Часть 3

      «Нет, пожалуйста, нет!»       Мерцелла упала на колени, её ладони порхали над ним, как невесомые бабочки, не решаясь опуститься. Никогда ещё перед ней никто не терял сознание, и Мерцелла закономерно растерялась. Что делать? Бить его по щекам? Пытаться нащупать на шее артерию, мерно отдающую в пальцы тихой пульсацией?       На её крики сбежались гости, но напрасно Мерцелла ожидала от них помощи: большинство, как и она, могли только причитать и разводить руками.       — Позовите, Айена! Он должен быть в холле, — прорычала она. Тон приказной и не терпящий возражений — настоящая волчица под стать новой семье.       Всё же решив начать с проверки пульса, Мерцелла просунула пальцы под стальной воротник, сковавший шею Лайса тугим обручем. Бесполезно. От волнения она слышала только своё бешено колотящееся сердце. Даже в подушечках пальцев стучало, сбивая с толку. Мерцелла прошлась рукой до затылка парня, пока не нащупала на вороте тугие заклëпки. Силы в дрожащих пальцах едва хватило, чтобы растегнуть хотя бы пару из них. Лицо Лайса всё это время оставалось безмятежным: ни ухмылки, ни сдвинутых бровей — безупречный разглаженный холст, на который кто-то варварски плеснул бурой и фиолетовой краской.       Время отметить, как невероятно красив Алластрий Атрау, было самое неподходящее, но Мерцелла никак не могла отогнать от себя неуместные мысли, кружащиеся вокруг стайкой дотошных насекомых. Такие безукоризненные скулы, что даже попытка изуродовать их имплантами провалилась. Губы в меру полные и упругие, они стали только выразительнее от того, что их проткнули серьгой. А ещё Мерцелле нравился нос, прямой без единого изъяна. В IV секторе до сих пор оставалась мода на украшение интерьера бюстами из мрамора — на такой Мерцелла любовалась бы часами.       Лайс простонал что-то нечленораздельное, заставив её вздрогнуть и отдëрнуть руки. Краска стыда залила щеки. Но она обрадовалась: по крайней мере, он был жив, и больше не требовалось никаких ухищрений, чтобы в этом удостовериться.       Вскоре на тропинке показалась тёмная широкоплечая фигура Айена. Мерцелла не выдержала и побежала к нему. Всё её напряжение, весь её страх, боль, непонимание вылились на него, как мощный селевой поток, от которого нельзя было укрыться. А Айен — как скала: даже не дрогнул под этим настиском.       — Пожалуйста… Ему нужен врач… — причитала Мерцелла, жалобно смотря жениху в глаза.       Айен даже сейчас действовал с присущей ему холодностью и отстраненностью. Подойдя к Лайсу, он присел рядом и усадил брата, облокотив на себя. Мерцелла представляла, каких усилий ему будет стоить поднять Лайса с земли и забеспокоилась, что Айен не справится. К счастью, на этот раз среди гостей нашлись желающие помочь. Авторитет среднего сына Атрау разительно превосходил авторитет его будущей жены, но об этом Мерцелла не собиралась сейчас беспокоиться. Она просто засеменила следом. К её радости, в доме им не пришлось подниматься по лестнице, Айен указал на коридор, уходящий налево, и, хотя путь был коротким, Мерцелле показалось, что они прошли сотни метров.       Наконец компания остановилась у двери, Айен открыл её при помощи прямоугольного жетона-ключа и, вместе с напарником втащив Лайса внутрь, опустил того на кровать. Помощник тут же откланялся и удалился.       — Пойду позову Нору и Тору, они смогут помочь, — бросил Айен, поднимаясь.       — Что? Они здесь?       — Разумеется. Какой толк держать прислугу там, где она не сможет пригодиться, — отозвался Айен равнодушно и, прежде чем Мерцелла нашлась с ответом, вышел.       С каждым днём Атрау пугали её всё сильнее. Надо же, в какой-то момент она даже поверила, что у неё получится влиться в эту семью! Что они не такие бесчувственные и дикие! А на деле от их привычек и уклада жизни бежали мурашки по позвоночнику. Всё здесь оставалось чуждо, её ни во что не хотели посвящать.       