Глава 2. Бесконтрольное разжигание жестокости.

Здесь все завершилось. Алое солнце, медленно скатываясь к последней тонкой полосе горизонта, прощальным жестом скользнуло тусклым лучом света по странице. Зацепив долей тепла окончательную букву многогранного слова, оно окончательно скрылось за пределами грязного стекла, завершив свой ежедневный бесконечный путь. Тот час погасла последняя искра надежды. Шень больше не мог уповать на сладостный исход. Книга стала его отрезвителем. Каждое слово, насквозь пропитанное грязью, скверной и аморальностью, теперь било по разуму наследника жесткой плетью реальности. Истинная правда, прежде завуалированная тошнотворными синонимами, сейчас была как на крыле. Мгновение назад павлин был готов уничтожить ненавистное чтиво. Разорвать каждую страницу, сжечь серую бумагу, развеять пепел в потоке холодного воздуха — он хотел любым способом отправить проклятую книгу на тот свет, где уже наверняка находится её больной на голову автор, не забыв заложить эмоции от чтения в каждое яростное действие. Сейчас лорд вновь сидел в кресле, обхватив дрожащими крыльями разрывающуюся от противоречий голову. Не было смысла отрицать неминуемую гибель всего живого. Каждые секунды, которые Шень безжалостно сжигал минутами собственной отрешенности, были на счету. Прочитана была не жуткая сказка. То была реальность, чья темная сторона накрыла землю спустя много лет, окончательно напитав силу для нового удара. Предшествующее поколение погубила неизвестность. Пока сознание праотцов плавилось от догадок и предположение, полотно мрака медленно укрывало их с головой. Когда наступило долгожданное осознание, было слишком поздно. Черная смерть уже вскрывала глотки прокаженных. За несколько часов наследник получил куда больше информации, чем ему казалось на первый взгляд. Он обзавелся знаниями о симптомах жуткой болезни, узнал некоторые её проявления. Ему было известно о том, кто стал первым обладателем черного внедрения. Противоядием этому недугу была лишь смерть. Нужно было незамедлительно атаковать заболевание ответным оружием. Убивать тех, кто подвергся влиянию чужеродной жидкости. Уничтожать зараженных, в чьих телах болезнь пытается зародить новую жизнь. Не дать ей распространиться. Вынужденное решение звучало словно приговор. Шень находился между двумя сторонами, что нещадно разрывали его тело в попыткать склонить на свою сторону. Отбросить и забыть все, что видел и слышал? Стать затворником собственных страхов и хрипло молиться в темном углу, надеясь, что потусторонняя угроза не коснется лишь тебя? Бросить вызов судьбе, взяв на вооружение все обретенные навыки, и прорвать путь к счастливой жизни сквозь тьму? Внезапно возникшая инновационная мысль обожгла своим напором. Наследник впервые ощутил столь сильное желание шагнуть в пропасть неизвестности. Погрузиться в бездну с головой, ведя борьбу с черной смертью, ради яркой вспышки спасительного света. В сотый раз сжимая рукоять меча в крыльях он и не думал поблагодарить себя за собственное усердие. Лишь в это мгновение павлин осознал для чего жизнь обременила его изнурительными тренировками. — И давно ты здесь пребываешь? Голос, прорвавший тишину, заставил Шена вздрогнуть и поднять голову. Слегка напуганный столь резким выведением из подобия транса, он не без злобы взглянул на младшего брата. Юный лорд настолько был погружен в тяжкие думы, что не услышал ни скрипа двери, ни хруста досок под шагами младшего павлина. Шень всегда находил личность брата странной и даже несколько неприятной. Нарциссическое эго Зихао с годами только росло, что отталкивало наследника от более близкого общения с младшим. Этот павлин, с золотисто-янтарным оперение и высокомерными глазами изумрудного цвета, всю жизнь был, как казалось Шену, неопределившейся персоной. За свою жизнь он успел окунуться в различные виды деятельности, однако, ни одно дело не доводил до конца и бросал их на половине пути. Свои действия Зихао зачастую оправдывал тем, что новые увлечения оказывались недостаточно интересными и перспективными. Старший наследник же знал правду, истинная суть которой заключалась лишь в чрезмерном высокомерии брата