Глава 2. Её предатель.

— Выпустите меня из комнаты! Я требую! И жду от вас объяснений!.. Сколько можно держать меня здесь? Кто вы вообще такие? — Мерцелла барабанила в дверь спальной комнаты, в которой теперь находилась. И в которой оказалась заперта. Неизвестные похитили её прямо с площади, стоило Мерцелле отдалиться от сцены, как того хотел Айен. Долго сопротивляться троим крупным неизвестным мужчинам у неё не вышло: слишком скоро её схватили и сунули под нос какую-то тряпку, пропитанную усыпляющим средством. Каким конкретно – она не знала. Но не прошло и минуты, как её глаза закрылись, сознание поплыло, а вскоре и вовсе отключилось. Кто бы знал, как страшно ей тогда было! Она совершенно не понимала, кто были эти люди, кем подосланы и с какой целью. Если допустить мысль, что они были от Айена, то где он сам? Точно ли это не его враги? Пока Мерцелла была уверена лишь в том, что это не подручные Габбаса и его семьи. На площади творился такой ужас, что вряд ли они вообще вспомнили про неё тогда. Она не знала, сколько времени провела без сознания, а главное — куда именно угодила. Даже не была уверена, что всё ещё находится на Церере. Когда Мерцелла проснулась, то обнаружила, что пребывает в неизвестных, но неплохих условиях. Комната без окон, но с прилегающим к ней личным санузлом, напоминала ту гостевую, в какой она находилась всё это время в доме Атрау. Также мрачная, в её цветовой палитре однозначно угадывались любимые мрачные оттенки жителей Цереры и, видимо, всего двадцать второго сектора. Кровать, шкаф, диван, письменный стол и кресло — этого уже было немало для комфорта. В шкафу даже нашлась кое-какая одежда, благо что женская, приличная на вид и более-менее подходящая ей по размеру. На столе к её пробуждению уже стояла вкусная, свежая еда. Её похитители понимали примерно, когда она очнется, кем бы они ни были. Мерцелла готова была устроить бунт и ничем не подкрепляться из принципа, пока хоть кто-то не явится к ней и не даст каких-либо ответов, но желудок предательски урчал и физически изнывал. Возможно, без сознания она провела ранее не меньше половины дня. За посудой вскоре явилась кухарка. Мерцелла растерялась и не понимала, как ей поступить: броситься на женщину, если был хоть какой-то смысл ей таким образом противостоять, хитрить или молить её об ответах. Но та лишь сообщила, что вскоре явится господин — без уточнения имени или хоть каких-то признаков, и он всё ей расскажет. Прислуга не была груба, но и не желала поддерживать разговор. Мерцелла была абсолютно потеряна. Хотелось сбежать прочь из заточения, каким бы оно не было, но… Стоило ли это делать? Она же совершенно не знала, где находилась, в какой точке планеты. А если вовсе не на Церере? Нужно было для начала собрать хотя бы крупицы информации и потому дождаться этого самого господина. Удручало то, что её закрывали на ключ. Мерцелла не знала, сколько и когда было времени — даже не была уверена, наступил ли новый день или пока ещё продолжался тот, в котором её похитили из-под носа у Атрау. Волнение за них также накрывало периодически, ведь эта семья больше не была ей чужой, с Лайсом она даже успела сдружиться. Эйни в тот день вовсе была с детьми. Оставалось надеяться, что никто всерьёз не пострадал. Что до Айена… За него она также переживала, даже испытывала страх. Но не меньший — перед ним самим. Как оказалось, она ничего не знала об этом человеке и его целях, о планах на жизнь. Тешила себя надеждой стать прим-доминой Гексоса и вернуться в родные края, тогда как её суженный намеревался править на собственной планете, ради чего дерзнул предать семью и возглавить клан самых опасных для Габбаса революционеров. Такого