Часть 12

Глава 11.2 Я выспался. На этот раз — по-настоящему. Сон был глубоким и спокойным, словно я снова оказался у себя в кровати под тёплым одеялом зимой. Когда я открыл глаза, в теле больше не было ни усталости, ни тяжести. Только ощущение лёгкости… и голода. — Апофис, еда готова!— раздался полный энтузеазма и предвкушения голос. Я поднял голову. У входа в пещеру стояла Сцилла — силуэт был вполне узнаваем на фоне вечернего неба, которое уже начинало не просто темнеть, а покрываться мраком. Время — самое оно для плотного ночного дожора, когда еда особенно вкусна. — Спасибо, что разбудила, — сказал я, легко потянувшись. Суставы приятно хрустнули, тело откликнулось на движение, а в животе гулко заурчало — своевременное напоминание, зачем я просил её позвать меня. Сцилла усмехнулась. — А ты сомневался? Я бы не рискнула оставлять тебя голодным — ты потом полдня ворчишь. Я тихо рассмеялся. — Сегодня точно не буду. И действительно — настроение было просто на седьмом небе от запаха готового со специями мяса, который уже тянулся вглубь пещеры: тёплый, дымный, с нотками дров из магических деревьев. Он щекотал ноздри, манил, звал. Кажется, вечер обещал быть вкусным. — Пошли скорее, мне уже самой не терпится! — сказала Сцилла, обернувшись ко мне с весёлой ухмылкой. — Если не поторопимся, есть большой шанс, что Фафнир съест всё без нас! С этими словами она резко развернулась и быстрым шагом направилась проч из пещеры, туда, откуда тянуло мясным ароматом. Её слова подействовали буквально как заклинание — я тут же вскочил на лапы и почти бегом двинулся следом, не желая рисковать своим ужином. Когда я выбрался из пещеры, первым делом увидел, как Сцилла и Фафнир уже устроились у туши быка. Каждый оторвал себе по ноге и с аппетитом вгрызался в мясо. Вид у них был вполне довольный и даже немного диковатый — впрочем, как и полагается драконам за трапезой. Я не стал медлить. Подошёл к туше, которую они уже начали разделывать, и одним резким движением оторвал большой кусок из передней лапы вместе с частью рёбер, грудиной и лопаткой, обнажая позвоночник, хребет быка при этом приятно хрустнул. В следующий миг я уже вцепился в мясо. Оно было нежным, мягким, пропитанным ароматами дыма от долгого копчения. Оно легко отделялось от костей, сочилось соками, которые капали на пальцы и стекали дальше по лапам. Спустя полчаса от быка не осталось даже костей — всё было съедено подчистую. Вторую тушу, до которой никто не притронулся, мы молча оставили для Топаз — она должна была вернуться домой позже, и, конечно, её доля должна ждать её. Фафнир, всё ещё молча, поднёс несколько глиняных кувшинов и разлил по ним прохладную воду. Сцилла тем временем принесла блюдо с тушёными внутренностями и несколько сырых птиц, которых она, скорее всего, успела наловить и общипать, пока я спал. Под такой ужин разговор сам собой не рвался, но вскоре, распробовав закуски и немного переведя дух, я решил нарушить молчание. — Вы, случайно, не знаете, куда подевалась мама? — спросил я, обрывая кусок печени. — Что-то её сегодня долго нет. Фафнир усмехнулся, не поднимая взгляда. — Случайно, знаем. Перед отлётом она сказала, что собирается на охоту — хотела поймать виверну покрупнее. Уж очень ей хочется добавить такую в коллекцию. — Неплохо. — Я приподнял бровь. — Она говорила, какую именно ищет? — Ну~ сказала что предпочла бы электрическую, — ответил Фафнир. — Но если попадётся ядовитая — и такая подойдёт. — Что ж, удачи ей, — сказал я и, пожал плечами, закинул в рот очередной кусок печени. — Вкуснотища! На этом разговор мог бы снова затихнуть, но тут вмешалась Сцилла. Всё время ужина она словно витала где-то далеко, и теперь, наконец, её мысли прорвались наружу. — Вы, кстати… — начала она тихо, но потом голос стал чуть твёрже. — Что думаете о взрослении? Я имею в виду — переезд. Ведь нас совсем скоро выгонят из дома… Вот оно что. Последние месяцы она действительно стала задумчивой, иногда раздражительной без причины. Мы с Фафниром догадывались, в чём дело, и даже собирались поговорить об этом… но, похоже, разговор начался сам. Фафнир ответил первым, спокойно, как всегда. — Что я думаю? Это естественно. Покидание родительского дома — часть взросления. Оно рано или поздно всё равно бы настало. Не стоит переживать из-за того, что должно было случиться. — Да я и не против самого переезда! — вспыхнула Сцилла и со злостью хлестнула хвостом по земле. — Меня тревожит не это… А то, что мы должны будем расстаться. Вы понимаете это?! Фафнир опустил крыло на её плечи, обнимая, и заговорил мягче: — Понимаю. И мне тоже не по себе