Я не хочу, чтобы вы пострадали.

Диалог: Аня и Надежда Сергеевна Кабинет декана. Надежда Сергеевна сидит за столом, разбирая бумаги. Аня стоит у двери, сжимая в руках конспект с пометками Шилова. В воздухе витает запах старой бумаги и кофе. Надежда Сергеевна (не поднимая глаз): — Садитесь, Иванова. Вы знаете, почему я вас вызвала? Аня (робко садится на краешек стула): — Если это про доклад… Я переделала всё, как он сказал. Надежда Сергеевна (смотрит на неё поверх очков): — Не про доклад. Про Аркадия Николаевича. Аня замирает. В голове всплывает их первая встреча: его крик, разорванные страницы, дрожащие руки. Но потом — чай с мятой, детский рисунок крепости, его голос, который вдруг стал мягким. Аня (осторожно): — Он… строгий. Но справедливый. Надежда Сергеевна (вздыхает, откладывая ручку): — Строгий. (Пауза) Вы знаете, что у него… проблемы? Аня сжимает конспект так, что пальцы белеют. Она знает. Видела, как он разговаривает сам с собой, как его голос внезапно меняется, как он иногда замирает, будто слушая кого-то внутри. Аня (тихо): — Он просто… другой. Надежда Сергеевна (строго): — Другой — это мягко сказано. Аркадий Николаевич — блестящий учёный, но он… нестабилен. И я не хочу, чтобы вы пострадали. Аня вспоминает, как он назвал её «Ивановой» в коридоре, а потом, в кабинете, шёпотом попросил прощения. Как его глаза, обычно холодные, вдруг стали детскими и испуганными. Аня (с вызовом): — Я не боюсь. Надежда Сергеевна (поднимает бровь): — Это не вопрос храбрости. Он… сложный человек. И его сложность может быть опасной. Она открывает ящик стола, достаёт папку с надписью «Личное дело». На обложке — фотография Шилова, сделанная несколько лет назад. Он выглядит старше, усталее, но в глазах — та же ярость и боль. Надежда Сергеевна (мягче): — Вы знаете, что он был в клинике? Аня кивает. Она не знает подробностей, но чувствует, что за его «голосами» скрывается что-то глубокое, что-то, что он сам боится понять. Аня (смотрит прямо на декана): — Он помогает мне. И я… хочу помочь ему. Надежда Сергеевна (вздыхает, закрывая папку): — Вы молоды, Аня. И, возможно, идеалистичны. Но помните: даже самые сильные люди могут сломаться. И когда они ломаются, они ранят тех, кто рядом. Аня встаёт, её голос дрожит, но она говорит твёрдо: Аня: — Я не боюсь ран. Надежда Сергеевна (смотрит на неё долгим взглядом, потом кивает): — Хорошо. Но будьте осторожны. И если что-то пойдёт не так… приходите ко мне. Аня выходит из кабинета, сжимая конспект. В голове — калейдоскоп: его крик, его шёпот, его глаза, которые вдруг стали такими уязвимыми. Она знает, что это будет нелегко. Но она также знает, что не может просто уйти.