Падение

Всю свою жизнь я считала, что люди,

которые живут одни - счастливые.

Но стоило мне самой оказаться одной, я поняла.

Одиночество - самое мерзкое, что у меня было.

***

      Я очень смутно помню... Даже не так. Я почти ничего не помню после известия о смерти отца. Рыбак старался отпоить меня настойками, пока человек в форме что-то желал донести до меня. Я просто не слышала. В голове туман. Он поглощает все мысли. Словно я в пьяном бреду, который никогда не пройдёт. Мужчина вновь предпринял попытки что-то сказать, но после я помню, что он ушёл. Это последнее, что я помню оттуда.       Я же очнулась только в тот момент, когда меня окатило. Я касаюсь головы. Мокрая, насквозь. Поднимаю свою голову, и капли дождя возвращаю меня в этот мир. Сколько я была в таком состоянии? Оглядываюсь, и понимаю, что, сперва, я в кителе отца, а во-вторых, я нахожусь напротив своего дома. В окнах горит свет, а мелькающие тени говорят о том, что жильцы развлекаются только так. Мне становиться мерзко, но нужно вернуться.       Поднимаясь по лестнице, я ощутила как стало тяжко. Видать, сил не осталось после той истерики. Но я открываю дверь, опираясь спиной на стену коридора, стараясь стянуть обувь. Коробка в руках мешалась, но бросать на пол нет желания. А вот ключи ударились о тумбу с приличным стуком, что с кухни послышались шаги.       – Вернулась? Ты ещё смеешь приходить так поздно? А ведь мать переживает за тебя. А, Элен?       Только его не хватало. Масаши. Дезертир, что выбрал бежать, пока остальные погибают. Я пыталась быстрей попасть в комнату, но в коридоре загорается свет, и меня окликивают.       – Совсем обнаглела? Как ты смеешь.. - он хотел подойти, но я оборачиваюсь, точно чувствуя, что если он не замолчит, то я точно замолчу его. Но он остановился, и как показалось, он испугался, или же удивился. Я поворачиваюсь к нему лицом, и одними губами, чтобы Йоко не слышала, с яростью шептала.                         “По-шёл к чёр-ту”.       В комнате я нашла силы осмотреть вещи отца. Помимо нашей фотографии, здесь была и фотография всего отряда. Быстро нахожу его, а после и сына рыбака. Большинство здесь - молодые парни, или же чьи-то отцы. Сзади была дата. Это день, когда они уехали. А следующая, уже как я понимаю, с самого места, но свежее. Здесь уже вижу и Хасэгав. Отец зачеркнул их. Я понимаю твои чувства, отец.       Дальше, возле некоторых людей, которые были обведены, видимо, с кем он подружился, подписаны имена, а над некоторыми был поставлен крест. Погибли..       Следом обведена и медсестра. Совсем девочка, сколько ей здесь, 11? “Ангел Ёсано”. Это о ней он писал в письмах? Такая милая девочка. Буду молиться за неё.       Я оставляю письма, снимая мокрую одежду, оказываясь под одеялом. Нет, мне слишком тяжело. Надо привести мысли в порядок..       …Хотела бы сделать это. Но ночью снова рыдаю. А к утру голова гудела слишком сильно, что даже пришлось пропустить работу.       Хотя, сказать честно, я пролежала так три дня, рыдая, выходя только чтобы попить, и продолжить рыдать. Даже Йоко не трогала меня. Не было и никаких претензий, почему я ничего не делаю.       Когда я в очередной раз сделала вылазку на кухню, в дверь стучали. Сперва мне казалось, что это соседи. Но стучали упорно. Я открываю её, и вновь вижу этого человека в форме. Он удивляется. Хотя, думаю, выгляжу отвратительно.       – Мисс Элен, это по-поводу вашего отца.. Вы ведь пойдёте прощаться с ним? - минуты молчания, а после я киваю, приглашая зайти. Всё-таки, он гость. Завариваю чай и обещаю быстро собраться.       Осматривая себя в зеркале, замечаю, что глаза совсем красные. Ладно уж, я вся красная, опухшая от слёз. Словно все эти три дня я была в аду. Даже волосы были слишком спутаны, из-за чего пришлось просто собрать их. А после вспоминаю, что чёрного из одежды у меня нет. Приходиться идти в комнату Йоко, выбирая её кимоно. Теперь же в зеркале я выглядела, словно призрак. Но идти можно.

