Вижу цель

      Первый вечер в Хогвартсе прошёл хуже некуда. Если можно представить более «тёплый» приём, тогда уж стоит вспомнить совместные неловкие, пропитанные вынужденной вежливостью семейные ужины у дяди Цереуса и тёти Лукреции — где на столе всегда был идеальный фарфор, но в воздухе витала невыносимая фальшь. Больше резонанса, чем семья Юсефины, наверное, произвела лишь новость о новом преподавателе по Защите от Тёмных Искусств. И здесь многие поняли, для чего был принят такой шаг, оказывающий полную дискредитацию тех, кто управляет сейчас школой. Речь не о педагогике, а о политике. В частности, это прямой вотум недоверия Дамблдору. Девушке казалось странным, что дед отправил их в Хогвартс сейчас, когда, очевидно, замок переживал не лучшие свои дни. Вряд ли это было простым совпадением. Фоули узнала эту женщину. Её голос — скрипучий, приторный, будто слипшийся от розовых карамелек, — пробирал до костей. Желчная мерзкая подхалимка Фаджа, пытающаяся всеми правдами и неправдами пробить себе место в Министерстве повыше. Долорес Амбридж. Паразит, маскирующийся под министерское благоразумие. От таких людей обычно ждать хорошего не приходилось. Вот и девушка не думала, что Амбридж сможет принести какую-то новую чудо-технику в преподавательское дело. А вот создать новых проблем и дополнительный контроль — это легко. Таких, как Амбридж, её дед — Гектор Фоули, будучи бывшим министром Магии, терпеть не мог. Выскочка, со странным происхождением, мерзкими привычками и страстью вечно противно улыбаться. За этой «вечно-доброжелательной» улыбкой никак нельзя было понять, что происходит в маленькой розовой головке. Хотя, пожалуй, сейчас это не самая главная проблема Фоули. Вспоминая вчерашний вечер, нужно было подумать, как слиться здесь с учениками, чтобы не привлекать лишнего внимания. Лёжа на своей кровати, девушка тяжело вздохнула. Она проснулась рано, до рассвета, и больше не сомкнула глаз. Сказалась смена обстановки, хотя и дома она не отличалась хорошим сном. Новая кровать, новые стены, запах каменной сырости в подземельях. А может, всё дело вовсе не в этом. Поглядев на мирно спящую соседку, Юсефина медленно приподнялась, стараясь не разбудить её, и начала собирать свои вещи для предстоящего дня. Та спала, раскрыв рот, на спине, тихо посапывая. Её подселили к некой Милисенте Булстроуд. Тучная девушка, с широкой челюстью и огромной кучерявой копной каштановых волос. Не то, чтобы Фоули было дело до того, с кем жить, но соседство тоже не входило в плюсы этого заведения. Хотя Панси сказала, что им, слизеринцам, ещё повезло, ведь они жили в комнатах по два человека, не так, как другие курсы — по четыре. Оно и понятно, здесь в своём большинстве учились детки именитых волшебников. Всё для нашей золотой молодёжи. Но в Дурмстранге у всех были свои отдельные комнаты. И пусть это не всегда значило уединение, но хотя бы контроль над пространством у неё был. Натянув наспех форму, она расчесала свои волосы. В укладке не было нужды, её стекловидный волос всегда лежал ровно, чтобы она не делала, но вот заставить их завиться — дело было невозможным. Тихонько проскользнув из комнаты в общую гостиную, девушка на миг остановилась в проёме и огляделась. Никого. Конечно, кому нужно перед первым днём занятий слоняться ни свет ни заря. Гостиная комната Слизерина выглядела довольно обширной и уютной. Всё было оформлено в соответствии с родными цветами факультета: кожаные кресла, мраморные камины, изумрудные бархатные подушки — всё здесь напоминало о статусе. Всё слишком дорого, слишком вычурно, слишком… привычно. Родная атмосфера для этих отпрысков именитых волшебников. Лишь бы любимое чадо радовало мамочку и папочку. Юсефина уцепилась глазами за