Часть 2. Нет пути назад

— Это что здесь? — прозвучал голос Морфина. За его спиной выглянула Ляпис и удивлённо ахнула. Сначала здесь просто был труп элемента, а теперь ещё и погром! Который ещё и пациент разрешил, судя по всему! Ей стало стыдно перед Морфином, и она потупила взор. — Добрый день, Морфин. Мы тут слегка побаловались, — сказал Виллиомит. Сначала он даже чуть не сказал «провожу задержание», но тогда бы это означало, что Арк — преступница. — Уже вечер. Что вы… а, это же Хлористый Кальций? Почему ты на полу? — Морфин наклонился. — Плачешь? — Так точно… — проскулила Арк. — Отпустите же её, она от меня уже не сбежит, — продекларировал Морфин. Для самой Арк это звучало как приговор. — Я Фторид Натрия, Виллиомит, сэр, — представился Вилли, отпуская Арк и помогая ей встать. Дрожащая, с руками, покрытыми кровью, чуть живая, она прижалась спиной к Виллиомиту. — Приятно познакомиться, жаль, что в таких обстоятельствах, — не спеша переступая через упавшую тумбочку, Морфин подошёл к койке Кальция. Его глаза округлились. Впервые он видел настолько правдоподобную скульптуру. Если Кальция вообще можно назвать скульптурой. Морфин, словно зачарованный, провёл парой пальцев по металлу. — Удивительно… И ты говоришь, что ты не смогла с ним прореагировать, так? — Да… — выдохнула Ляпис, выглядывая из дверного прохода. Арк пребывала в ступоре. Мысли беспорядочно бегали в голове, так, что невозможно было отследить хоть одну. Хотелось уже прогулять работу, чтобы всего этого дня не было. Магнезия тварь. Как она посмела идти в отпуск? Сука. Виллиомит мягко приобнимал Арк за плечи со спины. Учитывая, что она не чувствовала боли от попавшей на раны соли, вряд ли она заметила, что Виллиомит всё ещё здесь. — Получается, либо он действительно лишился души, либо он стал неактивным. В любом случае, надо делать анализ, — Морфин выпрямился. — Кто последний контактировал с Кальцием? Я имею в виду, ЖИВЫМ Кальцием… У Арк едва не подкосились ноги. Её зрачки сузились, но она не смела пошевелиться: казалось, если она сдвинется хоть на миллиметр, то тут же умрёт. «Я не буду отвечать, я не буду отвечать, скажите кто-нибудь другой! О Флогистон, да лучше бы я сама умерла, чем этот козлиный Кальций!» — Арк- то есть Хлористый Кальций поставила ему систему… — осторожно произнесла Ляпис. Кажется, она не хотела ни подругу обижать, ни обманывать начальство. — Хлоридка, подойди. — приказал Морфин, не отходя от Кальция. У Арк было ощущение, словно она нашкодивший ребёнок. Словно она разбила соседское окно, и родители повели её извиняться лично перед этим соседом. В голове начал отбиваться ритм сердца. Нужно просто подойти, её же не будут бить, правда же? Словно в забытье, Хлористая подошла к дверному проёму и села на упавшую кушетку, прижимая окровавленную руку к груди. Её белый фартук окрасился пятнами её же крови, но хозяйку одежды это не волновало. Подумаешь, испугает пару пациентов. — Что было с Кальцием, когда ты ставила ему систему? — строго спросил Морфин, глядя на неё сверху вниз. — Он… — тихо начала Арк. — Всё нормально было… Я ему вколо- кхм, сделала инъекцию морфина, а потом поставила тот радиоактивный препарат… Вон… Из него до сих пор эта система торчит… А потом я ушла… И всё… — Мгм, — Морфин нахмурился, потирая щетину. — И он не кричал? — Н-нет, я не слышала… — Арк стало очень стыдно. Как она могла слышать, если она акростазилась с Ляпис, а потом ещё и игралась с Вилли? Да кого она слушать будет! Если вскроется, что он всё-таки кричал, но Арк и Ляпис этого не слышали из-за акростазиса, то обеим влетит по самое не хочу… Словно на топор, нависший над головой, Арк посмотрела на Вилли. Слышал ли он, как кричал Кальций? Скажет ли он об этом? А если и слышал, то почему раньше не сказал? — Так-то поза, в которой он замер, очень подходит под крик. Конечно, сейчас у него сомкнуты