4 • Девушка, которая сбросилась в озеро Гери

      В ту ночь я не мог заснуть, как бы ни пытался. Каждый раз, когда я закрывал глаза, мое тело сковывала тревога, которую я не мог объяснить даже себе. Идти к врачам было бы глупо; во-первых, ночь — не самое лучшее для этого время. А во-вторых, по-прежнему лежа в кровати я вдруг представил, как прихожу в больницу и со всей наигранной серьезностью (возможно, украденной у моей Незнакомки) требую:             — Положите меня в любую из имеющихся свободных палат и обследуйте, пока я не сойду с ума от усталости. Ну или отрежьте мне голову, чтобы я больше не мучался.       Но врачей рядом не было, пульсирующая боль глухими вибрациями (словно застрявший под толщей воды будильник) продолжала гудеть в голове, и у моих непроизнесенных слов не было слушателей, а желудок предательски продолжал сжиматься до размеров кулака. Я по-прежнему лежал пластом на кровати, потому что догадывался: стоит мне приподняться, и меня от нервов сразу же стошнит куда-нибудь за край собственной постели. А причин для моих нерв и бессоницы не находилось.       В соседней комнате, возможно, спала японка. Я посмотрел на часы на тумбочке рядом с кроватью, которые мрачно показывали в темноте «3:40», и разозлился еще больше; разумеется, все нормальные люди в это время будут спать. Идея пойти в больницу и попросить избавить меня от головы (а заодно от головной боли и лишних мыслей) воспринималась все серьезнее. И я вдруг понял, что сегодня уже не засну.       Стараясь сбежать от подобных рассуждений, я потянулся к лежащему рядом пульту от телевизора. До этого черный экран на стене напротив загорелся, неприятно порезав мне глаза, и вдруг застыл, транслируя новостные каналы. К сожалению, в «ящике» не показывали ничего нового. Реклама сигарет, реклама алкоголя, реклама отеля, реклама аптеки… После канала с рекламой мотеля внезапно начинался канал с новостями. Сонная, вряд ли довольная своей работой молодая телеведущая рассказывала что-то о том, что в Париже снова появлялись протестные настроения. Я же думал о том, что назвал бы это явление «râler», которое не имело одного точного слова-описания, и могло было быть передано только в качестве предложения: «жаловаться по любой причине, какой бы незначительной она не была». Становилось даже немного забавно: такое слово французы придумали, а вот слова «высыпаться» или, например, «кипяток» — забыли.       На экране телевизора по-прежнему мелькали толпы людей, требующие что-то, но от кого — неизвестно. Я было снова поднял пульт, чтобы переключить канал, как вдруг молодая ведущая заговорила о фотографии машины, которая транслировалась за ее спиной, и я из любопытства увеличил громкость.             — Сегодня в шесть часов вечера по местному времени из озера Гери в Мон-Дор выловили машину с телом, — рапортовала девушка на экране. — Предположительно, погибшей является актриса по имени…             — Что смотришь? — вдруг спросили меня из темноты.       Я отвлекся, уставившись вглубь коридора, откуда доносился голос. На пороге в комнату стояла моя Незнакомка в одной рубашке и, потирая кулаком слегка опухшие, вероятно, из-за сна глаза, смотрела на меня.             — Сегодня в озере Гери нашли тело какой-то актрисы. Предполагают, что она сбросилась в воду на машине сама, но также расследуют версию с проблемами в тормозах.             — Правда? — с любопытством переспросила брюнетка и, подойдя ближе к экрану, вслушалась в подробности. — О, я ее знаю. Лично не знакомы, но я слышала о ней, когда еще работала в этой сфере. Говорят, она была до ужаса талантливой.             — Как ее звали? — зачем-то спросил я. — К сожалению, я не услышал имя.             — Если не услышал, значит так было нужно, — улыбнулась она. — Будем считать, что ее никак не звали. Если она умерла, значит ее имя потеряло любой смысл. Теперь она не больше и не меньше, чем девушка, которая сбросилась в озеро Гери.             — «Девушка, которая сбросилась в озеро Гери»… — монотонно повторил за ней я.       Брюнетка стояла в свете экрана, а по телевизору рассказывали что-то о единственном отеле и парковке, рядом с которыми и произошел несчастный случай. Я завороженно смотрел на чужой темный силуэт на фоне очередных грустных снимков и думал о «девушке, которая сбросилась в озеро Гери». В этом происшествии не было ничего громкого или скандального, ничего жестокого или живого. И чем больше я об этом думал, тем больше случившееся напоминало мне простой факт, записанную в учебнике математическую формулу.             — Ты когда-нибудь думал о том, как умрешь? — подойдя к моей постели и сев на край, спросила меня японка. — У тебя красивое тело. Должно быть, и скелет был бы очень красивым…             — Знаешь, мир бы сошел с ума, если бы все делали комплименты так, как это делаешь ты.       Я усмехнулся, стараясь показать, что никак не хотел ее обидеть. Но она и не обижалась; она только задумчиво смотрела на мое скрытое под одеялом тело и, наверное, старалась представить себе мой скелет.             — Почему ты так думаешь? — не отвлекаясь, спросила она.             — Просто представь: сидят в баре мужчина и женщина. Мужчина смотрит на женщину и, когда вдруг замечает, что женщина это видит, подходит к ней, объясняясь: «Извините, я вовсе не разглядывал Ваше тело, я просто представлял себе Ваши кости». Интересная была бы сцена…             — Скорее всего, эта сцена быстро бы стала «немой», — задумчиво отозвалась она.       Но я больше не думал о мужчине и женщине, которых даже не знал. Я только чувствовал, как моя Незнакомка забирается ко мне под одеяло и прижимается своим телом в одной рубашке к постепенно успокаивающемуся моему. Японка проскользнула по простыням ближе, застыла на соседней подушке и подозрительно притихла. Только тогда я догадался, что все это время она, скорее всего, не спала.             — Тоже не можешь заснуть? — стараясь угадать, спросил я.             — Не могу, — внезапно тихо призналась она. — Чувствую себя странно, будто во мне есть что-то лишнее: словно плюшевая игрушка, внутрь которой вместе с наполнителем по ошибке положили магнит. Он не просто мешает мне, находясь где-то там, внутри, нет; он разрывает меня на части изнутри, и я даже знаю, что когда-нибудь эта ткань порвется, и во мне появится уродливая, с обезображенными краями пустота.             — «Когда-нибудь» не означает «сегодня», — не зная, как еще ее успокоить, произнес я.       В ответ я почувствовал тихий смешок и то, как касающиеся моего плеча ее губы растянулись в мягкой, почти снисходительной улыбке.             — «Когда-нибудь» действительно не означает «сегодня». Оно означает «в любое время», а, значит, хоть прямо сейчас.