небольшое кресло рядом с камином, в котором догорали маленькие огненные угольки. Не утруждавшись с использованием заклинания, девушка поднесла сигарету к одному из тлеющих углей, затем подкурила её. Дым обволакивал лицо, пряча впервые за многие часы её настоящие эмоции. Нужно бросать эту дрянь. Надоело потом каждый раз использовать заклинание, чистящее воздух, чтобы не пропахнуть насквозь этим едким ядовитым дымом. Но в это утро ей было всё равно. Кстати, о едком и ядовитом. В голове всплыли обрывки вчерашнего вечера: шёпот, взгляды, сплетни, фамилия, произнесённая на весь зал. Все эти «Фоули…», «Это их отец?..», «Кузены Гринграссов?..». Она сжала пальцы, подавляя раздражение. Внезапно девушка вспомнила о «любимых» кузинах, которые, к слову, уже давно учились в Хогвартсе. Вчера им так и не удалось «обменяться любезностями», надежда есть, что и сегодня день пройдёт так же. Но вряд ли удастся долго избегать встречи — Хогвартс, при всём своём величии, был тесным для тех, у кого слишком много общего. Докурив сигарету, она выкинула окурок в камин, продолжая смотреть в него, пока сигарета полностью не истлела. Пламя чуть вздрогнуло — и снова затихло. И не заметив, как глаза слиплись, она вдруг поняла, что засыпает. Тепло, тишина и усталость подступили сразу, будто ждали, когда она сдастся.

***

Сквозь сладкую полудрёму, Фоули почувствовала чьё-то лёгкое касание на своём плече. Юсефина дёрнулась. От неожиданности она распахнула глаза и резко вскинула правую руку с палочкой в ту сторону, откуда шло движение. — Осторожнее, Фоули, — спокойный, чуть насмешливый голос разрезал утреннюю тишину. Рядом с креслом в абсолютно расслабленной позе стоял её однокурсник — Малфой. Рука всё ещё покоилась на плече девушки, а внимательный пронзительный взгляд холодных серых глаз с прищуром глядел на девушку. Привычный, уверенный. Как всегда. — Как мило, но, если ты вздумала меня прикончить, нужно было это сделать до того, как начали просыпаться остальные. Меньше свидетелей. — он как-то просто махнул плечами, а на губах снова заиграла ухмылка. Юсефина опустила палочку, пару раз моргнула, прогоняя остатки сна. — Прости, — девушка пару раз тряхнула головой, оглядываясь. Парень был прав, некоторые из студентов уже проснулись и вышли в гостиную. Интересно, сколько она здесь проспала? — Я, похоже, задремала. — Да, я заметил, — юноша присел недалеко от неё на большой кожаный диван и по-хозяйски закинул ногу на ногу, — Подумал, не стоит, чтобы тебя видели другие, храпящую со слюной на подбородке. Как-то это не вяжется с твоим образом ледяной принцессы. — Я так не сплю, — возмутилась Фоули. — Нет, но могла бы, — Малфой лениво улыбнулся ей, — Всё бывает впервые. В любом случае уже пора просыпаться. Это я тебе, как староста заявляю. — О, Ваше Старосткое Величество, должна выразить вам огромную благодарность за проявленную заботу, — она начала ёрничать, попутно изображая неуклюжий поклон с кресла. Он усмехнулся, а она вдруг неожиданно даже для себя, засмеялась. Легко, почти искренне. Как раньше. — Или нет, подожди, — сделав вид, что она задумалась, и, не дав ему ответить, схватила первую попавшуюся подушку и запустила её в Малфоя. Тот легко перехватил летящий снаряд, даже не поморщившись, и снова принял свой серьёзный, даже оскорблённые вид. — И это благодарность? Боже, Фоули, вас вообще манерам в Болгарии учили? — Драко сделал максимально обиженный вид из всех возможных. А потом разочарованно вздохнул с пафосной обидой в голосе. Юсефина лишь шире улыбнулась. Кажется, неловкости между ними не было. Она уже и забыла, каким он может быть, если не показывает своё напыщенное эго. И вот внезапно в памяти всплыл отрезок прошлого, который она старательно пыталась забыть.