Почему самый влиятельный Дом XXII сектора не пользуется услугами врачей? Почему здесь беременность сродни самоубийству? Столько вопросов роилось в её голове, и ни на один из них не было ответа.       Мерцелла скользнула взглядом по комнате. Она даже не заметила, где оказалась. Возможно, потому, что эта комната почти ничем не отличалась от той, что была у неё наверху. Стены, пол и потолок из холодного серого оникса, такой же стол в углу, чёрное кожаное изголовье кровати. Единственное отличие — на кровати лежал Лайс; грудь его чуть поднималась и опускалась.       — Лайс, — позвала осторожно она.       То, что он не приходил в себя, пугало. Никто не знал, что с ним произошло, как он оказался на чужом джете.       Она вздрогнула, когда дверь распахнулась без стука и на пороге появились Нора и Тора. Немногословные близняшки тут же направились к Лайсу. В руках одна из них держала чашу с напитком, другая по-хозяйски уселась на кровать и исхитрилась положить голову парня себе на колени. Определённый уровень доверия они заслужили — в конце концов, отвар из аполеска когда-то спас Мерцеллу от головной боли — но всё-таки она наблюдала за действом с опаской. Девушки были всего лишь горничными, а не врачами.       Вскоре появился Айен. Его взгляд потускнел ещё больше, но вместе с тем в облике что-то смягчилось. Может быть, линия губ стала не так напряжена или ушла вышколенность из осанки. Он даже выдавил из себя некое подобие улыбки, взглянув на Мерцеллу:       — Спасибо.       — За что?       Они отошли чуть в сторону и разговаривали вполголоса.       — За твоё неравнодушие.       — Я думала, за такое не благодарят.       Мерцелла почувствовала, как кровь приливает к щекам. Ситуация выглядела если не комичной, то щекотливой: она стояла рядом с мужчиной, который вскоре должен был стать её мужем, а он благодарил её за внимание к другому мужчине, пусть и к родному брату.       — Знаешь, — Айен мягко коснулся её локтя, — иногда мне кажется, что наш брак… он мог бы стать чем-то большим…       Мерцелла поджала губы, не зная, что говорить. Чего он хотел от неё? Атрау получат выгодный политический союз, который укрепит их роль в Совете. Выжженные руны поспособствуют зачатию наследника. Но если Айен хотел добраться до её сердца, то следовало открыть своё, а он всегда оставался холоден и скуп на эмоции. Хотя нет, не нужно ей его сердце. Уже — нет. Не сейчас, когда всё так запуталось. Когда её собственное болит за...       — Я пугаю тебя?       — Торопишь. — Мерцелла тряхнула растрепанными локонами, приструняя мысли о другом мужчине.       — Прости. — Он тут же отпустил её, более не нарушая личное пространство. — И вынужден дважды извиниться, потому как мне нужно покинуть тебя. Меня ждет разговор с Его Величеством. Нора и Тора позаботятся о Лайсе, а ты иди отдыхай.       — Спокойной ночи, — пожелала Мерцелла из вежливости, понимая, что ни для кого из них предстоящая ночь не будет спокойной.       Когда Айен покинул комнату, служанки как раз закончили вливать в Лайса снадобье. Мерцелле оставалось только с немым вопросом в глазах наблюдать, как Тора стирает с его подбородка алые струйки.       — Что это? — холодно потребовала объяснений Мерцелла.       — То, что помогает Лайс-шаару в подобных случаях, — прощебетала Нора звонким голоском.       — В каких таких случаях? Откуда вам знать, что с ним?       — Поживите на Церере подольше — и поймёте, что тут не так много причин лишиться сознания.       Нора поставила пустой бокал на прикроватную тумбу и поднялась:       — Вам лучше идти отдыхать, госпожа.       — Я остаюсь, — отрезала Мерцелла.       — Но Айен-шаар… — возразила Нора.       — Передайте Айен-шаару, что я с радостью отвечу на все его вопросы, если такие будут.       На неё недобро сверкнули три глаза, а поджатые губы без слов сказали о том, как тщательно служанки прикусывают ядовитые языки.       — Плохо начинает, двух братьев стравливает, — всë-таки прошипела одна из них.       — Вы что-то сказали?       — Если мы понадобимся, наша комната в правом крыле. Вторая дверь, — поспешила исправить оплошность Тора.       — Благодарю.       Девушки покинули комнату, оставляя Мерцеллу в тишине. Зачем она вызвалась сидеть с Лайсом, она сама не знала. Какие откровения она ещё не обнаружила, какие тайны её манили? Или манили её вовсе не тайны?       Близняшки так спешили исчезнуть, что оставили на тумбочке бокал. Мерцелла медленно подошла и заглянула в него — с опаской, будто оттуда могло выползти мерзкое насекомое. Не сложно было догадаться, что Нора и Тора давали Лайсу кровь амфиморфа, которая помогала справится с воздействием Пожирателя.       Что Мерцелла чувствовала? Было ли ей так же противно, как тогда на арене, когда она увидела свихнувшуюся ипостась Лайса, надкусившую чужое сердце? Или она сочувствовала ему, потому что теперь и сама знала, как мучительна может быть боль, как пронзительно она вгрызается в череп и сверлит виски? Или ей… любопытно?       Наверное, каждый человек хоть раз в жизни прикладывал порезанный палец ко рту и ощущал этот ни с чем не сравнимый вкус. Вкус железа, соли, жизни — вкус крови. Мерцелла всё же коснулась бокала, пробежалась рукой по его причудливым орнаментам, сжала холодный металл. Потом осмелела и залезла пальцем внутрь, забирая оттуда каплю крови. Перетерев её между подушечек, она понюхала алую жидкость, а потом, будто резко очнувшись от морока, брезгливо вытерла пальцы о штанину.       Вскоре во всём поместье померк свет, комнату окутало тусклое свечение прикроватных ламп. Раздавленная переживаниями бесконечного дня, Мерцелла опустилась на краешек кровати и уткнулась лбом в ладони. Пальцы нервно теребили волосы, иногда сжимая до боли.       Что если ей и правда отсюда уехать, пока она могла спастись? Мейо обещал помощь, а причин не доверять ему у Мерцеллы не было. Он никогда не бросал слов на ветер. А потом она вспоминала про долг, про свою семью. Они любили её, как могли, а она тоже любила их — как получалось. И пускай обида ещё не отпустила сердце, Мерцелла никогда не простила бы себе, если бы по её вине с ними что-то произошло.       Она снова оглядела комнату. Перед глазами немного поплыло: как же резко её сморила усталость. Блик причудливого остроконечного бра отразился в бокале. Мерцелла прищурилась. Совершенно точно бокал был пуст, а теперь казалось, что уровень жидкости доходит почти до самого края. Чуть поëжившись, Мерцелла подобрала под себя ноги, боясь оставлять их на полу. Страшные монстры из детских сказок грозились обрести плоть.       Вдруг голову пронзила резкая боль — такая, что потемнело в глазах — и откуда-то изнутри поднялась стойкая первобытная жажда. Губы сохли, а язык прилипал к нëбу, горло саднило от желания пить. Не отдавая себе отчёта, Мерцелла схватила с тумбочки бокал и сделала несколько жадных глотков. Кровь оказалась сладковатой на вкус и совсем не вызывала рвотных позывов. Это было даже вкуснее, чем то, что её заставили выпить в церкви Сожжения.       Мерцелла почувствовала себя причащëнной. Ощутила, как нечто вязкое, терпкое и тёплое связывает её с этой планетой и с младшим Атрау. Отныне между ними тянулась кровавая нить. Даже сейчас, пока Лайс был без сознания, она спиной чувствовала его пристальный взгляд. Он был настолько осязаем, будто сдирал ей кожу с хребта. Было ли больно? Нет. Или да, но она получала от этого мазохистское наслаждение.       