Глава четвертая: «Нарисуй мои шрамы»

Стук сапог лорда Баровии раздавался гулом по всему подземелью, он собирался насладится этим вечерм сполна, со всей жестокостью и садистким трепетом. Предатель, подлец, изворотливый хитрец и убийца вампиров наконец то был схвачен, переигран, пленён. Пыточная была подготовлена к сегодняшней ночи по исполнению Рахадина. Вурдалакам, которые заправляли секс данжем особой строгости, было запрещено трогать Ван Рихтена, пока им не займется сам повелитель. Мужчина сидел, привязанный к стулу, когда Страд встретился с ним взглядом. По левую сторону от привязанного стоял обширный столик с разного рода интересными предметами: молоток, клещи, нож со специальными вырезами, которым очень удобного где нибудь прокручивать и шинковать плоть в фарш. По правую сторону красовалась закрытая адовая яма, из которой доносились звуки голодного стрекотания и паучьих шагов. — Что ж, поздравляю, великий владыка Баровии, после бесчисленных неудач, ты поймал своего врага в своих владениях. Жаль, наверное, что так поздно, бьюсь об заклад, я бы поймал себя раньше, но раз уж… — Недолго тебе кидаться словами на ветер. Ты же понимаешь, что живым ты с этого стула уже не поднимешься. Прервал речь Ван Рихтена Страд, взяв того за подбродок и оскалив клыки. Он огрызнулся. — Зная твою натуру, так быстро тебе мучить меня не наскучит… О нет… Думаю сегодня ты оставишь меня жить, возможно надломишь рассудок но не убьешь. Я всё равно доберусь до тебя, пусть не в этой жизни, но в следующей, доберусь. Страд обнажил свои вампирские когти и воткнул их Ван Рихтену в левую часть груди. — Ааааааааа!!! Сукин сын! Истошно закричал он. — Как ты думаешь, доберусь я до твоего сердца? Потому что я собираюсь вырвать его под корень, порезать на мелкие кусочки и подать на стол к твоей подруге, Тааш. Он оторвал руку от внутренностей, из мужчины фонтаном хлынула кровь. — Аааааа!!! Что ты с ней сделал, ублюдок?! Где ты её держишь? Страд назойливо улыбнулся. — Не переживай, ей очень хорошо без тебя в моем замке. Она о тебе и не вспоминает Риктавио кинулся со стула вперед, но даже не смог подвинуть его. — Не смей её трогать! Достаточно женщин уже пострадало от твоих рук. — Она не пострадает, если ты расскажешь мне, зачем ты предал меня и копался в гробах моих родственников. Более гнусного поступка даже я не смог бы себе позволить, ты посягнул на семейный реликварий. Ван Рихтен замолк, утопив взгляд в пол и сплевывая кровь. — Ничего, я знаю, как развязать тебе язык. Страд схватил его за голову и принялся причинять ему психическую боль, воздействуя на его разум. Голоса тысяч мертвых начали проноситься у него в голове, это заставляло его рассудок надламываться и впадать в неописуемый бред. — Гагагагага… Гокгокгокгок… Страааад… Не делай того, о чём пожалеешь… Никогда ей не быть с тобой… Умоешься моей кровью и след её клеймом навсегда останется на тебе и твоем будущем. Страд внезапно остановился, глаза его расширились, будто пробудила эта фраза в нём какие то воспоминания. — Умоешься моей кровью и след её клеймом навсегда останется на тебе и твоем будущем… Повторил он последнюю фразу. Он вдруг осознал, что ровно такие же слова сказал ему Сергей 300 лет назад перед тем, как он решился убить его ножом. Лорд впал в недоумение, он убрал руку с головы Риктавио и посмотрел на него, но тот уже в отключке склонил голову набок. — Кто ты такой? **** Страд вошёл в комнату Тааш без стука, когда та сидела и наигрывала какие то простые мелодии на своей лютне. — Ой! Это вы! И как всегда без стука… Почему я не удивлена. Бросила ему Тааш и аккуратно отложила инструмент в сторону. Он оглядел её комнату, она уже успела обставить её различными предметами, вазы, фигурки и элементы