***

Утреннее солнце медленно пробиралось сквозь тяжёлые шторы, золотистыми лентами ложась на мраморный пол. Свет неторопливо скользил по изысканным изгибам греческой отделки, выхватывая из полумрака беспорядочно разбросанные вещи: мантия, перчатки, ремень. Всё лежало в удивительно хаотичном порядке, непривычном для той, кто всегда держал всё под контролем. Девушка мирно посапывала, с небрежно натянутым одеялом, еле прикрывающим её небольшую грудь. Волосы беспорядочной россыпью лежали на шелковой подушке. Впервые за долгое время она спала безмятежным сном. Сон был редкой роскошью, а уж такой — почти невозможной. Он лежал рядом, почти не касаясь, только рука на её талии — как напоминание о том, что она не одна. Драко был спокоен, дышал ровно. Лицо его, обычно напряжённое от необходимости держать маску, сейчас было удивительно безмятежным. Он не спал крепко — скорее притворялся. Привычка. Драко Малфой редко бывал в комнате сёстры его лучшего друга, но это раз стал самым долгим из его пребываний в её пространстве. Юса пошевелилась, едва заметно, и он сжал пальцами её талию, чтобы дать понять — он ещё здесь, а потом нежно засопел ей в макушку. Вчерашний вечер был чересчур откровенным. Чересчур личным. Слишком много сказано, слишком мало забыто. Но в этом странном, временном равновесии они нашли что-то похожее на тишину, уют и спокойствие. Но этой милой картине недолго было существовать…

***

Девушка нервно огляделась вокруг. Стало не по себе от этих мыслей, а внутри будто всё сжалось в тугой узел. Смотреть на Малфоя теперь не получалось. Какой-то незнакомый до этого стыд накрыл с головой, и хотелось скорее покинуть общество чистокровного. К счастью, от неудобных мыслей её оторвала подруга. — Вы уже проснулись? — удивлённо произнесла Панси, спускаясь по лестнице и поправляя попутно школьную юбку, — Доброе утро. — Доброе, — буркнул Малфой, мимолётом оглядев сокурсницу равнодушным взглядом. — Мерлин милостивый, что это с тобой? — слизеринка смерила подругу критическим взглядом и брезгливо сморщила свой широкий носик, — Тебя, что ночью по лицу били. Юсефина растерянно оглянувшись в поисках того, кому это было адресовано, но не найдя никого, поняла, что Паркинсон всё-таки говорила о ней. — Ты обо мне? — с сомнением переспросила она и закатила глаза, — Даже не начинай. Это всего лишь пару синяков под глазами, а не демонстрация домашнего насилия. — Да? А выглядит именно, как демонстрация многолетнего домашнего насилия, — Панси снова закатила глаза и, достав свою палочку, несколько раз взмахнула ей, и Юсефина почувствовала, как лицо слегка освежилось — Ну, так хотя бы тебя не спутают с пособием для изучения волшебных существ. — И вот на эти оскорбления я должна сказать Спасибо, — Юса сложила руки на груди и уставилась на подругу, театрально возмущаясь. — Нет, тут уместней было бы «Большое спасибо». — Тогда — большое спасибо, но это было не обязательно. Паркинсон уже не слышала темноволосую, занятая своим отражением у большого зеркала, обрамлённого серебряной рамой на противоположной стене. В гостиную потихоньку стекалось всё больше учеников, некоторые были абсолютно заспанными и несобранными, другие же были — уже в полном параде, с их идеальными хогвартскими формами. Фоули старалась ни на кого не глядеть, чтобы в очередной раз не ловить чьи-то заинтересованные взгляды. С лестницы спустилась группа учеников, и среди них она заметила брата. И как же это выходило у него? Вечно одет с иголочки, вылизанный до неприличия. Даже сейчас, эта форма Слизерина, с