Детские игры

      Неделя в Хогвартсе тянется, как резина и терпение у учеников по поводу новых методов преподавания Амбридж, хотя, чего таить, и у преподавателей тоже. Фоули уже начинала привыкать к бесконечным завалам домашней работы, кучи информации для изучения, но ещё не успевала читать дополнительную учебную литературу, список которой составила ей её гувернантка — Амелия. Это была красивая, стройная женщина средних лет, которая давно уже работала в семье Фоули. После смерти их матери Амелия полностью занялась воспитанием детей. Юсефину она любила, но обходилась с ней строже чем с братьями. Девушка почти никогда не обижалась на Амелию. Женщина была добра, учтива со всеми отпрысками Фоули, а главное — предана. Гектор Фоули не скупился на её жалование. Но порой Юсефине казалось, что дело не только в беспрекословной и преданной службе семье. Но свои догадки девушка никогда не озвучивала. Больше всего напрягала Нумерология и Древние Руны. Слизеринка с первых занятий поняла, что жутко не любит эти дисциплины, но заставляет себя изучать, чтобы не портить свой средний балл. А вот Астрономия и её место изучения сильно впечатлили девушку. Башня, которой не было в Дурмстранге, вызывала трепет. Вид на ночное небо был потрясающим: мириады звёзд, леденящий воздух, пустота. Как будто небо здесь было иное: красивое, но холодное. Как и сама Англия. Отчего создавалось странное ощущение очарования и одиночества. То, что стало уже привычным для девушки. Здесь можно было найти уединение и покой — всё, чего так не хватает. И напротив Фоули радовали занятия Зельеварения, чего нельзя было сказать обо всех её сокурсниках. Гриффиндорцы одним своим видом показывали, как им был неприятен профессор Снегг. Хотя сейчас она могла с ними согласиться, но предметом «неприятия» у неё был отнюдь не Северус Снегг. Рядом с Юсефиной, широко раздвинув ноги, в расслабленной позе восседал Малфой. И как же ей сейчас не нравились все чувства, что она испытывала к нему. Рада была бы злиться на него, но чётко понимает, что вся проблема в ней. Фоули начала слишком серьёзно воспринимать его, слишком детально вглядываться в его лицо и манеры. С тяжестью признавала, что слишком долго и недовольно подглядывала за ним и той когтевранкой вчера. Слишком хорошо запомнила чувства скребущейся кошки внутри, которая царапала грудь, доставая до самого горла. Чёрт! С этим Малфоем всегда всё слишком! Юсефина как никогда злится на себя. За то, что приняла его помощь. За то, что показала ему, какой слабой она может быть. За то, что позволила ему, лучшему другу её брата приблизится к ней так близко. Она была с ним такой уязвимой, что сейчас, спустя всё то время, что прошло, рядом с ним, она снова окунается в эту уязвимость и слабость. Фоули не может это ощущать снова, не сейчас, когда она вновь учится чувствовать себя самой нормальной. Они договорились делать вид, что ничего не происходило. Всё, как и было раньше. Юса сама предложила это. И, чёрт возьми, сейчас она сама же и ощущает, что все эти границы и правила, что она возвела, покрываются мелкими трещинами и начинают сыпаться. Но, кажется, не для него. Девушка украдкой покосилась на чистокровного. Всё такой же безмятежный и спокойный. Уверенный. Надменный. Холодный. — Стало скучно? — заметив на себе затянувшийся взгляд Фоули, Драко в родной манере ухмыльнулся. Вот сейчас стало хорошо. Ты своим самовлюблённым видом начал меня жутко раздражать, Малфой. Продолжай, тогда одной проблемы мне точно удастся избежать. — Нет, — сухо и холодно отчеканила слизеринка, отвернувшись от него и вернув своё внимание профессорской речи. Малфой недовольно