Глава 6. Весёлые старты. Часть вторая.

      Ли Хэ Соль, кажется, с самого рождения знает, что спорт — это боль. Но в глубине души ещё надеется, что хотя бы не её боль. Что спортом будут страдать какие-нибудь там профессионалы. Качки. Легкоатлеты. Люди с внушительными бицепсами и сомнительными жизненными решениями. Но нет. Сегодня Бог спорта отворачивается от неё, так ещё и громко хлопает дверью на прощание.       — Добро пожаловать в третью игру! «Шестиногий пентатлон»! Толпа вокруг оживляется, а у Хэ Соль внутри что-то неприятно сжимается. «Шестиногий» звучит как-то… подозрительно. Она смотрит на свои ноги. Их по-прежнему две. А значит, ещё четыре ноги придётся откуда-то найти. Это не очень радует. Но радовало ли её вообще что-то, связанное со спортом? Хэ Соль быстро пролистывает в голове страницы своей несостоявшейся спортивной карьеры.       — Бег — это полезно! — говорили они. В итоге она пробежала три метра и умудрилась споткнуться о собственную же ногу.       — Йога поможет расслабиться! Она сделала позу собаки мордой вниз и не смогла разогнуться.       — Попробуй танцы, они раскроют твоё тело! Её тело раскрылось так, что вывихнулось всё, что можно. Нет. Она не создана для спорта. Спорт её не любит, и она отвечает ему взаимностью. Девушка глубоко вдыхает. Нужно взять себя в руки. Или… Учитывая её физическую подготовку, лучше пусть кто-нибудь возьмёт её в руки и унесёт подальше. Кто-нибудь такой высокий. Кто-нибудь такой сильный. Кто-нибудь такой загадочный… Кто-нибудь такой Ён Иль. Она бы не сопротивлялась.       — Ты сейчас молишься? — Сэ Ми смотрит подозрительно.       — Можно и так сказать. Но молиться некогда.       — Во время игры у членов команды будут связаны ноги. Через каждые десять метров один игрок должен сыграть в одну мини-игру. При выигрыше команда переходит к следующей мини-игре. Мини-игры? Связанные ноги? Хэ Соль подозревает, что сейчас объявят: «А в конце — контрольная по математике!» — и её морально добьют.       — Это что, урок физры? — с тоской спрашивает Сэ Ми.       — Был бы урок физры, тут стоял бы грустный потный мужик в спортивном костюме и орал: «Отжимаемся! Отжимаемся!»       — Или, как минимум, были бы освобожденные со справкой, которые сидят на скамейке, щёлкая семки, — добавляет 222-я. Хэ Соль грустно осматривается. Семок нет. Скамейки нет.       — Ну, физруков нет, но есть таинственные мужчины в розовом, — философствует она.       — С автоматами, — мрачно уточняет Сэ Ми.       — Надеюсь, им хоть платят хорошо!       — Ну или хотя бы психотерапия у них оплачивается… Все синхронно поворачиваются к ближайшему «космонавту». Тот неподвижен, как статуя. И, судя по всему, глубоко сожалеет, что выбрал эту работу.       — Девочки… — трагично вздыхает 222-ая. — Мы прослушали список мини-игр.       — Мы умрём! — тут же восклицает «Зайчонок». Номер 095.       — Тебя покусал Джи Мин?       — А это кто?       — Познакомлю…       — Если выживем!       — Дамы! — берёт слово 120-ая. — Если мы хотим выжить, надо что-то делать! Хэ Соль машинально кивает. Да, надо что-то делать. Но что? Ждать, пока на них нападут? Построить шалаш? Запустить сигнальную ракету и ждать, пока их эвакуируют? Начать петь, чтобы вызвать духов? И…       — У меня есть план! — девушка драматично вскидывает руку. Вся команда поворачивается к ней.