её глубоким зелёным цветом идеально гармонировала с бледной аристократичной кожей. Мантия эталонно легла на широкие плечи. Честер никогда не терял своего лоска. В отличие от неё сейчас. Поймав своё отражение в том же зеркале, где только что стояла Панси, Юсефина тяжело вздохнула, и с сожалением признала, что подруга права. Из зеркала, напротив, на девушку глядела не молодая статная аристократа, а осунувшаяся, худая девчушка. Никаких особых форм не было. Она и раньше не отличалась наличием пышной груди, но сейчас худоба делала девушку похожей на угловатого подростка. Лицо, до этого освежавшееся лёгким румянцем, было нездорово бледным, но заметных мешков под глазами уже не было. Единственное, что оставалось неизменным — густые тёмные волосы, мягко ниспадавшие на плечи, всё так же отливающие привычным блеском. В последнее время ей не хватало собранности. Раньше она жутко любила все эти прихорашивания и макияж. Сейчас это казалось лишним и глупым. Но, смотря на себя в зеркало, она понимала, что глупо и жалко она выглядела сейчас, без этого чёртового макияжа и вылизанного вида. Особенно рядом с «идеальным» старшим братом. На завтраке, как всегда, было шумно и многолюдно. Многие уже заканчивали свою трапезу и направлялись на занятия. Фоули сидела с их компанией за столом Слизерина, но толком не ела, время от времени косясь на стол Гриффиндора, глазами пытаясь отыскать младшего брата. Но не найдя там родную светловолосую макушку, перевела свой взгляд на преподавательский стол. По дороге к Большому залу ребята рассказали кое-что о них. Конечно, первым делом Честер спросил об их декане — Северусе Снегге. Панси и Теодор были солидарны, что и как декан, и как преподаватель Снегг полностью оправдывает свои назначения, стараясь сделать всё для их факультета, но часто, бывает, раздаёт штрафные и своим. Пэнси шепнула, что Снегг всю жизнь мечтал преподавать ЗоТИ, но ему упорно отказывали, ссылаясь, на то, что он более компетентен в вопросах зельеварения. А эта розовая мармазетка само олицетворение профессионализма и компетенции. Долорес Амбридж. Вечно с мерзкой, фальшивой улыбкой, она походила на декоративную крысу с сумочкой. Паршивая полукровка. Если это, конечно же, так. У неё на лице было написано: «Я шестерка». Юсефина догадывалась, что она не одна была такого мнения, но высказывать его друзьям не спешила. Эта розовая овца работала в Министерстве, и привёл её к этой должности Фадж. Он сейчас правит бал. Идти против него — оказаться в немилости. У многих слизеринцев родители имели связи с Фаджем, а значит — осторожность была оправдана. Им с братьями повезло: влияние и сохранившийся авторитет их деда всё ещё давал им определённую защиту. Пока что. День обещал быть насыщенным, расписание совсем не радовало. Юсефина никак не могла свыкнуться с мыслью, что учёба уже началась и нужно вливаться в рабочий темп, поэтому ощущала нарастающее беспокойство. Последние полгода прошлого семестра она отучилась дома. Оттого, казалось, волнение сильнее прежнего накатывало. История магии, Зельеварение, Древние руны, ЗоТИ — этот список не совсем подходил под описание «вводного дня». Её брат выбрал Прорицания, а она Древние руны. Честно признаться, она не видела смысла в изучении ни того ни другого предмета, но выбрать что-то было нужно. Она нередко зависала в домашней библиотеке, разглядывая старые свитки. История маги проходила в маленьком пыльном кабинете, где еле-еле уместились все ученики Слизерина и Пуффендуя. Пара была сдвоена. Присев рядом с Ноттом, девушка старалась