гардероба, найденные, судя по всему, в других комнатах замка, стояли там и тут, полки были забиты различными книгами, среди которых страд особенно обратил внимание на одну из обложек: “О живописи и искусстве в Баровии”. — Трудно привыкать в людскому этикету, когда имеешь полномочия лорда. Спокойно и твердо сказал он и присел на кровать рядом с ней. Девушка как будто инстинктивно отодвинулась от него, создав для себя чуть больше пространства и обозначив личную границу. — Я прочитала в одной из ваших книг, что вампирам запрещено входить куда то без приглашения, вернее говоря, вы даже не можете этого сделать. Он подвинулся ближе, ненавязчиво положил свою ладонь на её. — Это не касается моего замка. Здесь я могу ходить, где мне заблагорассудится, хотя несмотря на то, что всё этой долине находится под моим контролем, это всё еще скорее исключение из правил. Девушка не отстранилась, но даже несколько кокетливо бросила на него взгляд. Второй рукой покрутила свои взъерошенные кудри. — То есть, если бы жила где-нибудь в соседней деревне, вы бы не смогли так нахально ворваться в мой дом, когда я бы занималась своими делами? — Нет, моя природа не позволила бы мне. Он пододвинулся к ней ближе поднёс к ней своё лицо так, что расстояние между ними стало совсем близким, позволяющим слышать глубокое дыхание друг друга. — Закройте глаза — Тааш попросила с каким-то несвойственным смущением. Она отвела взгляд, как будто стыдясь собственных слов. Страду не оставалось ничего, как повиноваться, любопытство взяло верх. Теплая рука коснулась его щеки слегка наклоняя его лицо вниз и он догадался и был даже приятно удивлен,настолько что ничего не заподозрил и поддался вперед. Вампир не знал, на что надеялся, но вскоре получил лишь легкий щелбан по лбу и с удивлением открыл глаза. Эта мелкая шалунья... Но все его мысли рассеялись, когда он увидел, как искренне она улыбается и смеется над ним, без намека на какую-либо злобу. Это была просто небольшая шалость. Она лишь дразнила его, но почему-то, глядя на её живую реакцию, он проглотил язык, не желая прерывать этот момент. Это странное чувство , видеть улыбку и радость которая посвящена только ему и отнюдь не неприятное. — Изв... извините, лорд! Просто у вас было такое забавное лицо! Я не... хахах! — её лицо покраснело от смеха, а он просто любовался ею, не желая отводить взгляд. В этот миг всё вокруг словно затихло, оставив только их двоих. И всё же она нежно коснулась губами его острой скулы, оставив красный след от помады. На лице Страда Фон Заровича осталась эта маленькая деталь — напоминание о том, как легко можно забыть о своей власти и серьезности в компании такой весёлой и беззаботной девушки. Он попытался улыбнуться ей в ответ, не мог не попытаться. И у него получилось. Его улыбка была настолько незаметна, что легко можно было её не разглядеть. Но она разглядела. И поняла, что она была действительно искренней, адресованной ей. Страд дотронулся пальцами до отпечатка губ на своей щеке. В какой-то момент к нему пришло осознание того, что сейчас он походит на какого прыщавого деревенского юношу, куда делась его дерзость? Его доминантность? «Да что она себе позволяет? Разве может кто так манипулировать мной? Так принижать меня? Указывать мне на моё место? Да, её поцелуй был приятным, но почему она решает, когда давать к себе приближаться? Да захочу, вообще рабыней сделаю её. Что мешает? Её ноги такие так нежно трогать… Её волосы так приятно пахнут, поцеловать здесь, а если ещё укусить вот здесь…» — Стоп… стоп… стоп… Остановила она его, когда он практически собирался повалить её на кровать. Еле еле она смогла выбраться из его хватки и подняться. — Вам нужно уйти, вы меня отвлекли, я хотела продолжить свою игру