Глава 8. Тайны теней.

Ночной кошмар, словно горячая стальная пуля, пробил голову насквозь и вдребезги разнес мозг. Кровавое сновидение разбилось на тысячи осколков, лишившись своей детализированности, и сейчас их пришлось бы собирать воедино, дабы вспомнить каждое мгновение навеянного ада. Когда Шень открыл глаза, то едва ли мог вспомнить все происходящее за миг до пробуждения. От жестокости и агрессии, ведущих извечную битву со страхом и неуверенностью, осталось лишь затуманенные образы красных оттенков с примесью черного. В их глубинах искажались и терялись кривые ветви умирающих деревьев, окровавленные лезвия стальных клинков и острые клыки озверевших существ. Все это сгустилось и смешалось меж собою, превратившись в размытое, будто на глади грязной мутной воды, отражение невыразимого ужаса, некогда похожего на самую правдивую реальность. Крик застрял в горле, готовый вырваться, но было уже поздно. Лорд осознал, что все минувшее оказалось лишь долгим, и до жути пугающим, сном и пытался прийти в себя. Темнота вокруг окутывала страхом. Внезапно проснувшись, он испытал странное чувство тревоги. Паническое ощущение, что в комнате находится кто-то еще, вынуждало сердце биться чаще. Вглядываясь в темноту, Шену показалось, будто он видит очертания чьей-то фигуры, смотрящей прямо на него. Он поднялся с кровати и зажег восковую свечу. Медленно прошелся по всей комнате, освещая каждый её метр тусклым огоньком, едва справлявшимся с густой тьмой. Никого не было. Позволив ночи напугать себя, наследник ощутил прилив ненависти к себе. Он прожил на свете больше четверти века в тяжелых условиях не для того, чтобы туман кровавого сна пугал его после пробуждения, как это было много лет назад. Это всего лишь ночной кошмар, повторял лорд, и здесь никого быть не может. Единственной нечистью, из всех живущих, могли оказаться только проклятые зараженные. Однако, их тяжелые шаркающие шаги и хриплое булькающее дыхание, можно было расслышать даже сквозь самый крепкий сон. Гребанное самовнушение! Затерявшись в мыслях и попытках успокоить себя, Шень очнулся, когда его крыло легло на холодную ручку двери. Сонливость окончательно исчезла и он отворил дверь. Гробовую тишину разрезал неприятный скрип ржавых петель. За пределами комнаты было обыденно тихо. Медленно спускаясь по лестнице, наследник был вынужден невольно вздрагивать от каждого резкого скрипа старых досок. Каждый шаг приходилось делать с особой осторожностью, ведь возникшая из неоткуда боль сдавила голову. Он желал избавиться от неё, зная, что сегодня уже не уснет. Последняя ступень лестницы осталась позади. Огонек свечи выхватил из тьмы дубовый шкаф, на полках которого стояли бутылки. Привычным движением Шень вытащил одну из них. Наливая вино в бокал, он старался не смотреть на алую струю, так сильно напоминающую кровь. Взяв сигарету, он поднес её кончик к горящей свече и втянул горький дым, обжигающий горло. Сделал глоток холодной жидкости и выдохнул дым смерти, казавшийся черным при свете луны. Как только это закончится, я перестану себя отравлять! Тяга за тягой, глоток за глотком. С каждым мгновением разум туманился, осознание происходящего становилось все хуже. Шень невольно вспомнил, как давал клятву самому себе, что никогда не будет иметь той привычки, что делает его слабым. Он знал, что любая зависимость — это возможность для врага манипулировать тобой в любой момент. Что за враг, и в какой миг он должен объявиться, наследник не знал, но был готов к встрече с ним. Теперь каждый глоток алкоголя, обжигающего горло, и каждый вдох едкого дыма, разъедающего легкие, — одна большая слабость. Он предал собственные принципы, оправдывая это попыткой уйти от реальности хотя бы на пару часов. Практически уснув за