      ***

             Я знала, что у отца почти не было родни. Но чтобы была только я, конечно, не ожидала. Остальные люди были военными. Но нас было человек 20. Среди толпы замечаю только одно знакомое лицо, с фотографии. Это их начальник? Человек слишком уставший. Видимо, всё слишком ужасно. Неужели это никогда не закончится?       Но стоит сказать, его похороны были не из дешёвых. Его отпевали люди из храма, окуривали ладан, а после я наконец подошла к нему.       Он так похудел за это время. Я даже не могу поверить, что такой человек мог погибнуть. Руки дрожат, пока я кладу цветы к нему, положив ладони на его грудь.       – Эй, пап? Ты ведь обещал… Мы же хотели уехать. Что с тобой случилось? - глаза снова на мокром месте. Если бы я была человеком со способностью, то точно хотела бы вернуть его к жизни. Отомстить тому, кто убил его. Изменить этот мир.       Губами касаюсь его лба. Совсем ледяной. Я сжимаю ткань его одежды, роняя слёзы.       – Папа.. Кто это был? Если это Хасэгавы.. Скажи.. Ты только скажи. - я наклоняюсь ниже, но сказать правильней, я не могла удержаться на ногах. – Папа, я убью их. Если это они.. Я обязательно.. - но я не могу договорить. Я заметила, что он улыбался. Улыбался в лицо смерти, как и всегда, да, папа? Я хотела сказать ему что-то ещё, но меня оттягивают, придерживая под руки. Мне снова стало плохо. Снова эти слёзы. Или я вновь рыдаю, пока закрывают его гроб?                     – Вам полегчало? Понимаю, это… Тяжело. - человек садится рядом. Мне уже полегчало. Хотя, это вина виски, которые мне дали.       – Кажется… А вы, господин.. Вы его начальник?       – Я командую. Так что может и да. Мистер Коичи был сильным человеком.. Он нравился всем, если от этих слов станет легче.       Киваю головой, осматривая свои руки, после вновь сжимая кулаки. Мы ждём, когда тело кремируют, так что сейчас стало легче, пока я не вижу его. Если бы меня не оттащили, то я точно свалилась без сил.              – Скажите.. Где его нашли? Сколько его искали?       – Его не искали.. Его.. Он умер на руках сержанта. - он слишком резко меняет тон разговора. Словно он обманывает. Но разве такой человек может?..       – Думаете, он не сильно страдал?       – Нет, это было быстро. Он ведь старался ради тебя. “Коичи только и говорит что о дочке”. “Господин Коичи часто говорит, что мы похожи на его дочку. Он так сильно любит её”. И я могу продолжать этот список бесконечно.              Мне стало неловко. Я обнимаю свои колени, смотря куда-то вдаль. Погода прохладная, но она отрезвляет лучше всего. Мне и правда стало легче. Хотя и это будет временно.              – Скажите, многие погибли.. Вот так? - я провожу рукой в сторону того острова, где всё ещё были вспышки.       – Достаточно, чтобы повредить демографию в городе. Боюсь, сейчас станет ещё больше сирот.              Больше я не стала расспрашивать его. Я лишь ждала конца этого дня.       Через час мы сложили все кости в урну, и с отцом прощались, как и положено. Выстрелы в небо, последняя речь их командира. Я почти не следила за этим. Осматриваясь назад, то видение могилы рядом с Мари оказалось правдивым. Они находятся не так далеко друг от друга. Хотя и никогда не виделись. Вот же как.              Кажется, и с этого момента прошло около часа. А после люди стали понемногу расходиться. Но все как один протягивали конверты. Деньги, как какая-то помощь. А после я остаюсь одна с ним. Свечи горят, а на камне высечено его имя. Но я так и не узнаю, ни когда он родился, ни когда он погиб. Я сажусь перед ним, закрывая лицо.              – Эти деньги не вернут тебя, папа… Разве теперь мне есть смысл уйти? Пока тебя не было, я накопила столько, что могу уехать. Но не жить. Что мне делать?              Но мне отвечает ветер. Такой тихий, холодный, который заставляет уйти.              – Мне надо идти. Йоко будет переживать… Но я приду к тебе снова. Ты же помнишь? Скоро мой день рождения..              И я ухожу, пряча все конверты в рукавах, дома пересчитывая номинал внутри. Достаточно, чтобы уехать, и какое-то время продержаться. Но не на полноценный побег. Мне ещё нужно сменить имя, сделать документы для этого. Слишком многое нужно.              Спустя время я укладываюсь поспать, но дверь в комнату осторожно открыли. Я смотрю на посетителя в лице Йоко.              – Ты не голодна? Я сделала ужин..       – Хорошо, сейчас… - обычно она не готовит на меня, ведь я возвращаюсь поздно. Только вот сегодня мы были вдвоём.       Мы молчим, пока едим рис. Масаши, на удивление, не было. Она из-за этого и трезвая. Хотя, я не помню, что было в доме эти три дня. Но по её лицу было понятно, что эти дни были для неё трезвыми.              – Коичи и правда умер? - первым голос подала она. Давно же я не слышала её такой спокойной.       – Да… Сегодня его упокоили.. Прости, я верну кимоно.       – Оставь. Это было для тебя с рождения. Мне оно ни к чему.              Я молчу, вновь осматривая её. Сейчас я понимаю, что она измучена. Работать не покладая рук слишком убийственно. А когда на твоей спине двое алкоголика - то верный путь в могилу. Выхожу из-за стола, возвращаясь к себе. Я думаю, рассматривая конверты на кровати. А после приношу ей один, оставляя рядом.              – Мне есть не хочется. А это отдай за часть долгов. - я убираю свои тарелки, пока Йоко пересчитывает деньги. Может, это хотя бы покроет часть долга.       