хмыкнул, взглянув на неё. Он мог поклясться, что видел, как она на него сейчас смотрела. Не просто смотрела, а разглядывала. Как делали многие из девчонок в школе. Но, как только он хочет уцепиться хоть за какой-то мимолётный взгляд, она снова становится океанской недосягаемой льдиной. Как же она бесит его. Сукой была, сукой и осталась. Малфой не стал демонстративно и обиженно отворачивать от неё. Он слишком хорошо и умело носил маску безразличия. Показушные обиды ему ни к чему. — Могу сказать лишь одно, — голос профессора стал громче и вырвал их из мысленных дуэлей. Сверкнула магия, и перед каждым лёг пергамент с оценкой. — Некоторые из вас могли разочаровать меня много больше, но превзошли мои ожидания. Результаты вашего теста перед вами. Лишь несколько человек удостоились получить высший балл. Остальным, я настоятельно рекомендую, приложить максимум своих усилий для изучения моего предмета. Тест. Юсефина совсем забыла о нём. После слов профессора перед каждым учеником появился его пергамент с оценкой. Перед Юсефиной красовалась отметка «Превосходно». Лёгкое чувство превосходства и радости сместили ту палитру смешанных чувств, что колотилась у неё в груди. Невольная улыбка. Всё ещё лучшая. Пробежав глазами вновь по своим ответам, девушка вдруг замерла: Какой ингредиент добавляется вторым в зелье «Умиротворяющий бальзам»? Странно. Она написала — иглы дикобраза, но они идут в четвёртую очередь. Брюнетка недовольно откинула свой лист пергамента. Как глупо она ошиблась, ведь знает, что это черемица. Чем была забита её голова в тот момент? Фоули поворачивается к Малфою и выхватывает его работу. — Тебя совсем не учили манерам, Фоули? — слизеринец, кажется, совсем не был против того, что у него отобрали тест, и сказал это скорее для того, чтобы задеть в очередной раз девушку, но та его совсем не услышала. Юсефина что-то быстро искала в строках вопросов. Найдя то, что было нужно, девушка с таким же недовольством откинула пергамент парня. -Я где-то слышал, что необоснованные акты агрессии являются серьёзным симптомом многих заболеваний головного мозга. Ты бы поосторожней со своей красивой головкой. Юса кинула злостный взгляд голубых глаз в Малфоя, но ничего не ответила. Концентрация внимания и агрессии резко переключились с белобрысого. Я ошиблась. А он даже не заметил. Решил, как очередные подхалимы завысить мне балл? Я учусь на его факультете, моя семья издревле занимается зельями. Неужели он действительно думает, что я поверю в «случайно просмотрел ошибку»? Как будто мне нужно это снисхождение! Несколько минут погодя, она всё же решила не уличать в случайной (или нет?) предвзятости профессора, и продолжила слушать разбор ошибок. Фоули стиснула зубы. Внутри всё горело. Как оказалось, такую ошибку допустила не одна Юсефина. Гермиона Грейнджер — девушка с кучерявой копной каштановых волос, которая сидела с Гарри Поттером, дала тот же неправильный ответ. И это была её единственная ошибка, но профессор Снегг намеренно снизил её бал, поставив «Выше ожидаемого». Или точнее сказать, объективно оценил. Никакого предвзятого отношения. Никаких любимчиков. Интересно, это он так любит Слизерин или не любит Гриффиндор? Фоули были абсолютно плевать на оценку Снегга, да и на саму ошибку. Она была недовольна собой. Недовольна, но не настолько, чтобы сообщать это сейчас всему классу и профессору, поэтому её отметка так и осталась красивыми чернилами красоваться на пергаменте. — Быть первой, и быть честной — разные вещи, Юсефина, — услышала она спокойный голос Драко, который уже давно понял, чему так раздосадовалась Фоули. Она молча уставилась вперёд.