даже не смотреть в сторону другого факультета, хотя не могла избавиться от ощущения пристального взгляда к себе. Она не опускала глаза, но старательно игнорировала чужие любопытные взгляды. А вот Честер, наоборот, казалось, купался в этих оглядываниях всё занятие и наслаждался вниманием, особенно девушек. Темноволосая закатила глаза. Какой идиот. — Они с Малфоем, как два сапога пара. Так наслаждаться женским вниманием — талант, — Нотт лениво потянулся на стуле, бросая на Честера и Малфоя ухмыляющийся взгляд. Те, что-то обсуждали, улыбаясь, даже не удосуживаясь записывать конспект. Девушка нахмурилась и раздражённо закатила глаза. Меньше всего сейчас хотелось думать об этом. Но сосредоточиться на Восстание троллей тоже не получалось. Тут ещё и эти сестрицы. Как назло, в поле зрения постоянно попадала Астория Гринграсс, сидевшая напротив с подружкой и непрерывно сверлящая её взглядом, полным презрения. Их отношения с кузинами были натянутыми, если так можно выразиться. Да, слухи никогда не бывают небезосновательными. Сестра их отца Лукреция Гринграсс, в девичестве была Фоули. И подавала большие надежды. Пока жизнь неведомым образом не связала её с Цереусом Гринграссом. Юсефина считала кузин наглыми, избалованными, завистливыми девицами, точными копиями их папаши, и особенной любви к ним и их семейству не питала. Но, приходилось держать себя с ними достойно, хотя порой, это чертовски надоедало. И вот сейчас, этот паршивый насмешливый взгляд справа. Юсефина всё отдала, лишь бы стереть его с милой мордашки Астории. Но вместо этого, крепче сжав перо, она продолжила записи. Радовало одно — следующем занятием у них Зельеварение. Её любимый предмет, именно здесь можно было ощутить спокойствие и полное расслабление. Фоули прочла не одну книгу, прежде чем прочувствовала всю тонкость такого искусства, как это. Спустившись вниз, к подземельям, она вырвалась чуть вперёд и пришла в аудиторию первой, оставив брата с друзьями позади. Подходя к двери, она невольно уловила обрывки разговора: — Да, я слышала, что фирма их семьи насчитывает уже больше пятидесяти магазинов и лавок по всему миру. У нас, здесь, в Хогсмиде тоже есть. Ты разве не видела? — раздался девичий голос. — Нет, а что они продают? — Лавка называется «Волшебные снадобья Семьи Фоули». Говорят, там можно купить даже яды. — Ох, точно, мы же в прошлом году гуляли и видели. Значит, ещё одна высокомерная богатая девочка. Понятно, почему Слизерин. А её братишка, значит, наследник всего этого добра и… Разговор был прерван вошедшей Юсефиной. Сделав вид, что она ничего не слышала, спокойно прошла мимо тех самых девиц, что обсуждали её. Они были с Гриффиндора. Внутри всё кипело, но внешне — ни тени эмоции. Горьковато-металлический запах зелий, смешанный с лёгкой прохладой подземелья, сразу обволакивал с ног до головы, как только входишь в аудиторию. Кинув свою сумку, на первую попавшуюся парту, Юса оглядела аудиторию. Как же сейчас хотелось плюнуть на всё это и уйти. — Ну, надо же. Кто почтил нас своим присутствием, — нарочито громко и форменно раздался мягкий женский голос позади девушки. Юсефина не спешила оборачиваться, ведь уже знала, кому принадлежит этот голос, от которого у Юсы мгновенно сжались зубы. Закатив глаза, она скрестила руки на груди. А день обещал быть спокойным. — Не стоит расстраиваться, если вдруг окажется, что твои полгода отсутствия в школе сказались на успеваемости, дорогая кузина. У нас здесь, есть место и для таких, — Астория продолжила. Слизеринка заметила, что на них обратили