      ***

             – Ох, ты тогда так убежала, что мы подумали, ты не вернёшься.. - мой коллега удивлённо поднимает брови, когда я вернулась в начале следующей недели.       – О, это ничего. Просто.. некоторые трудности, ничего такого.       – Тогда сможешь обучить новенькую?              Меня не было на работе неделю, и начальник нашёл мне замену. Но теперь это моя коллега. Рин. Чем-то мы были с ней похожи. Она тоже мечтала сбежать от семьи. Но только чтобы доказать, что она может быть сама по себе.              Такими темпами, мы отработали вместе первую неделю, а после и вторую. И вот мы уже обсуждаем, как уедем на Хоккайдо. Асахикава. Будем жить в своё удовольствие, чтобы каждый завидовал нам.                     – Ну вот, я пришла.. А тебе не будет страшно одной? - я оборачиваюсь на неё, а Рин лишь мотает руками.       – Я планировала прогуляться, так что не беспокойся. Лучше иди домой и отдохни. Кажется, тебя уже ждут. - Оборачиваюсь на свои окна. И правда, в доме словно суматоха, так что мы с ней быстро попрощались, и я стала подниматься к себе.       Осторожно открываю входную дверь, и слышу до боли знакомый смех.              – .. А после они окружили нас. Но я отбивался, как только мог! Вот, видишь, Йоко? Я только-только отошёл от побоев, и сразу же вернулся. Чистая правда! Да они…              Я оцепенела. А после медленно зашла на кухню.       Иоши. Чтобы его переехало трамваем.       Совсем здоров, не считая сломанной руки и ноги. Хотя я была бы счастлива, если бы ни одного ни другого у него не было. Я держусь, чтобы не швырнуть в него что-то, пока он не замечает меня.              – Даже ты, Элен! Рада видеть меня? Считай, что глава семейства.. - он специально сделал паузу, – считай, что отец вернулся домой.              Глаза наливались кровью, пока меня трясло от гнева. Первым заступилась Йоко, уводя меня под его недовольные возгласы. А после я стала истязать свою подушку, чтобы выпустить пар. Но с облегчением пришёл и страх.       Теперь они оба вернулись. Они убивали.       А значит, теперь мне здесь быть не безопасно.                     Я поступаю точно так же, как было и с возвращением Масаши. Почти не была дома, оставалась допоздна на работе. А иногда ночевала у Рин. Её родители просто прекрасные люди, только слишком опекали её. Хотя, мне не понять, почему она хочет уйти просто за то, что такого я не чувствовала. Но у них точно было поприятнее, чем у себя дома.              – Рин, как думаешь, сколько нам понадобиться времени, чтобы закончить дела? - мы смотрели “Леона”, так что это был момент, когда можно было помечтать.       – А сколько нам ещё осталось? Думаю, на проезд хватит. Но нужно снять жильё, хотя бы на пол года сразу. Может нам нужен ещё год, пол года. Как пойдёт.       Я жму плечами, заворачиваясь в одеяло. Сегодня я могу поспать в тепле и покое. Но как долго я ещё смогу так шататься от одного места к другому?       

