Глава 3

Весь остаток дня Верона пролежала в кровати, вытирая сопли и слёзы краями одеяла. Ближе к ночи, когда с вечеринки в честь победы Гриффиндора вернулись Лилит и Бриджит, Верона отлучилась в ванную. Когда в спальне воцарилось молчание, Верона осторожно выбралась в коридор. Замок спал. Приглушённый отблеск свечей кидал мягкие тени на деревянную мебель и длинные колонны. Лишь пустой коридор и громкий стук сердца сопровождали Верону. Она закрыла рот рукой, подавляя очередной приступ плача, и вспомнила про снадобье от мадам Помфри. Девочки, и правда, спали. На часах маленькая стрелка касалась пяти утра. Верона осторожно пробралась в женское крыло, зажгла на кончике палочки небольшой свет и нашла пузырёк с оранжевой жидкостью внутри своей мантии. Открутила крышечку и сделала глоток, совершенно позабыв о предостережение насчёт дозировки от мадам Помфри. Но ложиться на кровать Верона не спешила. Лишь натянула на продрогшие плечи старенький свитер, сунула ноги в не менее потёртые кроссовки и вышла из гостиной. Прогулка по Хогварсту ночью не сулила Вероне ничем хорошим, но ей казалось сейчас, что это единственное, чем она может занять свои мысли. Будто бы страх перед очередным проступком мог ненадолго заглушить страх перед реальностью, в которой Верона оставалась всегда одна. Было странными только то, что ей не становилось легче после стольких пролитых слёз и хорошего глотка успокоительного. Верона давно так не плакала по родителям. Разумеется, она не была круглой сиротой. У неё ещё оставался дядя — папин брат. Но он жил далеко и не всегда мог навещать свою единственную племянницу. На Рождество и дни рождения Верона получала от него письма с подарками. И тоже отправляла в ответ. Правда, подарки были скромные, так как основной бюджет, накопленный за лето, уходил на мелкие расходы. Но дядя не жаловался. Наоборот, он был невероятно благодарен Вероне за каждую открытку и напоминание ему от неё — «ты ценен, ты любим, у тебя есть я». Так, мысль за мыслью, и ноги привели Верону к библиотеке. Разумеется, она была закрыта в столь поздний час, но закрыта на обычный, повешенный, скорее, ради шутки, замок. — Алохомора, — прошептала Верона, держа палочку как можно ближе к металлической личинке. Раздался скрип и замок упал прямо ей в руки. Верона прошлась вдоль длинных и высоких полок. Над потолком мерцали верхушки свечей. Некоторые книги тихо посапывали во сне. Верона уже знала, что ей нужно. Она прошлась между рядами с историческими справочниками и двинулась ближе к биографиям. Там, среди плотно ютившихся меж собой книг, стояла одна невзрачная и старая. Изодранный переплёт с золотыми вкрапинками пересекало название, но прочесть можно было лишь начало: «Родословная...» Верона уже и не помнила, что скрывалось за стёртой частью, но это было не важно. Впервые, когда она обнаружила эту книгу, ей было тринадцать лет. Она осторожно села на пол, раскрыла книгу, наколдовала в воздухе свечу и вгляделась в лица. Там, спустя тысячу страниц, Вероне улыбались родители. Совсем юные, весёлые... Они оживлённо разговаривают о чём-то своём, попутно стараясь правильно встать в удобную позу для съёмки. Верона дотронулась до сухой бумаги, на которой красовалась её мама... Ребекке было около семнадцати, когда она узнала, что в положении. Дядя Вероны — Оливер — как-то упоминал в переписке, что его брат — Фирус — был очень напуган, становился всё безумнее и удручённнее с каждым новым месяцем. И Верона его прекрасно понимала. В то время её родители переживали не о том, какие сплетни разбегутся по школе и что скажет Дамблдор. В то время... созревало зло. Верона вытерла слёзы, пытаясь разглядеть за ними раздельные портреты родителей. Когда она родилась, никто ещё не знал, что до битвы за Хогвартс остаётся полгода. Да и родители к тому же были ещё студентами. Верона