***

      Ли Хэ Соль крадётся к команде Ки Хуна, как настоящий ниндзя. Ну… по крайней мере, ей так кажется. Она старается дышать медленнее. Двигаться плавнее. Раствориться в тенях, стать ветром, духом, легендой. Самураи где-то вдалеке почувствовали стыд…       — Мы умрём, — завывает Джи Мин.       — Правило номер один… — Хэ Соль склоняется к нему и шепчет прямо в ухо. Рыжий парень подпрыгивает на месте.       — Какое правило?! — в панике спрашивает он.       — Не умирать, — степенно говорит 456-й и улыбается ей. Искренне. Хэ Соль кивает.       — Что-то случилось? — Ки Хун уже готов вызвать медиков. Или экзорцистов.       — Тебя выгнали из команды? — Чон Бэ смотрит на неё с ужасом.       — Пришла спросить у вас всех одну важную вещь… — загадочно тянет Хэ Соль.       — Что именно? — хором спрашивают мужчины.       — Котики или щенки? Гробовая тишина. Где-то вдалеке даже перекати-поле проносится, хотя, казалось бы, они не в пустыне.       — У нас тут Кровавая Олимпиада… Что за вопросы!?       — А вдруг больше не представится шанса? — пожимает плечами Хэ Соль. Тишина. Джи Мин уже открывает рот, чтобы сказать что-то вроде «тебя точно не роняли в детстве? », но Ки Хун его опережает:       — Хэ Соль, солнышко, может, пойдешь обратно в свою команду? Игра ещё даже не началась, а 456-й уже устал. Девушка делает невинное лицо. Настолько невинное, что в воздухе почти слышатся арфа и пение ангелов.       — Господин Ки Хун, ну что Вы сразу так… Я же с добрыми намерениями!       — Какими? — подозрительно уточняет Чон Бэ.             — Мне нужно узнать список мини-игр, — торжественно объявляет девушка.       — Вы… ПРОСЛУШАЛИ ИХ?!       — Ну, мы были заняты, — невинно пожимает плечами она.       — ЧЕМ?!       — Обсуждали, что у солдат под костюмами… 456-й прикрывает глаза рукой. Почему в каждом коллективе есть человек, который вместо инструкций изучает неведомую ерунду?       — Ладно. — сдаётся. — Я объясню.       — Я знала, что Вы не оставите в беде ребёнка, господин!       — Ты не ребёнок.       — По сравнению с Вами — ребёнок.       — По сравнению с тобой — я дед.       — О, дед Ки Хун, поведай же мне древние знания, — торжественно складывает руки Хэ Соль.       — Пять мини-игр. Ттакджи, бисокчиги, конгинори, волчок и джегичаги.       — Волчок? — Хэ Соль настораживается.       — Волчок.       — Драка с бешеным волком?       — Волчок. Игрушка.       — Так и знала, — многозначительно кивает девушка.       — Что ты знала?       — Что вы, взрослые, всё упрощаете. Звучало ведь интересно! 456-й в отчаянии смотрит на команду, но та только пожимает плечами: Ты сам начал — сам и разгребай. Волчок… Это слово возвращает в детство. Летний дворик, запылённые руки, старая игрушка, которую она воровато подобрала после того, как кто-то её выбросил. Волчок был уже кривоватый, но ей нравилось, как он кружится. Она запустила его — и тут же рядом сел соседский пёс. Большой, чёрный, с задумчивым взглядом, словно философ в теле дворянги. Пёс наклонил голову. Она наклонила голову. Пёс высунул язык. Она тоже. Волчок докрутился, упал набок. Пёс ткнул его лапой, хмыкнул и ушёл. Так закончился её первый и единственный философский диспут.       — Иди тренируйся. — голос возвращает её на землю.       — Ладно-ладно, намёк понят, дед Ки Хун, — весело отзывается Хэ Соль и разворачивается. И сталкивается с грудью. Твердой. Тёплой. Мускулистой. Подозрительно удобной. Хэ Соль не двигается, обрабатывая информацию. О боже. Она медленно поднимает взгляд и встречается с глазами Ён Иля. Который смотрит слишком внимательно. Не так, как Сон Ки Хун, у которого на лбу прямо неоном горит: «Дитя, пожалуйста, не ввязывайся в неприятности». Не так, как Джи Мин, который считает девушку исчадьем ада, посланным на Землю за все грехи человечества. А как-то… иначе. Будто он точно знает, о чём она сейчас думает. И вот это уже немного страшно.       — Вы справитесь.       — Что? 001-й неожиданно улыбается. Спокойно. Уверенно. Так улыбаться нельзя. Это запрещено Женевской конвенцией.       — Вы справитесь , Хэ Соль. Улыбается, зараза. Будто искренне уверен, что она справится. Как будто у неё правда есть шанс. Как будто он её не просто подбадривает, а говорит правду.       — Я… — девушка открывает рот, но вдруг осознаёт, что не знает, что сказать. Лучше бежать… Она собирается сделать шаг назад. Собирается. Честное слово. Но Ён Иль легко кладёт руку ей на плечо. Совсем ненавязчиво, но почти мгновенно внутри всё становится чуть… спокойнее. Что это? Тактильная передача уверенности? Новый вид телепатии? Как он это делает?!       — Вы не обязаны быть лучшей. Просто делайте, что можете. Хэ Соль моргает. Обычно ей нужно три панических круга по комнате, чтобы успокоиться. А тут просто фраза. Просто рука на плече. Просто спокойный взгляд.       — И все же дайте мне минутку, я быстренько стану сверхчеловеком. Ён Иль невозмутимо смотрит на таймер:       — У вас есть ещё пять. Хэ Соль нервно облизывает губы.       — Ну! Это был отличный разговор, но мне пора! Надеюсь, вы не сочтёте меня невежливой!       — Ни капли, — улыбается Ён Иль.       — Вот и прекрасно! Тогда… я пойду.       — Конечно. Ну давай же, ноги! Идите! Ноги, вопреки всему, встают в режим забастовки. Прекрасно. Великолепно. Восхитительно. Ён Иль тоже не торопится её отпускать. Нет, он не держит её. Но как-то присутствует. Смотрит прямо в неё. Глаза тёплые, но слишком внимательные, слишком пронзительные. Ой-ой. Почему, если она стоит прямо перед ним, её тянет ещё ближе?       — БУ! Хэ Соль взвизгивает и прыгает на месте, потому что у самого уха внезапно раздаётся вопль. Джи Мин. Он стоит рядом с самым довольным лицом.       — Рыжик… — Хэ Соль сужает глаза.       — Ммм? — он приподнимает бровь, вся его поза вопиет: Я доволен. Я счастлив. Я ангел мести.       — Ты.       — Я.       — Ты мне жизнь укоротил! Девушка уже замахивается, чтобы шлёпнуть парня по затылку… Но чья-то рука мягко перехватывает её запястье. Ён Иль. Он делает это ненавязчиво, но эффективно. Атмосфера меняется за секунду.       — Насилие – не выход, Хэ Соль, — спокойно говорит 001-й, и почему-то это звучит почти нежно. Какое-то невообразимое колдунство. Девушка вдруг осознаёт две вещи: Во-первых, рука мужчины удивительно тёплая. Во-вторых, её запястье до смешного маленькое по сравнению с его ладонью.       — Я… — Хэ Соль собирается сказать что-то гениальное и отрезвляющее, но Джи Мин, этот наглец, ржёт и скрещивает руки на груди, смотря на них как детектив, который только что раскрыл дело века.       — Ну и ну… — медленно тянет он.       — Что «ну и ну»?! — она машинально отдёргивает руку и даже хлопает по ней, будто хочет стереть след контакта.       — Да так… — Джи Мин делает невинное лицо, но ему никто не верит. Потому что он смотрит. На неё. На Ён Иля. Опять на неё. И ухмыляется. Так, пора уходить! Немедленно!       — Ладно, мужики, я всё, ухожу! Она разворачивается на 180 градусов и делает шаг… Прямо в грудь Ки Хуна.       — Господин, я шпионила в благих целях! — выпаливает она и, не давая никому возможности ответить, мчится обратно к девочкам, как будто за ней гонится сам дьявол. За спиной слышится смех. Глубокий, мягкий… И явно принадлежащий Ён Илю.