и его прогрессирующей лени. В отличие от Шена, Зихао никогда не чувствовал себя обделенным в чем-либо и всегда был уверен, что родители гордились им только за одно существование на этом свете. Чем бы не был занят павлин, он всякий раз повторял, что это будет увенчаться успехом, однако, стоило чему-нибудь пойти не по плану, он тот час находил виноватого в своей очередной неудаче. Только редкие, но импульсивные ссоры с отцом, едва не доходившие до ожесточенной драки, привели второго наследника к общесемейному обучению боевым искусствам. С того дня Зихао часто говорил, что собирается основать собственную школу и, возможно, эта далекая мечта до сих пор гнала его на ежедневные тренировки. Однако, и на обучении Шень замечал долю безумия в его нестабильном характере. Чем опытнее и искуснее брат начинал владеть мечом, тем сильнее он начинал напоминать старшему наследнику садиста. На первых порах он яростно рвался сменить тренировочный шест на стальной меч, явно не осознавая всей ответственности. А после каждой победы с неистовым упорством пытался забить оппонента как минимум до потери сознания, что, впрочем, вызывало у Ченглэя скорее одобрение, нежели протест. — Чего тебе нужно? — нервно спросил Шень и предпринял попытку убрать «Исторические легенды» из поля зрения брата. Зихао заметил этот маневр и резко вырвал книгу из крыльев павлина. Последний лишь скрестил крылья на груди, не желая вступать в конфликт с параноиком, и терпеливо ждал, когда младший наследник соизволит покинуть библиотеку. Зихао равнодушно осмотрел старую книгу и, раскрыв её, бегло взглянул на каждую из страниц. Одни только иллюстрации, нарисованные в самых омерзительных и искаженных деталях, заставили павлина задержать взгляд на них чуть дольше. Тогда его клюв искривила насмешливая ухмылка. Младший захлопнул книгу и небрежно бросил её на стол. — Ты бы заканчивал свои оккультные глупости читать, — павлин кивнул на полурваное чтиво. — Скоро окончательно с ума сойдешь! Зихао разорвал тишину помещения отвратительным смехом, сраженный, видимо, собственным остроумием. С долей раздражения, Шень тяжело вздохнул. Подняв книгу, он бережно отряхнул её от пыли и аккуратно поставил на полку, зрительно запомнив её местонахождение. Когда же он обернулся, то увидел брата, сидящего в кресле. Тот до сих пор едва сдерживал смех. Старший павлин с трудом удерживал рвущийся наружу гнев. Серьезность ситуации лишь накалялась и он не мог позволить себе даже улыбнуться, не говоря уже о таком поведении, какое сейчас демонстрировал младший наследник. — Ты, видимо, и не ведаешь, что сейчас происходит в городе! — злобно произнес Шень. — Все, как всегда. Выйди хоть раз за пределы дворца и сам убедись в этом! — дерзко ответил Зихао. Эта фраза стала последней каплей терпения в кровотоке. Жестокость реальности, обрушенная на лорда в одно мгновение, уже сводила его с ума. Однако, он не считал себя безумцем, видящим галлюцинации в припадке собственных страхов. Мрачность материальной действительности, окружившая наследника не была выдумкой. Он давно перестал отрицать неизбежный факт и был готов к решительным действиям, а скудомие брата едва не доводило до слепой ярости. — Не заметил, как заражаются один за другим?! — крикнул Шень, не удивившись резкой потере холодного спокойствия. — Матушка скоро погибнет от этой проклятой болезни! Мы все скоро передохнем! — Ты прочитал это в своей книге, придурок? Ни одно из твоих слов не соответствует тому, что происходит в городе! Еще и обыкновенную простуду с чем-то перепутал! Зихао резко поднялся и направился к двери, попутно кивнув головой в её сторону. Старший павлин хорошо запомнил этот немой жест. Всякий раз, когда злоба ослепляла брата, он, не в силах противостоять в конфликте силой слова, вызывался доказывать правду иным способом. В любой другой ситуации Шень никаким образом не согласился бы на вызов младшего. Однако, на сей раз гнев оказался многим сильнее здравого рассудка и желание отстоять собственное мнение гнало павлина вслед за братом. Покинув библиотеку, лорд неспешно последовал за Зихао. Тот буквально летел вперед и шаги его громко отдавались в тишине. Младший павлин