Глава 2. Цербер

Геб тащился по выжженной земле, щурясь взирая на небо, где из-за ослепительно белой звезды, показалась другая — ярко голубая. Он пытался вспомнить известные обитаемые звёздные системы с двойными светилами, мысленно прокручивая астрономический каталог, словно готовясь к контрольной работе. Но в голову не приходило ничего, кроме всё той же HD 85512 и одноимённой планеты с приставкой b, на которой он прожил последние несколько лет. Зомби назвал голубую звезду «маленькой жаровней», будто это пылающее, инопланетное солнце было не более чем уютным костром, на котором можно поджарить зефир. Он вздохнул, задаваясь вопросом, как далеко от дома — как далеко от всего, что он когда-либо знал — его забросило. Геб усмехнулся про себя. Умудрился заблудиться в каком-то извращенном мире, наблюдая за звёздами с зомби, который даёт названия небесным телам, как заправский астроном МАС. — Идти к вратам плохая идея, — хриплый голос зомби оторвал его от безрадостных мыслей. — По крайней мере сейчас. Люди, которые не были прощены, возвращались как... ну, они вообще не возвращались. Просто «пуф», — зомби сделал пасс руками, — Исчезли. За секунду стали пылью. Как будто их никогда и не было. — Может это не так уж и плохо? По сравнению с жизнью здесь, — Геб скептически посмотрел на собеседника. Зомби пожал костлявыми плечами, прикрытыми какими-то грязными лохмотьями. — По крайней мере, здесь есть немного надежды. Может быть, какой-то шанс на… искупление, я полагаю, — он взглянул на Геба. — Не уверен, что ты получишь его, если превратишься в пыль у врат. — Искупление? Да о каком искуплении речь? — мужчина почти рассмеялся, — Неужели ты и правда веришь в эту чушь с адом? — То искупление, которое я вынужден заслуживать долгими муками, — серьёзным тоном ответил зомби. Гебу после этих слов стало как-то не по себе, во всяком случае смеяться больше не тянуло. — Как ты вообще сюда попал? Зомби на мгновение задумался, по его разлагающемуся лицу скользнула тень. — Умер, я полагаю. Просто не могу вспомнить как. Я почти не помню своей жизни. Ты знаешь, воспоминания могут немного… испортиться. Как и всё остальное, — он мрачно усмехнулся, указывая на себя. Геб почувствовал, как его заполняет странная жалость к этому существу. — И ты совсем ничего не помнишь? Ни своего имени, ни своей жизни, ни кем ты был? Взгляд зомби смягчился, совсем чуть-чуть. — Кусочки и обрывки, как маленькие фрагменты. Я был учёным, я думаю. Работал в лаборатории. И я помню… — он остановился, словно хватаясь за ускользающую деталь — Был один... мультфильм, который мне нравился в детстве. Про мальчика, который любил химию. Как его звали? Ах да, Бенни. Бенни — гениальный химик. У него были такие огромные очки, и он любил смешивать вещества, которые взрывались. Мужчина удивленно поднял брови. «Бенни — гениальный химик». Но мультфильм был новым. Его сестра упоминала о нём несколько недель назад, эмоционально рассказывая о том, как её дети — его неугомонные племянники — были им одержимы. Они даже устроили полнейший беспорядок на кухне, пытаясь «поэкспериментировать», что привело к «извержению вулкана» из соды и уксуса, который и символизировал в их представлении науку. Но если зомби помнил этот мультфильм, тот не может быть новым, не так ли? Может быть, это ремейк? Как все те переработанные шоу, на которые ворчал его прадед. «Ничего оригинального в наши дни», «Они переснимают шоу, которые были мусором ещё в те времена, когда мой собственный прадед был ребенком! А теперь это мусор можно разглядывать со всех сторон, достаточно иметь хорошие VR очки». Геб ухмыльнулся, представив своего прадеда, нарекающим этого зомби символом упадка культуры и воображения. Но под юмором его