Свет Соляриса приветствует вас!

Издревле враги Света, называющие себя последователями мёртвой богини Ирмы, наполняли наши земли смрадными свитками. Их существование — гниль и позор Империи. Отныне, согласно нашему императорскому слову, всякая книга, свиток, пергамент, гравировка или устное сказание, содержащее нижеперечисленное, подлежит безоговорочному сожжению в светлых кострах Инквизиции.Сожжению подлежат все тексты, в которых упоминается имя «Ирма Экилор» как богини или святой. Исключение делается лишь для тех свитков, где её имя сопровождается словами «лжебогиня», «еретичка»…. — Из приказа императора Экилории Альбериха Кастиэля, повелителя Джусториона, протектора Соле-Сантосаи, верховного судьи над всеми землями от Ларссон до Аргентума.

      Дина проснулась от бьющих по глазам лучей. Она встала на кровати, пытаясь отогнать сон. Тут же к ней пришло осознание. Мурашки пробежали по коже, заставляя её вздрогнуть. Девушка замерла, глядя в одну точку на стене.       Она зажмурилась, пытаясь поймать ускользающие видения.       "Это точно был сон", — пролетело утверждение в её голове. — "Вот как они выглядят?"       Дина не могла поверить, что ей впервые за всю жизнь приснилось что-то, помимо тьмы и красной нити. Там были люди, точнее дети, свет, сад, даже лица служанок она видела отчётливо. В этом сне всё было настолько реалистичным, что, когда девушка проснулась, она чувствовала, как что-то важное исчезает, оставляя вместо себя только пустоту. Дина наморщила лоб, пытаясь вспомнить всё в подробностях.       — Тео, — прошептала она одними губами.       Имя пришло само собой, будто всегда здесь было, просто ждало, когда его вспомнят.       Дверь открылась, отрывая девушку от своих мыслей. Дина перевела взгляд на входящую служанку, которую, если честно, уже ненавидела.       Женщина вошла бесшумно, даже не потрудившись постучать.       — Доброе утро, госпожа Рубвекия, — произнесла она ровно, кладя поднос на столик возле стены. — Я принесла ваш завтрак.       Служанка приготовила воду для умывания и бросила:       — Её Величество будет ждать вас в соборе на утренней молитве, — и вышла, даже не взглянув на Дину.       "Да, дворцовые слуги холоднее, чем в Соле-Сантосе", — в голову сразу пришла Изара. Её голубые глаза и чёрные волосы. Как же Дина хотела увидеть её снова. Как же она надеялась, что та ещё жива.       Знакомый запах ладана ударил в голову, стоило девушке пройти за порог Оро-Санто. Слова императрицы про собор были неправдой. Его никак нельзя было назвать "скромным". Отличался он только размером и внешним видом, но был таким же сверкающим как снаружи, так и внутри.       В сравнение с Соле-Сантосом людей было не сильно меньше, но здесь они хотя бы не стояли огромной кучей перед собором. Девушка связала это с тем, что остров всё-таки являлся центром Солнечной религии и туда съезжалось очень много фанатиков.       "Но почему тогда Святая в столице?" — созрел вопрос в голове Дины, и тут же вылезло предположение. — "Возможно, так императорская семья пытается ослабить централизованную власть Кардинала…"       Дина вместе с Императрицей дошли до небольшого помоста, на котором стояла группа священников. Алтарь Оро-Санто не был похож на тот, что девушка видела на острове. Он больше напоминал сцену.       — Знаете, Рубвекия. Я ведь сама уроженка Соле-Сантоса, — голос Императрицы был ровным и тихим, как и всегда, но в нём проскользнула едва заметная тоска. — Может, собор Оро-Санто и прекрасен, но наша Базилика мне роднее и ближе.       Девушка не знала, что ответить. Дина никогда не верила в богов. В прошлой жизни она усмехалась, когда сокомандники шептали молитвы перед соревнованиями, и равнодушно отворачивалась, когда подруги гадали на картах. Девушка верила в идею о том, что её судьба зависит только от неё. Теперь же она понимала, как была наивна, ведь события, через которые Дина проходила, больше напоминали кару с выше, только вот чем она заслужила это?       