столом, Шень, не глядя, потянулся крылом к бутылке. Её не было. Лорд вздрогнул и поднял голову, открывая глаза. Прищурившись, он разглядел тень, едва различимую в ночной темноте. Увидев во мраке горящий кончик сигареты, павлин понял — эта тень смотрит прямо на него. Палящий холод прошелся по всей длине позвоночника. — Я не хотел являться перед тобой, но ты вынудил меня, Шень, — низкий пугающий голос, казалось, доносился эхом откуда-то. — Твое здоровье и твоя жизнь на грани. Я пришел, чтобы открыть тебе правду, пока не поздно. Лунный свет упал на собеседника и тогда наследник смог разглядеть его лицо. Ворон с острым, будто металлическим, клювом и золотыми сверкающими глазами, стоял перед ним. Практически все оперение было блеклым и седым, лишь в редких местах перья были еще черными. Одет он был в старые рваные лохмотья, словно один из той черни, обитающей за пределами башни. Ворон отдаленно напоминал Зиана, однако, выглядел старше на несколько лет. — Кто вы такой? Острые черты лица исказила ухмылка. Ворон отхлебнул вино прямо из бутылки. На мгновение вспыхнул кончик сигареты и перед павлином заклубился черный дым. — Мое имя ни о чем не скажет тебе. Я — воплощение твоей совести и хранитель твоей ничтожной жизни. Этого тебе будет достаточно. С трудом держась на ногах, Шень облокотился на шкаф. Он засмеялся, даже не отворачиваясь от диалогиста. При появлении ворона он почувствовал угрозу, но сейчас — тот казался обычным психом, что решил примерить на себя роль Бога. — Ты мне не веришь? — хранитель тяжело вздохнул и покачал головой. — А если я скажу, что видел твой последний сон? Я видел, как ты бился в цепях, резал вены и вставал на колени перед отцом. Я знаю, что ты до сих пор боишься его. Ты можешь скрыть страх от всех, но только не от меня! Лорд почувствовал тошноту от его слов. Речь ворона казалась безумием, но он не мог отрицать правду, отчетливо запомнив каждое мгновение кошмара. — Откуда вы знаете? — тяжело дыша, он медленно произнес каждое слово. — Это результат моего внушения. То, что ты видел — не совсем сон. — хранитель сделал глоток из бутылки и замолчал, обдумывая собственные слова. — Это не галлюцинация, но и не реальность. Наследник почувствовал неприятное жжение на шее и коснулся её крылом. Едва ощутимый след, будто оставленный от петли после попытки закончить жизнь повешанием, прощупывался на горле. Лорд вспомнил, как цепь вонзилась ему в шею. Это были невыносимые мучения и пугающие увечья, после которых остался шрам, служащий единственным и непоколебимым подтверждением слов ворона. Приходя к неутешительному осознанию, он медленно сполз вдоль шкафа еще ниже. Легкая боль продолжала пульсировать на шее, воздействуя на разум. — Хочешь сказать, что завладел моим сознанием и заставил страдать несколько часов? — сквозь хриплый голос, что проскрипел будто старое дерево, прорывалась агрессия к собеседнику. — Не совсем так, но к сути близко. — Зачем?! — почти крикнул лорд. — Затем, чтобы показать тебе истину, которой ты не замечаешь. Верить мне или нет — дело твое, но я бы советовал прислушаться к моим словам, ведь жизнь и так насилует тебя по-зверски, уж поверь мне, придурок. — Какая прекрасная у тебя лексика! — грубо ответил Шень. — А мне плевать, я здесь для того, чтобы рассказать правду. Вычурная речь не имеет никакого смысла, если у тебя пустота тут, — ворон прикоснулся крылом к сердцу. — И тут, — он коснулся головы. — Разум и сердце твои мертвы, если ты умеешь только мечом махать. Наблюдая за тем, как хранитель допивает вино, наследник все больше ощущал тошноту. Ночной кошмар, след от цепи на шее, воплощение внутреннего голоса — это казалось продолжением бесконечного сна. Фокусируя взгляд на вороне, он пытался разглядеть его лучше, но эти отчаянные