Часть 2

      Порой Алисе казалось, что это с ней что-то не так. Словно какие-то непонятные знания, воспоминания, голоса прорываются сквозь сознание. А ещё ей до сих пор снился бесконечно опаздывающий белый кролик, крашеные белые розы и синий силуэт, застывший у перил балкона.       Но мама говорила, что у Алисы просто слишком богатое воображение.       Алиса бы хотела, чтобы так оно и было.       Алиса робко вошла в гостиную; разного рода приёмы после смерти отца в доме стали редким явлением, но тем больше раздражали. Она оправила полы нежно-розового платья; плечо, с которого едва не соскользнула лёгкая органза, дрогнуло.       Несмотря на приглушённый свет и плотно зашторенные окна, гостиная словно искрилась. Свечи в подсвечниках словно подмигивали Алисе; их пламя дрожало, рвано переливалось от алой сердцевины к жёлтым краям. На столе сияли серебром блюда; немногочисленные посетители расположились тут и там.       — Алиса, почему тебя так долго не было? — подняла голову мама. Ярко-синее платье плотно сидело на ней; казалось, она так затянула корсет, что и дышать тяжело. Алиса тоже чувствовала, как судорожно сжимаются лёгкие под корсетом, но ей специально его не так сильно стянули.       Мама сидела в центре комнаты, за большим столом. Здесь, по обыкновению, собирались все, кто хоть что-то смыслил в торговых делах. Здесь когда-то сидел и отец. Теперь же над картой, расчерченной подрагивающей рукой лорда Эскота, склонилась мать. Где-то за тяжелой бордовой шторой вдруг мелькнул белый хвост и будто звякнули карманные часы.       Алиса переступила с ноги на ногу и вдруг заглянула матери прямо в глаза. Брильянты в чужих ушах сверкнули, и она подумала, что, должно быть, хвост и часы лишь показались в неверном свете, а на деле это серёжки.       — Читала книгу, — Алиса метнула взгляд на компаньона отца, — по кораблестроению.       — И как успехи? — сдержанно улыбнулся лорд Эскот.       — Сложно, но, думаю, я разберусь, — гордо подняла подбородок Алиса. Но губы предательски поджались.       Хэмиш прищурился. Вероятно, он догадывался, что она не разберётся. Точнее, был в этом уверен.       — Алиса, зачем тебе об этом думать? — возразил Хэмиш. — Женщины не должны думать о мужских делах.       Алиса присела на край дивана рядом с матерью.       — Поэтому ты думаешь о картах, а не о них? — хмыкнула она.       Мать тут же дёрнула её за рукав, и Алиса сжалась. Хэмиш нахмурился.       — Прости, — выдавила из себя она, — я не подумала.       — Молодость — дело такое, — примирительно вскинул ладонь лорд Эскот, — почему бы и не изучить что-то новое. Талантливый человек, вестимо, и вправду должен быть талантлив во всём.       Хэмиш хотел возразить, но вдруг осёкся и закрыл рот.       — Мало смыслить в кораблях, — продолжил лорд Эскот, — наше дело — в первую очередь торговое. Я вот думаю: чайные плантации уж не в новинку…       Он провел толстым угольным карандашом новую стрелку. Совсем не в Индию.       — Дайте угадаю: вы хотите взращивать кофе? — неожиданно смело ответила Алиса.       Мать ещё раз дёрнула её за рукав.       — Алиса, в пансионе тебя недоучили, как вести себя в приличном обществе? — шикнула она.       Алиса сжалась и сложила руки на колени. Иногда она и сама себе казалась слишком смелой. Будто смерть отца навсегда перевернула её сознание, и теперь она чаще бунтовала. А порой эта смелость куда-то пропадала, и Алиса неожиданно робела.       Но лорд Эскот лишь удивлённо вскинул брови.       — Смышлёная дочка, Чарльз… — растерянно сказал он. — Да, кофе становится всё популярнее. Впрочем, до английского чая ему ещё далеко…       — Тем не менее, кофе очень полезен. Если его правильно приготовить. — Боязливо оглянувшись на мать, Алиса продолжила: — Нас так учили в пансионе.       — Надеюсь, и приготовить правильно вас тоже научили, — вздохнул Хэмиш, откидываясь на спинку дивана. Рыжий его локон слева подскочил и, растрепавшись, опустился на ухо. Должно быть, это щекотно. — В женских пансионах должны учить, как вести домашнее хозяйство.       — Конечно, у нас был урок домоводства.       