губы, но… Агрх, это мало что даёт. Сейчас мы можем только вызвать команду физиков и обратиться с письмом к изготовителю препарата. Все вы трое. Я запрещаю вам разглашать информацию о Кальции. Кроме того… Вы мне ещё понадобитесь, поэтому я попрошу вас не уезжать из города. Дело общехимической важности. После своей речи Морфин согнал жестом Арк с тумбочки. Та осторожно попятилась. Под каблуком хрустнула ампула. — И да. Ляпис, убери здесь всё. Хлористый — иди обрабатывать раны. Виллиомит… — Я бы хотел с Вами поговорить, Морфин, если можно, — Фтористый решил высказать свою позицию, пока его не погнали в общую палату. — Хорошо. Тогда пройдёмте со мной в мой кабинет, — согласился Морфин. — П-подождите! — остановила всех Арк. Она прикрывала здоровой рукой лицо, потому что ей было стыдно показывать свое зарёванное лицо. — Вилли… Виллиомиту нужно оказать хирургическую помощь. Он получил химический ожог. Вилли слегка округлил глаза. Он так заботился о ситуации с Кальцием, что даже забыл о свежих ранах. Он даже не собирался винить в этом Арк, ведь она была в состоянии аффекта, то есть не в себе… Неужели у неё взыграла совесть? — Что ж. В таком случае, Вы можете сразу идти в хирургическое отделение. Но, Виллиомит, я буду ждать Вас. Если меня не будет в кабинете, значит я куда-то уехал. Имейте в виду, — Морфин поклонился на прощание, а затем направился в свой кабинет. Ляпис, вздохнув, пошла за веником и тряпкой. Вилли же стоял в коридоре напротив Арк, уткнувшей своё лицо в изгиб локтя. Она сейчас выглядела не слишком опрятно для сестры милосердия… Виллиомит кивнул, развязал косынку Арк, после чего убрал её руки от лица. Её нос и глаза были красными, опухшими. Вилли, успокаивающе приговаривая, прислонял сложенную косынку к глазам девушки. Та благодарно кивнула и взяла косынку в свои руки. А потом заревела от души, прикрывая лицо. Громко, надрывно. Виллиомит не ожидал такой реакции, поэтому поспешил обнять девушку, но стоило только пошевелить левой лопаткой, как открытая рана на спине дала о себе знать. Поэтому офицер решил успокоить Арк простым поглаживанием по голове. Она вздыхала рвано, прерывисто, словно её легкие пробивал спазм. В конце концов она не выдержала и высморкалась в свою же косынку, словно она была носовым платком. Вилли мало что мог поделать, разве что стоять рядом и гладить несчастную по голове, приговаривая, что всё будет хорошо. — Как же мерзко я сейчас выгляжу, хах… — Арк утёрлась чистой частью ткани и слегка приподняла подбородок. Натёртые глаза болели, отчего проморгаться сразу не получалось: ресницы дрожали, а взгляд всё не хотел фокусироваться. — Вряд ли кто-то сейчас мог бы выглядеть красиво, — заметил Виллиомит, сводя брови. «Вообще-то можно выглядеть красиво в любой момент… А я разревелась… Надеюсь, Вилли такой мой вид не оттолкнул… Не хватало ещё, чтобы я ему опротивела». — Ах… — глаза у Арк раскрылись шире. — Чего это я… Пойдём к хирургу. Тебе надо ПХО заново делать. Она хотела было схватить Виллиомита за руку, но в последний момент замешкалась и отстранилась. Нет, она не хотела бы схватить его окровавленной рукой! Здоровой рукой! Здоровой! Как вообще можно так другого пачкать… — Вилли… Прости меня, — Арк отвернулась от него. — За рану эту и… Вообще за всё это. Я не… Это не моё обычное поведение, не подумай… Я… — Её речь прервалась от того, что внезапно на её плечо опустилась крепкая рука. — Арк, я знаю. Ты не истеричка. Ты истероид, — Фторид сказал это так, словно это было нечто само собой разумеющееся. Медсестра же не постеснялась взглянуть ему прямо в глаза, вопросительно выгнув брови. Такая реакция позабавила Виллиомита, и тот дружелюбно похлопал её по плечу ещё раз. — Пойдём уже, пока я не умер от твоего яда. — Он не. Это не… Агррх, — Хлористая не нашла, что сказать, поэтому просто покорно пошла следом за пациентом в хирургическое отделение.