Мерцелла обернулась, и сердце её полоходело. В горле застрял вскрик, будто ей выжгли голосовые связки. За спиной сидел Лайс и смотрел на неё, но не в глаза, а на воображаемую точку на лбу.       — Теперь он тебя не отпустит. Ему всегда нужны жертвы. Ты жертва, Мерцелла. — Его губы едва шевелились, а потом растянулись в жуткой улыбке, от которой по конечностям пробежал ток.       — Что ты такое говоришь?       — Не пытайся бежать.       Мерцелла резко подскочила на кровати, хватая воздух пересохшим ртом. За окном по-прежнему было темно, а в комнате струился приглушённый свет. Бокал, оставленный на тумбе, пустовал, а Лайс лежал в той же позе, в которой его оставили с вечера.       Что это было? Дурной сон или очередное видение? Несмотря на то, что немного отлегло, Мерцелла всё ещё не могла избавиться от чувства тревоги. Его безумный взгляд отпечатался на сетчатке, шёпот до сих пор скребся в ушах. И в главном этот шёпот был прав — сбежать ей уже не удастся.       Мерцелла осторожно потянулась и прикоснулась ладонью ко лбу Лайса, кожа оказалась холодной и чуть липкой.       — Я надеюсь, ты в порядке, — прошептала она.       Хотя какое ей было до него дело? Пора заканчивать с этой благотворительностью, звать Нору и Тору и отправляться спать.       Предвосхищая попытку бегства, на её запястье вдруг сомкнулись длинные пальцы. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы она не могла освободиться. Впервые за ночь Лайс подал признаки жизни, хотя всё ещё спал. Прежде чем Мерцелла успела свыкнуться с пленением, Лайс потянул её руку на себя, заминая, как ребёнок любимую игрушку.       Ладно, подумала она. Уже не вырывалась, лишь пыталась найти удобную позу. Пришлось лечь на бок, лицом к лицу с Лайсом. Щёки горели от стыда, она с ужасом думала, сколько же времени осталось до рассвета. Если кто-то зайдёт и обнаружит эту картину, ей точно будет не спастись.       Несмотря на недавний страшный сон, на щекотливые обстоятельства, веки предательски слипались. Мерцелла приказывала себе не спать. Она упорно рассматривала лицо Лайса, подмечая каждую черту, лишь бы не отключиться. Его дыхание было чуть рваным, что говорило о короткой фазе сна. Как только Лайс заснëт чуть крепче, Мерцелла аккуратно освободит руку и убежит.       Только нельзя спать...

***

      Она распахнула глаза, вперившись взглядом в серый каменный потолок. Жёлтых бликов бра уже не было, в комнате стало светло. Мерцелла быстро сообразила, где именно она находится и подскочила на кровати. Лайса нигде не было видно.       Во имя звёзд, что же теперь будет? Куда он ушёл? Видел ли кто-то их вместе? От этих мыслей кончики ушей загорелись. Какой позор! Если с утра заходили Нора и Тора, то они точно не забудут доложить обо всём Айену или Ценнарии.       Мерцелла заломила руки, попыталась успокоить себя. В чём она виновата? В том, что решила проследить за состоянием Лайса? В том, что сама свалилась от усталости? Между ней и будущем мужем ещё не выстроилось доверие, но и в неподобающем поведении она не давала повода себя упрекнуть.       Мерцелла встала, посмотрела в зеркало — вид её был ужасающим: смятая причёска и отпечатавшийся след на щеке. Кое-как без расчëски приведя волосы в порядок, она решила незаметно улизнуть отсюда, но не успела дойти до заветной двери несколько шагов, как та распахнулась, и за ней показалась причина всех её неприятностей.       Лайс был только после душа. Его торс прикрывало наброшенное на плечи полотенце. Точнее — не прикрывало, потому что Мерцелла видела всё: и невероятной красоты рельеф мускулов под кожей, и металлические бусины пирсинга, проткнувшего соски. Брюки низко висели на бёдрах, демонстрируя, как раздутые косые мышцы соблазнительно уходят под их резинку.       