Глава 5. Весёлые старты. Часть первая.

      Ли Хэ Соль чувствует, как кто-то настойчиво трясёт её за плечо. Нет, не просто трясёт, а будто пытается реанимировать.       — Хэ Соль, ты спишь? — шепчет знакомый голос. Она морщится, но, не открывая глаз, отвечает:       — Нет, баранов считаю. Ты — первый На пару секунд воцаряется молчание. Потом слышится смешок. Девушка приоткрывает один глаз и сталкивается с добродушным лицом Сон Ки Хуна. Он садится на корточки рядом:       — Скоро начнётся вторая игра. Пойдём к нашим, объясню. Вторая игра. Хэ Соль чувствует, как внутри что-то холодеет. Она устало стонет, заворачиваясь в простыню, как гусеница в кокон.       — Ки Хун, скажите честно, там опять кто-то будет пытаться нас убить? — доносится глухой голос.       — Э-э… Ну… технически…       — Вот и идите один. Я не подписывалась на такое.       — Подписалась, — напоминает он.       — Не усложняйте. По утрам я и так в депрессии. Она закрывает глаза. Может, если лежать достаточно неподвижно, её примут за мёртвую и оставят в покое? Но нет, конечно, нет. Мир жесток, а Сон Ки Хун — ещё жестче.       — Вставай, — мужчина терпеливо тянет за уголок простыни.       — Нет, — отзывается девушка, вцепившись в ткань с отчаянием утопающего.       — Ли Хэ Соль.       — Господин Сон Ки Хун.       — Считаю до трёх. Она приподнимает голову.       — Вы серьёзно? Он кивает.       — Раз.       — …       — Два.       — Подождите, подождите, может, всё-таки договоримся?       — Три. И в этот момент ловко стягивает с неё простыню.       — Где хотя бы два с половиной! — возмущается девушка. 456-й ведёт себя, как отец. Как самый ужасный, строгий, но заботливый отец. Хэ Соль тяжело вздыхает и нехотя садится.       — Ки Хун, а можно ещё пять минуточек?       — Нет.       — Пожалуйста?       — Нет.       — Тогда… четыре?       — Ли Хэ Соль! Она стонет, валится обратно на подушку, но её уже никто не жалеет.       — Хэ Соль, вставай, иначе я тебя понесу. Она моментально садится.       — Ладно-ладно, уговорили. И со скорбным вздохом выползает из постели.       — Вот и молодец, — тепло говорит Ки Хун, потрепав её по голове, как ребёнка.

***

      Ли Хэ Соль еле-еле плетется до их группы, всё ещё полусонная, полуобиженная на жизнь и лично на Сон Ки Хуна. И первым делом замечает Ён Иля. Он, конечно, не старается привлекать к себе внимание — но он это внимание буквально притягивает. Расслабленная поза. Лёгкая ухмылка. Какая-то непрошибаемая уверенность. А ещё этот взгляд. Тяжёлый, внимательный. Будто он разгадывает людей, как шахматные партии. Медленно. Смакуя. С удовольствием. И, судя по тому, как долго он задерживается на Хэ Соль, её фигура на доске мужчину чертовски интересует. Она невольно передёргивает плечами. От холода. От жары. От… чего-то ещё.       — Ты наконец встала! — ворчит Джи Мин, складывая руки на груди.       — Чудеса случаются! — радостно объявляет девушка и хлопает в ладоши. — Давайте уже. Кто кого убил и что теперь делать?       — Итак, — Ки Хун наклоняется вперёд, понижая голос, — следующая игра «Дальгона».       — Ты Настрадамус?       — Хэ Соль…       — Ну ладно, ладно, я молчу!       — Не думаю, что надолго… Она показывает язык.       — Значит так. В прошлый раз мы чудом выжили. В этот раз мы постараемся не полагаться на чудо.       — Как скажете, капитан, — невинно отвечает номер 388, вытягиваясь по струнке и прикладывая руку к голове в шуточном салюте. Хэ Соль внимательнее смотрит на парня… и тут же широко распахивает глаза.       — Погодите… это же Вы!       — Что?       — Вы меня спасли на поле!       — А ты та, которая чихнула?       — О, милейший, благодарю вас за мужество! Парень моргает.       — Это было рискованно.       — Жить – вообще рискованно! Можно упасть, можно разочароваться в людях, можно купить невкусное мороженое… Они усмехаются. Потом кивают друг другу, будто заключая негласный союз. Девушка широко улыбается и тянет руку:       — Ли Хэ Соль!       — Кан Дэ Хо!       — Морпех! — с гордостью добавляет Чон Бэ.        — Чжу Джи Мин. Я… бухгалтер. — не теряется Номер 9.       — Прекрасно, друг сердечный. Будешь считать наши шансы на победу.       — Они равны нулю.       — Давайте будем оптимистами, — задумчиво произносит Ён Иль.       — Как бы мне ни хотелось верить в гуманизм, — говорит Чон Бэ, — но я думаю, нас всех здесь прикончат.       — Да бросьте вы! — Хэ Соль хлопает ладонью по спине мужчины. — У нас тут морпех, бухгалтер, победитель игр и я. Мы что угодно пройдём!       — А ты кто? — осторожно интересуется Чон Бэ.              — Я? — Хэ Соль секунду тормозит, а потом улыбается шире и смачно заявляет: — Душа компании. Джи Мин тихо стонет:       — Мы обречены… Я умру…       — Только попробуй умереть раньше меня, — грозит кулаком. — Устрою тебе такую церемонию, что сам воскреснешь от стыда. Ён Иль неожиданно кладёт ладонь ей на плечо. Спокойно. Неспешно. Тёплая, тяжёлая рука.       — Я вот думаю… Она вскидывает голову.       — О чём? Он выражает полное равнодушие.       — О том, что люди, которые больше всех шумят… — Он делает паузу. Долгую. Наглую. Возмутительную. — …обычно умирают первыми. Мгновение тишины. Ну вот, зараза. Хэ Соль в первый раз за долгое время теряет дар речи. Только смотрит на 001-го и пытается осознать, что только что произошло. Но осознать не получается. Потому что мужчина только ухмыляется шире. И явно ждёт, что она скажет в ответ.       — Ки Хун, — жалобно тянет Хэ Соль, — меня обижают! 456-й даже не поднимает головы.       — Сама напросилась…       — Вы меня не цените, Ки Хун, — драматично заявляет она. — Вот так, значит, я вам доверяю, делюсь самым сокровенным…       — Ты рассказала мне, что в детстве украла у брата шоколадку, — напоминает Ки Хун.       — Это было моё темное прошлое, не обесценивайте. Ен Иль мягко сжимает её плечо, заставляя снова обратить на него внимание.       — А что ещё скрывает Ваше тёмное прошлое?       — Ох, если бы я могла рассказать, господин — важно цокает языком Хэ Соль. — Но тогда мне пришлось бы вас убить. Она пытается выглядеть загадочно. Но загадочность немного ломается, когда у неё чешется нос, и она неловко трёт его ладонью. Ён Иль наклоняется ближе — слишком близко, если спросить её личные границы, которых, впрочем, никогда не существовало.       — Секреты об украденных шоколадках будоражат моё воображение.       — Это было преступление века, между прочим, — надменно заявляет Хэ Соль, но голос всё же дрожит от смеха. — Меня до сих пор ищут сладкоежечная мафия и брат, который мне этого не простил. Ки Хун, сидящий неподалёку и как всегда изображающий серьёзного взрослого, сдержанно кашляет.       — Надеюсь, ты оставила свои криминальные наклонности в детстве.       — Хулиганка, — добавляет Ён Иль, медленно отпуская её плечо. Хэ Соль чувствует, как что-то в её груди делает тук-тук-тук. Неприятно. Лишнее. Чёрт бы побрал мужиков, которые умеют лениво ухмыляться, будто они всё про тебя знают.       — Вы правда думаете, что организаторы игры снова сделают «Дальгону»? — подает голос Сэ Ми. Все обращают на нее внимание. — Ну, это было слишком предсказуемо, — продолжает с невозмутимым выражением лица. — Они умные, они так больше не сделают.       — Маловероятно, да, — соглашается Ки Хун, — но попытка не пытка. Хотя… В нашем случае…       — Не заканчивайте эту мысль, — просит Джи Мин.