попытки отвечали ему головной болью. — Никакой ты не хранитель жизни, а просто психосоматическое видение, порожденное моим сознанием. Я выпил достаточно, чтобы увидеть то, чего быть не может! Красная точка в темноте мелькнула в последний раз. Ворон отбросил сигарету в сторону. — Ты прав, я действительно мысленный образ и не могу полноценно вмешиваться в судьбу этого мира. Даже к тебе я могу явиться лишь дважды. Ворон подошел к Шену. Крылом он коснулся его горла, где осталась рана от цепи. Прикосновение было горячим, словно к шее на мгновение прислонили раскаленный металл. Как только хранитель убрал крыло, терзающая боль исчезла. Удивленный взгляд был знаком благодарности. — Я знаю, что ты застрял в плену собственных страхов, но помни — я показываю свой лик лишь дважды за жизнь. Я могу лишь указать тебе правильный путь, поэтому слушай меня внимательно. Ты не очень умен, но в тебе еще есть добро. Хочешь увидеть, что будет, если ты отвергнешь мои слова? Хочешь? Не дожидаясь ответа, ворон повернулся к собеседнику спиной и подошел к окну. Не сводя с него глаз, Шень медленно приблизился к хранителю, остановившись рядом. Ворон закрыл глаза и выставил перед собой крыло, сгибая перья. Он молчал и тишину нарушали лишь хриплые рыки зараженных, находящихся в городе. Прошло секунды три, прежде чем в глаза ударил яркий свет пламени. Наследник услышал душераздирающие крики и выглянул в окно. Обезглавленное тело несчастной жертвы рухнуло на землю прямо под окном. Горячая кровь хлестала из разрубленной шеи. Раздался пронзительный свист металла, пронзающего воздух, и едва различимая тень с невероятной скоростью пронеслась дальше. Всюду полыхал огонь, пожирая все, что оказывалось на его пути. Скрипя, разрушались ветхие дома. Тошнота подступала к горлу, когда удушливый дым добирался до легких. Среди горы изувеченных тел, лорд разглядел своего отца. Держа в крыле кинжал, тот со скоростью, подобной молнии, метался от одной жертве к другой. В его глазах не было ни проблеска жизни. Лишь холодный гнев руководил сознанием Ченглэя и заставлял его терзать тела страдальцев одним лишь проклятым кинжалом. После каждого убийства суставы правителя начинали оглушительно трещать, а его кости увеличивались в размере. Все большее количество новых связок мышц нарастало в его теле. Отец становился больше с каждой минутой, размах его крыльев был пугающим. Шень вздрогнул, почувствовав неприятное ощущение, будто его крылья облили ледяной водой. Опустив взгляд, он увидел кровь на своих крыльях. Она была чужой и холодной, медленно стекала по его белоснежным перьям на пол. Лорд с отвращением дернулся и сотни алых капель брызнули в стороны. Навязчивый голос в голове кричал, что он убийца. По его вине умерли тысячи тех, кто этого не заслуживал. Этот чертов вопль сводил с ума, как и леденящая до дрожи кровь, стекающая по трясущимся от потустороннего чувства ужаса крыльям. Как только ворон взмахнул крылом и открыл глаза, видение исчезло, не оставив ни единого упоминания о своем существовании. Стих треск пламени, трагические крики умолкли. За окном вновь воцарилась черная ночь, ненадежную тишину которой изредка нарушали хрипы прокаженных. — Что это было? — тихо спросил Шень. Ему казалось, что он слышит каждый удар своего сердца. — Результат твоего безразличия, — ворон безрадостно усмехнулся, его глаза сверкнули, словно искры. — Ты настолько боишься собственного отца, что готов отыскать для него древний кинжал ради того, чтобы просто избежать наказания за неподчинение. Ты не имешь ни малейшего представления, чем это может обернуться. Каждое слово хранителя капало с его клюва, словно кровь. Павлин почувствовал, как холодная тьма окутывает его все сильнее. — Хочешь сказать, что тот сон... — Именно, — перебил