внимание другие студенты в аудитории. Любит зрителей. Пропустить мимо не получится. Гринграсс стояла позади неё во всей красе. Светлые вьющиеся локоны красиво лежали на белой рубашке, обрамляя её чистое миловидное лицо. Лицо, на котором играла мерзкая улыбочка. Несмотря на сволочной характер, девушка была очень хороша собой, сложно было это отрицать. Юса медленно повернулась, с той самой вежливо-ядовитой улыбкой, которую так ценили в светском обществе. — Не волнуйся так за меня, милая, — на фоне показного спокойствия в ней бурлила злость, но она не позволяла ей выйти наружу, — Эти полгода понадобятся тебе, чтобы хотя бы сравниться с моей успеваемостью. Это, скажем так, жест доброй воли — тебе фора от меня. Блондинка засмеялась, а её подружки, которых Юса, кажется, уже видела в гостиной, как шавки захихикали. — Я не была бы так уверена в этом, — девушка подошла ближе к Юсефине, наклонившись над её местом, добавила чуть тише, — Твоё время прошло. После смерти твоего любимого папочки, вряд ли кто-то станет тебя защищать, вот тогда мы и посмотрим: чего ты стоишь. Никакие твои фокусы не пройдут, ведь защищать тебя больше некому. Здесь ты — никто. И та горсть людей, которая всё ещё якшается с тобой и твоим братцем, совсем скоро поймёт, кто заказывает музыку. Они поймут, кто здесь имеет реальную власть. Голубые глаза Юсефины обрели нехороший тёмный оттенок, но она всё также старалась сохранять спокойствие. Как бы залепила сейчас оплеуху по этой мягкой щёчке. — Больно, наверное, падать с пьедестала? Слово за словом, укус за укусом, их словесный поединок явно начинал притягивать взгляды. — Ты об этом вряд ли когда-то узнаешь. Прежде чем упасть, туда нужно взобраться, — Юсефина расслабила плечи, выпрямилась и откинулась на стул, — И ты глубоко заблуждаешься, милая, если думаешь, что мне нужно что-то делать, чтобы я была лучше. Крайним зрением, Фоули заметила, как в кабинет вошёл её недавний знакомый в компании своих друзей. Как же кстати. Поттер. — Привет, Гарри, — без стеснения, с самой приветливой улыбкой сладко поприветствовала Поттера девушка. Парень, как всегда с вечным беспорядком на голове, немного растерялся, но быстро пришёл в себя и вежливо ответил: — Юса, здравствуй. Он, и следовавшие за ним рыжеволосый парень и кудрявая невысокая девушка, последовали в самый конец аудитории, попутно перешёптываясь и косясь на слизеринцев. В особенности на Фоули. Проводив их довольным взглядом, Юса обернулась. Астория, как и многие другие были удивлены, что слизеринка в первый свой учебный день была уже знакома с самим Гарри Поттером. — Видишь ли, мне стоит тебе объяснить кое-что. От меня никто отворачиваться не собирается, напротив, как ты заметила, меня здесь знают. Туше, милая. Астория внимательно смотрела на кузину, явно обдумывая то, что увидела. Но её раздумья прервал подошедший Малфой, который кинул свою сумку прямо на стул рядом с Юсой. На этом фоне появление Драко показалось почти спасением. — Что здесь происходит? — недовольно протянул он. Заметив, что от обеих слизеринок искры летят и зная их отношения, Драко решил, что успеет прервать образовавшуюся перепалку, не догадываясь, что она уже подходила к концу. — Ничего, Астория немного перепутала своё место. Она уже уходит, — Фоули бурлила взглядом блондинку, без стеснения делая акцент на двойственности своей фразы. Гринграсс обдумывала, стоит ли ей продолжать разговор, но вошедший в кабинет профессор Снегг, полностью отбил в ней это желание. Напоследок, уже уходя, она кинула: — Наслаждайся последними