перевернула страницу. На ней не было фотографий, но были слова. И Верона улыбнулась — когда она только поступила в Хогвартс, самым первым выученным заклинанием для неё стало заклинание непромокаемости, которое она наложила на всю книгу. Она приходила каждый вечер перед закрытием библиотеки и скрупулёзно читала заклинания. Перебирала множество, но относилась к этому делу со всей серьёзностью — одна ошибка и Верона уничтожит последнее, что заставляло её жить дальше. Наверное, отчасти из-за этого страха она так педантично учила заклинания, изучала растения и животных, а ещё скурпулёзно подбирала ингредиенты, со всей ответственностью варила зелья. Верона понимала — качественная магия позволит прожить очень долгую жизнь не только ценной для неё книги, но и для ряда других, не менее важных для Вероны, вещей. На страницах, что она открывала, были письма родителей. Автор книги посчитал, что за каждым членом семьи должен оставаться хотя бы один письменный след и бережно скопировал каждую строчку, оставляя оригинальность почерка. На странице значилось: «Верус Диггори (не путать с троюродным братом ныне почившего Седрика Диггори, у нас разные ветки с третьего колена).» Отец писал закорючками, мало напоминающими буквы. Верона улыбнулась, понимая, что свой почерк унаследовала от отца. Верус писал: «Потомкам, что будут читать меня! Ничего не бойтесь! Придёт время и зло будет уничтожено! Я верю в нашу победу! И буду бороться за неё до конца!» Верона горько усмехнулась. «Да, пап, — думала она, потирая любимые строчки, — ты был прав.» Слова матери Верона прочесть не могла — та написала небольшой текст на непонятным для Вероны и многих других волшебников языке. Профессор Шеррон Беррон из Канады знал множество языков, в том числе змеиный, но даже он — спустя многие дни переписок — так и не смог расшифровать послание мамы Вероны. Верона снова открыла фотографию родителей и прижала книгу к груди. Много кто лишился близких в тот день... В те времена, когда над миром царило зло. Жертва родителей была необходимой, и Верона принимала эту данность с особой гордостью. К сожалению, делиться ей она способна не была. Родители завещали не оставлять свои имена на памятнике защитникам или где-либо ещё, чтобы не подвергать опасности единственную дочь, и, считай, были забыты. Стёрты, словно их даже не существовало в те ужасные дни. Словно не отдали свои жизни за мир, в котором сейчас живёт их дочь. Как бы Верона хотела их увидеть... Встретить, обнять, сказать, что любит. Верона помахала родителям, улыбнувшись своему детскому поступку, с большой неохотой закрыла книгу и поставила её на место. Её родителям в книге уделялось всего три последние странички, одна из которых была пуста при наличии рамки для ещё одной фотографии. Верона давно убедила себя в том, что это место осталось для неё одной... и всё же в тайне от самой себя она очень желала увидеть там вместе три счастливых лица. *** Путь до постели прошёл на трясущихся ногах. Верону снова затошнило и она начала переживать, не напутала ли она что-то со снадобьем. Ближе к кухне Верона чуть ли не падала — до того её тело стало расслабленным и вялым. Кое-как взобравшись в постель, Верона укоризненно посмотрела на стопку пергаментов с неготовыми домашними заданиями, и, что-то буркнув в их сторону, окунулась в сон. Верона проспала три урока, а когда проснулась к четвёртому, поняла, что смысла идти уже нет — то был урок по защите от Тёмных искусств, к которому нужно было хорошенько подготовиться. Место для этой должности всё ещё остовалось проклятым, но сейчас его временно занял Билл Уизли. Иногда Хогварст посещала сама Гермиона Грейнджер и преподавала самые разные предметы, в том числе и защиту от Тёмных искусств. Однажды, на первом курсе, Верона приготовила идеальное зелье сна и профессор Грейнджер, гостившая у них между