11 • Дом из картона

      Появление Попутчицы вернуло мою Незнакомку в самое начало пути, по которому она так старалась идти не оборачиваясь. Как в мифе про Орфея и Эвредику, японка не справилась, и теперь я не видел, но почти чувствовал, как на плечи брюнетки надавливали идущие за ней призраки прошлого.       Моя Незнакомка боялась того, что принесла своим появлением Попутчица, я же боялся за нее. Моя жизнь, до этого серая и однообразная, замкнутая, теперь приобретала краски, но рисующий ее художник словно тосковал. Что же, по крайней мере, мы что-то чувствовали.       В тот день я нашел брюнетку сидящей в одном домашнем костюме на пожарной лестнице своего дома.       Тонкая шелковая одежда моей подруги цеплялась за ржавые из-за частого дождя решетки «пола» и ограждений, плечи были непривычно согнуты во внутрь, словно на них держалась вся тяжесть этого мира, и моя Незнакомка не замечала вернувшегося с ночной смены домой меня, как и обычно.       Она сидела, сосредоточившись на солнце, которое не стоило ждать в конце осени, зажимала между тонкими пальцами длинную сигарету и думала о чем-то своем, пока мягко выпускаемый из пухлых, но холодных и поврежденных постоянными покусываниями губ дым разлетался, оглаживая ее острые скулы и вплетаясь в темные волосы с уже слегка отросшими каштановыми корнями.       Иногда, когда она поступала так, как сейчас, мне казалось, что у нее, как и у любой другой кошки, действительно есть девять жизней. И если сейчас эта точка окажется решающей в «этой» ее жизни, то она без сожалений покончит со всем этим и снова попытает удачу в своей следующей жизни.       Но таких «точек» было уже слишком много. И я не знал, скорее чувствовал, что эта жизнь — ее последняя.       Холод выстуженной квартиры добирался даже до моих спрятанных под курткой и футболкой костей, пересчитывая ребра. Замерзшие с улицы руки не слушались, но мне было все равно: едва захлопнув за собой дверь, я бросился в сторону своей подруги, на ходу стащив с дивана плед. Мысли о том, что слишком поздно, и что японка просидела так уже слишком долго упорно лезли мне в голову словно черви в только что созревшее на дереве яблоко, но я сопротивлялся. И, закутав брюнетку в плед, мне пришлось поднять ее, унося девушку подальше от улицы.             — За что же ты так над собой издеваешься?..       Мой ответ утонул в вечернем полумраке комнат. Японка, ничего не ответив, наверное грустила об упавшей на асфальт непотушенной сигарете. Но я чувствовал только то, как моя Незнакомка позволяет себя нести и даже прижимается виском к моему подбородку, а также то, как снова пахнут хвоей и цитрусовыми ее волосы.             — Знаешь, — вдруг тихо, наверняка игнорируя свое болящее горло заговорила она, — в этом мире есть девушка, чье имя переводится как «стеклянная бусина», а фамилия — «начало» или «второй». Так вот она, судя по всему, меня ненавидит.       Не зная, что ответить, я просто продолжил нести японку на руках в ее комнату, лишь сильнее прижимая брюнетку к себе. Мягкий и теплый плед едва не тащился по полу там, где проходил я со своей грязной с улицы обувью. Но мне не было до этого никакого дела. Я лихорадочно вспоминал, что лежит у меня в аптечке, слушал чужое размеренное дыхание и вдруг остановился посреди коридора только тогда, когда услышал:             — Можно я переночую у тебя?       Впервые за всю дорогу я посмотрел на свою подругу, но та даже не подняла на меня глаза, скрывая их под своими горько-кофейными волосами.             — Разве тебе не привычнее ночевать у себя в комнате? — спросил я и замолчал: мне показалось, что этот вопрос прозвучал как попытка не пустить ее в свою комнату. Но моя Незнакомка, поняв, что я не имел в виду ничего плохого, только дружелюбно усмехнулась.             — Я жила одна.             — И?.. — все еще не понимая, к чему она ведет, отозвался я.             — Если я живу одна, то это значит, что за мной некому присматривать. И случись что-нибудь, то…             — …да, я понял, — аккуратно остановил ее я. — И поэтому ты все время с кем-то.             — Нет. И поэтому я «не одна».       Я не стал спорить.       К сожалению, японка была похожа на цветок. Редкий, выведенный из сорняка, но безупречно красивый, а также тот, который научили быть беспомощным. Моя подруга панически боялась ошибиться, поэтому ответственность за ее жизнь всегда несли ее родители или агенты. И даже сейчас, завернутая в плед в моих руках брюнетка продолжала играть, и от этого мне становилось почти физически больно.       Дверь в ее комнату я открыл ногой. В моей было просто не убрано, и я подумал, что если я буду с брюнеткой, то ее комната не будет хоть чем-нибудь хуже моей. Но я ошибся.       В ее комнате снова было холодно, и в нос снова, сразу при входе, бил запах сухих трав: успокоительных, которые моя Незнакомка всегда в обязательном порядке глотала перед сном. Такими таблетками примерно одинакового назначения была завалена вся ее прикроватная тумбочка.       Помещение, словно пропахшее больницей и холодом с улицы, который приносил ветер из открытых окон, было почти заброшено, но я опустил свою подругу на постель и поспешил все исправить.       Закрыв окна, я принес из своей комнаты несколько одеял и закутал в них наверняка замерзшую девушку. Комната постепенно начинала учиться сохранять тепло, и я заметил, как лежащая на кровати под несколькими одеялами японка как будто бы стала меньше.       Даже несмотря на тепло, брюнетка лежала на постели, поджав под себя ноги так, словно пыталась поместиться в очень тонкий чемодан или коробку из дешевого картона. Я подошел и опустился на край кровати, как можно ближе, пытаясь понять, что случилось. Но моя Незнакомка просто спала, и даже сейчас, очевидно, не чувствовала себя в безопасности.