днями иллюзий радости и вседозволенности. Скоро для всех вас это закончится, Фоули, — ядовито улыбнувшись, Астория быстро проскользнула на своё место, так и оставив сидеть в недоумении Малфоя и Фоули. — О чём это она? — спросил парень и откинулся на свой стул. Малфой явно не понимал контекста происходящего, пытался сложить два плюс два. За стычками Фоули и Гринграсс всегда было интересно наблюдать, но и имелась опасность попасть под горячую руку. — Понятия не имею, — нахмурено и серьёзно произнесла брюнетка. Взгляд всё ещё буравил то место, где стояла Гринграсс, — Человек выдаёт желаемое за действительное, не стоит мешать ей плавать в своих грёзах. Драко бы охотно поверил словам Юсефины, если бы не видел её глаза. В них зрели догадки, сомнения и страх. Что было далеко не свойственно для этой девушки. Что же там происходит за закрытыми дверями? Этот вопрос интересовал не только Малфоя. Девушка тяжело вздохнула, переводя дух и пытаясь настроиться на занятие. Казалось, что она только сейчас заметила сидящего рядом молодого человека. — А ты, что вообще здесь делаешь? — спросила та. — На тебе так сказался стресс от встречи с сестрёнкой? У нас, вообще-то Зельеварение, — ответил Драко будничным тоном и покрутил вокруг пальцем, указывая на то, что было и так предельно ясно. — Я о том, что ты делаешь за этой партой. Где Честер? — Юса оглядела класс в поисках брата, и сразу же наткнулась на него, сидящего рядом с Панси. — Тебе не кажется, что слишком много недовольства с твоей стороны? К тому же, здесь моё место, как ты выразилась. Так, что наслаждайся моим обществом. Его умение сохранять невозмутимость даже в самых странных ситуациях было чем-то вроде дара. Угораздило же сесть именно с ним. Девушка закатила глаза. Вот в такие моменты Малфой её и раздражал. Хотя, возможно, она слишком резко отреагировала, учитывая их «милую беседу» с кузиной. Дальше всё проходило абсолютно обычно, исключая того, что Снегг в первое же занятие дал проверочный тест, чтобы оценить оставшиеся за время летних каникул знания. Но слизеринка была даже рада этому: не придётся думать, чем себя отвлечь. Было почти уютно — только скрип перьев, дыхание соседей и капающий где-то в углу подземелья кран. Глаза бегали от одного вопроса к другому, не спеша вписывая правильные ответы. Спустя какое-то время, поняв, что она скоро закончится, девушка мельком взглянула на лист Малфоя — почти всё было заполнено. Да ещё и правильно. — Не слишком ли нагло? — чьё-то горячее дыхание и шёпот опалило ухо девушки. Она замерла, — Если хотела списать, можно просто попросить. Юсефина напряглась. Её будто током ударило. Или это дежавю? Её охватило странное чувство — не тревога, не страх… нет. Что-то уже слишком знакомое для неё, разлилось в животе. Она поджала губы и немного отстранилась от Малфоя. Она вздрогнула, отшатнулась на долю секунды и чуть ли не уронила перо. Напряжение пронеслось по позвоночнику. — Ты… — девушка запнулась, — Это я думала тебе помочь. Реакция девушки не скрылась от глаз блондина, и он просто хитро ухмыльнулся. Драко смотрел, как она снова опустила недовольный взгляд на пергамент и по-детски поджала носик. Юсефина уставилась в свой пергамент, не видя текста перед глазами. Всё смешалось — злость на Асторию, усталость, напряжение, и этот шёпот. Его близость. И это чувство. Знакомое, щекочущее изнутри. — Какая забота, — хмыкнул он, возвращаясь к своей работе. Уголки его губ дёрнулись в знакомой ухмылке. Делает вид, будто ничего не почувствовала. Или правда ничего не почувствовала?