временами оборачивался и, видя, что старший брат покорно идет за ним, мерзко улыбался чему-то своему. Он спиной чувствовал волнение, исходящее от Шена. Дверь самого мрачного помещения отворилась, впустив обитателей дворца в свою темную обитель. Грубо бросив тренировочный шест наследнику, Зихао взял крылом аналогичное оружие: — У тебя вся дурь вместе с кровью выйдет! Не теряя ни секунды, младший моментально ринулся к павлину, параллельно нанося первый удар. Шень заблокировал атаку, вложив в одно действие всю степень своего нежелания принимать участие в поединке. Его взгляд был красноречивее любого слова в тот миг. Старший ждал подходящего момента, чтобы окончательно завершить бой. Увы, Зихао был преисполнен яростью и его движения становились лишь стремительней с каждой минутой. Белоснежный павлин, отражая атаки, практически не сдвигался с места. Он надеялся, что брат сам закончит поединок, окончательно выбившись из сил. Младший же продолжал взмахивать шестом, будто и не чувствовал устали. Лишь когда его внезапный удар ногой обернулся тем, что острые когти порезали крыло оппонента, Шень потерял терпение. Нанеся первый и единственный, — наследник давно заметил, что его редкие атаки оказывались весьма успешными, — удар шестом, он попал точно в лицо брата. — Хватит! Короткий брызг крови сверкнул во мраке комнаты. Несколько золотистых перьев, на мгновение зависнув в воздухе, плавно опустились на пол. Зихао рухнул на пол, обронив оружие. Несколько секунд он лежал на холодных досках, хрипло шипя от боли. С бронзового клюва стекала тонкая струйка алой крови. Павлин медленно поднялся, прижимая крыло к левой стороне лица. Под глазом уже разливался темно-синий кровоподтек. Когда взгляды соперников встретились, Шень увидел в глазах брата влажный блеск, проступающий сквозь пламя ярости. Пожалуй, заметь отец у младшего сына эти слезы, то неприменно избил бы его до полусмерти, решил тогда Шень. Наследник желал прекратить бессмысленный спор, жестокость которого нарастала до предела. Промежуточное поражение ни за что бы не остановило младшего брата. Напротив, гнев, сверкавший в глазах золотого павлина, явно охлаждал его боль и выводил вперед желание доказать свою правду любой ценой. Шень мысленно признавал превосходство соперника. Зихао не был опытным стратегом — он действовал лишь по велению каждого изученного приема. Неудержимые приступы злобы и ярости вкупе с превосходной техникой могли позволить павлину разорвать старшего брата на части за считанные секунды. Если бы он только был более рассчетлив и хоть иногда выходил за рамки ординарного владения мечом. Наследник и глазом моргнуть не успел — тяжелый шест ударил его в нижнюю часть клюва. Раздался зловещий хруст и Шень отпрянул назад, теряя равновесие от нахлынувшей слабости и темноты в глазах. Ощущение теплой крови, частично стекающей с клюва и обжигающей пересохшее от напряжения горло, едва не вызвало приступ тошноты. Разгоряченная хлестким ударом, боль еще не успела полноценно окутать нервы и пронзить мозг острым кинжалом алгии, доведя до безумия очевидную травму. Точный удар ногой в спину, с последующим разрыванием плоти острыми когтями, стал новым центром внимания для всех мучений. Хруст, боль, алые струи. Полный спектр негативных эмоций вновь стал для белоснежного павлина единственным лунным светом во мраке тренировочного зала. Зихао прижал шест к горлу Шена, который практически прекратил попытки одержать победу. Боль захватила его сознание и наследник покорно ждал того мгновения, когда охладится гнев брата. Он лишь вцепился в шест крыльями, дабы не позволить младшему окончательно задушить себя. Перья захрустели под давлением гладкого прочного дерева. Тошнота, слабость, удушье — эти чувства вспыхнули с новой силой. Зихао убрал шест от шеи старшего брата. Белоснежный павлин в полном изнемождении рухнул на пол, сплевывая свежую кровь. Боль, злость и обида жгли все тело. Он едва лег на спину, как тот час вскрикнул от острой боли в пояснице. Чернота медленно застилала глаза. — Вот и вся цена твоей правды! — услышал Шень удовлетворенный и, на удивление, спокойный голос брата прежде, чем потерял сознание.