***

Последний учебный день недели подкрался быстро и незаметно. Основную часть этого времени Фоули так и погрязла в учёбе. Девушка мало отвлекалась на дружеские посиделки, что не ускользало от глаз слизеринцев, в особенности Панси. У неё прошла странная меланхолия, о которой она теперь и говорить не желала. Зато теперь её внимание было полностью приковано к подготовке вечеринки. «Не дай Мерлину, ты только подумаешь слиться. Домашние задания по Нумерологии станут для тебя милым вечерним рандеву, в сравнении с тем, что я с тобой сделаю» — решительно заявила ей Паркинсон. Под таким напором и скала сдалась бы. А Юсефина, как ни странно, и не сопротивлялась. Раньше она была тем человеком, который организовывает эти самые вечеринки, но сейчас ей не слишком хотелось быть во внимании. Хватает перманентного переглядывания и шёпота за спиной. Отец бы не поверил своим ушам, услышав от меня такое. Она усмехнулась своим мыслям. По крайней мере, своим походом на это скопление золотой молодёжи она покажет, что вновь, как рыба в воде себя чувствует в этом обществе, и утрёт нос этой выскочке Гринграсс. Свободного времени сегодня у Фоули было много, поэтому она, избегая лишнего внимания, побрела в очередной раз в библиотеку.Пыль, шелест страниц, и хрупкое чувство уединения среди завалов книг — сейчас это было куда желаннее, чем болтовня с ровесниками. Бродя мимо затхлых стеллажей с книгами в поисках нужной, девушка вдруг заметила недалеко от себя уже знакомую копну пышных курчавых каштановых волос. Юса мельком, из-под бока, взглянула на девушку. Гермиона Грейнджер, кажется, так её звали. Та самая гриффиндорка, которая так успешно выделялась своим интеллектом и способностями в изучении магии на фоне большей, серой массы. Одна ошибка — два результата. Что-то внутри кольнуло. Сама не понимая, какими мотивами ведомая, Фоули вдруг взяла нужную книгу и подошла к той самой Грейнджер. Остановившись в метре от неё, слизеринка протянула девушке книгу: — Лобациус Бораго, лучше него о зельях никто не пишет, — будничным тоном протянула она, так, будто они каждый день мило беседовали о погоде и мальчиках. Гермиона, явно не ожидавшая от ледяной слизеринки ничего, кроме язв, замерла. В шоке она тупо уставилась на Фоули своими карими глазами. Секундой погодя, гриффиндорка всё же отошла от оцепенения и несмело протянула руку: — Эм, … да, спасибо, наверное, — неуверенно протянула Грейнджер, всё так же недоверчиво глядя на новенькую, но всё-таки забирая книгу из её рук. Голос был настороженным, как у зверька, выманенного из норы. Юсефина спокойно, без замешательства и лишней суеты смотрела на конкурентку, которой сама же сейчас и помогала. Ни тени раздражения или дружелюбия. Грейнджер была из магловской семьи, Юса сразу это поняла. Простота движений, легкость сменяющихся эмоций на лице, слегка растрёпанный стиль — всё выдавало в ней простушку из маглов. Но весьма сообразительную и способную, как оказывается. Они с Юсефиной были совершенно непохожи меж собой. Гермиона значительно ниже высокой и худой Юсефины. Она выглядела, как обычная примерная студентка, красивая, открытая, яркая и искренняя в своих порывах. Она была настоящей. Совсем другая. Ни капли не похожа на Юсу, стройную, сдержанную, будто вырезанную из старинного портрета. Один лишь её вид давил своим холодом, отстранённостью, превосходством и исключительностью. Одно общее качество у них всё же имелось — они обе искали и добивались признания здесь, в магическом мире. Только каждая была по разную сторону своих баррикад. Фоули, в отличие от многих её чистокровных приятелей и друзей, не разделяла снобизма по поводу происхождения нечистокровных магов, но никогда не ставила их в один ряд с собой. Она была Фоули — а это, почти что титул в магическом мире. Никакие Грейнджер и прочие не могли с ней сравниться. Тем не менее все эти факты никак не мешали таким, как эта девочка учится здесь, в Хогвартсе, и добиваться своих высот. — Почему ты… — Гермиона не могла закончить фразу, не могла подобрать правильных слов, которые могли бы сейчас корректно описать ситуацию. Ведь не одна Фоули понимает, что на арене появился новый конкурент. Но Юса не дала ей договорить. — Не принимай на свой счёт. Я делаю это не для тебя, просто не люблю простых побед, — возможно, холоднее, чем того требовала ситуация, ответила девушка, — Поделишься, когда дочитаешь. Не дожидаясь реакции гриффиндорки, Фоули просто уходит, оставив Грейнджер с книгой и немыми вопросами. Тяга к благородству и благотворительности до добра меня не доведут. Зачем она сейчас это сделала? Сама не знает. То ли обожжённое чувство гордости заставило её это сделать, то ли совесть.