его ворон. — Сон, что ты видел — это моя отчаянная попытка достучаться до твоего разума. Я знал, что Ченглэй, обладающий невероятным мастерством, завладев кинжалом, обретет безграничную силу. К сожалению, я предвидел, что ты окажешься не достаточно умен, чтобы разгадать тайну этого послания, а примешь его за ночной кошмар. Темнота вокруг словно всколыхнулась, когда хранитель вздохнул. — Ты видел каждую деталь послания. Если кинжал окажется у твоего отца, то погибнут все. В том числе, твои братья и даже ты сам. Останешься равнодушным — свет померкнет. — Мне нет смысла бороться за всех, — Шень вздохнул, отрицательно покачав головой, и опустил взгляд. — Болезнь убьет каждого, а не мой отец. Калейдоскопом ада пронеслось каждое изображение той книги, смешавшись с собственными мыслями и видениями. Высохшие деревья, выжженая земля, алая кровь, черная жидкость, изуродованные прокаженные, что блевали собственными внутренностями. Лорд видел перед глазами все последствия болезни и слышал в голове искаженные голоса, повторяющие, что он бессилен. — Ошибаешься, — ответил ворон. Его образ стал более тусклым и словно замелькал во мраке. — Я знаю, что ты читал ту книгу и знаю, что не нашел в ней ответа. Вы, смертные, не можете думать и мыслить и покорно миритесь с чем угодно, думая, что это неизбежно. Ни у кого из вас нет способности к пониманию. Ворон закрыл черным крылом тусклый огонек свечи. Помещение погрузилось во тьму и лишь пронзительный взгляд сверкал в просторах темноты. — Я скажу тебе то, о чем знаю только я. Но перед этим, ты должен пообещать, что остановишь отца и не допустишь, чтобы он уничтожил этот мир. Наследник, едва заметно, кивнул. — Обещаю! — Когда эта болезнь возникла впервые, ситуация казалась намного хуже, чем сейчас. Хаос, убийства, кровь — казалось, этому не будет конца. Однако, потребовалось всего семь лет, чтобы от болезни остались лишь воспоминания. Она исчезла так же внезапно, как и началась. Да, количество смертей было впечатляющим, но и тех, кто вовремя укрылся в безопасном месте, было много. Образ хранителя стал еще более тусклым и расплывчатым. Голос начал затихать, напоминая шелест. — Забери этот чертов кинжал и покинь город! Я знаю, что в твоем сердце осталось добро, ты не поддашься искушению. Чувство, неподвластное смертным, указывало на линию именно твоей жизни, поэтому я и пришел к тебе. Увы, я лишь указатель пути для тех, кто этого достоин. Я не могу придать тебе сил и сделать все за тебя. Судьба города сейчас в твоих крыльях и многие тайны тебе придется познать самому. Голос ворона опустился практически до шепота. Он начал медленно растворяться в первых лучах утреннего солнца, обращаясь в черный дым. — Мое время на исходе, но прежде чем я уйду, я дам тебе последний совет. Твои сила и контроль помогают разуму оставаться холодным и рассчетливым. Но не позволяй им сделать твое сердце каменным. Пока чувства согревают тело — ты способен на многое. Отречешься от них — станешь безликой тенью, обреченной на гибель. Помни это, Шень! С этими словами ворон исчез окончательно. Наследник еще долго сидел на одном месте, безмолвно глядя в открытое окно. Когда яркий луч солнца добрался до окна и полоснул своим светом ему по глазам, лорд вздрогнул и огляделся вокруг. Он чувствовал себя разбитым и отрешенным. Судьбоносный диалог со странным вороном казался не реальностью, а лишь продолжением долгого сна. Прокручивая в голове каждое слово, он понимал, что разговор не должен был превысить и десяти минут, а прошла целая ночь. Был ли всему виной выпитый алколь, Шень не знал. Таинственные слова хранителя давили на него. Они шелестели в голове, словно листва, и явно были не просто очередным внушением, а выбором, от которого зависела не одна жизнь.