      ***

             Сегодня пятое число. Май.       Мне наконец 16. Я даже не могла представить, что так буду рада этому дню. С самого утра звонила Рин, что уехала в отпуск с семьёй, а после я встретила дядюшку-рыбака. Все эти действия на острове не так давно закончились благодаря переговорам, так что его сын вернулся домой невредимый. Я была рада за него. Старик был счастливым.              Я вновь была на кладбище. Сперва оставляю лилии на могиле Мари, а после подхожу к отцу, доставая лопатку.              – Привет, пап. Вот, я принесла ещё цветов. Ты смотришь за ними, правда?       За месяц это третьи цветы, которые я сажаю ему. Всё-таки, с ними мне было не так грустно приходить сюда. Гвоздики, астры, хризантемы. Это успокаивало меня.              – Папа, эти двое.. Он вернулись. Иоши особенно смеет рассказывать, как “защищал всех из последних сил”. Я не верю ему. Папа, он же трус, правда?       В ответ я слышала ничего. Словно я одна. И говорю с камнем.       Хотя, есть в этом доля правды.              – Мне страшно находиться с ними.. Я боюсь, папа. Очень. Ты знаешь.. Я кое-что украла у него. - Из кармана куртки я достаю нож. Тяжёлый, достаточно острый. Но я не достаю его из ножен. – Я стащила его на случай, если мне надо будет защищаться. Но очень хочу, чтобы он не пригодился мне. Я плохой человек, если ворую, правда? - И вновь тишина. Буду надеяться, что отец поддерживает меня.              Я прощаюсь, и иду в сторону города, теперь уже не оборачиваясь на море.       На работе меня встретили с самыми яркими улыбками. Я отработала в самом прекрасном настроении, а уже после, мне передали конверт. Маленькая сумма, но она будет приятна. Словно это самый лучший день.              Я шла домой с самым лучшим настроением, которое у меня когда-то было. И словно ничего не могло его сломать.       Пока я не увидела, как от дома отходят до боли знакомые люди. Те, кому задолжали Хасэгавы. Считая при этом деньги. Сперва я не предала этому значение, а после меня словно окатило. Я взлетаю в квартиру, первым делом заходя к себе в комнату. Почти всё вывернуто. Я проверяю свой тайник.. Как же так? Как они узнали? Проверяю под кроватью - нет, вещи и письма они не тронули. А после я захожу на кухню.              – Пришла? А чего не говорила, что ты у нас богатая? - Меня кривит. Этот старый ублюдок Иоши явно был доволен моей реакцией. – И ты представь, столько хватило, чтобы покрыть половину. Может, мы не знаем чего-то ещё? К примеру, как ты заработала их.              Мне мерзко. А после глазами я цепляюсь за разорванные конверты рядом с мусором.              – Это было от отца.. Да как у тебя рука поднялась… - В груди прилив ярости. Такой, что я всё ещё держусь, чтобы не достать нож.       – Твой отец мог бы и постараться, а не оставить такие гроши. Будь он сильным человеком, не помер как псина где-то в поле.              Что же я почувствовала после таких слов? А ничего.       Я не чувствовала ничего нового. Лишь новый прилив ненависти к этому человеку. Очередное чувство того, что он отрывает мне крылья, надежду.              Я выхватила бутылку из чужих рук, со всех сил разбивая о чужую голову. О да, я стала бить его. Как могла. Чем могла. Остатками бутылкой, ногами. Даже старалась убить, окажусь честна. И я бы убила его, если бы меня не оттащили. Йоко старалась осмотреть, что-то сделать с Иоши, Масаши же тащил меня, после чего я ощутила удар по лицу. Не как обычно. Он стал бить кулаками. Я не слышала, что кричали вокруг. А дальше я бегу. Почему я бегу? Я не могу вспомнить.              В какой-то момент я останавливаюсь, растирая кровь из носа. Мне больно. Руки порезаны, видимо, бутылка лопнула во время ударов. А после я стараюсь сесть, чтобы отдохнуть. Что делать теперь? Рин не в городе, идти домой нельзя.       Обратиться в полицию? Но мне вериться, что они ничего не сделают. Так что пришлось встать, осмотреться. И снова тот отвратный квартал, с притонами и барами. И как не заметила этого, пока бежала?              В целом, я приняла решение побродить, может что-то и найду. Но и этой идее я не смогла следовать. Меня окружили. Товарищ, которому они должны, и его дружок.              – Оо, вновь пришла отдать деньги? Не переживай, сегодня мне достаточно заплатили. - “авторитет” явно утрирует. Мерзко смеётся, а сзади меня ловят за плечи, от чего отскакиваю, под второй мерзкий смех.              – Эй, да у тебя есть ещё. - его друг заметил конверт, и я держу руку у ножа. – Ты бы могла отдать нам ещё.. Да, определённо.              – Или ты могла бы помочь закрыть долг. Раз ты смогла найти такую сумму, значит, тебе не привыкать к работе? - до меня дошло не сразу, что он имел в виду. А после меня трясёт, и я отхожу к стене. Загоняю саму же себя в ловушку. – О, тебе точно понравится. Тебя будут окружать столько людей.. А с милым личиком даже разбогатеешь.              Я выхватываю нож, направляя его то на одного, то на другого. Они же остановились. “Авторитет” явно был не рад такому, пока его дружок смеялся, мол, “чего этой девки то бояться?”.              – Чего же тебе сопротивляться? Это ведь будет выгодно тебе. - первый неожиданно стреляет мне под ноги, отчего я пугаюсь, но нож не бросаю.       – Пошли вы к чёрту! Стреляй! Убью на месте! В тюрьму я попасть не боюсь, слышишь? - я в гневе, а после его дружок кидается на меня.              Меня хватают за руки, вырывая последний конверт. В ответ же я вонзаю лезвие ему между рёбрами. А дальше ещё один хлопок выстрела, и я сижу на земле. В теле острая боль, и как на автомате, я держусь за ранение в боку, пока те двое стараются уйти.       Больно. Трясёт. Я не могу выдавить из себя хоть звук. Тяжело встать, так что я валяюсь на земле. Мир перед глазами плывёт.       Значит, так я и умру? Как собака? А за что? За то, что я хотела жить?       Руки меня не слушают. Я встаю с сильным трудом, но упираюсь об стену. Зажимаю рану, но кровь не останавливается. Слишком быстро. Я не дойду до врача. В ногах появляется слабость. Но кто-то подхватывает меня, зажимает рану. Мне тяжело разобрать, кто это именно. Но сперва я вижу отца.              – Папа, это ты?.. Я больше никогда.. Слышишь? Я больше никогда..              В голове туман, ноги не слушают, а мне хочется спать. В теле приятная теплота. Так и хочеться остановиться.              – Папа, я больше не хочу.. Я хочу с тобой.. Я.. - язык не слушает, я гогочу. А следом, проваливаюсь в пропасть.       