терзало всё нарастающее волнение. Если зомби помнил мультфильм, который обожали его племянники, мог ли он быть не ремейком. Возможно, это был тот же самый мультфильм, просто в голове собеседника всё перемешалось и трагедия, превратившая его в это существо, произошла буквально пару недель назад, возможно этого человека даже всё ещё ищут… — Ты знаешь сколько здесь находишься? — выпалил Геб. — Сложно сказать, — зомби прищурился, — Долго… я думаю. Трудно уследить. Кажется, я провёл здесь вечность. Геб вновь открыл рот, готовый спросить, помнит ли зомби хотя бы одну дату — всего одну — чтобы он мог сложить воедино, как долго эта нежить бродит по местным пустошам. Но вместо этого вырвалось нечто совершенно иное. — Погоди-ка, если ты не помнишь свою жизнь или как сюда попал, то почему ты так уверен, что тебе нужно что-то искупить? — вопрос прозвучал таким тоном, будто бы Геб только что поймал собеседника на самом бездарном вранье. — Никто не попадает в ад просто так, — ответил зомби раздражающе спокойным, деловым тоном. — Если я здесь, то только потому, что это заслужил. Геб застонал и закатил глаза так сильно, что почти увидел собственный мозг. — Конечно, конечно. Потому что система безупречна, — пробормотал он. — И что, скажи на милость, по-твоему, произойдёт, когда ты «искупишь» эти свои предполагаемые грехи? — Тогда Цербер, охраняющий врата, пропустит меня на небеса, — ответил зомби безмятежным, почти благоговейным тоном. Мужчина остановился, как вкопанный. Он медленно повернулся к зомби всем корпусом, сверля того нехорошим взглядом. Нет, это заявление определённо не лезло ни в какие, будь они неладны, врата. — Ты хочешь сказать, — Геб чеканил каждое слово, — Что здесь существует настоящая мифическая трехголовая собака, охраняющая какие-то ворота? Зомби медленно моргнул, словно пытался решить, быть ли ему терпеливым или снисходительным. — Никаких трёхголовых собак не существует, — сказал он тоном школьного учителя, поправляющего нерадивого ученика. — Но ты прав головы у Цербера есть. Просто это не собачьи головы. — Отлично. Фантастика, — буркнул себе под нос мужчина и пренебрежительно махнул рукой. Он уже решил, что совершенно не хочет сейчас выяснять, как выглядят эти головы. Тем более, что скоро он сам всё увидит, как только они обогнут скальные уступы, вдоль которых собеседники и брели последние пару часов. — Ладно, а что происходит с людьми, которые пытаются пройти через врата, но ещё не искупили свою вину? — Ты что не слушал? — укоризненно спросил зомби. — Я ведь сказал, они превращаются в пыль. — В пыль, — бездумно повторил Геб и снова пошел вперёд. Зомби поплелся за ним, каким-то образом умудряясь сохранять темп, хотя и двигался как сломанная игрушка на батарейках. — Как ты вообще узнаешь, искупил ли ты свои грехи? — спросил мужчина, оглядываясь через плечо. — Типа, Цербер раздает табели с оценками или что-то в этом роде? Светящаяся неоновая вывеска с надписью «Поздравляю, ты прощен!»? — Цербер не уничтожает сразу, — терпеливо сказал зомби. — Сначала он рычит. Если ты отступишь, когда он зарычал, то ничего не произойдет. Но если ты этого не сделаешь... Зомби замолчал, предоставив остальное воображению Геба. — Отлично. То есть эта штука — чем бы она ни была — вежливо предупреждает тебя, прежде чем разметать в пыль? — недоверчиво повторил мужчина. Зомби кивнул. — Ладно, ты когда-нибудь видел, как кто-то действительно проходит на небеса? — Нет, — признался зомби. — Но я видел, как люди превращаются в пыль. Гебу нестерпимо хотелось снять шлем и потереть ноющие виски. Если этот «Цербер» действительно существовал — а он не был полностью уверен, что это не просто странная специфическая метафора — то выглядел он не как