от этой мысли. Но это неизбежно. У всех драконов так. Тут уже я посмотрел на них и вмешался. — А кто сказал, что мы обязательно должны расставаться? Мои слова прозвучали как гром среди ясного неба. Оба дракона застыли, уставившись в никуда, прежде чем медленно перевести ошеломлённые взгляды на меня. Первым очнулся Фафнир: — Что ты сейчас сказал? — Почему мы вообще должны покидать друг друга? — повторил я, спокойно глядя на них. — Я понимаю, что мы должны уйти из материнского логова — таков порядок. Но ведь никто не говорил, что мы не можем жить втроём, просто в другом месте. — Это… вроде как подразумевалось, что мы разлетимся, — пробормотал брат. В его голосе звучала неуверенность, и это был хороший знак. Значит, мою идею не отвергли сразу, не посчитали бредовой. Сцилла, которая уже вышла из ступора и теперь явно обдумывала мои слова, кивнула. — А ведь и правда. Никто прямо не говорил, что нам нельзя остаться вместе… Мы просто приняли это как данность. — Вот именно! — обрадованно сказал я,— Так что не стоит заранее расстраиваться. Я всё придумал! — Это будет довольно… смелый шаг, — заметил Фафнир, прищурившись. — А что скажет мать? — Подозреваю, что ничего, если мы после объявления сразу же свалим. Потом, конечно, когда она поймёт, что произошло, скажет пару ласковых… но нас там уже не будет! — с ухмылкой подмигнул я. — Будь серьёзнее, Апофис! — в унисон сказали они, сверля меня строгими взглядами. — Я и серьёзен, если не считать шутки про побег. Но суть-то вы уловили. Почему бы нам не попробовать? Тем более, у меня есть кое-что ещё, что я давно хотел вам рассказать. И вот тут они оба насторожились. На лицах появилось выражение живого интереса. — Вы же знаете, что я много времени наблюдал за людьми? — Это трудно было не заметить, — фыркнул Фафнир. — После каждого такого наблюдения от тебя несло их запахами за версту. — Сцилла тем временем кивнула на его слова, соглашаясь. — Так вот, я хочу поговорить с вами — и с матерью, когда она вернётся — о людях, о том, что я о них узнал, что они делают… и почему это важно. — Причём тут вообще эти двуногие? — нахмурилась сестра. — Они же… ну, никакие: ни силы, ни вкуса, ни пользы. Слабые, шумные и вечно суетятся... — Потерпи, сестрёнка. Сейчас всё расскажу. И я начал пересказывать им всё что знаю. Я рассказал им о человеческих базах, их структуре и назначении, об охране, об их странных маячках и ловушках, о том, как они относятся к драконам и другим существам, о заповеднике и его границах. Я рассказал, как долго следил за людьми, что понял… и что меня тревожит. К их чести, они меня не перебивали. Только изредка кивали, хмурились, переглядывались, когда я упоминал особенно неприятные подробности. А в конце — раздалась буря. — Вот дерьмо… — буркнул Фафнир, мрачно качая головой. — Почему ты раньше об этом молчал? — Вот именно! — взорвалась Сцилла. — Кусок ты шкуры плешивой ман!.. — начала она, но не успела договорить: Фафнир ловко зажал ей пасть лапой, не дав вылить на меня поток оскорблений. — Успокойся. Сейчас не время для гнева, — хмуро произнёс он. — Хочешь потом устроить брату взбучку — пожалуйста. Но сейчас нужно думать, как с этим всем справляться. Сцилла метнула в него взгляд, полный ярости, но через несколько секунд медленно кивнула. Видя это, Фафнир отпустил её, и она, немного отдышавшись, процедила: — Я спокойна. Но знай, братец… ты будешь бит. Возможно — не раз. — Признаю, заслужил. И от битвы не побегу. Но у меня были причины поступить так. Если бы я рассказал вам и матери всё сразу — вы бы вспыхнули, как сухая трава. И, зная нашу мать, она бы в одиночку полетела громить базы людей. А это… может закончиться очень плохо. — Они и правда опасны? — нахмурился Фафнир. — Да. Их магия слабее нашей — это правда. Но они... умелы, искусны и у них продумано всё. Ловушки, руны, пушки, барьеры. И главное — они не одиночки. Они действуют вместе, как хорошо слаженные команды. Это совсем другой тип силы. Видимо, моим родственникам нужно было время, чтобы переварить всё услышанное. Мы молча сидели, доедая закуски, запивая их прохладной водой. Вечер постепенно перетек в глубокую ночь. Над головой раскинулось тёмно-синее небо, щедро усыпанное звёздами, а узкий полумесяц застыл в его сердце, освещая землю и завораживал своей красотой. Красота. Спокойствие. В такие моменты воспоминания из прошлой жизни накатывали особенно остро. Становилось трудно игнорировать, что я когда-то был другим — человеком. Пусть с каждым днём воспоминания тускнели, таяли, словно снежинки на солнце, звёзды... звёзды оставались прежними. Такими же, какими я