она не ожидала, не смела даже представить… Всегда замкнутый, молчаливый, отстраненный, постоянно находящийся в делах. Вот почему, магнетар его разорви, он всё время был невыспавшимся, со своими извечными тёмными кругами под глазами! Продолжая находиться под одной крышей со своими родными, Айен жил двойной жизнью. А с ней… возможно, не желал сближаться, так как понимал, что их пути вскоре разойдутся, и до свадьбы дело может вообще не дойти. Когда ей принесли, как выяснилось, полдник, Мерцелла пыталась расспросить кухарку, которая была достаточно домашняя на вид женщина в годах, когда к ней явится тот самый господин и чего ей ожидать. Но её снова оставили без ответов. Больше всего она боялась, что к ней применят насилие или ещё что похлеще… Ультиматумы и шантаж она бы ещё пережила. Но иную боль, настоящую, в любом её проявлении — могла не выдержать. И больше всего опасалась сексуального насилия, а когда ты в плену, даже его исключать не следовало. Дрожа от одной мысли об этом, она усиленно гнала их от себя. Нужно было лишь дождаться этого самого человека, и тогда появится часть ответов. Всё это время Мерцелла то сидела на кровати, прижимая к себе колени, то металась из угла в угол. Покоя в этот день она не знала совершенно, беспокойные мысли пугали, нагнетали, а ожидание — убивало. Когда же кухарка принесла ужин, Мерцелла не выдержала и начала ругаться с ней, сначала требуя, а затем уже вымаливая ответы. Но ничто из её реакций, даже страхов, не откликнулось женщине, что лишь молча выполняла свою работу. Мерцелла даже бросилась следом к двери, но кухарка была грузной и успела сначала подпереть её своим телом, а затем — запереть на ключ. Мерцелла готова была выть. Страх постепенно сменялся раздражением и злостью. Хуже всего была неизведанность. Когда же спустя время, вероятно, поздним вечером, ключ в двери снова повернулся, Мерцелла уже не ожидала увидеть никаких других лиц, кроме прислуги, но внезапно это оказался другой человек. Она ждала этого, допускала мысль о нём, но слова один чёрт застряли в горле, а всё внутри перевернулось от одного его вида. Её захлестнули настолько сильные и противоречащие друг другу эмоции. — Ты! — лишь выдавила она, вдруг почувствовав, что на глаза навернулись слёзы. Айен… Конечно же, это был он. Он ничуть не изменился, даже одежда на нём была прежней — его излюбленный чёрный костюм с серым плащом. Только волосы были чуть менее аккуратно зачёсаны, и рана на щеке напоминала о том, как в него стреляли по наводке его же отца. На мгновение Мерцелла замерла, пытаясь собраться с мыслями. Айен прикрыл дверь. Он даже не стал запирать её, зная, что Мерцелла никуда не сбежит — не станет. Теперь он стоял при входе и лишь молча смотрел на неё, давая время свыкнуться с обрушившейся на неё реальностью. — Здравствуй, — наконец произнёс он… Столько потрясений, похищение и в ответ — всего одного скромное слово! Мерцелла не выдержала. Практически спрыгнув с кровати, на которой сидела, она бросилась к нему и принялась колотить в грудь. — Здравствуй? Просто здравствуй? Айен, ты с ума сошёл? Что ты творишь? Зачем ты меня похитил? Что происходит? Что ты планируешь делать дальше? Держать меня своей пленницей? Пришёл и вот так просто — здравствуй? — слова слетали с губ нескончаемым потоком. Однако Айен не спешил в полной мере сдерживать её: позволил дать выход всем тем эмоциям, которые копились в ней ещё с момента, как Гидра появилась на площади в полном составе. Видел, что ей это было нужно и лишь придерживал за плечи, сохраняя небольшую дистанцию, чтобы её удары не были по-настоящему болезненными. Лишь когда Мерцелла пошла дальше и замахнулась с пощечиной, он моментально