***

Последующие дни в гордом одиночестве обрели еще более томительную мрачность. Наследник был вынужден стойко терпеть боль и ежедневно созерцать тленные покои своего временного пребывания. Травмы, кровь и мучения не были для чем-то новым. Шень давно привык к последствиям безжалостных тренировок и лишь один фактор своего уязвимого положения пугал его до холода. Практически неделю павлин находился в полном неведении. Он лишился возможности отслеживать и контролировать ситуацию, реальная угроза которой, кажется, была известна лишь ему. Четыре серые стены давили на разум и складывалось ощущение, что они сужались с каждым днем. Неимоверное желание сделать хотя бы несколько шагов уже было настолько острым, что мешало погрузиться даже в короткий беспокойный сон. От резкого запаха медицинского спирта и прочих лекарств хотелось блевать. Шень был уверен в том, что болезнь приближается к городу с каждой секундой. Ченглэй посетил лазарет еще в первый день. Он сухо поинтересовался о самочувствии сына и красноречиво обругал его за слабость и позорное поражение на бессмысленном поединке, спровоцированном еще более бессмысленными разногласиями. Слабым голосом павлин расспросил отца о ситуации. Правитель нехотя отвечал на вопросы и отводил взгляд, будто скрывал истину от собеседника. Из слов, звучавших крайне не правдиво, наследник смог отобразить некую картину на пустом холсте. Увы, это не дало ему желанного покоя. Напротив, он метался в бреду, не в силах осознать, была ли физическая боль хуже душевной. Шень делал буквально все и даже больше в тщетных попытках скрыться от бесконечных мук, что резко ухудшили и без того подорванное самочувствие. Лихорадка в полной мере овладела беспомощным телом. Ситуация в городе не изменилась. Ченглэй обещал лично преподать урок сыну за распространение ложной информации. Однако, состояние правительницы оставалось единственной причиной, из-за которой он с трудом, но верил наследнику. Мэйлинь стала еще чаще обливать собственное тело очерненной кровью. Лекарства практически не вызывали должного эффекта. Температура ослабшего тела была запредельной даже в те короткие мгновения, когда сознание покидало паву. Целые консилиумы врачей, что неустанно боролись с редким недугом, вскоре обнаружили новые признаки, которые никто не смог бы отнести к последствиям любой из изученных заболеваний. Светло-голубые глаза Мэйлинь постепенно тускнели, отчего, вскоре, практически стали белыми. Зараженная еще была в силах говорить и заверяла, что её зрение стремительно ухудшается. Через некоторое время глаза стали наливаться черной жидкостью. Жалобы на скорую слепоту лишь участились. Лиловые перья медленно, но верно выпадали. А чудом сохраненное оперение сменяло свой цвет на угольно-черный. Жутких и неестественных размеров вены буквально прорывались через кожу, демонстрируя пульсирующую черную кровь. Казалось, что они лопнут при каждом приступе хриплого кашля. Шень молча слушал монотонную речь отца и сердце его все сильнее сдавливало тисками боли. Все, что павлин вычитал из древней книги, услышал от Ченглэя и, наконец, успел увидеть собственными глазами — сложилось в омерзительный и бредовый трип, вызывавший головокружение и бешенство от осознания личностного бессилия. Мир медленно прогнивал до костей, жестоко издеваясь над всем светлым и без жалости уничтожая последнюю надежду в лучшее. Реальность откровенно презирала смертных и окунала их с головой в зловонное болото из гниющих остатков убитого добра. Теперь она готовилась забросить лорда в самый мрачный угол его же сознания и держать там взаперти наедине с его воплощенными страхами до прощального стука сердца. Мог ли будущий наследник несуществующего трона и искусный мастер меча сделать хоть что-нибудь? В сотый раз задавая себе этот вопрос, он отвечал утвердительно, но уверенность заметно иссякала. Самые близкие существа бесконечно травмировали Шена и наотрез отказывались верить в сверхестественное бедствие. Это внегласное, словно по велению судьбы, отношение практически вывело его из себя. Павлин терпеливо ждал того дня, когда заживут раны. Не душевные.