праздниками с проверкой из министерства, была в таком восторге, что наградила Пуффендуй двадцатью очками сразу. Сейчас, конечно, профессора Грейнджер на должности учителя по защите не было. Кажется — Верона пыталась вспомнить последние сплетни — мадам Грейнджер метила на пост главы в Министерстве магии и всё своё время проводила там. Может, как раз из-за ситуации с похвалой профессора Грейнджер Сириус решил, что Верона могла легко изготовить невероятное любовное зелье и так прочно, по его словам, околдовать бедного когтевранца? Этого гения, способного со своими высоченным IQ самому разобраться в случившемся? Но не способным на честный разговор без хитростей? Верона открыла глаза, не представляя, какая реальность ожидает её за дверьми гостиной факультета. Как теперь ей смотреть в глаза Сириуса? Наверняка он снова обвинит Верону во всех смертных грехах и повесит на неё клеймо лгуньи. «Диггори снова обманула, — как могла Верона коверкала интонацию и голос Сириуса у себя в голове, — заманила в библиотеку, из-за неё проиграли матч, ещё и облапала на метле, бла-бла-бла.» Но вслед внутренним издёвкам Верона разглядела в себе ещё одну необычную деталь — думая о Сириусе, она злилась не достаточно сильно, чтобы его возненавидеть. И, как не старалась, не смогла бы сейчас этого сделать. — Мерлиновы кальсоны! — вдруг воскликнула появившаяся в дверях спальни Лилит, и на Верону напало дежавю. — Ты весь день пролежала в постели? Чем ты здесь питаешься? О нет! Лилит с испугом посмотрела на свою пустую тумбочку и стала лихорадочно оглядываться. За ней в комнату зашла Бриджит. — Что случилось? — раздражённо спросила та. — Она обезумела! От голода съела моего Виктора! Виктора Крама! Где же он? — Твой Виктор — просто растение, — заметила Бриджит. — Не умеет ходить, особенно бежать. К тому же он сильно ядовитый... — Ну где же он? Где же мой Виктор? — всё причитала Лилит, метаясь по комнате. — Он стоит там же, где и всегда — прямо над твоей кроватью. Лилит резко подняла голову и замерла. На полке, прямо там, куда указала Бриджит, чуть покачивая листву стоял огромный цветок в розовом горшке. Бриджит с усталым выражением лица посмотрела на Виктора, затем обратилась с недовольным выражением лица к Вероне. Раздался смех. В принципе, день был прожит впустую. Верона не стала рассказывать девочкам, что с ней приключилось. Только намекнула, что это дело рук Стронга. — Он как раз тебя сегодня искал! — выпалила Лилит и ударила своим маленьким кулачком в открытую ладонь. — Я так и знала, что ты не пришла на занятия из-за него. — А что он хотел? Не сказал? — Верона, заплетавшая волосы в широкую косу, даже удивилась тому напору, что звучал в голосе подруги. — Не знаю, он просто спросил и всё, — пожала плечами Лилит и следом жалобно простонала: — Ну рас-ска-жи нам! Что у вас? — Нас нет, — Верона сняла футболку и стала бинтовать грудь, — просто я ему нравлюсь и его это бесит. — И как давно ты это заметила? — недовольным тоном спросила Бриджит, скрестив руки в замок. Она чинно лежала поверх пледа на своей кровати и взирала на Верону взглядом человека, который давно пришёл к разгадке великой тайны. — За горой оскорблений тяжело заметить истинные намерения, знаешь ли, — Верона сделала глубокий выдох и намотала последний бинт. — Сегодня... ещё одна игра против... петуха... Там и спрошу. — А бинтовать грудь зачем? — уточнила Лилит. — Чтобы Сириус смотрел ей только в глаза, — подтрунивала Бриджит. — Не хочу с ним даже пересекаться, — заключила Верона и вышла вон. Погода стояла пасмурная. Замок готовился к Хэллоуину. Верона достала свою Искорку и с сожалением заметила, что последний трюк, принёсший ей место ловца в команде, негативно отразился на метле — после потери рулевого, Искорка дала крен и упала с огромной высоты, потеряв пару прутьев. Теперь это значительно ударило