ловко перехватил её кисть. — Успокоилась? Это лишнее, — всё также коротко сказал он. Мерцелла же всхлипнула и неверяще покачала головой. Её рука поникла, оставаясь в его крепкой, но не болезненной хватке. — Что происходит, Айен? — едва слышно вдруг прошептала она, будто моля его об ответах. — Всё будет хорошо. Это главное, помни об этом! Тебя никто не тронет и не обидит. А увезти тебя незаметно с помоста и подальше от площади — так было нужно, — в противовес ей совершенно спокойно, будто обращаясь к маленькому ребенку, которого желал успокоить, говорил он. Мерцелла немного расслабила руку и с глазами, полными сомнений и тревог, посмотрела на него. — Что теперь может быть хорошо, Айен? Ты же предал нас, — как-то обессиленно проговорила она. Он затесался в самое сердце Гидры, и Мерцелла сомневалась, что после такого он сумеет, а тем более захочет вернуть всё в прежнее привычное русло. Да и Габбас вряд ли сможет его простить. — Нас? — на его губах заиграла неожиданная усмешка. — Я предал свою семью, но не тебя. — Это… — начала она, но Айен моментально перебил её: — Это не одно и то же! Нашей семьи пока не существует, но она всё ещё может быть. И предавать её я точно никогда не стану. Предавать тебя! — без тени сомнений уверенно заявил он.          Мерцелла отступила на шаг. Он отпустил её руку, позволив отстраниться. В конце концов, событий и потрясений было слишком много, ей нужно было всё переварить. Но она вдруг с прищуром и подозрением посмотрела на него: — А если я откажусь? Что тогда? Убьёшь меня или будете держать пленницей? Как-никак, я дочь гроссмейстера четвёртого сектора, и его слово и статус многое значат. Сомневаюсь, что просто отпустите меня по доброте душевной!          Айен шумно выдохнул, отводя от неё взгляд. Помолчав пару секунд, он дал ей взвешенный ответ: — Тогда на некоторое время ты задержишься здесь. Ты права, через тебя можно влиять на Аженора Истри. Но я надеюсь на твоё благоразумие, Мерцелла: ты подыграешь нам, никто не пострадает — ни ты, ни твоя семья. А когда все вопросы с четвёртым сектором решатся, я отпущу тебя. Ты будешь свободна и улетишь, куда пожелаешь. Вероятно, вернешься домой, — хладнокровно разъяснил он. Мерцелле на мгновение стало тошно и противно. Он весьма прямолинейно озвучил, что при любом раскладе она останется пленницей. — На некоторое время? Ты хотел сказать — на неопределенный срок? — выплюнула она. — Айен, ты не спасал меня, а забрал в плен и ещё смеешь что-то говорить о браке с тобой?          Он поджал губы в тонкую линию, но вскоре заговорил: — Гидра при любом раскладе похитила бы тебя, постаралась отделить от Дома Атрау… — А себя ты к ним, как вижу, больше не относишь? — обвинительным тоном отметила она. Мерцеллу вводило в ступор его поведение. Она давно хотела получше узнать Айена, раскрыть для себя, но никак не ожидала, что столкнется с подобным. Все её представления о нём оказались ложными. — Нет, — коротко и прямолинейно ответил Айен. — Это моя фамилия и мои родные, но не моё будущее. — С родными людьми так не поступают! Ты предал их! Лайса, Эйни, Бранниса! Свою мать, в конце концов! — Они останутся живы — это главное. А смещение семьи с правящего поста уж как-нибудь переживут, — Айен пытался продолжать казаться хладнокровным, но в этом вопросе его речь выдавала хоть какие-то оттенки эмоциональности. В ней слышались нотки злости и раздражения. — Но не простят тебя! — уколола его Мерцелла. — Раскрыть тебе интересную деталь? — он слегка наклонил голову на бок. Мерцелла промолчала, и он продолжил: — Если бы в той схватке я оказался рядом с семьей, меня бы убили не руки моего отца и даже старшего брата. И не руками Лайса я бы оказался отправлен на тот свет: он бы, напротив, не смог такое сделать со мной. Это была бы моя мать.          