на лютне. Он неохотно поднялся, посмотрел на неё своим хищным, голодным взглядом, но отступил. — Твоя воля, Тааш, встретимся как нибудь вскоре. Он старался это скрыть, то в его голосе было заметно раздражение. И уже уходя, спросил. — Я видел у тебя на полке книгу о живописи Баровии, интересуешься? — Да… Очень… Познавательно… Я с интересовалась искусством в своих путешествиях… Но весьма безуспешно и у меня не было доступа к познанию таких книг… Он запомнил эти слова, кивнул и поспешил удалиться. — Хорошего тебе дня. Развлекайся. **** Страд решил вновь навестить Ирину, он не терял надежды, что в ней может проснуться личность Татьяны. Больше всего на свете он хотел снова поговорить с ней настоящей. Ирина всё так же сидела в углу и смотрела на него. Но он сразу понял, что это не совсем та Ирина, которую он видел ранее. В её глазах больше не было страха, но и прежнего непонимания тоже не осталось. В них появилась странная, смутная тоска, как будто она вспоминала что-то далёкое, болезненное. — Страд... — её голос был тише, чем шёпот ветра, но он замер, будто этот звук разрезал время. Граф обернулся. В его взгляде промелькнула надежда, слишком резкая для кого-то, кто веками владел абсолютным самообладанием. — Татьяна? Девушка прижала ладонь к виску, словно это имя отозвалось в ней эхом. Затем подняла глаза, в которых вспыхнуло узнавание. — Да... я помню тебя. — Ты вернулась ко мне... — в его голосе была дрожь. Татьяна посмотрела на него с болью, с печалью, которая впитала в себя столетия. — Я вернулась, но я не сдамся тебе. Не упаду не в руки, я не сделала это раньше и уж точно не сделаю после того, что ты сделал. Страд стиснул кулаки, лицо его исказилось на миг, но он подавил эмоции, оставшись величественно спокойным. — Я любил тебя, Татьяна. Я искал тебя. Я страдал из-за тебя. — Я не просила этого, — её голос был твёрд, но в нём звучало сожаление. Глаза Страда вспыхнули. — Я могу всё исправить, я допустил много ошибок в прошлом, но я не допущу их вновь, теперь я тебя не потеряю. Татьяна вздрогнула, но не от страха—от боли. — Нет. Ты продолжаешь верить в то, чего никогда не было. Страд резко отвернулся, оскалив зубы. — Я разрушил мир ради тебя. Она встала с кровати и медленно подошла, осторожно коснувшись его руки. — Ты разрушил не ради меня, а ради иллюзии, в которую поверил. Страд медленно повернулся к ней. Его глаза, полные мрака, встретились с её чистым, проницательным взглядом. — Значит, ты снова хочешь уйти? Татьяна грустно улыбнулась. — Я не должна была возвращаться. Страд замер на мгновение, а затем его лицо вновь стало каменным, бесстрастным, но в глубине глаз таился огонь одержимости. — Я не позволю случиться этому снова. Твоя личность вернулась ко мне, это хорошо. Только лицо и тело… Другие… Я бы мог исправить это. Татьяна нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Ты была рождена в этом мире вновь, но в облике, который не принадлежит той, кого я знал и любил. Её дыхание перехватило, когда смысл его слов дошёл до неё. — Ирина... ты хочешь избавиться от неё? — Её тело—не то, которое должно быть твоим. Я нашёл женщину, похожую на тебя. Я мог бы… Провести ритуал… Заключить твою душу в её тело… Он запнулся, сказав это, призадумался. Татьяна сделала шаг назад, её руки дрожали. — Ты не можешь… Ты не имеешь права! Страд шагнул вперёд, его тень накрыла её. — Я столько веков ждал тебя, а ты каждый раз ускользала от меня. Ты будешь счастлива со мной, ты просто еще не понимаешь, что я могу тебе предложить. Татьяна смотрела на него, и в её взгляде больше не было ни страха, ни боли—только неизбежность. — Ты никогда не любил меня. Ты любил только своё воспоминание. После этих слов, Татьяна схватилась за голову. — А? Какой