***

— Хватит прохлаждаться! Ну ты чего?! — зрение не сразу прояснилось. Перед лицом оказалось знакомая блондинистая физиономия. — Вонючка?.. — тихо произнесла Арк. — Она в порядке, — тут же выпрямился с покерфейсом «вонючий субъект». — Ты умудрилась упасть в обморок сразу же, как мы вошли в перевязочную. — Объяснил ситуацию Вилли, стоящий рядом. Когда парочка зашла в перевязочную, там, словно ожидая их, заполнял бумаги Йодоформ — хирург. Но только успела Арк поднять взгляд на этого замечательного врача, как тут же упала в обморок… Так как врач хорошо знал характер этой медсестры, он решил просто оставить её у стенки, чтобы не нервничала рядом во время обработки ран. Пока Арк валялась в отключке, Йодоформ успел очистить рану Вилли от некротизированной ткани и заново перевязать, а затем залатать руку самой Арк — не без помощи её кавалера. В целом, пострадавшую можно было разбудить и раньше, но… Мужчины согласились, что оставить её без сознания было бы более разумным решением. — Хах… Малыш, а ты страшный, — сказала Арк, осматривая перебинтованную руку. Видимо, Ляпис таки забрала все пластыри, поэтому пришлось бинтовать. Причём вместе с пальцами — безымянным и средним. Арк не без удовольствия подметила, какие красивые туры бинтом сделал врач. — Мы вроде договорились, чтобы ты меня так не называла, — Йодоформ скрестил руки и задрал нос. — Ничего не могу поделать… Вилли, представляешь, господин Йодоформ даже младше тебя, — Арк слабо улыбнулась. Вилли даже удивился. Ему самому недавно только век исполнился, а тут перед ним стоит хирург, да ещё и младше… Наверное, пора уже забыть предрассудки и забить на возраст веществ, учитывая, что самой Арк больше четырёх веков. И если бы возраст имел значение в Химмире, то Виллиомита заслуженно назвали бы геронтофилом, хотя эта старушка внешне даст фору сорокалетним. — Арк, там надо пару перевязочек сделать… Может быть, тебе попросить другую медсестру? Рука не болит? — Йодоформ сел за свои бумажки, но голос его звучал обеспокоенно. «Стоило мне только получить рану, как обо мне сразу все заботиться стали… Несправедливо, почему они не заботятся так же, когда я здорова? В любом случае… Я бы не хотела отвлекать Ляпис, кроме того, она сейчас моет полы… А если я ей ещё что-нибудь навяжу, то совсем оборзею». — Не… Некого просить. Я просто буду осторожнее и попрошу пациентов помочь мне, — Арк медленно встала. — Мгм, нехорошо эксплуатировать пациентов, — Йодоформ поморщился. А Вилли, напротив, посмеялся с этой фразы. — Я ей помогу. Не волнуйтесь. — Ты, пациент? — Йодоформ вскинул голову. — Я думал, вы просто случайно одновременно зашли, а ты, оказывается, к ней подлизываешься. Ну-ну. — Йооодииик, — обиженно протянула Арк и пошла в наступление. Надо было действовать быстро, пока Вилли не успел вмешаться, а то он уже дёрнулся, чтобы красиво ответить на дерзость. — Почему ты такой злой? Ты ревнуешь? — Ч-что? С чего бы? — Йодоформ оторвался от бумажек, и его щёки слегка зарделись, когда он заметил, как близко сейчас стоит к нему Арк. Её ручки лежали на его плечах, и он даже мог почувствовать приятный запах только что перевязанной руки. — Ты мне вообще- — Тщ-щ… — Арк положила один пальчик на губы хирурга. Её голос опустился до шёпота. — Ты бы хотел сам позаботиться о своей личной медсестре? Ты уже это сделал, милый, я это ценю. Занимайся своими делами, чтобы ты успел лечь в кроватку до полночи… — она погладила его плечи, словно смахивая с них пыль. — У себя дома, а не здесь, угум? ~ Йодоформ ошарашенно замер, а на его щеках всё сильнее проступал румянец. Проморгавшись, он отмахнулся от руки Арк и повернулся обратно к столу: — Ещё твоих указаний не хватало, ты мне не мать! Тебя вообще-то пациенты ждут! — грозно произнёс хирург, стараясь не выдавать волнения, но буквально все его действия кричали об обратном. Арк, хихикая, отошла от него к Вилли, абсолютно поражённому разговором. Неужели медсестра может так разговаривать с врачом? Скорее всего, нет. Так в каких они тогда отношениях? Или у Арк флирт — манера общения буквально со всеми? — Я сейчас столик соберу, и мы пойдём, угу? — Арк погладила Вилли по правой руке, проходя мимо него. — Да… — Виллиомит был в растерянности. Правильно ли он делает, помогая ей? Вроде бы, если у тебя есть сомнения, то надо прислушаться к своему сердцу. А сердце… сердце хочет помочь.

