомощно пытаясь сделать хоть что-то.       — Отойди! — не до конца оправившись от поразившей её волны вируса, гаркнула Вера и оттолкнула Келли в сторону. Достав ампулу с сывороткой и несколько шприцов, она наполнила один и кинула быстрый взгляд на Бьянку: — Помоги.       Бьянка откликнулась тут же. Она забрала шприц, опустилась перед ребёнком, который был к ней ближе всего, и, удерживая его, извивающегося от боли, ввела сыворотку. К этому моменту Вера уже сделала инъекции двум другим, и церковь снова погрузилась в тишину — только шумное тяжёлое дыхание перебивало её. Проверив состояние всех троих, Вера рыкнула на Келли:       — Может, прежде чем защищать их от нас, подумаешь, как защитить их от себя?       — Я… — пробормотала Келли. — Я не хотела…       Вера достала ещё одну ампулу и снова повернулась к детям. После новой дозы сыворотки их дыхание успокоилось — но заражение продолжало прогрессировать. Зачастую вирус сжигал детей быстро, и с таким уровнем заражения они уже должны были быть мертвы — но видимо, всё это время Келли сывороткой замедляла распространение вируса и развитие симптомов. Понимала ли она, что этим не спасает их, а обрекает на медленную гибель?       — Вы… Вы им поможете? — несмело спросила Келли, и Вера рассмеялась:       — Поможем? Им уже не…       — Вера, — одёрнула Бьянка и, когда Вера недовольно посмотрела на неё, взглядом указала на детей — «не при них». Вера вздохнула, встала, опираясь на меч, и повернулась к Келли:       — Хочешь поболтать? Тогда без оружия и не здесь — концентрация вируса и без того опасна для людей, Заражённый лучше не делает. Ты ведь в этом убедилась, верно?       Келли виновато опустила глаза:       — Хорошо.       Она отложила меч и, напоследок кинув жалобный взгляд на детей, направилась к выходу. Когда она скрылась из виду, Вера посмотрела на Бьянку и кивнула в сторону:       — Твоё оружие.       Среди обломков нетронутым лежал лук. Проверив, не поражён ли он вирусом, Бьянка подняла его, убедилась в исправности его работы и вернула Вере меч.       — Ты в порядке? — спросила Бьянка, заметив, с каким трудом она держится на ногах: видимо, вспышка вируса сказалась на ней сильнее всего. Вера не стала в ответ ни язвить, ни насмехаться — только нахмурилась и нетерпеливо бросила:       — Давай уже с этим заканчивать.       Похоже, её фрейм был на пределе. Бьянка кивнула.       Келли ждала рядом с церковью, стоя возле ступеней и внимательно следя за блуждающими Заражёнными — каждый шедший сюда словно натыкался на невидимую стену и, разворачиваясь, уходил в другом направлении.       Услышав шаги, Келли повернулась и, заметив их, виновато проговорила:       — Я не хотела им навредить. Правда не хотела.       — Очевидно, так же, как и своему отряду, — хмыкнула Вера, прислонившись спиной к стене и сложив на груди руки; то, что со стороны казалось надменной беспечностью, на деле было попыткой скрыть неисправность фрейма. В таком состоянии она стала бы лёгкой добычей, и даже если Келли больше не была настроена на сражение, Бьянка оставалась начеку, готовая в любой момент защитить Веру.       — Командир хотел их убить. — Келли посмотрела на Веру с вызовом. — Я не могла этого допустить.       — Так ты поэтому его убила? Нечасто встречаю тех, кто с таким рвением защищает мертвецов.       — Они не мертвы! Они заражены, но пока они живы — им ещё можно помочь!       — Келли. — Бьянка спокойно встретила её полный ярости взгляд. — Их уже не спасти.       — Это неправда, — упрямо ответила Келли. — У вас же есть сыворотка — вы можете им помочь!       — Сыворотка не панацея, — заметила Вера. — Она облегчила симптомы и замедлила заражение — но она этих детей не спасёт.       — Это неправда!       — Пусть так. Ты ведь вводила её до нашего прихода? Интересно, почему же она до сих пор не помогла? — Келли хотела что-то ответить — но не нашла слов. — А может, с сывороткой было что-то не так? Как думаешь, Заражённая?       — Я следила за тем, чтобы не заразить её вирусом, — поняла намёк Келли — и всё же не сумела скрыть тревогу.       — И как, сработало?       — Должно было, — не сразу ответила она.       — По этим детям и не скажешь.       — Хватит! — сорвалась Келли. — Может, в сыворотке и был вирус — я не знаю, не знаю! Но вы ведь можете им помочь! У вас есть чистая сыворотка, и вы можете забрать их на Вавилонию, в конце-то концов!       Бьянка с Верой переглянулись. Обе понимали, что дети не переживут полёт до Вавилонии. Обе понимали, что никакая сыворотка не остановит заражение. Обе понимали, что эти дети обречены.       — Разбирайся с ней сама, — вздохнула Вера. — Меня уже тошнит от её упрямства. На твоём месте я бы просто её прикончила: разговоры всё равно ничего не дадут.       Может, так и правда было лучше — но Бьянка не стала спешить.       — Почему ты решила спасти этих детей? — спросила она. — У твоего командира должна была быть причина их убить.       — Когда мы их нашли, они уже были заражены. Капитан нашего отряда сказал, что им не помочь, и командир… Но это неправильно! Мы ведь должны защищать людей — не убивать их!       — Ты убила человека, — напомнила Бьянка.       — Потому что он хотел убить детей! Я не могла… Я не знала, что ещё могу сделать! Это был единственный выход.       — И как только с такой логикой ты не стала целью Войск Очищения раньше, — протянула Вера. — Раз ты так хотела спасти этих детей — почему они здесь? Не думаешь, что концентрация вируса слишком высока?       — Я не хотела, чтобы они здесь оставались, но… — Келли опустила глаза. — Они слишком долго пробыли рядом с Мёртвой Зоной. Я хотела вывести их на окраину, но не сразу поняла, как контролировать вирус, и их уровень заражения… Когда мы пришли сюда, они больше не могли ходить, и я… Я…       Она замолчала. Объяснений больше и не требовалось.       — Зато ты их спасла. Браво.       — Я… — растеряв прежний запал, беспомощно проговорила Келли. — Я просто хотела помочь.       — Помочь? Какие мы сердобольные. Эти дети всё равно что мертвы, а твоя жалость привела их к ещё большим страданиям, твой отряд — к смерти, а тебя — к заражению.       Вера не выбирала слов, и Келли съёжилась под ними, как под плетью палача. У этих детей с самого начала не было шанса на спасение — и Келли, какими бы благими ни были её намерения, своими действиями, своими решениями только всё усугубила. Она желала помочь, но выбрала неверный путь, который вёл к одному исходу — смерти.       — Я этого не хотела, — совсем тихо произнесла она. Оправдывалась она перед ними? Или перед собой?       — Случившегося не изменить, Келли, — сказала Бьянка, и Келли понурила голову.       — И вы… Вы теперь убьёте нас? Их и меня? — Ни Бьянка, ни Вера не сказали ни слова: ответ был очевиден. — После всего, что произошло… Может, я и правда заслуживаю смерти. Но эти дети… — Келли посмотрела на них с мольбой. — Пожалуйста… Они не обречены. Пока они живы — у них есть надежда. Я не буду убегать или сражаться — только помогите им. Хотя бы попробуйте. Это всё, о чём я прошу.       Понимала ли она бессмысленность своей просьбы? Бьянка не хотела давать пустых обещаний — но и проигнорировать предсмертное желание не могла. Пока она колебалась, Вера взяла ответственность за выбор на себя и ответила:       — Мы о них позаботимся.       — Правда? — не веря услышанному, спросила Келли. Бьянка удивилась не меньше. — Ты не лжёшь?       — Повторять не стану.       Келли улыбнулась так светло, как будто Вера пообещала спасти жизни не детей, а её.       — Спасибо. — Она обхватила себя руками и судорожно вздохнула. В глазах сквозь безграничный страх пробивалась столь же безграничная благодарность. — Если так для них сохранится надежда… Моя жизнь не такая уж высокая цена, да?       Она не хотела умирать — но добровольно разменивала свою жизнь на самый призрачный шанс помочь детям. Жизнь другого человека, соратников или своя — ради их спасения Келли была готова пожертвовать чем угодно. Неистовое и фанатичное, это стремление жалило даже тех, кого Келли так порывалась защитить.       — Наверняка без меня им будет безопаснее, — будто прочитав её мысли, добавила Келли. — Может, мне не стоило пытаться им помочь. Может, мне вообще не стоило мешать командиру. Может, тогда…       — Келли, случившегося не изменить, — мягко повторила Бьянка. Несмотря на всё, что Келли натворила, Бьянка сочувствовала ей подобно тому, как праведник сочувствует заблудшей душе. И эта душа, сбившаяся с пути в погоне за ложным светом, могла найти спасение в одном — очищении. — Я верю, что ты хотела, как лучше. Но случившегося не изменить.       — Да, — тихо согласилась Келли и глубоко вздохнула, стараясь спрятать страх. Каково ей было понимать, что всё, что она делала и считала правильным, принесло лишь беды? Каково ей было понимать, что впереди её ждёт один неизменный конец? Каково ей было смиренно его ожидать? Помолчав, Бьянка сказала:       — Если ты хочешь сражаться за свою жизнь — я приму бой.       Келли слабо улыбнулась и помотала головой:       — Спасибо, но я больше не хочу никому вредить.       Значит, это было окончательное решение. Истязать её страхом ещё дольше было попросту жестоко.       — Пусть твоя душа обретётся в покое, — произнесла Бьянка, прежде чем одним уверенным движением вскинуть лук и спустить тетиву. В ту же секунду поражённая стрелой, Келли безжизненно рухнула на землю.       — И нужно было тратить столько времени на разговоры? — вздохнула Вера, хотя в голосе не было ни капли раздражения. Она убрала меч и, придерживаясь за стену, пошла обратно в церковь. — По крайней мере, самое трудное позади. Осталось только разобраться с этими тремя.       — Ты знаешь, как им помочь? — спросила Бьянка. Обернувшись, Вера улыбнулась безрадостно и мрачно:       — Я этого не говорила. Я сказала только то, что мы о них позаботимся.       Она зашла внутрь, и Бьянка, убедившись, что им не угрожают Заражённые, последовала за ней. Вера остановилась возле детей и окинула их внимательным взглядом. Рука лежала на мече.       — Ваша дорогая спасительница чуть ли не на коленях умоляла вам помочь, — наконец сказала она, — так что будьте паиньками и не мешайте мне. Хотя вряд ли у вас это получится.       Она села на пол и, оставив меч в стороне, вместе с сывороткой достала ещё какие-то лекарства. Значит, она и правда хотела попробовать их спасти?       — Сообщи, что мы выполнили задание, — попросила Вера, заправляя шприц. — Я не могу установить связь с Вавилонией.       — Хорошо, — не задавая вопросов, ответила Бьянка. Вера краем глаза посмотрела на неё.       — Если лекарства подействуют, может, они протянут до Вавилонии, — объяснила она. — Там из них сделают Конструктов. Другого выхода я не вижу.       Состояние этих детей было критическим, но фрейм Веры, как и фреймы всех Конструктов поддерживающего типа, был разработан для того, чтобы выцеплять малейший шанс спасти даже обречённых. И если Вера его увидела, значит, детям и правда ещё можно было помочь.       — Но гарантий, что они продержатся до Вавилонии, нет? — уточнила Бьянка.       — Да, их нет.       — Я могу запросить снарядить транспорт оборудованием для переноса разума, — предложила Бьянка. — Это серьёзный риск, но мы сэкономим время.       Вера задумчиво на неё посмотрела и в конце концов согласилась:       — Давай.       Пока она занималась детьми, Бьянка связалась с Вавилонией. Сообщив о выполненном задании и объяснив ситуацию, она попросила снарядить транспорт всем необходимым, чтобы на месте провести перенос человеческого разума во временное хранилище — пока не будут разработаны фреймы. Вне стен Вавилонии такая операция проводилась крайне редко, по большей части для командиров, спасти которых иначе было невозможно. В полевых условиях, где время операции ограничивалось остатком жизни человека, где в любой миг мог развернуться бой, не организовывали необходимых обследований и тестов, а без них нельзя было сказать, достигнет ли синхронизация разума с механическим телом хотя бы минимального уровня. Кроме того, смерть могла наступить до полного переноса разума — а неполноценный разум после активации фрейма быстро разрушала девиация. В результате Конструкты, прошедшие такую операцию и только-только обрётшие вторую жизнь, расставались с ней после встречи с Войсками Очищения.       