ритуал, о чём я только что тебе… Вам сказала? Место Татьяны вновь заняла Ирина. — Ничего, пришёл проведать тебя, тебе приснился страшный сон. Я уже ухожу. Страд покинул комнату Ирины во сомнениях и противоречиях, действительно ли он хочет сделать то, о чём сказал? Заключить личность Татьяны в тело Тааш? 300 лет он горел желанием вернуть себе Татьяну, но теперь он осознал, что и Тааш не самый последний для него человек. Быть может приоритеты были расставлены неправильно изначально… **** На следующий вечер после их последней встречи Тааш встретила его в прихожей возле своей комнаты. Он стоял с холстом и красками напротив камина и своего старого портрета, висящего над ним. — Добрый вечер, мисс Тааш. Думаю ты обратила внимание на мой портрет 300 летней давности. Я решил немного обновить его, и хочу, нет, настаиваю, что ты мне в этом помогла. Тааш только и смогла сделать, что в недоумении поднять брови и приоткрыть рот. — Я?! И почему это должна обновлять вам портрет?! Неужели в вашем замке не осталось профессиональных художников? Или вы думаете, что прочитав пару страниц вашей книги я тут же обрела художественные навыки? Он подошёл к ней, взял за руку и провел к холсту. — Мне не нужна профессиональная картина. Мне нужен лишь образ, твоё видение. Ни один из художников, которых я найду в Баровии не сможет передать меня как личность, но ты… Ты должна с этим справится. Тааш в посмотрела на Страда, на картину позади него, затем на холст и краски, на пылающий камин. — Боюсь у меня совсем нет к этому таланта… Я могу нарисовать вам что-то от балды, но не смогу дать вам того, что вы хотели бы увидеть. Лорд Баровии, уже приготовившийся встать в позу с бокалом вина, принял вдруг серьезное выражение лица. — Отказа я не приму, как Лорд, я прошу тебя это сделать. Здесь и сейчас. — Я нарисую вам портрет, но взамен вы должны пообещать, что моим друзьям, которые сейчас заперты непонятно где, не будет причинено вреда. Вы так и не удосужились рассказать мне, что с ними. Не менее резко решила высказаться она после его столь же резких речей и уперла руки в бока. — Ты ставишь мне условия? Я могу сказать тебе, что с ними будет, если ты не сделаешь того, о чём я тебя прошу. Поверь, ты не захочешь этого слышать, потому что без лишних объяснений перейду от слов к действию. Тааш испуганно отвернулась и закрыла лицо руками. Он увидел это, вздохнул, поставил вино на стол. — Твоим друзьям ничего не угрожает до тех пор, пока ты остаешься со мной. Она вытерла слезу и снова посмотрела на него? — Правда? Это точно не лживая отговорка, чтобы меня утешить? Он ничего не ответил, лишь тяжело очертил взглядом свой молодой портрет и собрался было покинуть комнату, но Тааш взяла в руки в кисть и начала вырисовывать первые наброски. — Не двигайтесь, иначе мне придётся неумело перечерчивать не вас, а ваш портрет. Он вернулся на своё место у камина и снова взял в руку кубок. Прошло некоторое время, за которое Тааш то и дело приказывала Страду принять разные позы, подбирая для себя лучший образ в голове, проскакивали даже некоторые… Унизительные позы, которые Страд, естественно отказывался принимать. В конце концов, она вернулась в стандартной стойке с кубком, но попросила сделать одну вещь. — Я поняла, что мне мешает. Ваш плащ и ваша жилетка. Мне будет сложно воспроизвести всё это на бумаге. Я думаю будет лучше если вы… Снимете верх. Смущенно, но как можно более уверенно сказала она. — Снять одежду? Страд приподнял бровь, пощупал себя за воротник. — Если это необходимо. И он принялся раздеваться, медленно, вальяжно, обнажая каждый шрам и каждый мускул на своем теле. Удивительно, что вампир имел почти идеальное тело, ни разу не постарев, не прибавив в весе и не сморщившись. У него