***

День выдался для Юсефины мучительным. Даже прекрасный обед не мог скрасить тяжбы Древних рун. А ситуация, произошедшая на Защите от Тёмных искусств вообще могла считаться апогеем сегодняшнего дня. Как девушка и предполагала, новый преподаватель внесла в изучение предмета свои коррективы: новая программа, учебники, и, самое интересное, никакого использования волшебных палочек. Каркаров бы помер от смеха или от ужаса, услышав такое. Если бы не годы тренировок в выдержке, которые по умолчанию шли в её семье, Юса, вероятней всего, сейчас сидела бы с таким же удивлённым выражением, как и её сокурсники. Сдержанность — дело принципа. Амбридж продолжала с приторной сладостью отвечать на интересующие вопросы студентов, попутно втаптывая в землю последние крупицы надежды на то, что это была шутка. Некоторые её ответы были жёстче остальных. — Министерство, в первую очередь, волнуется о вашей безопасности, — мерзко протянула дамочка, прохаживаясь по рядам, между удивлённо открывших рот, студентов, — Я не могу представить и ситуации, чтобы вам здесь что-нибудь угрожало. — Не здесь, но это может произойти, — Юсефина услышала чей-то твёрдый и недовольный голос. Взглянув вперёд, она заметила, что знакомая взлохмаченная голова поддалась навстречу профессору. — Когда отвечаете у меня на уроке, вы обязаны поднимать руку, мистер Поттер, — на лице у женщины заиграли желваки, но она, взяв себя в руки, всё же вернула прежнюю улыбку, — Хотелось бы узнать, какая такая ситуация может угрожать вашей безопасности? — Ну, возможно, нападение Волан-де-Морта. Гарри произнёс это спокойно, почти буднично. После этой фразы все замолкли. Юсефина резко выдохнула и распахнула глаза, поглядывая то на спину Поттера, то на Амбридж. Она ещё никогда не слышала, чтобы имя этого волшебника произносили вслух. Неожиданно в голове всплыли все обрывочные истории, шепотки, образы из старых газет и вечерних разговоров, которые она когда-либо слышала. По коже прошёлся холодок. Девушке было не по себе произносить это имя даже у себя в голове, а произнести его вслух так легко, как сейчас это сделал Гарри — вовсе приводило её в ужас. Насколько безрассуден и самоуверен этот парень? Как можно просто взять — и сказать это? Или он действительно настолько смел? Прибывая в своих рассуждениях, Фоули не заметила, как Амбридж приблизилась к Поттеру и уже шипела от возмущения: — Мне сдаётся, что на факультете Гриффиндора очень много тех, кто любит перечить. Это может осложнить ситуации моего пребывания здесь, но я вас уверяю, дело Министра Фаджа будет продолжено. И я любыми способами искореню эту наглую ложь из стен этой школы. А вы, мистер Поттер, будьте так любезны, завтра присоединиться в четыре вечера к вашему товарищу Дереку Фоули в моём кабинете. Раз вашим длинным языкам сложно сдерживаться, мне стоит преподать вам несколько уроков и напомнить, что такое дисциплина. У Юсефины кольнуло в груди. Дерек? Она не ослышалась? Замешкавшись, на секунду, она быстро вернулась к своему обычному выражению лица — пустому, отрешённому. В висках гулко стучало. Ну, и как этот идиот умудрился уже выделиться? Многие из студентов поглядывали то на Поттера, то на неё с Честером. Не привлекать внимание, видимо, не получится. Настроение было паршивым ещё от встречи с выскочкой Гринграсс, так тут новый подарок нарисовался. Девушка стиснула зубы от злости. Злости на младшего брата, который умудрился в первый же день нажить себе неприятности. На эту розовую суку. На весь этот фарс. Особенно — на неё. Пока Юса сверлила взглядом стену, сжимая руки в кулаки под партой, она не заметила, как к ней подошла сама преподавательница: — Мисс Фоули, вы кажетесь мне достаточно благоразумной студенткой, и для вашего же блага и блага вашей семьи, я настоятельно рекомендую поговорить с вашим братом. Возможно, вы сумеете на него повлиять, в противном случае за это возьмусь в дальнейшем я. Ты что сейчас посмела пригрозить моему брату? Слизеринка медленно поворачивала голову в сторону преподавательницы. Её лицо оставалось безупречно спокойным, но сжатые руки в кулак под партой говорили о тяжело сдерживаемых порывах. Пара секунд прошли, пока Юсефина поняла, что должна сейчас сделать. — Конечно, профессор, — она улыбнулась той же лицемерной улыбкой, что проглядывала с лица Амбридж, и дала выверенный идеальный ответ — Я обязательно решу эту проблему. И начну решать её с тебя. Юсефина редко считалась с правилами. Они никогда не были приоритетом. В её понимании мира она могла позволить себе почти всё, ведь отец всегда прощал и потакал всем её прихотям. Но было одно, единственное, что не подлежало обсуждению у их отца: Семья превыше всего. Всегда защищай семью.