***

— Спасибо за помощь, Вилли. Я бы без тебя не справилась, — добродушно сказала Арк, убирая использованные пинцеты и шприцы в обработку. — Мне не трудно. К тому же, даже со мной мы к ночи закончили… — Виллиомит посмотрел на часы. Стрелки показывали десять часов. — Да… Такая вот работа — порой до ночи задерживаться, — девушка подошла к окну, слегка жмурясь. На улице как назло усилился ливень. Что ещё хуже, из-за того, что она много плакала, её голова ужасно разболелась. — Наверное, я даже домой не пойду. — Не пойдёшь? Так разве можно? — Виллиомит выкинул в отдельный пакет все использованные материалы. — Конечно можно, милый, — она развернулась, слегка улыбаясь покусанными губами. — Мы так иногда делаем. Всё равно меня дома никто не ждёт, если комнату вообще можно назвать домом. Она снимает комнату? Виллиомит даже подумать не мог, что такое древнее вещество ютится в арендованной комнате. Разве за четыре века у неё не появилось множество связей, благодаря которым она могла бы приютиться у кого-то из друзей? Хотя… Почему это Виллиомит подумал, что она платит за комнату? Может быть, она так и живёт у знакомых. — У нас есть отдельные палаты, в которых кладут только за деньги. Но так как они пустые, мы можем их использовать и так, главное постелить себе что-нибудь, — нежно произнесла Арк. Сон в больнице навевал приятные воспоминания. — Впрочем, тебе уже самому пора возвращаться. Ты и так сегодня отлично постарался. Не хотелось вспоминать прошедший день, но было уже поздно. Хлористая прикусила губу. — Тебе точно больше не нужна никакая помощь? — Он не мог не спросить. Ему хотелось облегчить её ношу настолько, насколько это возможно. Всё-таки она столько переживала. — Нет, не нужно. Я сейчас просто таблеточку от головы выпью и лягу спать сразу же, — Арк приблизилась к Вилли, надеясь на нежное прощание. — Голова болит… — Виллиомит нежно поцеловал её в лоб. — Арк, знаешь… Прости за сегодняшнее. За руку и за этажерку эту… — Мм, вот ты меня поцеловал, и у меня голова болеть перестала. Может быть, ты поцелуешь меня и здесь… — Арк, не стесняясь, начала развязывать фартук. То, как она это делала, определённо намекало на синяки, которые остались от удара о ребро тумбочки. Виллиомит тут же занервничал, и приостановил руки Арк. — Э-эй, мы же всё-таки в больнице. Арк внимательно посмотрела на лицо Вилли. Такое обеспокоенное, такое молодое… Чудо. Растрогавшись, она ласково целует его в губы: — Какой же ты всё-таки милый. Хорошо. Потерпим пока, хих, — она лукаво улыбнулась, чем только смутила кавалера. До чего же она предлагает ему потерпеть?.. — Мгм. Спокойной ночи, — Виллиомит развернулся и вышел из перевязочной. В коридорах было темно. Всё-таки сейчас глубокая ночь, незачем отвлекать спящих пациентов лишним светом. Вдруг коридор на миг озарился вспышкой, а за ней последовал раскат грома. — Надеюсь, гроза не помешает ей заснуть… Ей нужно хорошенько отдохнуть. После уборки у Арк так сильно разболелась голова, что от боли хотелось на стену лезть. Словно мигрень смешалась с опухолью мозга, и всё это было приправлено черепно-мозговой травмой. «О Флог… Да за что мне это? Почему так больно-то? Неужели у меня опять упало давление? НПВП, срочно…» Доковыляв до поста, Арк лихорадочно стала перебирать руками упаковки препаратов, что знала наизусть. Найдя среди них нужную таблетку, она начала её жевать без воды. Горько, невкусно, но что поделать? Больная голова ощущается намного неприятнее, чем какая-то горькая таблеточка. Так она начнёт быстрее действовать. А пока… чтобы поднять давление, надо пить побольше воды, да… Ничего страшного, если вырвет, всё равно она таблетку рассосала, а не запила. В сестринской Арк плюхается за стол, наливая себе из графина воду. В какой-то мере ночная больница прекрасна и эстетична, но из-за ноющей боли Арк не могла насладиться моментом. «Голова кружится…» Немного подумав, Хлоридка направилась в перевязочную, чтобы забрать оттуда простынь. Лучше уж расслабиться