***

      Ли Хэ Соль обожает адреналин. Вот правда, обожает. Говорят, люди делятся на два типа: тех, кто предпочитает спокойную, размеренную жизнь, и тех, кто, по необъяснимым причинам, регулярно ввязывается в авантюры. Не сложно догадаться, к какому типу относится девушка. И всё было бы прекрасно, если бы её любовь к авантюрам не возвращалась бумерангом. Причём каждый раз в лоб.       — Где ты была?! — Сэ Ми стоит перед ней, руки в боки, глаза сверкают.       — Разнюхивала стратегию соперников! — бодро рапортует Хэ Соль. 120-ая скептически вскидывает бровь:       — И что узнали? Хэ Соль делает многообещающую паузу.       — Они… Они… — вся команда замирает в ожидании. — Они тоже хотят выиграть! Молчание. Холодное, бесконечное. Такое, от которого хочется пятиться назад, чтобы не словить по лбу чем-нибудь тяжёлым.       — Что? — возмущается Хэ Соль. — Информация — мощь!       — Да, но не когда она ОБЩЕДОСТУПНАЯ!!! — не выдерживает Сэ Ми. Хэ Соль обиженно фыркает. Вот ещё, ценители стратегии нашлись! Она, между прочим, не просто так там была! Она получила куда больше информации. Например, теперь точно знает, что вблизи Ён Иль опасен для её психического здоровья. Но говорить об этом вслух… ну уж нет. Зато можно сказать кое-что другое.       — Будет пять игр…       — Это мы знаем!       — Игры не на жизнь, а на смерть…       — Я тебя сейчас убью. — Сэ Ми срывается с места.       — Ай-ай-ай, насилие – не выход! — взвизгивает Хэ Соль и ныряет за спину 120-ой, выставляя её как живой щит. Сэ Ми делает шаг вперёд. Хэ Соль делает шаг назад.       — Ттакджи, бисокчиги, конгинори, волчок и джегичаги, — 404-ая поднимает руки вверх.       — И за какие грехи ты нам досталась…       — За самые лучшие! — Хэ Соль, кажется, искренне в это верит.

***

      Ли Хэ Соль любит игры. Особенно те, где не надо слишком много думать. Или бегать. Или когда нет риска словить пулю за проигрыш. Так что… возможно, эти игры — не её любимые. Но назад пути нет! Первая команда делает уверенный шаг к ттакджи. Огромный мужчина берёт красный конверт. Медленно. Выверенно. Как будто сейчас не картонку бросать будет, а ядерную кнопку нажимать. Он напрягает руку… и со всей силы швыряет конверт вниз. Вау! Хлопок гулко разносится по залу. Другой конверт подскакивает в воздух, переворачивается… Идеально. Окружающие взрываются аплодисментами, кто-то даже пихает друга локтём: мол, «вот так надо!». Хэ Соль хмурится. Она тоже так хочет. В детстве она часто играла в ттакджи со старшим братом. Правда, «играла» — слишком громкое слово. Сценарий был всегда один: Она целится. Она бьёт. Она промахивается. Брат ржёт. Брат выигрывает. Иногда он притворялся, что «поддаётся», но Хэ Соль не была дурочкой. Бисокчиги оказывается ещё более нервным.       — Почему я?! — один игрок отчаянно жестикулирует       — Потому что ты сказал, что умеешь, — отвечает его товарищ.       — Я ВРУН!       — А мы доверчивые. Поздравляю, выходи. Толчок в спину.       — Мама, забери меня домой… — бормочет он, нервно перехватывая камень. Хэ Соль сочувственно качает головой. Она его понимает. У неё тоже была травма бисокчиги. Когда ей было десять, старший брат — чемпион дворового масштаба — заставил её играть.       — Просто бей вот так, — объяснял он, играючи выбивая цель с первого раза. Хэ Соль била. Промах. Била ещё. Промах.       — Ты слишком сильно бьёшь, не чувствуй себя терминатором.       — Я не терминатор, я принцесса!       — Принцессы тоже должны метко попадать, вдруг дракон украдёт?       — Я его приручу! Хэ Соль била ещё. Промах. Ещё. Промах. Через двадцать минут брат взялся за голову и предложил сыграть в настольные игры. Вечер закончился тем, что Хэ Соль проиграла ему всё, во что можно было проиграть, и обиженно заперлась в комнате. И этот парень на площадке смотрит на камни точно так же, как она в тот день. Не уверенно. Он промахивается мимо цели пять раз, бормочет что-то явно нецензурное, а потом ещё делает попытку. Промах. Ещё одна. Мимо.       — ДА УЖЕ З…! — сокомандники его трясут. Попытка… И парень случайно попадает. Хэ Соль хлопает в ладоши. Она обожает моменты триумфа. Даже если они случайны. А потом…раздаются выстрелы. Девочки рядом прикрывает голову руками. Пяти минут не хватило…       — Следующие! — командует «космонавт». Слишком спокойно. Слишком обыденно. Как будто ничего страшного не случилось. После этого всё идёт как в тумане. «Шестиножки» сражаются с переменным успехом. Кто-то теряет ттакджи. Кто-то в бисокчиги забывает, в какую сторону бить. Один парень так мастерски играет в конгинори, что все начинают подозревать его в колдовстве. А в джегичаги один участник умудряется пнуть джеги прямо в лицо «космонавту». Но в целом, всё идёт как надо. До тех пор… Пока не наступает очередь команды Ки Хуна. В этот момент Хэ Соль внезапно осознаёт две вещи. Во-первых, ей реально не всё равно. Во-вторых, ей настолько не всё равно, что она готова орать и размахивать руками, как чайка.       — ДАВАЙТЕ, МОИ ХОРОШИЕ!!! Джи Мин с первого раза выбивает ттакджи.       — ДААААА!!! — Сэ Ми молниеносно закрывает рот Хэ Соль ладонью. На бисокчиги выходит Чон Бэ. Мужчина, которого никто особо не воспринимал всерьёз. Пока он не взял камень, не закрыл глаза, не сделал плавное движение рукой — и не выбил цель с точностью снайпера.       — ОНИ ЧТО, ВСЕ ДЖЕДАИ?! — бьётся в восторге Хэ Соль, пытаясь прорваться из захвата Сэ Ми. Конгинори — тоже не проблема. Кан Дэ Хо не подводит.       — Я ВАС ЛЮБЛЮ, МОИ ХОРОШИЕ! Волчок. Ён Иль выходит вперёд, бросает мимолётный взгляд на Хэ Соль — и закатывает рукава. Она замирает. Это слишком эффектный жест. 001-й делает уверенный рывок рукой… И волчок не закручивается.       — Все будет хорошо! — Ки Хун хлопает товарища по плечу. Попытка №2. Волчок катится куда-то вбок. Попытка №3.       — Боже… — 120-я прикрывает лицо руками. Ён Иль хмурится. На его лице не злость. Не страх. Просто раздражение, как будто он привык к идеальному результату. Попытка №4. Девочки с тревогой сжимают руки в кулаки. Они уже начинают боятся за их жизнь. Попытка №5       — Левая рука! Левая! — внезапно выкрикивает Хэ Соль. 001-й поднимает голову. Их взгляды пересекаются. Секунда. И он улыбается. Улыбается нахально. Улыбается так, что у девушки коленки подкашиваются. Мужчина берёт волчок… левой рукой. Рывок. И… Волчок крутится.       — ДААААААА!!! — Хэ Соль подпрыгивает на месте, хлопая в ладоши. «Шестиножка» слаженно двигается к финишу. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Команда Ки Хуна побеждает. Хэ Соль даже обещает себе поцеловать каждого из них, всех своих хороших, своих любимых. Живы. И только сейчас она понимает, насколько боялась, что будет иначе.