Бьянка посмотрела на детей. Каков шанс, что они продержатся до конца операции? Каков шанс, что смогут стать Конструктами? Каков шанс, что смогут жить дальше как Конструкты? Этого не знала ни она, ни Вера — и всё же они предпочли рискнуть: как бы велика ни была опасность провала, их главным врагом оставалось время, продолжающее неуклонно вытягивать из детей жизнь.       — Можешь проверить показатель их заражения? — бросила Вера взгляд на Бьянку, выждав, когда она закончит говорить. — Хочу убедиться, что работа моего сканера не сбилась окончательно.       Слушая оператора, Бьянка быстро проверила уровень заражения детей — и покачала головой: даже после всех манипуляций он продолжал повышаться, а жизненные показатели падали всё стремительнее.       — Значит, мой сканер пока ещё в порядке, — сделала вывод Вера и, взяв меч, поднялась. — Сколько нам ждать транспорт?       Бьянка передала её вопрос и, получив ответ, сообщила:       — Не меньше двух часов.       — Вот как. — Вера задумчиво посмотрела на детей и, помолчав, сказала: — Что ж, думаю, я могу предложить вам ещё один выход.       Одно стремительное, резкое движение — и дети попадали на пол, быстро темнеющий от крови. Никто не издал и звука, только ужас мелькнул на их лицах. Смерть была быстрой и лёгкой. Оправившись от секундного удивления, Бьянка в безмолвной скорби закрыла глаза. Спасти этих детей могло только чудо, и Вера изо всех сил старалась его совершить — но время оказалось не на её стороне.       — Оборудование для переноса разума больше не понадобится, — сообщила Бьянка и завершила связь с Вавилонией. Вера очистила меч; по её лицу невозможно было понять, что она чувствует.       — Видишь — далеко не каждому удаётся уйти невредимым после встречи со Смертью, — улыбнулась она, но взгляд её был тяжёл. Она умела быстро принимать верное решение — но «быстро» вовсе не значило «легко».       — Ты знала, что они обречены, — ответила Бьянка. — И без тебя их ждала бы мучительная смерть. Ты поступила милосердно.       — Ох, не хватало мне нравоучений от святош, — съязвила Вера, но Бьянка не обратила внимания на её тон, вместо этого стараясь смотреть на то, что он скрывал. — Я говорила, мне не близки твои методы и взгляды. Я сделала грязную работу — вот и всё. Не благодари. Хотя — может, и стоит.       Ухватившись за единственную надежду, Вера сделала всё, чтобы помочь детям. Каково ей было принять своё поражение? Каково ей было собственной рукой забрать жизни, которые она так рвалась спасти? Чувствовала она боль? Вину? Чувствовала, что доказывает правоту тех, кто видел в ней одну лишь Смерть?       — Не против, если я вознесу молитву? — спросила Бьянка, и Вера отмахнулась:       — Только если это молитва дьяволу — уж он-то точно тебя услышит.       Бьянка приложила руку к груди и заговорила. Она молилась за души погибших Конструктов и их командира, за души детей, только-только лишившихся жизней. Её голос был тих, спокоен и мягок, как шорох ангельских перьев, но стены разрушенной церкви разносили его свет в самые тёмные уголки. Бог не видел этого мира. Покинул Он его под неподъёмной тяжестью человеческих грехов или никогда не присматривал за ним — это не было важно. Бьянка давно перестала обращать молитвы к Нему. Они помогали ей не сбиться с пути и остаться собой, но сейчас — сейчас она хотела коснуться не только своего сердца.       Завершая молитву, Бьянка поблагодарила Веру за то милосердное рвение, с каким она помогала детям, и за её выбор, тяжёлый, но единственно верный — освобождение детей от боли. Она обратилась к Богу с просьбой простить этот грех, совершённый не из злого умысла, но из жалости и сочувствия. Она знала, что Бог её не слышит. Но знала, что слышит Вера.       Когда она закончила, Вера смотрела без прежней улыбки, не произнося ни слова. Её лицо стало ещё непроницаемей, взгляд — жёстче. Словно вовсе не услышав этой молитвы, она развернулась и зашагала к выходу, обойдясь коротким и сухим:       — Пойдём.