      ***

             Глаза слишком тяжело открыть. И меня ослепляет что-то яркое. Дышать тяжело. Не могу двинуться. Это Рай, или Ад? Или я где-то в пограничье?       В ушах стоит шум, а после перед глазами мелькает человек. Или это демон?       С другой же стороны - отец. Если именно это видит человек перед гибелью, то я готова, вновь закрывая глаза.              Скоро моё страдание закончится в Нирване.       

      ***

             Но Нирвана не хочет принимать меня, и я открываю глаза. Мне тяжело двигаться, но я через силу поднимаю руки к лицу, стягивая маску. Тело полностью болит, словно по мне проехался паровой каток, и не раз.       Где я? Больница? Слишком темно для такого места. Стараюсь подняться на локти, но острая боль возвращает меня назад. Значит, умереть мне не дано?              Спустя минуты, я услышала тихие голоса. Из коридора. Двое мужчин.              – .. Чудом выживет. Мог и не успеть… Лечение выйдет немалым… Просто не потянем.              В душе сжалось всё вновь. Снова долги? Снова буду без денег? Нет нет нет.. Я не собираюсь вновь оказаться в должниках.              Я поднимаюсь, насколько боль в теле позволяла, и встаю на ноги. Сперва закружилась голова, но стало лучше. Следующий шаг - и я падаю с грохотом. Да с таким, что сюда почти врываются те двое. Первый человек - отец. Вернее, тот, с кем я попутала отца. А второй - видимо, доктор. Я не успеваю рассмотреть его, чувствуя, как в виски бьёт кровь. И я делаю то, что кажется лучшим.              Я встаю на колени настолько быстро, как могу, после чего бьюсь лбом о землю. Я собираюсь с духом, чтобы либо велико опозориться, либо спасти свою жизнь.              – Господин доктор, молю! Дайте мне работу!