всё ещё оставался небольшой изъян на волосах, но он почти никак не мешал его внешней мужской натуре, поэтому можно было закрыть на него глаза. Тааш завороженно наблюдала за ним, стараясь передать всю свою палитру ощущений на холсте. Часы за окном пробили полночь. Пламя камина отбрасывало длинные, извивающиеся тени, которые будто плясали вокруг холста, пока кисть Тааш порхала по нему. Она старалась сосредоточиться, но мысли о том, кто стоит перед ней, не давали покоя. Страд не шевелился, лишь время от времени пригубляя вино, позволяя девушке поймать его образ. Его взгляд был прикован к её лицу – задумчивому, напряжённому, сосредоточенному. Она сделала последний штрих, опустила кисть и отступила на шаг. — Готово. Страд подошёл, прищурившись, всматриваясь в портрет. На нём был весьма коряво изображён мужчина с бокалом похожий на Страда, но с печальным взглядом. Он провёл пальцами по изображению, будто пытаясь уловить что-то неуловимое. — Ты не изобразила их, – тихо сказал он. — Кого? – насторожилась Тааш. Страд медленно повернулся к ней. — Шрамы. Их здесь нет. — Они не имеют значения. Я хотела показать тебя таким, каким я тебя вижу, а не то, каким тебя сделала война, проклятие или время. Ты попросил меня запечатлеть образ, так вот же он. Страд на мгновение замер. В его глазах вспыхнуло нечто странное – смесь благодарности, желания и чего-то большего. Он медленно приблизился к ней на опасное расстояние, не сводя с неё взгляда. — Мне кажется ты видишь меня не до конца, Тааш. Тебе стоит узнать меня получше, узнать… Мою горячую сторону. Прежде чем она успела сказать что-то ещё, он прижал её к себе, коснулся её щеки, а затем медленно, в одно плавное движение, наклонился и коснулся её губ своими. Тааш замерла. Это было неожиданно – жар его губ, странно живое прикосновение. Она почувствовала, как сильные руки обнимают её, притягивая ближе почувствовала его обнаженное обжигающее тело, в котором можно было утонуть. Она почти поддалась, почти отдала свою волю в его руки, но что то пронеслось у неё в голове в этот момент. В следующую секунду она взорвалась протестом, резко отстранилась и оттолкнула его. — Нет! Это неправильно! – крикнула она, дыша тяжело. Страд нахмурился, но не сделал ни шага вперёд. — Почему? Разве ты чувствуешь? — Чувствую? Чувствую, как ты манипулируешь мной, как загоняешь в клетку, держишь моих друзей непонятно где и непонятно зачем! — Я уже сказал – пока ты остаёшься со мной, они в безопасности. Но если ты пойдёшь против меня… — Ты не смеешь! Она смотрела на него с обидой и ненавистью, на её глаза накатились слезы. — Ты можешь заставить меня рисовать твой портрет, танцевать с тобой, даже слушать твои рассказы, но никогда не заставишь чувствовать к тебе то, что ты хочешь! Она резко развернулась, схватила картину и бросила её в огонь. Пламя мгновенно поглотило её творение. Страд смотрел, как огонь пожирает его отражение его образа. Потом его губы тронула тонкая усмешка. — Вот так значит… Тогда я посмотрю, какой портрет ты нарисуешь мне в следующий раз. Он развернулся и, не оглядываясь, вышел из комнаты, Тааш хлопнула перед ним дверью и осталась один на один с собой и развивающимися внутри эмоциями. Она понимала, что в какой то степени, Страд ей небезразличен, но просто не могла принять его таким, каким он пытался быть для неё и для всего этого мира, пока не готова была принять. Картина медленно догорала в камине. **** Грубой походкой, Страд ворвался в кабинет Рахадина. — Мой лорд, что случилось? Обеспокоенно спросил он, поднимаясь из за стола. — Мне нужно чтобы ты отыскал в библиотеке все тома по некромантии, которые сможешь найти, нам нужно совершить ритуал. Нетерпеливо произнёс Страд. — Ритуал? — Да, слушай внимательно…