***

— Я бы и в гроб в таком не легла, — выносит свой профессиональный вердикт Паркинсон, косясь на Юсу и изображая недоумение на своём лице. — Прости, корсета и чулок не нашла. Приберегла, как раз к твоим похоронам, — язвит в ответ девушка, но совсем не злиться на подругу. Простота её образа совсем не устраивает Панси. Оно и понятно, девушка вырядилась в короткое приталенное платье чёрного цвета, а Фоули выбрала чёрные брюки прямого кроя и приталенную блузку с опущенными плечами в тон брюк, — Зато, мы создали прекрасную гармонию цвета. — И скуки, то есть 50 процентов скуки и гармонии, — скорректировала брюнетка, устало вздохнув, она взяла подругу под руку и повела вперёд из комнаты, — Ладно, тебя и мёртвый не уговорит. Пойдём. Надеюсь, твоё хорошенькое личико отвлечёт внимание от твоего траурного наряда. — Тебе не кажется, что для вечеринки ты слишком много говоришь о смерти? — улыбаясь, спрашивает Юса. — Это, как раз ничего. Главное, чтобы на этой самой вечеринке я никого не убила. Кого-то, кто меня раздражает. — Мне стоит предупредить Блейза, что он может встретиться со своей бабушкой гораздо раньше положенного. Обе девушки широко заулыбались. — А может, не только его. В гостиной Слизерина было шумно. Снующие туда-сюда уже нетрезвые старшекурсники, и мельтешащий перед ними молодняк, в просьбах и их угостить чем-то увеселительным. На двери — наверняка дюжина защитных чар, чтобы декан не вздумал появиться внезапно. Музыка не оглушала, поэтому многие отголоски тех или иных разговоров доносилось до пробивающихся через толпу третьекурсников, которым было запрещено здесь находиться, Панси и Юсефины. Девушки шли в противоположную сторону, направляясь к своей компании. Фоули сразу заметила старшего брата — он был занят. И, судя по блеску в глазах девушки, с которой он ворковал, очень занят. Смесь его пошлых шуток и обаяния бросались в глаза даже им. Девушка устало закатила глаза, но нарушать пред брачные игры не стала. Кто о чём, а вшивый о бане. — И как, блять, они успевают это делать? — недовольно буркнула Панси, казалось, больше себе, чем Юсефине. — Ты о чём? — Ни о чём, пошли, — тряхнув головой, девушка отогнала непрошеные мысли, а Юсефина продолжила следовать за ней. У дивана, вокруг которого собрались Тео, Забини и какая-то симпатичная блондинка, уже стояла пустая бутылка. Нотт разливал по бокалам какую-то огненно-рыжую жидкость, несложно было догадаться, что это был огневиски. Он безмятежно и довольно улыбался, попутно что-то рассказывая сидящим напротив Блейзу и какой-то блондинке. — Дамы, — радостно протянул Забини, завидев приближающихся подруг, — Как радостно, что вы всё-таки нашли время посетить наше скромное мероприятие. Без вас этот вечер можно было считать потраченным. — Как мы могли пропустить этот раут, милый друг. Без нас такие вечера вовсе не проводятся, — Панси не осталась в стороне и поддержала это маленькое представление, изящно склонила голову в знак приветствия. — Выпить? — задаёт риторический вопрос мулат. — Твоё первое слово, Забини, — поддевает его Юса. Она усаживается рядом с Тео и Панси, оглядываясь вокруг. Кого-то явно не хватало на этом празднике жизни. Малфоя нет. Где же он? Но спрашивать не стала. Лишние взгляды ей были ни к чему. — Эй, Честер, предложи своей прекрасной даме выпить, а то она скоро скучать начнёт, — Нотт протягивает два бокала Фоули, когда