У Мерцеллы перехватило дыхание. Она шагнула назад, впервые сожалея о том, что её семья никогда не была религиозной, и теперь Мерцелла не знала ни одной молитвы, спасающей от соблазнов и искушений.       Увидев её ошарашенный взгляд, Лайс оскалился и захлопнул за собой дверь.       — Хорошо спалось? — Он стянул с плеч полотенце и стал вытирать волосы с таким усердием, будто у него была грива.       — Отвратительно, — не стала врать Мерцелла, по-прежнему едва шевеля языком.       Она заметила, как от этого признания на его лице сыграли желваки, движения стали резкими и несдержанными. Мерцелла решила, что сейчас самое время бежать, но Лайс рукой преградил ей путь:       — Может, потому, что тебя сюда никто не звал? Ты же, как заноза, постоянно оказываешься там, где тебя не должно быть: то в камерах, теперь в моей постели.       Ужасные, грубые слова. Лайс будто обвинял её в том, что она напрашивалась на его внимание. Унижалась, чтобы побыть рядом. Мерцелла вскипела от негодования:       — Раз так, в следующий раз будешь ночевать на улице, как бездомная собака.       Она попыталась сбросить его руку, но Лайс оттеснил её к стене. Мерцелла оказалась зажатой между холодным камнем и пышущим жаром обнажённым торсом парня. В груди поднималась паника и сердце трепыхалось, как попавшая в силок птица.       — Пусти меня.       — А если не пущу? Будешь кричать?       — Ты ведёшь себя, как ребёнок, — выпалила Мерцелла, ещё сильнее вжимаясь лопатками в стену.       — Да ладно? Посмотри получше. Мне кажется, я уже далеко не ребёнок.       — Физически неплохо развился, чего нельзя сказать о мозгах.       — Ну надо же, принцесса предпочитает интеллектуалов, — рассмеялся Лайс.       Он не предпринимал больше попыток приблизиться, на вытянутых руках упирался ладонями в стену по обе стороны от её головы, но этого расстояния было катастрофически мало, чтобы Мерцелла могла свободно дышать. Она вся дрожала. Только не от страха, а от возбуждения, которое скрутило живот. Мерцелла так хотела его оттолкнуть, но боялась обжечься и рассыпаться перед ним пеплом.       — Дай мне уйти, — хрипло попросила она.       — Уходи, — Лайс опять не шелохнулся. Не держал и не отпускал.       Мерцелла прошлась взглядом по его фигуре. Он пояса брюк до груди, исписанной буквами, значения которых она не знала, а затем к острым линиям скул. Лайс смыл с лица запëкшуюся кровь, но огромный фиолетовый синяк подсказывал, что даже лёгкая попытка усмехнуться причиняет боль. Мерцелла аккуратно потянулась к его щеке, словно боясь спугнуть дикого зверя... И он позволил себя коснуться.       — Расскажешь, что случилось? Ты не вернулся и оказался в другом джете.       — Ничего не случилось, неженка, — скривился он. — Обычное дело для взрослого мальчика на охоте.       — Только в этот раз взрослый мальчик забыл, что с ним была девочка, которую он обещал защитить.       — Защитил же?       — Да, но…       — Вот видишь, я не безнадёжен.       Мерцелла с удивлением обнаружила, что её пальцы нежно гладят его по щеке, пытаясь снять боль, которую причиняла рана, а Лайс принимает её ласки, прикрыв глаза. Они ходили по лезвию ножа, оба рискуя порезаться, но Мерцелле было так спокойно, будто она танцевала на мягких облаках.       — Давай обработаем рану?       Ладони девушки легли на его обнажённую грудь. Мерцелла почувствовала, как напрягся каждый мускул на его теле под её пальцами. В этот момент её мир перевернулся, она увидела себя в отражении его потемневших зрачков. Лайс шумно втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы и остановил её пальцы:       — Кажется, ты просила тебя отпустить? — Он убрал руку и указал на дверь. — Прошу.       — Лайс, — голос, как назло, прозвучал жалобно.       — Уходи.       — Лайс! — повторила Мерцелла уже требовательнее.       — Вали. Отсюда, — прорычал он.