***

Яркое утреннее солнце не успело полноценно осветить высокую башню, как в её темных стенах прогремел указ о срочном собрании. Шень незамедлительно явился в главный зал, будучи абсолютно уверенным в причине всеобщего хаоса. Однако, далеко не все были согласны собраться вместе в столь ранний час. Наследник увидел, как Зихао вяло пытался отстоять право на сон. За что моментально получил от отца несколько новых ссадин на лице и был силой отправлен в зал. Старший павлин явился в зал последним и имел честь остановить свой взгляд на каждом из присутствующих. Выражавший крайнее недовольство взглядом, но смиренно стоявший после полученных увечий, Зихао. Самый младший, но тем не менее — общительный, Юань. Отстраненный и немногословный, что всегда напоминал Шену самого себя, Гуангли. И Кионг, который своим характером, внешностью и даже достижениями более всего походил на Ченглэя. Все четверо братьев наследника были здесь. Каждого объединила одна цель. По крайней мере, белоснежный павлин хотел в это верить. Находились в зале и придворная «ведьма» Вещунья и лекарь Зиан. Шень не мог отыскать взглядом лишь матушку. Несмотря на серьезность общего собрания, он был готов бросить все и ринуться в её комнату. Однако, странное чувство усиленно отговаривало юного лорда от навязчивой идеи. — Шень! Жидкое алое пламя, именуемое кровью, разлилось по заледеневшим венам, когда наследник услышал свое имя. Он поднял взгляд на отца и тот коротко махнул крылом, подзывая его к себе. Привычный холодный и строгий тон вдруг вызвал волну плохих предчувствий и павлин, слегка подрагивая, подошел к правителю. Ничего не ответил Ченглэй и, лишь хрипло откашлявшись, начал говорить, обращаясь ко всем присутствующим: — Вы все уже знаете о черной погани, что начала тревожить каждого из нас. Я до последнего мгновения отказывался верить в правдивость этого явления, но сейчас даже слепой будет в состоянии заметить эту болезнь. Правитель кивнул в сторону старшего сына и продолжил: — Шень давно говорит мне о том, что знает, кто стал причиной появления заболевания. Сегодня я намерен проверить его слова и, если они подтвердятся, начать решительные действия! Ченглэй кивнул вещунье. Наследник лишь тогда обратил внимание на старый серебряный котел подле ведьмы. Иглы ноющей боли вдруг пронзили голову. Вспыхнул огонь и едкий серый дым расстелился по залу, медленно заполняя легкие. Дым очень быстро сформировался в подобие некого изображения. Вглядываясь в его клубы, Шень вдруг вздрогнул, увидев в неясных очертаниях знакомые силуэты черно-белых существ, обитающих на страницах древней книги. Очевидный факт, увы, не принес облегчения. Он лишь подтвердил, что жуткая легенда вернулась вновь. Вдыхая последние клубы горького, медленно растворявшегося в просторах зала, дыма, наследник уже был готов к любому решению. Наступила очередная глава в книге его жизни и лишь ему было решать, чем будет написан мрачный текст — чернилами или черной отравленной кровью. Братья белоснежного павлина сбивчиво перешептывались между собой, пытаясь, видимо, перевести увиденное в более-менее ясную речь. Это подобие общения длилось недолго. Ровно до тех пор, пока правитель вновь не заставил всех обратить на себя внимание. Затерявшись во всеобщем смятении, старая коза успела подробно объяснить Ченглэю смысл дымового видения. И даже сам Шень, стоя