по её скорости и управлению. «И почему я не наложила заклинание прочности,» — укоряла себя Верона, двигаясь к полю. Ветер был сильный и бил по лицу до такой степени, что сносил шапки и шарфы со всех, кто сунулся сегодня посмотреть игру. Наверное, поэтому трибуны остались совершенно пусты. Место мадам Трюк сегодня занимал Верн. Он окинул любопытным взглядом команду Пуффендуя и перевёл восторженный взгляд на Верону. Затем подошёл и шепнул на ей ухо: «Вы их разгромите, я уверен.» Откашлявшись и приложив палочку с горлу, Верн громко изрёк: — Сегодня победа до ста очков из-за погодных условий. Если ветер усилится, я имею полное право прекратить матч. Продолжение матча будет перенесено с учётом всех набранных очков. Надеюсь, все всё поняли. Я жду от вас честной игры без происшествий. Пожалуйста, услышьте! Без происшествий! Я не планировал седеть или лысеть до сорока. Верона усмехнулась и в эту же секунду, направив взгляд в центр, наткнулась на Сириуса. Он не смотрел на неё, и Верона выдохнула. Её разрывало на части при мысли, что Сириус обладал уже по-настоящему точной, истинной правдой, и теперь мог называть её двойной лгуньей или что-то в этом роде. А хуже всего — он мог поделиться этой правдой с другими! Верона чувствовала себя так, словно она предала собственных родителей. Балансируя между ненавистью и стыдом, она дослушала инструкции Балтимора и приготовилась к игре. Игра началась мирно. Верона опустилась к самой земле и стала спешно пробегать глазами по всему пространству вокруг, надеясь наткнуться на снитч. Метла под ней издавала странные звуки и в некоторых моментах словно теряла, а затем снова набирала высоту. Сириуса рядом не было. Сейчас бы Верона не расстроилась, поймай он снитч — ей так не хотелось соревноваться с ним, что одна мысль о том, что ловец Когтеврана окажется рядом, вводила её в былое апатичное состояние. Вдобавок ко всему пострадавшая Искорка вела себя странно и не особо поддавалась контролю. На такой далеко было не полетать. — Диггори! — раздался голос позади Вероны, и она застыла в воздухе в надежде, что слова были адресованы не ей. — Да, Верона Диггори, я обращаюсь именно к тебе. Не игнорируй меня. — А я не намерена с тобой общаться, — бросила в Сириуса слова Верона, не повернув и головы к нему. — И тебе привет, — он посмотрел на неё недовольным взглядом, но строить из себя оскорблённого не стал. Лишь спросил: — Когда ты будешь свободна, чтобы выслушать мои извинения? Верона оглянулась, переживая как бы Верн не обратил на них внимание, но судья-стажёр как раз внимательно наблюдал за разразившейся борьбой двух охотников рядом с воротами Пуффендуя. — Если у тебя нет планов после игры, мы могли бы встретиться возле библиотеки, — предложил Сириус и поджал губы, словно эти слова дались ему с большим трудом. Он всё ещё помнил, что случилось в храме книг, но более подходящего места для спокойного разговора он представить не мог. — Северус всё знает? — спросила в ответ Верона. — Нет, — коротко ответил Сириус. — И его там не будет? — глаза Вероны заблестели от ехидства. Ей вдруг стало нестерпимо охото уколоть Сириуса за его поступок, напомнив про тот в деталях. — Не беспокойся, — голос вражеского ловца звучал тревожно, — сыворотка правды давно закончилась, как и оборотное зелье. Да и Северус вряд ли согласится на новую авантюру. Я попросил его только пригласить тебя и... проиграть Гриффиндору, судя по всему. Верона поёжилась — воспоминания о том дне были ужаснее любых других. А ещё ей было жаль Северуса. Зная, как тот не любит ложь, Верона и представить не могла, что он испытывал, навлекая на неё такую ужасную ситуацию и обманывая всех вокруг. — Северус тоже выпил оборотное зелье? — Ему пришлось — мало кто может так же хорошо различать нас, как ты. Верона всё ещё не смотрела на Сириуса, но такой комплимент не мог