***

      Уж чего Ли Хэ Соль не ожидала, так что вторая игра начнётся с социального эксперимента. Как только двери закрываются за игроками, по громкоговорителю объявляют:       — Вам нужно собраться в команды по пять человек. У вас есть десять минут. И всё, никаких инструкций. Как хотите, так и выкручивайтесь. Паника. Кто-то дёргает соседа за рукав, кто-то бросается к первой попавшейся группе, кто-то нервно озирается, как затравленный зверёк. Всё это похоже на тот момент, когда учитель в школе говорит: «Делимся на пары», и ты понимаешь — опоздал. Друг уже с другим. И теперь или берёшь в напарники стул, или готовься к самому унизительному моменту жизни. Ли Хэ Соль переводит взгляд на 456-го, который уже начинает нервно ходить туда-сюда, словно выискивая, кого бы спасти и кому бы не дать умереть.       — Это плохой знак, — бормочет он, глядя по сторонам.       — А может, наоборот, хороший? — с надеждой говорит Хэ Соль. — Командная работа, поддержка, дух товарищества…       — Или нас заставят сражаться друг против друга, — мрачно заключает Джи Мин. Она делает паузу.       — Ну, можно же было дать мне ещё пару секунд оптимизма…       — Времени нет, — отрезает Ки Хун, уже разворачиваясь к ней. — Хэ Соль, ты с нами. Она вскидывает бровь:       — Даже не спросите? А вдруг у меня другие планы?       — У тебя нет других планов.       — …Вы вообще понимаете концепцию свободы выбора?       — Конечно. Я выбираю тебя в команду. Чёрт. Он слишком убедителен. А главное — слишком заботлив.       Её старший брат тоже был таким. В детстве, когда она прибегала к нему со слезами на глазах и жаловалась, что подружка по двору объявила бойкот, он тоже смотрел на неё таким всезнающим и снисходительным взглядом. И говорил:       — За шоколадку помогу. Она возмущалась.       — Но ты мой брат, ты должен меня поддерживать!       — Поддержка не бесплатная. Вот ведь мерзавец. Правда, потом всё равно выслушивал. И вместе с ней шёл мириться. И шоколадку ей же и доставал из ниоткуда, как фокусник. И вот сейчас — снова та же схема.       — Всё будет хорошо. — Ки Хун мягко лохматит кудрявые волосы девушки.       — Ки Хун, я уже не ребёнок, ваши сказки про то, что всё будет хо…       — Давай договоримся: если мы выживем, я куплю тебе шоколадный торт. Хэ Соль щурится.       — С вишенками? Вздох.       — С вишенками.       — Ладно, живу. Сзади раздаётся смешок.       — Какая покорность, — лениво тянет 001-й. Ох, вот и он. Она бросает на мужчину взгляд, полный невинного недоумения.       — Я всегда слушаюсь старших. Он замирает. Буквально на секунду. А потом в его глазах вспыхивает интерес.       — Всегда? — голос тягучий, с этой лёгкой хрипотцой, от которой по позвоночнику пробегает ток. Хэ Соль задумчиво подносит палец к губам, словно обдумывая.       — Ну… почти всегда. И улыбается — по-детски, лучезарно, как идеальная пай-девочка. Шлёп. Где-то в углу два парня сталкиваются лбами, потому что оба одновременно побежали к одной и той же группе. Почему люди так себя ведут? В моменты стресса они превращаются в стайку цыплят, которые носятся по двору, не понимая, куда бежать, но очень переживают по этому поводу. Она сама, конечно, не лучше. Может, всё дело в природе? Человек по своей сути — глупое создание. Вот, например, муравьи. Муравьи никогда не дерутся из-за команды. Муравьи не устраивают истерик, если кто-то их не выбирает. Муравьи просто делают своё дело. А люди? Люди готовы биться лбами, предавать, махаться кулаками и разменивать друзей на незнакомцев. И даже не самых хороших незнакомцев. Люди неисправимы. Но, пожалуй, в этом есть какое-то очарование. Если бы все были логичны и рациональны, мир стал бы скучным. А так…Кто-то только что продал честь за торт с вишенками. Какое чудесное время быть живым.       — Хэ Соль в моей команде. Все вокруг замирают. Серьёзно. Даже те, кто не в курсе, что происходит, — замирают просто так, на всякий случай. Перед ними стоит 380-я. Эта девушка никогда ничего не спрашивает. Просто ставит перед фактом. Ки Хун хмурится, сжимая пальцы на запястье Хэ Соль, будто опасается, что её прямо сейчас унесут.       — Прости, но мы её первыми выбрали.       — И что? — Сэ Ми чуть приподнимает бровь, демонстрируя, что её совершенно не волнует этот незначительный факт реальности.       — Я с ней в первой игре был!       — Я вообще до начала игр с ней уже была в команде!       — Я обещал ей шоколадный торт! Хэ Соль смеется. Это как если бы две компании одновременно предложили тебе работу, и ты пытаешься выбрать между «стабильностью и хорошей зарплатой» и «душевной атмосферой и печеньем по пятницам». Одна проблема. Обе компании просто уже принимают решение за тебя. И Хэ Соль делает единственное, что может в такой ситуации. Улыбается как можно светлее и говорит:       — Я хочу быть Швейцарией. Тишина.       — Швейцария?       — Ну да. Нейтральная территория. Живу мирно, коплю золото, выпускаю шоколад… Сэ Ми делает шаг вперёд:       — Я отдам Джи Мина. Все резко смотрят на рыжего парня. Тот, кажется, только сейчас осознаёт, что происходит, и издаёт возмущённый звук.       — Что значит «отдам»?!       — У нас будет женский клуб. Мы будем ругать мужиков и делиться секретами. Тут уже Хэ Соль смотрит на Ки Хуна с самыми невинными глазами на свете:       — Папенька, я могу идти с подружками? И прежде чем 456-й успевает развить свою родительскую лекцию о морали и здравом смысле, Сэ Ми утягивает «свою добычу» в другую сторону.

***

      Ли Хэ Соль покорно плывёт по течению, размышляя, в какой момент её жизнь пошла не так. Возможно, ещё тогда, когда в третьем классе доверчиво отдала свою самую любимую ручку «на минуточку», и больше её не видела. Или когда решила, что сможет стать профессиональной скалолазкой, если просто сильно в себя поверит. Или вот сейчас, когда её буквально волочат в царство Амазонок. Атмосфера в их части комнаты чувствуется… иначе. Хэ Соль даже ощущает себя в дикой природе, где её пытаются оценить альфа-самки. Ещё немного — и её заставят драться за место у костра. Одна из них — мощная, как скала, серьёзное лицо, мускулистые плечи, волосы убраны в аккуратный хвост. А руки… Руки — как у того, кто способен одной ладонью сломать арбуз. Номер 120. Вторая — юная. Слишком юная. А главное — беременная. Номер 222. Третья… Третья смотрит на Хэ Соль так, будто та оскорбила её прабабушку, а потом станцевала на её могиле. Номер 044. Шаманка. Хэ Соль почти физически ощущает её презрение.       — Ты без обуви? Это даже не вопрос. Это диагноз. Хэ Соль опускает взгляд. Вот и разоблачили.       — Да.       — Почему? — женщина хмурится ещё сильнее.       — Я просто… ну… её потеряла.              — Как здесь можно потерять обувь? — недоверчиво щурится.       — Госпожа, вы когда-нибудь теряли веру в человечество?       — Теряла.       — Вот так же. Где-то вдалеке грустно скрипит автомат «космонавта». Женщина всё ещё не впечатлена.       — У нас тут что, Пеппи Длинный Чулок?       — Это Ли Хэ Соль. — Сэ Ми хлопает подругу по плечу.       — Ладно. Если мы умрём из-за неё, я тебе этого не прощу. И боги тоже не простят. Сэ Ми усмехается и обнимает Хэ Соль за талию.       — Если мы умрём, у вас не будет шанса меня прощать.       — Я найду способ. Ли Хэ Соль очень надеется, что это шутка. Хотя… она не уверена. Если бы взгляд 044-й мог убивать, то сейчас Хэ Соль уже вела бы задушевные беседы с предками. Но она жива. Пока. И старается этим пользоваться. Хэ Соль улыбается. Всё же их команда выглядит сплочённой. В том смысле, что если кто-то здесь споткнётся, его или поднимут, или прикопают, чтобы не мешался. Никаких полутонов. Коллектив подобрался… интересный. Ли Хэ Соль даже приходит к выводу, что в каждом коллективе есть свои типажи. В офисах — это «вечный стажёр», который работает три года, но до сих пор получает поручения «принести кофе». В университетах — «тот самый чувак», который весь семестр не появлялся, но пришёл на экзамен и почему-то сдал лучше всех. А вот Играх —…. сама Хэ Соль оценку коллективом прошла на троечку. Но, может, дело не в ней? Может, это мир сам по себе нелогичен? Вот взять, к примеру, пингвинов. Они не умеют летать. Но имеют крылья. Более того — они ими машут. Просто в воде. Получается, можно быть птицей, которая не умеет летать. Может, и у неё такая же ситуация? Ей можно быть… В мире ещё существуют и утконосы! Господи, их прости! Значит и у неё есть шанс вписаться в этот мир. Просто… Не всем сразу понятно, для чего они созданы. Возможно, она — не бойкая львица, не огромная акула и не смертоносная чёрная мамба. Может, она медуза? Абсолютно беспозвоночная, без чётких планов, просто плывёт по течению, надеясь, что её никто не тронет. А если тронет — ну, раздражённо ужалит и поплывёт дальше. Возможно, ей стоит взять пример с ленивцев. Они так медленно двигаются, что на них и мох вырастет. Что если это и есть секрет выживания? Притвориться настолько бесполезной, что её никто не захочет трогать?       — Что у тебя за выражение лица? — хмурится 044-я.       — Я только что приняла свою природу.       — Ты выглядишь так, будто у тебя запор.       — Почти то же самое. Но философствовать дальше не дают. К ним приближается компания мужчин. Они смотрят высокомерно, двигаются по-хозяйски, а лидер команды даже поправляет воротник, как будто здесь было кого впечатлять. Шаманка оживляется. Мужчины даже не успевают её позвать — она уже среди них, и через пару секунд энергично жестикулирует, словно объясняет, как правильно наносить смертельный удар ложкой.       — Ну и пусть, — философски замечает 222-я. — Меньше народу — больше кислороду. Ли Хэ Соль задумывается. Вот так вот некоторые просто берут и уходят. Только пятки сверкают. Как… её батя. Но расклеиваться было некогда.       — Можно к вам? — судьба делает ход конём. Все резко поворачиваются. Перед ними стоит молодая девушка. Совсем неуверенная. Тоненькая, хрупкая, с глазами, полными страха. Как зайчонок! Хэ Соль подозревает, что если сейчас кто-то громко кашлянёт, девушка подпрыгнет до потолка. Внутри просыпается дух альтруизма. 404-ая уже открывает рот, чтобы поддержать бедняжку, но Сэ Ми опережает:       — Ладно. Берём. Бедняжка выдыхает так, будто её только что спасли от казни.       — Спасибо! Я не пожалею об этом!       — Мы тоже! — дружно. И девушка осознаёт, что сказала, и выглядит так, будто хочет взять свои слова обратно. И всё-таки, несмотря на все сомнения… Теперь они — команда. Girl Power, все дела!