После того, что с ней случилось, привычное представление о мире казалось ей слишком узким. Всё, что происходило, было невозможным. И именно из-за этого в её голове стерлась грань между реальным и нереальным.       Но несмотря на то, что теперь она верила во многое, в том числе и чудиков, называвшихся богами, это не отменяло её личной неприязни к Солярису.       Дина посмотрела на Императрицу. В профиль та была похожа на идеальную статую. Она смотрела на алтарь, и в её глазах светилось что-то тёплое и знакомое.       — Я скучаю по Базилике, — искренне призналась женщина. — И по острову, и по родному дому. По жарким и солнечным дням, по зелёным холмикам и песчаным улицам. Очень скучаю. Но моё место здесь. Мой долг служить матерью империи.       Дина невольно задержала дыхание.       — Но несмотря на мою безграничную любовь к родному краю, я понимаю вас, Рубвекия, — она повернулась к девушке, и в её глазах мелькнуло материнское тепло, а на губах заиграла сочувствующая улыбка. — В наше время религия является инструментом для управлений массой. Мне ли, Императрице, этого не знать.       Она сделала паузу.       — Ваш отец — Кардинал, — она произнесла его статус с лёгким пренебрежением. — Он мудрый человек. Эмануэль знает, что вера без страха не держит людей. И он умело создаёт этот страх.       — И вы продолжаете верить? — Дина запнулась, не зная, позволено ли ей задавать такие вопросы.       — Верю. Потому что Солярис — это не кардинал, а свет, который я вижу каждое утро из своего окна. Тепло, которое чувствую на лице, когда выхожу на балкон. Надежда на то, что даже после самой долгой ночи наступает рассвет, — она подняла глаза к витражам, где золотистые лучи уже начинали просачиваться сквозь узорчатое стекло. — Я верю, что у вас были свои причины покинуть остров. Мне даже представить страшно Кардинала в роли отца. Поверьте, он даже и к моей жизни приложил руку. Без него я бы не стала Императрицей. И хоть для меня тогда покинуть Соле-Сантос было чем-то страшным. Сейчас я рада, что замужем за любимого человека и имею такого хорошего сына. На все воля Соляриса.       Она произнесла последнюю фразу с такой искренностью, что девушка невольно задумалась: сколько же в этой женщине силы и глупости одновременно принимать удары судьбы и называть их волей света.       Гул толпы вдруг набрал силу. Люди во всём помещении оживились.       Из служебного помещения за алтарем вышла женская фигура. Она грациозно продвигалась к центру помоста. Медленная походка вынуждала рассмотреть, запомнить её и проникнуться. На ней было белое платье из тончайшего шелка, доходившее едва ли до колен. Ткань струилась при каждом шаге, открывая плечи и руки — совершенно нормальное одеяние для утренних молитв.       "В духе Соляриса", — хмыкнула про себя Дина.       Блондинистые волосы волнами скатывались по спине, переливались в свете утренних лучей, только начинавших просачиваться сквозь витражи. Её лицо было прикрыто золотистой тканью, струившейся по бокам от неё и касаясь пола.       Толпа замерла. Люди один за другим опускались на колени.       Девушка посмотрела на императрицу. Она слегка наклонила голову в поклоне. И несмотря на то, что именно женщина преклонилась перед Святой, казалось, что всё было наоборот.       Дина последовала примеру женщины.       Лилит подняла руки к небу, и в этот момент створки потолка с лёгким треском отворились, давая лучам утреннего Солнца коснуться каждого уголка Собора.       — Дети Соляриса! — голос Святой разлился по пространству, отбиваясь эхом от стен Оро-Санто. — Свет приветствует вас! Откройте ему свои сердца!       Лилит скинула платок с головы, позволяя солнечным лучам приласкать её лицо. Свет отразился от её украшений, озаряя лик Святой. От этого зрелища, Дину покорёжило. Она чувствовала, как холодок пробирается по её спине.       Раздалось пение хора.       «О, Солнце восходящее, разбуди наш взор, наполни нас светом Твоим. Пока тьма отступает от края земли, мы открываем сердца, встречая силу Твою. Пусть лучи Твоего жара разгонят остатки ночи.       