не пройтись тенью улыбки по её лицу. — Ла-адно. Но мне нужно будет переодеться. Хорошо? Она повернулась к Сириусу и впервые посмотрела ему в глаза с того ужасного, позорного, до невыносимости отвратительного момента в библиотеке. Ветер закладывал уши и нещадно полоскал холодом, точно мелкими лезвиями, кожу лица. Верона заметила как бледные щёки Сириуса слегка покраснели, а тёмные глаза часто-часто заморгали, будто ему, и правда, было стыдно. — Знаешь, я поделюсь своей... — слова Сириуса были прерваны Искоркой. Метла Вероны внезапно затряслась и начала набирать скорость, унося девушку вверх. Каким-то чудом Верону не сбросил с огромной высоты пролетевший мимо вражеский охотник с зажатым в руках квоффолом. Он громко выругался, но странное поведение Искорки не заметил. Верона оглянулась. Сириус провожал её озадаченным взглядом. Паника в её груди вскипела. Верона осматривалась в попытке придумать, как ей выйти из ситуации, в которой её собственная метла обезумела, а с земли за ней наблюдает тот, перед кем опозориться сейчас было бы некстати, но в голову начали лезть только мысли о приближающейся смерти. Метла закружила Верону вокруг собственной оси, заставляя наездницу всеми силами отпустить её, но та не желала расслаблять хватку. Когда Искорка перестала крутиться и начала набирать скорость по направлению к вражеским кольцам, Верона ухватилась взглядом за пролетевший в паре метров от неё снитч и, заполнив грудь воздухом, что есть силы потянула черенок на себя и направила непослушную метлу в сторону золотого мяча. Она поняла — чем быстрее она поймает снитч, тем быстрее закончится матч. Верн, явно не подозревающий о том, что на самом деле вело Верону к охоте за снитчем, задорно принялся комментировать происходящее, словно он сбросил маску судьи и снова стал её верным другом и главным болельщиком. Вероятно, так он хотел подбодрить Верону, совершенно не замечая странности в её поведении. — Что это?! Ловец команды Пуффендуй — Верона Диггори — кажется, обнаружила снитч! Посмотрите, как ловко она проскакивает между бладжером и охотником Когтеврана! Вау! Она делает невероятные пируэты вокруг кольца, ловко цепляется на повороте за трибуны и-и-и! Ох, не-е-ет! Снитч был почти в её руках, но она почему-то решила дать влево! Возможно, Верона Диггори решила, что с неё хватит и она сама запутает снитч! — Голос Верна скрывается и переключается на драку, завязавшуюся на этот раз между вратарём Пуффендуя и охотником Когтеврана. Он громко кричит: — Что же происходит в этом время на другом конце поля? Северус Стронг наносит удар правой, но Дэдди Болкинз уворачивается и одним ударом... Так! Так! Стоп! Это не тот вид спорта! Верн со всей силы дунул в свисток, но драка не прекратилась. Прорыв ветра подхватил дерущихся, они крепко вцепились друг в друга и понеслись к земле, ни на секунду не прекращая размахивать кулаками. Метла Вероны резко остановилась в воздухе, словно пришла в себя. Верона к этому моменту уже так измоталась, что готова была добровольно отпустить метлу и свалиться вниз. Пока всё внимание было направлено на драку, к участникам которой на всех порах уже мчался Верн, к Вероне подлетел Сириус. Он осторожно прокашлялся, извещая Верону о своём неоспоримом намерении продолжить разговор, совсем забыв про игру, но метла Вероны вышла из сонного состояния и, тряхнув ещё раз свою наездницу, ушла креном к воротам. — Это ты управляешь метлой? — весь красный, Сириус крикнул ей вслед что есть силы. — НЕТ! — крикнула в ответ Верона. — Она сама! Она сломана! Верона уже летела вниз, крепко ухватившись за дерево, когда за спиной снова послышался неразборчивый из-за ветра крик Сириуса. К тому времени у колец Пуффендуя уже разрастался клубок из дерущихся тел. Сириус устремился за Вероной. Он снова был готов поймать её, но в этот раз задача оказалась не из простых — Искорка, точно дикий кабан, свирепела с каждой секундой и пыталась сбросить с себя Верону, попутно ускользая из-под рук Сириуса. Голова Вероны закружилась, а к горлу подступил неприятный комок. Искорка сделала оборот, а затем изменила своё направление и устремилась вниз. Вот-вот и Верона плашмя упадёт на землю. Вот-вот разобьётся! — Мама... — пискнула она, сильно зажмурившись. В нескольких сантиметрах от земли Искорка лихо подскочила и Сириус, всё это время следовавший прямо за ней, успел подхватить Верону за живот, обняв со спины свободной рукой. Бешеная метла упала на землю и, немного подёргавшись, умолкла. Сириус усадил перед собой Верону, и сделал это с такой лёгкостью, словно бы она была пёрышком. — Ты в порядке? — голос у него был хриплый, зрачки от страха расширились. Он перевёл взгляд вниз, к Искорке, и его брови хмуро сместились к переносице. — Да-да, — Верона старалась не дышать слишком сильно, так как любое лишнее телодвижение заставляло её спину касаться Сириуса и быть к нему ещё ближе. Она тоже смотрела вниз, и сердце её сжалось от боли. Сириус же направил свою метлу в сторону пустых трибун и влетел на пустую постройку. Высвободил Верону из своих объятий в ту же секунду, что они оказались на безопасном расстоянии до пола. Деревянные стены прикрывали их от неутихающего ветра и шума драки. Верона спрыгнула с метлы и уселась на пустое место. Ноги по-прежнему тряслись. Сириус остановился рядом, подперев метлой стену. В этот момент Вероне хотелось, чтобы он остался с ней на трибуне ровно до момента, пока их не кинутся искать. — Может, мне стоит позвать мадам Помфри? Или отвести тебя к ней? — Сириус наблюдал за каждым вдохом и выдохом Вероны, но не решался подойти ближе. Верона отрицательно покачала головой, набирая полную грудь воздуха, а затем медленно выдыхая. Сердце её бешено колотилось в груди, и колкие вибрации уходили в уши. Голос Сириуса был искажён — Вероне чудилось в нём беспокойство. — Мне просто нужно... немного отдышаться. Сириус молчал, хотя его грудная клетка то и дело резко поднималась и опускалась. Казалось, он дышит в такт с ней. ❓ После недолгого молчания, Сириус произнёс: — Твоя метла. Я понял, что она краденная, не потому, что тебя видел мой отец. — А что тогда? — Ты украла её. В этом вся суть. — И ты решил наложить на неё заклинание, чтобы преподать мне урок? — Я ничего не делал. Меня там даже не было. — Сириус пожал плечами. — Но то, что там были мои друзья, это правда. — И что они там забыли? — Верона сосредоточилась на невозмутимом лице Сириуса и почувствовала себя лучше. — Я попросил их туда прийти. Чтобы, конечно, они проследили за тобой. Возмущению Вероны не было предела. Она уже было хотела выкрикнуть что-то некрасивое и грязное, как Сириус прервал её помысел коротким: — Выручай-комната. — Ч-то? На Верону будто кинули заклинание остолбенения. — Недавно я открыл выручай-комнату и хотел бы обсудить всё там. Библиотека не для таких разговоров. Это очень важно, правда. Верона недоверчиво подняла брови. — Ты шутишь! - хмыкнула она. — Выручай-комната не открывалась со времён... ну... со времён войны. — Мне она открылась. Поэтому я буду ждать тебя сегодня вечером, часам к девяти, на восьмом этаже. Сойдёт? Верона в оцепенение кивнула, не веря собственным ушам. Она увидит легендарную выручай-комнату? Внезапно ветер усилился и конструкция, на которой стояла трибуна, сильно пошатнулась. Верона — как некстати этот факт сейчас играл против неё — вспомнила про замену трибун и их окончившийся срок службы, грозивший сейчас им двоим обрушением дерева прямо на головы. — Вот же! — Верона поднялась, но трибуна начала крениться вправо. Глазами, полными страха, она посмотрела на Сириуса. Он без слов схватил свою метлу, усадил на неё Верону и, сев позади девушки, дал полный вперёд. Стоило им вылететь, как деревянная