видел их, будучи ребёнком. Тогда — человеком, теперь — драконом. Но всё те же. Я погрузился в ностальгию, уносясь мыслями в прошлое, когда рядом вновь послышался голос. Сцилла. — Ты там говорил что-то про маячки в нас? — Голос был спокойным, даже чуть отстранённым, но в её глазах светилось внимание, в них уже не было трой сильной злости, но осталась сосредоточенность. Я оторвался от неба и кивнул: — Да, это маленькие артефакты, не больше сантиметра. Их вживляют в нас сразу после рождения — в районе бедра. Как я понял, они не работают постоянно. У них есть тригеры на работу в определённых ситуациях. — В каких? — Фафнир подался вперёд, заинтересовавшись. — Первое — если дракон погибает на территории заповедника, всмысле, не от рук людей. Второе — если он упирается в барьер. Третье — если самка на позднем сроке беременности. И четвёртое — когда дракон достигает предельного допустимого возраста. — И что тогда? — уточнила Сцилла. — Тогда к месту активации телепортируется отряд людей. Само собой подготовленный. И делают они... ну, вы сами поняли что. Сцилла моргнула, потом качнула головой и нахмурилась. — Тут поподробнее. С первыми тремя пунктами понятно, по твоему рассказу косвенно можно уловить суть, но вот с четвёртым... Что значит — достигает максимально допустимого возраста? — Это значит, что как только дракон достигает примерно тридцати лет — или около того, маячок подаёт сигнал, что он, так сказать, «созрел». — «Созрел»? — Это я так назвал момент, когда под весом накопленного опыта, магии и каких-то неведомых мне процессов у дракона происходит формирование разума, осознанного и полного. Наступила тишина. Глухая, почти осязаемая. И хотя мои слова не вызвали ни крика, ни шока — в их взглядах плескалось недоумение. Видно было, что раньше они об этом даже не задумывались. Просто принимали всё как есть. Хотя, а с чего бы, собственно, им об этом думать? Ведь единственным взрослым драконом, которого они действительно видели вблизи, была самка Украинского Железнобрюха— и то, воспоминания о том случае наверняка стёрлись в их памяти, остались разве что отдельные, самые яркие вспышки. Остальных же взрослых драконов мы видели лишь издалека — силуэты на горизонте, не более, совсем не то. — То есть ты хочешь сказать... что все драконы получают разум к тридцати годам? — медленно протянула Сцилла, смотря на меня. — У меня к тебе появилась куча вопросов, братец. — У меня тоже, — добавил Фафнир. Я пожал плечами: — Спрашивайте. Обещаю быть максимально честным. И да, отвечая на твой первый вопрос, Сцилла: почти все драконы пробуждают разум приблизительно в тридцать лет. — Тогда теперь я, — сказал Фафнир. — Почему у нас не так? — Это... я постарался. — Я усмехнулся с оттенком грусти. — Вы же знаете, что я родился... странным. Умным. И просто общаясь с вами, обучая вас, я, сам того не зная, подтолкнул вас к пробуждению разума. Думаю, у вас критическая масса знаний накопилась раньше, чем у остальных. Магия тоже сыграла роль — у нас её явно больше, чем у других детёнышей Венгерских Хвосторогов. Да и обучение магии её же добавило дополнительно. В общем, вы начали мыслить раньше. Это не норма, это... исключение. — Ясно, — кивнула Сцилла. — Тогда мой следующий вопрос: как ты узнал, что разум появляется именно в тридцать? — Это долгая история. Но если коротко — я встретил другого разумного дракона. Именно он выяснил большую часть про маячки. И он же упомянул свой приблизительный возраст. Дальше уже я, пока наблюдал за людьми подслушивал их разговоры. Молчание. Я уже начинал привыкать к внезапным затишьям. Родственники вновь смотрели на меня как на восьмое чудо света. Только в этот раз не с удивлением, а с откровенным офигением. Но прежде чем я успел что-то добавить — сам замер. Не от шока, от страха. Как только я произнёс последние слова, за моей спиной вдруг раздались знакомые звуки. Плавные, тяжёлые, могучие взмахи крыльев. До жути знакомые. Буквально через мгновение землю сотряс удар — сильный и увесистый. Тело многотонной туши опустилось где-то позади, на расстоянии десятка метров. Я резко развернулся на сто восемьдесят, и конечно же там была она - мама. Она стояла, смотрела на нас сверху вниз, а её жёлтые глаза полыхали холодной яростью. Блять. Я так увлёкся разговором, что напрочь забыл сканировать окрестности на наличие магии. А звук полёта она, видимо, скрыла приёмом с магией ветра. Я её не видел — скорее всего потому, что она летела очень высоко, в слепой зоне, и спикировала только когда сочла нужным. — Продолжай, — холодно проговорила она, не двигаясь. — Мне теперь тоже интересно.