её брат всё-таки подходит к ним. — Ты всё-таки пришла, — констатирует Честер, вальяжно забирая бокалы. — Ты не рад? Я мешаю? — вскидывает бровь близняшка и криво улыбается. — Ну, что ты. Как ты только можешь, — говорит старший Фоули, делая явный акцент на том, что этот вечер ему не испортит даже сестра, — Скорее, я буду наблюдать, как этот вечер будет потихоньку портить тебя. — Кажется, ты сам уже начал кого-то портить, — делая двусмысленный намёк, ядовито вкинула девушка. Юсу совсем не заботило, что это может услышать дама Честера. — Эй, я пришёл сюда не для того, чтобы слушать ваш семейный обмен любезностями, — перебил их Блейз, уже явно поддатый. Он вытягивает руку на диване, приобнимая свою маленькую протеже, — Мы тут для веселья, правда, золотце? Мулат притянул блондиночку ближе к себе и что-то шепнул ей на ухо, отчего та зарделась, как при первом поцелуе. — Не будем отвлекать нашего Казанову, — Тео поднял свой бокал и залпом его осушил. Он выглядел единственным, кто здесь действительно отдыхал, а не клеил кого-то. Паркинсон последовала его же примеру и отпила небольшими глотками свой огневиски. Девушка периодически косилась, то на Забини, то на Фоули-старшего. — Вот же, блядуны, — с отвращением выносит вердикт она. — Никто не запрещает нам делать также, — Юса пожимает плечами, но не пьёт. Почему-то от одного запаха алкоголя стало нехорошо. Возможно, это недосыпы, или недоедания, а возможно и то и другое. — Вот именно. К чёрту их, и их поганые ярлыки, — слизеринка залпом осушает свой бокал, и уже, видимо, заприметив жертву, двигается, нежно покачивая бёдрами, к какому-то высокому темноволосому парню. — Ей всё нипочём — парни, и мнение чужое, — подшучивает Нотт, — Кстати, как там твой бойфренд или, как вы их там в Болгарии зовёте? Товарищ? Юсефина рассмеялась. Тео умел даже самые спорные темы приправлять порцией милых шуток, снижая градус неловкости. Но сегодня даже его юмор не спасал. — Ты же в курсе, что там уже нет коммунизма? Твой временной компас слегка сбит, — девушка всё ещё улыбалась, делая долгую паузу, но только для того, чтобы найти способ красиво съехать с темы. — Но ты ведь всё ещё встречаешься с тем игроком? Димитр, кажется? Драганов, или как там его? — Вспомнил и даже выговорил, — хвалебное прихлопывание по плечу, и Юса снова улыбается, — Знаешь, Тео, отношения такая нестабильная и капризная вещь, их постоянно нужно чем-то подпитывать. На расстоянии, знаешь ли, это довольно сложно сделать. — Так вы расстались? — не унимался он. — Я этого не говорила, — понимая, что дальше не хочет продолжать это, девушка не находит другого варианта, как уйти, — Я оставлю тебя на пару минут, не скучай, Нотт. Улыбнувшись парню ещё раз, Юсеифна почувствовала острую необходимость закурить. И как надолго хватило моего терпения. Первая тема разговора, и вот, я уже дала попятную. Она пошла к выходу. Курить. Дышать. Остыть. Она знала: рано или поздно кто-нибудь из друзей снова заикнётся о её «сказочных отношениях» с Димитром Драгановым — не просто студентом Дурмстранга, а звездой болгарской сборной по квиддичу. «Ну и ухватила же ты себе, подруга» — с завистью, восторгом ахала Паркинсон, когда узнала об этой новости. Но по правде говоря, Юсефина этой эйфории никогда не разделяла. Квиддич ей был не интерес, как и сам Дмимитр. Он был идеален — для мира вокруг. Спортивная атлетичная форма, красивое