Алиса чувствовала себя не в своей тарелке. Она потихоньку озиралась по сторонам, ища, как бы улизнуть. Белый хвост мелькнул за другой шторой, Алиса заметила это краем глаза. Подобрав подол, она откланялась и поспешно вышла из комнаты.       — Что с ней сегодня? — переглянулась мать с лордом Эскотом.       — Думаю, она пошла прогуляться, — Хэмиш встал и оправил костюм. — Схожу и я к ней.       Он нагнал Алису уже на улице. Та с задумчивым видом шагала по мощёной дорожке, перебирая пальцами каждый встречающийся ей листок.       Хэмиш поравнялся с Алисой и подхватил её под локоть.       — Ты быстро ушла, — покачал головой он и крепче сжал пальцы на её локте. Алиса почувствовала, как руку прошило тупой болью. — Что с тобой сегодня?       Она не смотрела на Хэмиша, сначала разглядывая молодые зелёные листочки, а затем и вовсе устремив взор в небо. Высокое, далёкое, такое ясное и голубое. От золотого диска солнца расходились белые полосы — быть может, это лишь лучи, смутно заметные глазу.       — Хорошая сегодня погода, да? — вместо ответа сказала Алиса.       Хэмиш мельком взглянул в небо.       — Определённо.       — Как думаешь, папа там, наблюдает за нами?       Ноги сами привели их к розам. Белым. Они кустились у конца дорожки, в тени, и листья их казались тёмно-зелёными, как болотный мох. Алиса никогда не видела болот, но непонятная уверенность плотно засела в душе.       — Всё может быть, — уклончиво ответил Хэмиш, ненавязчиво потянув её обратно к дому. Но Алиса, стоило ему только ослабить хватку, выскользнула из рук.       Она застыла напротив роз и нежно большим пальцем провела по едва раскрывшемуся бутону.       — Иногда мне кажется, что я умерла тогда, вместе с ним, — неожиданно сказала Алиса.       Хэмиш смотрел ей в спину и тяжело дышал. Алиса порой казалась очень странной, но, пожалуй, абсолютно нормальной она никогда и не была, сколько он её знал — с детства.       — А иногда — что после этого я снова возродилась. Только какая-то не такая. Неправильная.       — Тебе снова снятся кошмары? — Хэмиш наконец нашёлся что сказать.       — Кролик с часами? — усмехнулась Алиса. Она даже не повернулась, но Хэмиш чувствовал, насколько горькой была та усмешка. — Да, он всё ещё снится. И всегда куда-то зовёт.       Алиса продолжала ощупывать цветок за цветком, словно что-то искала.       — А ещё во сне за мной гоняются монстры. Я знаю, что они хотят меня убить, но пока не могут. Может, эти сны закончатся, когда они меня догонят? Или когда кролик меня надёжно спрячет?       Алиса выпрямилась и повернулась к Хэмишу.       — Почему эти розы всё ещё белые?       Хэмиш оторопел и лишь развёл руки в стороны.       — А… какими им ещё быть?       — Алыми, конечно же.       — Сорт ведь — белые…       Алиса недовольно поджала губы и опустила голову.       — Не забивай мне голову ерундой! — вспылил Хэмиш, наконец вновь обретя привычное красноречие. — Пойдём в дом!       Он перехватил запястье Алисы покрепче и потянул её за собой. Впрочем, та и не сопротивлялась.       Но стоило им зайти внутрь, как Алиса смиренно поклонилась Хэмишу на прощание и грустно улыбнулась:       — Кажется, я плохо себя чувствую. Мне стоит отдохнуть.       Хэмиш коротко кивнул.       Алиса скрылась на лестнице. Она шла медленно и размеренно, словно у неё и правда кружилась голова. Но стоило лишь скрыться за поворотом, как шаг ускорился; Алиса едва не перешла на бег.       Она влетела в свою комнату и заперла дверь. А после села, подперев её спиной, обняла себя за колени.       За легкой тканью шторы что-то шевельнулось. Сначала высунулась продолговатая крепкая кроличья нога, затем длинное ухо; кролик вышел из-за шторы и вытащил из своего импровизированного костюма часы на цепочке. Совсем как у папы.       Кролик скользнул по ней испуганным взглядом, раскрыл крышку часов, продемонстрировал ей циферблат и постучал когтем по стеклу.       Алиса мотнула головой, и кролик, разочарованно махнув лапой, быстро скрылся за шторой.       Она же уткнулась носом меж коленей и заплакала.       Безумцы, может, и всех умней, как говорил папа, но всегда ли они счастливы?