Избавь от страха, что шепчет в тишине, дай нам смелость шагнуть в новый день, дабы снова служить Тебе. Солнце, будь с нами от рассвета до заката.       Да осветится всякая тень, что ещё прячется в наших душах».       Святая положила руку на сердце, блаженно закрывая глаза, обращённые к прозрачному потолку.       — И вот лик Твой явился нам. И вот мир пробудился ото сна. Мы — дети Твои. Наполни нас радостью, когда мы видим свет. Наполни нас мудростью, чтобы мы не растратили его попусту. Пусть этот день станет нашим служением. Пусть каждый луч напомнит: мы не одни. До заката. До последнего луча. Аминь.       Прихожане повторили за ней хором:       — Аминь.       Солнце золотило волосы Святой, играло на цепях, и она казалась не человеком, а прекрасным и недосягаемым изваянием.       Толпа гудела. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто смотрел, раскрыв рот. И только Дина, стоявшая рядом с императрицей, видела то, что другие, кажется, не замечали: золотистые глаза Лилит. Они были открыты, но в них не было ни восторга, ни умиления, ни даже усталости. В них было сплошное ничего. Пустой, холодный человек, который смотрит на орущих, рыдающих, падающих ниц людей так же равнодушно, как на муравьёв.       — Она умеет, — тихо сказала Императрица, и Дина не сразу поняла, о чем идет речь.       — Что?       — Умеет производить впечатление. Много лет прошло с нашей первой встречи, наверное, около пяти, может, больше, — женщина задумалась. — Она была маленькой, юной, когда вся империя уже провозгласила ее Святой. Я помню тот день, — продолжила Императрица. — Её привезли во дворец по приказу Императора. Она была такой худой и бледной, что, казалось, подуй ветер, её тут же унесет. Но глаза… Глаза тогда уже были такими.       Она замолчала, глядя на Лилит, спускающейся с помоста к людям.       — Вы любите её? — спросила Дина и мысленно стукнула себя по лбу.       "Понятное дело, это же её дочь, хоть и приёмная."       — Любить и уважать — разные вещи, — кротко бросила Императрица и, заметив, что Лилит направляется к ним, слегка наклонила голову.

***

      Дина с Императрицей прогулочным шагом двигались по площади к дворцу. Собор находился совсем рядом, поэтому совместно было принято решение немного пройтись.       Воздух после душного, пропитанного ладаном собора казался почти пьянящим. Дина глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполнялись свежестью, и боль в мышцах, казалось, отступила. Тяжёлые юбки мягко шуршали по камням, и каждый шаг давался легче предыдущего.       — Вы хорошо держитесь, — заметила Императрица, бросив на неё короткий взгляд. — После того, что вам пришлось пережить вчера, я ожидала увидеть более… измождённую девушку.       — Прогулка не помешает, — сказала Дина. В её голове уже зрел план по возобновлению тренировок. Конечно, если она выживет.       Императрица понимающе кивнула.       Они шли молча, и Дина заметила, как прохожие почтительно кланяются, уступая дорогу. Кто-то опускал глаза, кто-то шептал благословения, но никто не решался подойти ближе.       — Ваше Величество, — начала она осторожно, — вы сказали, что Лилит была ребёнком, когда её провозгласили Святой. Как это случилось?       — Я думала, тебе известна эта история, — Императрица задумалась, собираясь с мыслями.       Девушке в очередной раз захотелось ударить себя по лицу: "Почему я всегда говорю, прежде, чем подумать."       — В районе, где жила Лилит, вспыхнула эпидемия смертельной болезни, — начала женщина. — В ней пробудилась Святая сила, и она вылечила всех больных. Слухи об этом происшествии быстро дошли до нас, и Император удочерил Святую быстрее, чем до неё добрался Кардинал.       Она замолчала, и Дина почувствовала, что эта история не закончена. Но императрица, казалось, не хотела возвращаться к ней.       Дойдя до главных ворот, женщина сказала:       — Мне пора. Нужно подготавливать сегодняшний прием, — Императрица слегка коснулась плеча девушки. — Берегите себя, Рубвекия.       