лицо с правильными чертами, достаточно известное и статусное имя, чтобы устроить её семью и общество — всё это вполне устраивало и Юсефину. Но они были до чёртиков разные. Она предпочитала книги, хороший юмор, разговоры о музыке и искусстве, а он грезил спортивной карьерой. Впрочем, эти факты никак не расстраивали Юсу, ведь Дмимитр был идеальным экземпляром, которым она могла управлять. Он обожал её — до глупости, настолько, что казалось готов воду пить из её рук. Объединяло их ещё одно неоспоримое обстоятельство — они оба до жути любили внимание. А вместе у них получалось привлекать его больше, чем требовалось. Публика любила их парочку, о них писали в спортивных журналах. Один из самых перспективных игроков квиддича и единственная дочь безумно богатых Фоули — глаза сами цепляются за такой заголовок в газете. В тот день всё должно было измениться. Когда Юсефина решила всё же признаться, что никогда не испытывала никаких романтических чувств к Драганову — в тот самый момент, когда она была готова это произнести, произошло то, что обескуражило и обезоружило её. Димитр во всей своей красе и серьёзности признался, что готов к помолвке с ней. Как бы сильно она не хотела закончить театральное представление, смелости не хватило. Холодный расчёт вновь взял верх над чувствами, и она согласилась. Ситуацию для неё не смогла изменить даже та вещь, что за несколько часов до признания Драганова она переспала с совершенно другим молодым человеком. Осуждаю Честера за его выходки, а ведь сама так далека от невинности. Как же это в моём стиле. Лицемерно. Позже ей удалось оттянуть момент. Уговорить его подождать до окончания школы. А что будет потом — об этом она ещё не решилась думать. Сжав кулак, она решительно двинулась в сторону общих душевых, которыми почти никто никогда не пользовался. У всех были личные ванные комнаты, а общие остались, как дань уважения исторической конструкции замка. Идеальное место — чтобы выкурить пару затяжек и вернуть себе контроль. Пройдя мимо компании уже изрядно пьяных студентов, она осмотрела, чтобы убедиться, что за ней никто не пошёл. Дёрнув ручку деревянной двери, девушка аккуратно открыла и проскользнула внутрь. Сначала в голову ударил шум. Ритмичные удары. Она вздрогнула. Не сразу сообразив после громкой музыки, девушка неосознанно поворачивается в сторону звуков. И застывает. Недалеко от неё, прижатая к раковине стройным мужским телом, изогнутая в сладкой агонии, стонала от наслаждения девушка. Сильные жилистые руки крепко обвивали её бёдра, помогая двигаться в ней ещё жёстче и яростней, на что та сразу же реагировала громкими всхлипываниями и стонами. Фоули стояла тихо и неподвижно несколько секунд, просто следя за движениями, но в моменте она замечает знакомую платиновую шевелюру. И теперь девушка становится весьма знакомой ей, она узнаёт ту самую когтевранку, которую видела в компании этого самого парня. Вот где был Малфой. Трахал эту девчонку. Они совсем её не замечают, продолжая наслаждаться телами друг друга. Юсефина, будто одурманенная, смотрит на это, почему-то не заявляя о своём присутствии. Воображение рисует картины, как когда-то эти самые руки прижимали её, какие они оставляли узоры на её теле. В голове всплывали все те ощущения, что она испытывала, когда он был в ней. Её тело помнило эти прикосновения. Помнило, как эти руки оставляли следы на