конструкция от очередного порыва ветра накренилась ещё сильнее и за секунду сложилась, точно карточный домик. Взгляды присутствующих переметнулись с драки, которую тщетно пытался остановить Верн, на рухнушую постройку. Судья уставился на погром и громко закричал, рискую проглотить свисток: — ДРАКА ОТМЕНЯЕТСЯ! ВСЕ СРОЧНО УЛЕТАЙТЕ! *** Они были уже в стенах замка, когда мадам Трюк ходила взад-вперёд по главному залу, ожидая МакГонагалл, и бубнила себе что-то под нос в стиле: «Я давно просила ускорить процесс, но меня заверили, что чары древние и тем крепче...» Мадам Помфри с помощницами осматривала каждого спортсмена на предмет травм. — Ты как? — обратился Верн к подруге, протягивая ей кружку горячего шоколада. Верона с радостью приняла любимый напиток и пожала плечами, на которые был накинут коричневый плед. — Странно. Чуть не умерла. А тут спасли. Сириус сидел поодаль от неё, за столом Когтеврана, и пускал холодные взгляды в сторону Верна, так и сяк обхаживающего ловца сборной Пуффендуя. У Верна на щеке красовался распустившийся синяк. — Помнишь, где лежит паста? — Разумеется, я же староста, я всё помню и знаю. — Кроме того, что судьям следует судить игру, а не участвовать в драке за неё. Верн рассмеялся, а после тихо спросил: — Что, встречаемся в библиотеке после восьми? Верона хотела согласно кивнуть, как снова посмотрела на Сириуса и вспомнила про договорённость с выручай-комнатой. Как бы она не любила проводить вечера за обучением вместе с Верном, но тайны Хогвартса она обойти стороной не могла. — Наверное, сегодня никак. Верн натянул понимающую улыбнулся и не стал уточнять причину отказал. Только лишь откланялся и пошёл к мадам Трюк поговорить о дополнительных баллах за храбрость двух ловцов перед лицом смерти. Рядом с Вероной тут же опустился кто-то тяжёлый. — Так что ты хотел... — Верона осеклась. Вместо Сириуса, которого она — по необъяснимой ей причине — ожидала увидеть рядом с собой, сидел глупо улыбающийся чему-то своему Балтимор. У него был подбит глаз и рассечена бровь. Верона воскликнула: — Тебя тоже задели! — Не-а, — протянул он довольным тоном, — я сам влез. Верона прыснула от смеха. Поидев ещё немного в тишине, Балтимор посмотрел по сторонам и спешно достал из грязного кармана кусочек пергамента. Протянул его Вероне и прошептал: — Приготовишь к Хэллоуину? Мы решили собраться с ребятами в гостиной Гриффиндора после вечеринки. — А полная дама? — Верона почти шептала. — Тебе об этом точно не стоит волноваться, — капитан подмигнул и перевёл взгляд на мадам Крюк, нервно приветствующую МакГонагалл. Затем почти шёпотом проговорил, ссылаясь на кусочек пергамента: — Когда будет готово, дашь знать. Верона тоже посмотрела по сторонам и засунула пергамент в карман. Балтимор признательно улыбнулся ей и ушёл. Просьбы сварить то или иное зелье были не редкостью для Верона, ведь она была лучшей в этом деле. Ещё на втором курсе — из-за скудной материальной поддержки со стороны дяди — Верона начала делать домашние задания за десяток сиклей. Особенно хорошо у неё получались две вещи: обучать и варить зелья. Когда её слава быстро разошлась по Хогварсту, бизнес погорел — кто-то доложил обо всём преподавателям и с Пуффендуя, после всех найденных улик, сняли целых сто пятьдесят баллов. Пострадали и другие факультеты, от которых приходили заказы, но с ними МакГонагалл обошлась мягче. Верона Диггори в тот злополучный год была на грани отчисления. И не смотря на все притеснения, обиды, жалобы и долгие месяцы молчаливого ответа со стороны многих знакомых, Верона смогла выбраться из ужасно стыдливой ситуации, доходившей чуть ли не до травли в её сторону. Расплатой за свою ошибку перед Пуффендуем Верона считала местом в команде по квиддичу. Несколько баллов она уже принесла факультету и теперь обязана одержать победу на Чемпионате! Но