божественный судья, а как худший вышибала во вселенной, тщательно проверяющий список гостей. Мужчина молча шёл некоторое время, прежде чем любопытство снова взяло над ним верх. — А ты сам пытался пройти через врата? — Много раз, но, как видишь, безуспешно. Геб недоверчиво оглянулся. — И всё же, ты всё ещё уверен, что это в конце концов сработает? Безобразное лицо зомби, казалось, выражало что-то между смирением и оптимизмом. — Надежда — это всё, что у меня есть, — просто сказал он. — Бог милостив, просто я ещё не заслужил прощения. Мужчина медленно и глубоко вдохнул. Из всех существ во всей вселенной, с которыми он мог бы застрять, ему достался мертвец, который и рассказ о пробах и ошибках способен превратить в религиозную проповедь. — А что ты... я не знаю, ешь? Тебе ведь нужно какое-то топливо. — Геб решил перевести тему, вернув её в то русло, которое помогло бы построить хоть какое-то научное обоснование происходящего. — Ешь? — зомби усмехнулся. — Это же ад. Здесь не нужно есть или пить. Ты просто... существуешь. И этим существованием и искупаешь свои грехи, — он посмотрел на свои разлагающиеся руки. Мозг Геба заработал на полную мощность, забурлив теориями. Может, процесс распада задерживает что-то распылённое в атмосфере? Замедленный метаболический процесс? Гиперпродвинутый механизм выживания? Мужчина мог предположить всё, что угодно, только не настоящий ад и необходимость вымаливать прощение. — Ты обдумываешь это, не так ли? Пытаешься придумать какое-то научное объяснение? — зомби словно читал его мысли — Не анализируй, просто… отпусти это. Мужчина усмехнулся. Отпустить? Этот вариант Геб даже не рассматривал. Он должен был попытаться выбраться из этого места. Геб похлопал по своему скафандру в районе груди. Система, встроенная в комбинезон, перерабатывала естественные выделения организма в питьевую воду, а также вкалывала инъекции питательных веществ. Фильтры очищали воздух. Имелись даже маленькие баллончики, заполненные чистым кислородом. Всё это могло спасти испытателя в случае ЧП, помочь ему продержаться несколько дней, может неделю, пока не прибудет помощь. Но сейчас спасения ждать было не откуда. Ему придется что-то сделать, или он закончит... ну, как зомби. Врата. Они были его единственным шансом, спасательным кругом, единственным лучиком надежды, за который он цеплялся в этом кошмарном мире. Это место должно было означать выход. Билет обратно в нормальность, к воздуху, свету и жизни. Не так ли? Если только это не просто лихорадочная фантазия, состряпанная умирающим мозгом его немёртвого спутника. Геб не хотел рассматривать такой вариант. Вместо этого он сосредоточился на ходьбе, устремив взгляд на потрескавшуюся землю. Мужчина позволил своим мыслям разлететься. Про себя напевая фрагменты последних поп-хитов, он пытался отогнать страх, подбирающийся к границам его разума. Наконец, глухая каменная стена закончилась, и перед путниками развернулся вид на каньон. — Там, — сказал зомби с каким-то мрачным удовлетворением, его костлявый палец указывал на что-то в далеке. — Врата. И Цербер тоже. Отсюда их не видно, как следует. Нужно подойти поближе. Геб прищурился, всматриваясь в дымку впереди, его пульс участился. Быстро моргнув, он активировал функцию увеличения на визоре. Далекие фигуры стали ближе, их очертания превратились во что-то смутно знакомое. Он отрегулировал чёткость, и изображение резко сфокусировалось. И вот тогда сердце мужчины сделало кульбит и ледяной глыбой рухнуло куда-то в кишечник. «Лучше бы это был пёс». Шальная мысль пронеслась в скованном ужасом разуме. Теперь Геб абсолютно точно знал, где он находится. Пустыми глазницами на него взирали три статуи — Невежество, Гордыня и Безрассудство.