на кровати, чем злиться и нервничать за столом. Она сама не заметила, как оказалась в палате вместе с простынями. Кажется, всё уже настолько осточертело, что сознание начало терять ясность. Арк расстелила простыни и стала раздеваться. Из тонких деревянных окон поддувало и было отчётливо слышно грозу. Медсестра сняла фартук и подстелила его под пыльную раму. Всё равно он был грязным от крови… Затем она сняла чёрное платье и свернула его как подушку. Оставшись в одной сорочке с чулками, Арк на какое-то время зависла посреди комнаты. Горечь на языке всё ещё не пропала. Хорошо, что она не оставила Вилли на подольше. Иначе бы её голова взорвалась от боли. Вилли… Немного подумав, девушка подошла ближе к окну и задрала сорочку. На её белом животе растеклись тёмные пятна. Синяки остались от того удара мебелью, однако Арк смотрела на свои раны не как на досадную неприятность, а как… на достижение? Она парой пальцев провела по потемневшей коже, с удивлением обнаружив, что пальцы её были просто ледяные. Впрочем, это всё неважно. Обессиленная от насыщенного дня медсестра шлёпнулась прямо на койку. Закутавшись в простынь, она прикрыла глаза, неосознанно хмуря брови. Холодно. Одиноко. Капли дождя тяжело разбивались об крышу, но у Арк создавалось впечатление, что это дождь идёт по ней. — Не можешь спать, да? — прошептал на ухо знакомый голос. Голос, от которого у Арк всё внутри сжалось. Она мигом открыла глаза. Нельзя закрывать их, когда тебе страшно. Страх уходит, когда ты смотришь ему в лицо. А Арк было страшно. Кошмар наяву — последнее, чего бы она хотела в своей жизни. Рядом с ней на кровати лежал юноша. Беловолосый, красивый мальчик. Длинные волосы растрепались, из-за чего вид у него был слегка неопрятный. — Ты умер… — хриплым голосом произнесла Арк. — Почему? Я всегда рядом с тобой. Я в тебе снаружи, я в тебе внутри. — Улыбнулся Кальций. — Ты теперь будешь мне мстить за это? — нос заложило, но это только исказило слово «мне», превратив его в жалобное мяуканье. — Мстить за что? — За… — у неё сбилось дыхание. Кальций прямо сейчас напротив неё, отчётливо видимый, слышимый… Значит живой? Из широко раскрытых глаз градом посыпались слёзы. — Милая… Не плачь, я рядом. Я всегда буду рядом, — Кальций протянул руку, чтобы утереть Арк слёзы, но та тут же отпрянула, перевернувшись на другой бок. Ты отвела взгляд. — Тише, тише милая… Твои прекрасные глаза будут болеть, и не будут такими красивыми, как прежде. Они уже отекли, да? — Кальций прижался к спине Арк и стал поглаживать её шею, неприятно надавливая пальцами на кадык. — Оставь меня, уйди, уйди, уходи! — она сжалась в комок, обняв себя за колени. Голова загудела от слёз: казалось, что мозги плавятся. — Тебе же плохо, как я могу тебя оставить? — горло сдавило, и ко рту подступила рвота. Арк её сглотнула, но поняла, что это только начало, поэтому стремглав спрыгнула с кровати, прикрывая одной рукой рот. Когда к горлу подошла вторая попытка желудка избавиться от внутреннего содержимого, Арк дрожащей рукой сбросила фартук с подоконника и открыла окно. Высунувшись из окна, она позволила себе выплюнуть ту желчную массу, что заставила её встать с кровати. Пока Арк свисала с подоконника, часто дыша, она вся намокла, ибо ливень не прекращался, а когда её начало тошнить, он как назло усилился. Скуля, как побитый щенок, она продолжала плевать желчь по прихоти её желудка. … Судорожно вздрагивая, Арк сползла по стене вниз. Что за ужасная ночь?! Давно такого ужаса она не переживала! Последний раз было так плохо, только когда она подхватила ротавирус, но ведь сейчас она даже не болела… Однако, если подумать, ей казалось, что у неё был горячий лоб. Однако это могло быть последствием всей той истерики. Из-за открытого окна капли дождя мочили подоконник и пол, отчасти даже капали на Арк. Хуже быть уже не может. Прикрыв глаза, она думала только о том, как хорошо было спать в своей кровати в родном Шпатенгофе. Тихо всхлипнув, Арк теряет сознание.