27 • Актриса с фильмом без продолжения

      Спустя почти месяц я привык к тому, что кабинеты для допросов пахнули дешевыми сигаретами и кровью. К тому, что зачем-то приставленный ко мне адвокат всегда опаздывал на десять минут и из-за своего дальтонизма носил носки разного цвета, что я был вынужден избегать догадок и предположений при ответах.       Полицейские задавали мне вопросы, называя «свидетелем» запрещали покидать страну, создавали «психологический портрет» моей японки так, словно она была психопаткой, а не просто человеком, которому нужно было помочь, и с каждым днем меня это злило все больше и больше.       Факты и улики для моей знакомой складывались просто отвратительно. Но я не верил ни единому слову сидящих передо мной людей; все, что я хотел, было найти свою Незнакомку и спросить ее обо всем лично (спросить и услышать заветное «нет»).       Однако теперь спросить мою знакомую хоть о чем-нибудь было невозможно. Полицейские передо мной, чертыхаясь, закрывали свои массивные папки после внезапного телефонного звонка, адвокат рядом со мной не мог оторваться от своих часов, словно надеялся успеть еще куда-то, и только, казалось, меня одного волновало происходящее.             — Что случилось? — не выдержав, спросил я одного из поднявшихся со своего места полицейских. Мужчина с абсолютно неподходящими ему усами посмотрел на меня так, словно я должен был заплатить за каждую минуту его потраченного времени, и абсолютно нехотя произнес:             — Дело закрыто, парень. Можешь идти домой.             — Почему? — вскочив со своего места, снова спросил я. — Что Вам такого сказали по телефону? Как она? Она в порядке и невиновна, правда?       Время ответа затягивалось. Я почти видел, как крутились шестиренки под чужим лысым скальпелем, пока полицейский думал, стоит ли меня во все это посвящать. Но, догадавшись, что я не уйду без ответов, все же сказал:             — Дело закрыто в связи со смертью главной подозреваемой. Тело твоей подруги нашли сегодня по дороге возле озера Ананси, расположенного в департаменте Верхняя Савойя в предальпийском регионе Франции. Судя по тому, что видел наш криминалист, ее обезображенное тело лежало на дне озера уже несколько дней, пока сломанное ограждение и машину на скалах не заметили проезжающие мимо туристы. Ситуация очевидна: не видя продолжения для своего фильма и не сумев спрятаться от своих проблем, твоя актриса потеряла управление и вылетела с обрыва, разбившись о скалы. Даже не знаю, случайно ли… Поэтому забудь о ней, парень, и больше не пытайся спасти того, кто не хочет, чтобы его спасали.             — Она… она ведь невиновна?.. — не воспринимая, словно шум, чужие слова, слегка дрожащим голосом спросил я. — Теперь вы не будете ее искать?..             — Повторяю, она мертва, — нахмурился полицейский. — Скорее всего это было самоубийство. В ее разбитой машине нашли список имен жертв и фразу «мне жаль» в непромокаемом пакете внутри термоса. Эксперты уже проверили, на записке ее почерк. Мы будем считать это чистосердечным признанием, а ты и дальше можешь отрицать очевидное столько времени, сколько захочешь. Только не приходи к ней на старую квартиру прощаться, там сейчас работают наши люди.       Но я больше ничего не слышал: ни чужие рекомендации, ни остальные слова. Мое сердце, упав куда-то вниз, позволяло затопить меня тревоге, и теперь я словно больше не был в комнате для допросов. Теперь я словно стоял на том же месте, где японку видели в последний раз и куда она периодически возвращалась: в ее старой квартире.       Из дома напротив в разбитые стекла пустого помещения лился свет неоновых забегаловок. За железными прутьями, обросшими (словно розы — шипами) кусками стекла, под ногами был город — достаточно было сделать один неверный шаг, чтобы никогда не вернуться.       Никаких ограждений, никаких законов и запретов. Ночной холодный ветер то бил в лицо, то толкал в спину, ближе к чему-то неминуемому, а я стоял и чувствовал, что от порывов у меня перехватывает дыхание. И дело было вовсе не в ветре, а в воспоминаниях о ней.       Но вскоре эту фантазию перебила другая: я представил, как автомобиль приземлился на скалы, и за считанные секунды мир моей подруги сократился до размеров жалкой железной коробки, в которой она теперь была заперта.       Мгновение — и моей Незнакомки не стало. Вместо нее же появилась такая жалкая, бессмысленная и уродливая смерть.       Сквозь шум в ушах я едва различал собственное имя. Я слышал, как мне, видя мое состояние, предложили закурить, но я не мог зажечь сигарету. Мои руки тряслись от волнения, а в голову, подобно то сходящим, то снова затапливающим волнам того самого озера, била одна-единственная мысль: она мертва, ее больше нет. И, если честно, сейчас я даже не был уверен, что продолжаю существовать сам.