***

      В детстве Ли Хэ Соль любила игру «камень, ножницы, бумага». Не потому, что была в ней хороша. (Спойлер: она всегда выбирала камень и всегда проигрывала). Не потому, что понимала стратегию. А потому что это была игра, где всё решал шанс. Ли Хэ Соль делает глубокий вдох. Так. Ладно. Она не обязана быть лучшей. Она просто будет делать, что может.       — Покажем им Кузькину мать! — заявляет Хэ Соль. Они встают в линию. Счётчик тик-так, тик-так. «Шестиножка» стартует.       — ПРАВАЯ!       — ЧЬЯ ПРАВАЯ?! Оказывается, координация — штука сложная. Особенно когда вас пять, а мозг всего один на всех.       — КТО СКАЗАЛ «ЛЕВАЯ»?! На очереди ттакджи. Выходит 095. Она дрожит. Она нервно сглатывает. Она берёт конверт. Бьёт. Красный конверт издаёт тихий звук, который переводится как: «ха-ха, жалкая смертная.» 095-я кусает губу. Бьёт ещё раз. Конверт медленно, торжественно, печально переворачивается. Победа! Левая. Правая. Левая. Правая. 380-я глубоко дышит, настраиваясь. Хэ Соль кладёт руку ей на плечо:       — Если промахнёшься, я тебя всё равно буду любить. Просто бисокчиги. Просто меткий удар. Просто движение кистью. Просто… Сэ Ми промахивается.       — Проклятье!       — Ты попала, ты попала!       — КУДА?!       — В меня! Попытка №2. Выдох. Рывок рукой. Камень чётко попадает в цель.       — Официально. После игр ты моя жена.       — Нет.       — Ты не понимаешь. Это даже не предложение. Это констатация факта. Раз-два-раз-два-раз… Конгинори. 222-я берёт цветные камушки. Подбрасывает первый. Второй. Третий. Время замедляется. Четвертый. Пятый. Идеальная дуга. Победа! Пойманы пять из пяти. Хэ Соль в восторге шлёпает 222-ю по плечу:       — Ты моя гордость, ты моя радость, я оставлю тебе всё своё наследство! Аты-баты-шли-солдаты… Хэ Соль против волчка. Волчок смотрит на неё, как старый враг. Она берёт его в руку. Закрывает глаза.       — Ты что делаешь? — шепчет 095-я.       — Общаюсь с ним…       — …И о чём вы говорите?       — Я ему объясняю, что если он меня подведёт, он полетит в стену. Хэ Соль выдыхает. Вспоминает Ён Иля. Как он ошибался. Как он пытался снова. Как он улыбался ей. И вдруг… Всё становится ясно.       — Левая рука, — шепчет она. И запускает волчок. Крутится! Тик-так-тик-так.       — В общем, — начинает 120-я, держа в руках джеги, — отвернитесь, пожалуйста. Девочки слушаются. Девочки верят. Хэ Соль начинает молиться. УДАР. Пусть в неё вселился дух какого-нибудь олимпийского чемпиона. Пусть… Джеги летит. Вверх. Вниз. Вверх. Три. Вверх. Вниз. Четыре. Вверх. Вниз!       — БОГИНЯ! — кричит Хэ Соль, сжимая её руки. — МОЯ БОГИНЯ! Они дико орут от радости. Они выиграли. Финиш. Хэ Соль сидит на корточках, смотря на своих девочек.  Быть может, всё-таки не деньги главное, а вот это… И она улыбается. Потому что смешное, странное, нелепое чувство настоящего — оно стоит даже таких игр.