её коже, как губы обжигали плечо, как тяжесть его тела вызывала дрожь внизу живота. Ни звука. Она не издавала ни звука. Что я делаю? Почему я просто стою? — Вот, чёрт! — воскликнула когтевранка, широко раскрыв глаза, наконец заприметив бесстыдно подглядывающую за ними шпионку. Девушка замельтешила, начала осыпать спину Малфоя быстрыми ударами, в попытках остановить его, задыхаясь от неожиданности и стыда. Парень неохотно отрывается от процесса и замечает, что его партнёрша теперь вовсе переключила своё внимание куда-то в сторону. Дурман будто рукой сняло. В моменте Юсефина приходит в себя и прогоняет неожиданное наваждение. Маска равнодушия встала на лицо, как броня. Слизеринец кидает взгляд в её сторону: — Блять, — недовольно рычит он, и прежде чем успевает что-то сделать, Юсеифна разворачивает обратно к двери. — Не останавливайтесь, я уже ухожу, — сказала она спокойно, почти насмешливо. Фоули скрылась за дверью, будто её никогда там и не было. Будто она сейчас не подглядывала за грязным секретом этих двоих. Чувства, неожиданно нахлынувшие на неё, начинают отпускать, уступая место лишь чистой и беспомощной злости. Она накрывает с головой, поднимаясь откуда-то из груди, где буквально секунду назад что-то так сильно трепыхалось и билось, требуя продолжения. Постаравшись взять себя в руки, девушка вздыхает, прикрывая глаза. Что это, блять, такое было? Гнев. Беспомощность. Желание. Зависть. Что угодно, только не пустота. Она не хотела этого видеть. Не хотела чувствовать. А чувствовала. И слишком остро. Сердце делает сальто в груди, девушка срывается и быстрым шагом доходит до брошенной ею компании. Держи себя в руках. — Наша потеряшка вернулась, — Тео благоговейно глядит на неё нетрезвыми карими глазами, на что Фоули не обращает никакого внимания, хватая наполовину распитую бутыль с огневиски. Она в мгновенье ока делает несколько глубоких глотков крепкой жидкости, после этого сильно откашливается, когда огневиски разгорячённым пламенем полилось ей в гортань. — Ну-ну, полегче, детка, — Нотт приподнимается, забирая из рук Юсы тяжёлую бутыль, — Не так быстро. — Эй, не мешай ей, Тео. Наша Юса снова играет во взрослые игры, веселье только начинается. Как в старые добрые, — Он нетвёрдо поднялся на ноги, подошёл сзади и обнял Юсу, шепча ей прямо в ухо, — Давай, детка. Не останавливайся. Не останавливайтесь. Собственный голос эхом отозвался в голове. Те самые слова, которые она произнесла всего десять минут назад. И почему-то именно они теперь впивались в сознание с особой издёвкой. Фоули, хитро улыбаясь, отбирает бутылку у Нотта и припадает снова к алкоголю. Забини победно в голос ликует, шатаясь и пошатывая саму Юсу. Алкоголь резко бьёт по желудку, вызывая несильный спазм, но при этом разливаясь блаженным расслаблением по венам. Музыка почему-то стала громче, а Блейз оказался непозволительно близко. Юсефина почувствовала невероятный дискомфорт. Несильно напрягаясь, она пытается отстраниться от мулата, который совсем не думал её отпускать. Юсефина почувствовала, как в ней всё напряглось. Её инстинкт начал кричать. — Блейз, пусти, ты сейчас меня сломаешь, — пытается отшучиваться, но всё больше чувствует, как ситуация выходит из-под её контроля. Блейз опьянённый и окрылённый, лишь сильнее сжимает стройную талию Фоули, наклоняясь к её лицу всё ближе. В нос ударил терпкий запах выпитого им