крыло об крыло с отцом, не успел сохранить в своей памяти ни единого слова. Попытка укрыть от всех приступы паники неслабо затуманила разум. — Худшие опасения подтвердились — виновниками болезни оказались наши мирные соседи, — лишь услышав голос правителя, юный лорд пришел в себя. — Времени на то, чтобы выяснить первопричину появления недуга в деревне панд у нас нет. Ситуация накаляется с каждым днем и я вынужден принять единственное справедливое решение. Ченглэй на миг замолчал, явно собираясь сообщить новость, которую все предчувствовали, но не желали услышать. Вдали раздался одинокий раскат грома. Черные тучи затянули небо и прежде яркое солнце теперь едва пробивало тусклый свет своих лучей сквозь призму небесного мрака. Темнота окутала главный зал дворца. — Панд придется уничтожить, всех до единого! — правитель обернулся к сыну. Его взор прожег наследника, касаясь холодными острыми когтями страха нервозно бьющегося сердца, чей ритм лишь усиливался. — Шень, ты возглавишь небольшой отряд и отправишься в деревню. Не жалей никого! Убейте всех и каждого, ты понял? — всегда холодный голос вдруг вспыхнул злобой. Павлин невольно отступил, чувствуя как эмоциональное давление заставляет его прижиматься к полу. Он не был готов к столь резкому и внезапному исходу. Находясь в библиотеке, молча перелистывая страницы старой книги и теряясь в бесконечном лабиринте собственных мыслей, лорд ощущал себя совсем иначе. Тогда в нем сыграло чувство невероятной уверенности, а поток адреналина и предчувствие скорой битвы лишь подогревали желание взять меч и решить проблему раньше, чем кто-либо успеет поднять панику. Шень был опьянен своей решимостью, но стоило реальности хоть на мгновение покинуть грань фантазии и он тот час взглянул на ситуацию под другим углом, словно окунув разрывающуюся от боли голову в ледяную воду. Наследник осознал, что не был готов убить даже одно из сотен этих миролюбивых существ. Предстоящая кровавая резня начинала пугать. — Пусть это сделает кто-то другой. Я не могу, отец. — павлин покорно опустил голову, готовясь получить удар за свое неповиновение. — Нет, ты пойдешь или наказание для тебя будет стократ хуже того, что тебе предстоит совершить! — Ченглэй схватил сына за ворот одежды и встряхнул так сильно, что у последнего потемнело в глазах. — Я тренировал тебя столько лет и сейчас у тебя появился шанс доказать мне, что я потратил свое время не зря! Можешь готовиться к предстоящей ночи! Старший павлин отпустил Шена и грубо толкнул его к выходу из зала. Зихао проводил его довольной ухмылкой и завистливым взглядом. Наследник в тот миг допустил мысль, что брат непременно желал оказаться на его месте. Он всегда мечтал ввязаться в кровавую и беспощадную битву, явно не задумываясь о печальном финале для себя. Лорд всегда удивлялся тому, сколько скрытой агрессии удерживал в своем теле младший брат. Временами гнев прорывал броню его слабого терпения и тогда Зихао терял всякий контроль. Быть может, именно по этой причине отец не допустил того, чтобы младший наследник приложил крылья к столь судьбоносному заданию. Шень, напротив, отличался холодным разумом и неплохой рассчетливостью, что и повлияло на окончательный выбор правителя. Возможно, лорд и понимал собственную значимость в сложившейся ситуации, но едва ли мог представить, что его ждет грядущей ночью.