Мерцелла шумно выдохнула, в ужасе глядя на него. Однако Айен сейчас говорил совершенно взвешенно и сухо, лишь констатируя страшные факты. — Ценнария Атрау с болью в глазах, но чувством выполненного долга самолично вонзила бы мне нож прямо в сердце. Ты не так хорошо знаешь их, чтобы делать однозначные выводы. И покинул я их не из желания уничтожить свою семью. Этого и не будет. — Но… — попыталась возразить Мерцелла, однако не нашла слов. — Конфликт есть лишь с отцом, и это — конфликт взглядов и интересов. — Брось! Будь уж честен, раз начал, — зашипела разозлившаяся Мерцелла. Она не верила ему. — Ты просто хотел стать следующим гроссмейстером, но твой отец отдал предпочтение Браннису. Лишь поэтому ты решился на этот отчаянный ход. Твои же амбиции не дали тебе покоя! — Именно, но не только, — не стал отпираться он. Айен говорил настолько уверенно, прямолинейно и, наконец, открыто, что ей стало не по себе. Её эмоции на контрасте с его холодностью в этом диалоге смотрелись даже как-то неуместно. У него на всё были свои аргументы, и переспорить их она вряд ли сумела бы, ведь не знала всех тонкостей и причин раздоров, имеющих место как в их Доме, так и на планете. А зародилось всё это задолго до её появления на Церере. — Мои наработки шли вразрез с тем, чего желал для нашего сектора отец. Однажды, когда я был ещё подростком, чётко понял, насколько мне претят его методы. Слишком многому пришлось стать свидетелем, — на мгновение Айен отвёл взгляд. — Я примкнул к Гидре не из желая потешить своё эго: в том лишь холодный расчёт и совпадение точек зрения по ряду судьбоносных вопросов. Это не кучка бешенных отморозков с пеной у рта, отчаянно желающих устроить лишь бездумные бойни. В Гидру входят умные и осторожные люди, и каждый их ход — просчитан наперёд. Мятежных организаций было много, но таких, как Гидра, на весь сектор — лишь одна. Даже мой отец оказался не способен в должной мере отслеживать их, контролировать и тем более — искоренить. — Но они же убьют его… Или ты сделаешь это сам? — в ужасе прошептала Мерцелла. — Судьбу Габбаса Атрау будет вершить Высший секториальный суд — не я. Рано или поздно любому режиму, что погряз в тирании, приходит конец. И тогда наступает рассвет новой эры. — А ты не боишься, что через тебя просто подбирались к твоей семье? Что тебя только использовали? А потом уничтожат, когда станешь бесполезен — просто уберут, — прошипела она. Но в её тоне, помимо праведного гнева, Айен различил и беспокойство о нём. Ей было не всё равно. — Не смогут, — без всякого самодовольства на короткий миг улыбнулся ей Айен, в том числе успокаивая этим жестом. — Я много лет с Гидрой, у меня имеются собственные последователи. Теперь же, сняв маску перед многотысячной толпой, помимо поддержки членов Гидры я буду подтягивать лично на свою сторону и простых граждан. Пока мои цели совпадают с теми, какие преследует Гидра, никому из нас не выгодно убирать друг друга. Или ты полагаешь, уважаемый всеми бессмертный Автарх занял верхушку власти через менее радикальные действия? Загвоздка в том, что прошло тысячелетие, никто из нас не застал тех времен, а историю пишут победители. — Это слишком самонадеянно, — с неприкрытым сомнением покачала Мерцелла головой. — Это же не какая-то краткосрочная игра! Вляпавшись в такое, уже никогда не сможешь выйти сухим из воды. — Я слишком давно с ними и знаю, чего хочу и к чему стремлюсь. Также в курсе их слабых мест, каждого из собратьев — для перестраховки. Моя смерть ни в каком варианте не прошла бы для Гидры бесследно. А что до моей семьи, она