алкоголя, девушку затошнило. Краем глаза она заметила, как рядом напрягся Тео. — Блейз, …- она продолжила, но мулат резко оборвал её. — Брось, Фоули. Мы же просто отдыхаем. Просто вечер, просто веселье, — парень улыбается, но от его улыбки становится почему-то ещё хуже. В тот момент, когда Юсефина уже хочет оттолкнуть пьяного слизеринца от себя, тот вдруг зажимает её сильнее и пытается впиться ей в губы. Лишь на мгновение девушка ощущает тяжёлый и грубый поцелуй итальянца на себе, как в следующую секунду слышит яростное: — Какого хрена? Резкий голос. Рывок. Чья-то быстрая хватка отталкивает Блейза от неё, загораживая широкой спиной от дальнейшего происходящего, — Ты, блять, последние остатки самоконтроля пропил? Перед ней, откуда ни возьмись, возник Малфой. Неужели оставил свою фаворитку? Он был в бешенстве. Лицо каменное, губы сжаты. Руки — сжаты в кулаки. Малфой даже не взглянул в сторону Юсы, будто, нарочно, не замечая её не последней роли здесь. Блейз встряхнув головой, чуть не отлетев на соседний диван, ошарашенно взглянул на своего друга. — Да ладно тебе, мы же просто… расслабляемся, — Забини вновь растянулся в блаженной улыбке, даже не подозревая, что всем остальным было уже совсем не до шуток и развлечений. — Веселье окончено, кретин. Проваливай, — рычит Малфой, поддаваясь навстречу к другу. Казалось, он даже был готов ударить его, но их перепалку вовремя прервал Нотт, тоже почувствовавший, что ситуация накалилась до предела. — Малфой, остынь. Он просто перебрал, — Тео жестом останавливает Драко, после чего оборачивается уже на Забини, — Думаю, ты на сегодня закончил. Лучше тебе убраться до того, как об этом узнает Честер. Юса, ты в порядке? Лишь теперь все обратили внимание на неё, и, кажется, сам Блейз понял, что натворил. Юсефина медленно выпрямилась. Хмурый, стальной взгляд. Уголки губ дрожали — от злости, не от страха. Какой, блять, фарс! Один идиот валяет дурака, чтобы другой поиграл в героя. Идиоты, блять! — В порядке, — цедит сквозь зубы Фоули. — Я отведу его, — Тео берёт под руки многострадального Казанову и ведёт наверх, попутно прикрывая ему рот, заглушая его причитания, — Да-да, завтра скажешь мне спасибо, что спас тебя от нежного и точного удара в челюсть Драко, или Честера. Ты о чём вообще думал? Фоули и сама могла бы тебе зарядить, идиот. Тео решил по пути прочесть разъяснительную лекцию провинившемуся, но всё же заботливо придерживал его. Когда они исчезли за лестницей, Малфой, наконец, обернулся к ней. Холодный и промозглый до костей взгляд голубых глаз Драко окинул девушку. Она уже видела этот взгляд. Мерзкий взгляд презрения и осуждения. Он не проронил ни слова. И, как ты только смеешь так смотреть на меня? Пол часа назад трахал какую-то девку в ванной, а теперь полощешь меня осуждением? — Поиграл в спасителя? Благодарности можешь не ждать, тебя не просили. А теперь можешь быть свободен, пляши к своей девчонке. И впредь запомни, — девушка смерила его равным взглядом и приблизилась вплотную. Глаза горели то ли от злости, то ли от обиды, — Я сама могу за себя постоять. Мне няньки не нужны. — Впредь не смей так со мной разговаривать, Фоули, — он встречает её взгляд, не сдаёт назад, но свой пыл смягчает, удерживая внутренних демонов в узде. В его взгляде мелькает какой-то до этого незаметный азарт. Он наклонился чуть ближе. — Тебе же понравилось то, что ты там увидела?