сколько бы Верона не замаливала свои грехи и не пыталась исправить оплошности, сколько бы не теразала себя мыслями о вещах правильных и честных, не прошло и года, как Вероне написал незнакомец и предложил поставлять ей все необходимые ингредиенты для зельев, а взамен получать небольшой процент и кое-какие снадобья. Верона бы не согласилась, не ожидай её в конверте крохотный флакончик вытянутой формы с наклейкой: «Феликс Фелицис.» И Верона сдалась. Она возобновила торговлю зельями, но на этот раз они шли только от проверенных лиц и в малом количестве. Помимо зельев были и заколдованные вещи. Или, наоборот, задания с целью снять заклинание. Чем сложнее было задание или зелье, тем быстрее Верона соглашалась за него взяться. Большая часть заказов не относилась к учебным работам. Так, например, один слизеринец заплатил целых двадцать галлеонов за амортенцию: его возлюбленная должна была забыть про своего парня и постепенно влюбиться в этого горе-заказчика. Верона старалась над зельем целых два месяца и её труд окупился сполна. Чаще всего самые лёгкие заказы шли от Пуффендуйцев. Заказчики из Гриффиндора обычно запрашивали зелье удачи — и получали, что логично, отказ — или качественно заколдованные вещи. А вот Когтевранцы почти не обращались к ней за помощью. Одной из причин, по которой она считала Сириуса виноватым в разоблачении своего бизнеса когда-то, был его длинный нос, частенько мелькавший мимо Вероны. Сириус зазнавался, был расчётливым и раздражительно честным! С этим благородным, на первый взгляд, качеством личности Верона столкнулась ещё на втором курсе, когда... Мимо Вероны пролетела мантия МакГонагалл, и воспоминания о прошлом растворились в складках лица директора. — Вам пора в комнату, Диггори, — обратилась она к Вероне слегка хриплым голосом. Верона уже поднялась и двинулась на выход, когда она вспомнила про Сириуса и осторожно оглянулась. Но Сириуса на прежнем месте не было. Вероятно, он отравился в выручай-комнату и полировал там сейчас каждый угол, чтобы утереть своей чистоплотностью Веронен нос. А может, надоел этой самой комнате и теперь стоял перед стеной как истукан. Верона посмеялась про себя, представляя этот забавный образ растерянного когтевранца. Верона подняла запястье, которое опоясывали старенькие тоненькие часики, и вздохнула. Время на часах подходило к семи. В коридоре, ровно на том месте, где недавно её застал Сириус с пустым пузырьком из-под зелья невидимости, Верона остановилась. Пузырёк принадлежал не ей, но Верона позаимствовала его у Корроки по причине невероятного свойства обычной, на первый взгляд, стекляшки — заколдованный объём. Флакон мог умещать в себе до пяти литров зелья и держать свежесть годами. Такой редкий экземпляр передали Корроки её родители. А Вероне достались обычные часы с гравировкой... Верона снова огляделась, стоя перед лестницей ведущей наверх. Никого не было. На душе вдруг заплясали чёртики, ядовито смеющиеся над её зависимым положением. Обменять дорогой её сердцу вечер с Верном на дурацкие выдумки ополоумевшего когтевранца! Заклятого врага Пуффендуя! Её врага! Личного! В такт мыслям откуда-то возник Пивз и с наигранной грустью вторил положению вещей: — Верона ищет принца в главном зале! Но найдёт только кость в сале! Она старалась проигнорировать разоблачающие выдумки полтергейста и, ещё раз оглядевшись, отбежала от лестниц, прошла кухню и нырнула в гостиную Пуффендуя. Она нервничала, но, поборов страх, решила всё-таки довериться Сириусу. Верона открыла записку от Балтимора. Всего два слова заставили её втянуть воздух носом и замереть. На кусочке пергамента значилось: «Сыворотка Правды». И пока Верона пыталась предугадать последствия заказа для празднования Хэллоуина, за дверью протяжно допевал Пивз: — Верона захочет найти принца в зале! Верона найдёт там протухший сандалий!