не нашла должного применения моим дипломатическим и аналитическим способностям, и я пустил их в ход самостоятельно. Отец прав: грубая сила важна, но не она одна всё решает. Порой иметь громкое имя — уже немало, — рассудительно и всё также сухо, причём даже не пытаясь нахвалить себя, констатировал Айен. — Если же заговорить об их реакции, братья действительно долгое время не смогут простить. Но я сделаю всё возможное, чтобы их никто не тронул — только обитать на Церере они уже не смогут. Зная Бранниса и насколько он дорожит своей женой и детьми, для него это будет иметь первостепенное значение. Он понимает, что с моим участием или без — бунт с неопределенными последствиями на Церере мог возникнуть при любом раскладе. С Лайсом сложнее, он более открытый и искренний. С ним будет трудно восстановить доверие, но всё будет зависеть от его желания. А мама… — губы Айена снова искривились в усмешке. — Она же Атрау! Десятилетиями была хищной и жестокой волчицей. Очень скоро она сама же втайне начнет гордиться тем, что сын, на которого она не делала серьёзных ставок, ничем не отличается по духу от неё самой и дерзнул на подобные политические игры, а Дом Атрау не сгинул — лишь пережил перестановку кадров. Мы здесь не моралисты, Мерцелла: каждый рвёт другому глотки, если того потребуют обстоятельства. — Да, ты тоже волк Атрау, вот только свою стаю ты решил не защищать, а разбить, — хлёстко заметила Мерцелла. Но Айена её слова не задели: он давно оценил свои действия и знал, на что идёт. — Что до нашего брака, — он вздёрнул подбородок, бледное лицо сделалось безэмоциональным. Затрагивание этой темы после её бурной негативной реакции уже не приносило Айену былого удовольствия, вызывая серьёзные сомнения в её выборе. Навязываться же ей он не желал — не стал бы. — Решение останется за тобой. Наши отцы оговорили политический брачный союз, и он всё ещё имеет смысл: можно ограничиться им. Тогда ты не будешь здесь пленницей. Позднее, когда обстановка в империи устаканится, при необходимости мы разорвём его, но на это потребуется время. — Вот так просто? — с какой-то горечью проговорила она. В лице Мерцеллы мелькнула тень. Айен вопросительно выгнул брови. — Тот поцелуй… — немного несмело начала она развивать тему, что была важна для неё. — Ведь он же случился… Когда? Буквально вчера или днём ранее? Не могу сказать наверняка, так как не знаю, сколько времени провела без сознания. Для чего он был? Из интереса хотя бы немного развлечься со своей невестой? Распробовать её? Он… хоть что-то для тебя значил? Айен помрачнел. Наклонив голову набок, внимательно посмотрел на неё. — Зачем надумываешь лишнего? — лишь ответил он. Дыхание Мерцеллы сбилось, в глазах появилась печаль. Айен внимательно наблюдал за её реакцией, за каждой малейшей возникшей эмоцией. — Я не знаю, что уже думать, — напряжённо проговорила она и всплеснула руками. — Как оказалось, я совсем тебя не знаю. — Ещё в самом начале разговора я чётко обозначил, что всё, что связано с нашим браком, может остаться в силе. Я не отказываюсь от тебя… — И всё ради политики, — перебив его, едко выплюнула Мерцелла. Однако он тут же жёстко и безапелляционно повторил: — Я не отказываюсь от тебя!— Айен особо выделил последнее слово. Услышав это, Мерцелла мелко задрожала. Всё стало слишком сложно… Она не предвидела подобного: что их жизнь может так круто измениться. Айен тяжело вздохнул и обвёл взглядом комнату. — Ты мне нравишься: небезразлична, интересна. Возможно, даже больше того. Но ты не знала меня в полной мере — теперь же я открыт для тебя. Со своей стороны я озвучил нужное, но я никак не могу решать за тебя: захочешь ты остаться со мной… или нет.