Дина поклонилась, чувствуя, что её отпускают. Стоило женщине скрыться за воротами, девушка на носках развернулась в сторону города.       "Нужно найти гильдию", — Дина напрягла память, вспоминая слова своих подопечных. — "Гидера и Левинговорили, что в гильдию проведет любой перевозчик по каналам."       — Госпожа Рубвекия.       Голос раздался совсем рядом, и Дина вздрогнула. Она обернулась и встретилась с золотистыми глазами. Лилит стояла так близко, что девушка чувствовала запах ладана, пропитавший её одежду. На губах святой играла лёгкая, почти нежная улыбка.       — Вы куда-то собрались? — спросила Лилит, прищурившись. — Одна, без сопровождения? Это опасно в столице, особенно для такой… заметной особы.       — Я просто хотела пройтись, — выдавила Дина. — Подышать…воздухом?       — Госпожа Рубвекия! Ну конечно! — вскрикнула Святая, оглушая девушку. — Как неприлично с моей стороны, что я не показала вам наш Имперский сад!       Она захлопала в ладоши, и в этом жесте было столько наигранного восторга, что Дина невольно вздрогнула. Лилит тут же взяла её под руку.       — Пойдёмте, пойдёмте! Там сейчас особенно красиво — розы только начали цвести, и фонтаны уже включили. Вы ведь ещё не видели наш сад? Нет, конечно, не видели. Вас же только вчера привезли, а сегодня уже служба, приём… Бедная, бедная Рубвекия, вас совсем замучили церемониями. Ох, если бы не седмица…       Она говорила быстро, почти щебетала, и её голос звенел так радостно, что прохожие оборачивались и улыбались. Дина шла рядом, чувствуя, как внутри всё сжималось. Девушка уж точно не хотела проводить время в компании Святой, так похожей на младшую сестру, убившую её.       Они свернули на аллею, обсаженную низкими кустарниками, и воздух стал прохладнее. Впереди показалась кованая калитка, увитая плющом. Лилит толкнула её.       Перед Диной раскрылся завораживающий сад.       Дорожки вились между деревьями, цветы росли почти дико, и только редкие статуи в глубине напоминали о том, что это императорская резиденция. В центре, на небольшой поляне, бил фонтан — вода взлетала вверх и рассыпалась на тысячи брызг, играя на солнце.       — Нравится? — спросила Лилит с улыбкой.       — Да, — честно ответила девушка.       — Мой отец, Император, — она сделала акцент, будто Дина забыла, кем он является. — Разбил этот сад для Матушки, когда она только приехала с острова. Отец хотел, чтобы ей было где укрыться от дворцовой суеты.       Лилит опустила её руку и прошла вглубь сада. Девушка последовала за ней, разглядывая нескончаемые цветущие ряды.       Святая села на скамейку под вишней и разгладила складки на коротком платье.       Дина замерла. Знакомое чувство дежавю разлилось по всему телу. Она уже видела это место. Сегодня. Во сне. Белые лепестки медленно кружились в воздухе, падая на плечи Лилит, на её золотистые волосы, на железную скамью. Девушка смотрела на это и не могла пошевелиться. В голове вспыхивали обрывки: рыжая девочка, мальчик с серыми глазами, красная нить, обматывающая запястья.       "Тео", — пронеслось в сознании, и имя это было таким же знакомым, как собственное дыхание.       — Что-то случилось? — голос Лилит вернул Дину из раздумий.       — А? Нет, всё хорошо.       — Присаживайтесь, Рубвекия! Чего стоите, — настойчиво пригласила её Святая, хлопая по скамейке.       Девушка села рядом. Мысли о сне не покидали её. Это точно было то место. Многое изменилось, например, деревянную лавку заменили на железную, узорчатую, а тропинки выглядели более старыми, чем во сне.       — Да, сад просто изумительный, — на выдохе протянула Лилит. Она прикрыла глаза, выставляя голову навстречу Солнцу, так же, как делала на службе. — Жалко, что Матушка отказывается здесь со мной гулять. Как я рада, что вы, Госпожа Рубвекия, согласились составить мне компанию.       — Императрица отказывается? Почему? Этот сад же строился для неё.       Святая открыла глаза, и её брови слегка нахмурились.       — Да, всё верно. Матушка очень любила его и всячески облагораживала, но это было до… — Лилит посмотрела вперёд, и в её взгляде снова мелькнуло что-то, что Дина не смогла расшифровать.       — До?       — Ох, Святой Солярис! Как я могла забыть! — Святая резко поднялась с лавки, прикрывая удивлённое лицо руками. — Госпожа Рубвекия, сейчас Симон тренируется на плацу с инквизиторами, а я обещала ему прийти! Не составите ли вы мне компанию?       Лилит схватила Дину за руки и быстрым шагом направилась к квадратному зданию рядом с садом.       "Только не Симон… Опять это влюбчивое тело трястись начнет", — девушка мысленно взмолилась, чтобы кронпринц ушел к моменту, как они придут.       Конечно же, её молитвы были проигнорированы.       Дина ожидала услышать противный лязг металла и дерущихся парней, но воздух прорезал до боли родной звук выстрела.       Девушки зашли в открытый павильон. Здесь было всё: длинные ряды с различным видом ближнего оружия, деревянные макеты для отработки ударов, просторная арена для спарринга, выложенная светлым камнем.       "Не может быть", — Дина не верила своему счастью. Рядом с мечами, на отдельном стенде, выложенном тёмной тканью, ровными рядами лежало оружие. Револьверы. Десятки револьверов: новеньких, блестящих, с маслянистым отливом на стволах. Целое состояние, которое кто-то специально выставил напоказ, дразня девушку.       — А вот и мы! — звонко объявила Лилит.       Кронпринц, выбиравший оружие для стрельбы, обернулся на голосок сестры. Увидев Дину, Симон приветственно наклонил голову.       — Рубвекия, не ожидал вас здесь увидеть.       "И я тебе рада", — Дины присела в реверансе, и благодаря мышечной памяти, он вышел почти идеальным:       — Ваше Высочество.       — Я позвала Госпожу Рубвекию посмотреть на твою тренировку. Ты же не против, Симон?       Он покачал головой и еле заметно улыбнулся Лилит. Затем, повернувшись к мишени, вытянул руку с пистолетом.       — Смотрите, Рубвекия, — шёпотом сказала Святая, приобняв девушку за руку. — Это оружие только изобрели, а Кронпринц уже стреляет лучше всех в Империи!       Симон прицелился. Его плечи напряглись, и Дина прищурилась, оценивая его технику, ну или пародию на неё. Пуля просвистела в воздухе и приземлилась в мишень на третье кольцо от центра.       "Лучше всех?" — девушка усмехнулась про себя. Неудача Кронпринца особенно веселила её.       Мужчина выстрелил снова.       "Опять в молоко", — спрогнозировала Дина, и через секунду пуля легла в то же место — третье кольцо, чуть левее центра. — "Его косит из-за неправильной позы."       — Что?       На Дину обернулись Лилит, Симон и даже инквизиторы, спокойно тренирующиеся в другой части плаца.       — Что? — переспросила она в ответ, искренне не понимая в чем дело.       — Вы сказали, что Симона косит из-за неправильной позы, — повторила Лилит, и в её золотистых глазах зажглось холодное любопытство.       — А? — Дина в недоумении уставилась на Святую.       "Я что, это вслух сказала?"       — Наверное, послышалось, я имела в виду…       — Неправильная поза? — в голосе кронприца, прежде безразличном, вдруг прорезалась острая, почти болезненная нота.       Он опустил револьвер, повернулся к ней всем корпусом. Рыжие брови сдвинулись к переносице, а глаза продолжали жалить Дину взглядом, ожидая ответа.       — Ноги широко расставлены, — выпалила она, понимая, что отступать некуда. — Из-за этого центр тяжести смещается назад.       — Откуда?.. — Кронпринц не успел договорить, как Дина пожала плечами. В её понимании мира об этом должен знать каждый и она не обязана оправдываться насчет азов.       Симон последовал её совету. Вместе с ногами по инерции перестроился и корпус. Поза продолжала быть неидеальной, но Дина не собиралась больше помогать, даже случайно. Наученная первым случаем, она на всякий случай прикусила губу, чтобы лишний раз не озвучивать свои мысли вслух.       Пуля легла в кольцо, близкое к центре.       Лилит захлопала в ладоши, подбежала к брату и повисла у него на руке, восторженно щебеча:       — Симон, ты настоящий профессионал!       Он улыбнулся сестре, затем, посмотрев на Дину, кивнул.       "Даже спасибо не скажешь?"       — Симон! — Святая указала в сторону арены, на которой скрестили мечи двое мужчин в бело-золотой форме. — Можем посмотреть поближе?       Кронпринц положил заряженный револьвер к остальному оружию и протянул руку Лилит для сопровождения.       — Идём, — кротко ответил он и повёл девушку к арене.       — Госпожа Рубвекия! — Святая обернулась на Дину. — Пойдёмте же с нами, чего стоите!       — Ага, сейчас, — бросила девушка, не отводя взгляда от стенда с револьверами.       "Вот мой шанс."       Дина огляделась: инквизиторы на арене были заняты боем, Лилит и Симон стояли к ней спиной. Никто не смотрел в её сторону.       "Их здесь куча, они не заметят пропажу одного."       Она сделала шаг к стенду, потом ещё один. Рука потянулась к ближайшему револьверу — он лежал на тёмной ткани, поблёскивая воронёной сталью. Пальцы коснулись рукояти. Револьвер оказался неожиданно тяжёлым — идеально сбалансированным, с изящной гравировкой по стволу.       — Ваша светлость? — знакомый мужской голос заставил отдернуть руку от револьвера.       — А? — девушка обернулась, пряча пустые руки за спину.       Перед ней стоял мужчина с кипой бумаг в руках. Бело-золотая форма инквизитора облегала его худощавую фигуру. Абсолютно белые волосы на солнце слегка отдавали голубым, а круглые очки отражали блики, скрывая глаза.       — Простите, я не хотел напугать, — мужчина чуть склонил голову.       — Что-то случилось? — выдавила Дина, пытаясь унять сердцебиение.        — Позвольте для начала представится. Я Эрик Морвуд — сопровождающий Святой и инквизитор Святого храма Солнца. Это честь для меня видеть дочь Его Преосвященства в добром здравии, — он поклонился. — Святая Лилит просила поторопить вас.       — А… Да, сейчас подойду, — Дина выдохнула.       Мужчина не уходил и продолжал смотреть то на неё, то на стенд. За стёклами очков мелькнули водянисто-голубые глаза, и по спине Дины пробежали мурашки. Что-то в этом взгляде было неправильным.       — Вас ожидают, — напомнил инквизитор. — Тренировочный бой первого отряда не всегда удаётся понаблюдать.       — Можете идти первым.       "Да когда ты уже свалишь."       — Я вас провожу, — настаивал мужчина.       Дина резко пошатнулась, хватаясь руками за голову. Если бы она видела себя со стороны, то точно умерла бы со стыда.       — Простите… — выдавила она, пытаясь сделать голос болезненным. — Что-то голова закружилась… Кажется, на солнце перегрелась.       Да, её актерская игра оставляла желать лучшего.       — Ваша Светлость, вам нехорошо? — инквизитор подхватил девушку под руку. От его касаний Дину передернуло. — Это знак: Солярис послал вам испытание. Позвольте я вас провожу.       — Мне просто… нужно немного посидеть, — сказала Дина, мягко высвобождая руку. — Вы идите, у вас своих дел полно.       — Не могу же я бросить вас здесь! Тем более в таком состоянии, — возразил мужчина.       — Не стоит беспокоится, мне нужно лишь посидеть.       Наступила паузы. Мужчина колебался, перебирая пальцами края бумаг.       — Как скажете, Ваша Светлость, — наконец-то сдался инквизитор, трогая лоб двумя пальцами. — Свет Солярисада пребудет с вами.       Он слегка поклонился и поспешил к арене. Дина проводила его взглядом, дождалась, пока тот скрылся за поворотом, и тут же вскочила.       Стойка с оружием была пуста. Вокруг никого. Она метнулась к ней и пальцы уже коснулись рукояти, как вдруг раздался оглушительный треск. Дина обернулась на звук.       Симон лежал на земле, крепко обнимая Лилит. В пару метрах от них в площадку вонзился громоздкий щит. Его тяжёлый край пробил деревянный настил, подняв облако щепок и пыли. На арене кричали. Инквизиторы бежали к месту происшествия, кто-то отдавал команды, но сквозь шум Дина слышала только глухой стук собственного сердца.       Она замерла, окончательно забыв про револьвер. Её взгляд устремился в место, куда приземлился щит, а в голове крутился один вопрос.       "Если бы я пошла с ними…" — даже про себя Дина не смогла закончить мысль. В горле пересохло.