2. сомнение, возмущение и обретение

      Драко резко распахнул глаза.       Последним его воспоминанием была битва с Пожирателями смерти в Запретном Лесу.       Он убивал, посылая один за одним зелёные лучи Авады в тех, с кем ещё вчера выходил в рейды, в тех, кому одобрительно кивал при встрече.       Он убивал тех, кого лично учил убивать.       Какая-то невесёлая ирония…       В определённый момент солдат в чёрных мантиях стало слишком много.       Они как будто вырастали из-под земли. Один падал, сражённый проклятием, а на его место вставал другой.       Драко ощутил, что устал. Очень устал.       В очередной раз подняв палочку… он вздрогнул от жуткого холода, затопившего грудь. Внезапное умиротворение накатило волной, заполняя разум.       И последней мыслью в потухающем сознании было понимание, что он не выполнил своё самое главное обещание: «Я буду рядом всегда. Приду даже тогда, когда ты не ждёшь меня.»       Обида и чувство несправедливости пришли на смену пониманию, и Малфоя накрыла непроглядная темнота.       Драко огляделся по сторонам, сделал неловкий шаг вперёд.       Если бы его спросили, что он видит, он бы не смог с уверенностью ответить на этот вопрос.       «Ослепляющая светом тьма» или «залитый тьмой свет»?       Противоестественно. Странно. Нереально.       — Здесь есть кто-нибудь? — голос, звучащий хрипло и настороженно, отразился эхом от стен, которых не было видно, и взлетел к потолку, который не представлялось возможным разглядеть.       — Здесь всегда кто-то есть… — ответ прозвучал почти мгновенно, и в голосе говорившего было столько спокойствия, любви, понимания и принятия, что Малфой на долю секунды смутился.       — Отлично. А что здесь делаю я? — он снова огляделся по сторонам, раскинув руки в стороны, и вновь не нашёл подходящего описания месту, в котором оказался: — И где я вообще?! Что это за место такое?! С кем я вообще разговариваю?!       Тихий мягкий смех раздался над головой, раздражая и без того напряжённые нервы.       — Что смешного я сказал? — холодно прищурился Драко, складывая руки на груди и задирая голову вверх в попытке разглядеть в искрящейся тьме хоть что-то.       — Прости. Я не хотел обидеть тебя, — голос оставался по-прежнему мягким и тихим, но каким-то удивительным образом звучал повсюду, обволакивая. Помолчав, невидимый собеседник продолжил, обращаясь к Малфою, и теперь в голосе отчётливо сквозили сожаление и грусть: — Что ж... если быть кратким и конкретным — ты мёртв, Драко, а то, что тебя окружает… представляет собой некое место между вечной жизнью и окончательной смертью. Вы зовёте его Чистилищем… предполагая, что после него решается дальнейшая судьба того, чей срок пришёл — ступить ли в райские кущи или спуститься в адскую пропасть.       Малфой слушал голос, не моргая и почти не дыша.       Не рискуя пошевелиться. Осознавая каждое слово. Веря и одновременно сомневаясь.       Одно дело предполагать свою смерть и совершенно другое — знать, что она точно случилась, и что тебя больше не существует.       Голос стих, по всей видимости, ожидая его реакции.       — А ты кто такой? И с чего я должен тебе верить?! — в очередной раз Драко выбрал беспроигрышную, по его мнению, тактику — нападай первым, пока не напали на тебя: — Я вообще тебя не вижу! Может, ты просто плод моего воспалённого проклятьем мозга?!       Сверху вновь послышался раскатистый смех.       — Опять безудержное веселье. Немыслимо… — проворчал Драко, опуская голову и с силой разминая пальцами переносицу.       Отсмеявшись, голос вновь заговорил. Серьёзно. С укоризной.       — Очень сложно видеть того, в кого ты никогда не верил, Драко. Стоит особо отметить твоё упрямство. Моё существование ты отрицал так рьяно, что я сам чуть было не поверил, что меня не существует… однако, мы здесь. Ты и я. Теперь отрицать моё существование будет гораздо сложнее.       Осознание накрыло внезапно, и Драко резко вскинул голову:       — Не хочешь ли ты сказать, что ты… бог? — недоверчиво протянул Малфой, вновь озираясь по сторонам.       Это какой-то фарс. Совершенно точно. Но… почему же по телу бегут предательские мурашки?       — Да, — хмыкнул голос. — Я — тот, в кого ты отчаянно не веришь, но тот, кто безоглядно верит в тебя… а ещё я слышу все молитвы и просьбы за тебя. Она молится каждый день. На протяжении вот уже пяти лет.       — Она?! — Малфой подался вперёд, ощущая небывалое облегчение, отбрасывая в одночасье все сомнения. Сейчас он слышал то, что хотел слышать больше всего в жизни и, как выяснилось, после смерти: — Она выжила? Она смогла выбраться?       — Смогла. Благодаря тебе. И ни на минуту не забывала о тебе. Просила у меня вернуть тебя ей. В любом обличье, теле, форме.       Драко грустно усмехнулся, качая головой, и вспомнил, сколько раз он подтрунивал над Грейнджер и её смешной верой в Бога, рай и прочую белиберду…       …Белиберду…       — Что, сынок? На деле и не белиберда, да? — голос вновь усмехался.       Малфой ощутил, что краснеет, и потупил взгляд.       Странное чувство — испытывать стыд перед тем, кого ты даже не видишь, но всё же.       — И что теперь? Я не совсем понимаю, ради чего я здесь? — пожав плечами, бывший Пожиратель смерти уставился себе под ноги, рассматривая безупречно чёрный мрамор под голыми ступнями: — Я рад, что мы определились, что я мёртв. Дальше что?       — Что? Не будешь уговаривать меня отправить тебя в рай? — снова насмешка и удивление в голосе над головой.       — Там нет моих знакомых и наверняка отвратительно играют в покер, — фыркнул Малфой, складывая руки на широкой обнажённой груди.       — Не поспоришь… — протянул голос и, помолчав, продолжил: — Я решил внять молитвам смертной девочки и дать тебе ещё один шанс… обещаешь правильно им воспользоваться, малыш?       И прежде чем Драко успел ответить что-то саркастичное и насмешливое, за его плечами раздался странный сухой шелест, а макушку обдало сильным порывом прохладного воздуха.       Взглянув себе за спину, Малфой с ужасом и удивлением увидел за спиной огромные, мощные чёрно-зелёные крылья, отдалённо напоминающие крылья совы или филина, но превосходящие их по размеру в сотни раз.       Острые, длинные маховые перья касались кончиками чёрного мрамора пола.       Закинув руку за плечо, он потрогал место, где они врастали в лопатки.       От осознания того, что только что произошло, тело покрылось испариной.       Разум взорвался потоком не связанных друг с другом мыслей и образов, голосов, которые звучали, не замолкая.       Сомнение. Неверие. Страх.       — Как это понимать, мать твою? — еле шевеля губами, пробормотал Драко, ощущая, как огромные полотнища трепещут за спиной, стоило ему только едва уловимо передёрнуть лопатками.       — Чего ж тут непонятного? — протянул насмешливо голос: — Тебя просили вернуть. Я возвращаю. В обличье ангела. А там посмотрим.       — Какого, нахрен, ангела?! — возмущённо воскликнул Малфой, резко подаваясь вперёд, упирая руки в бока.       Крылья, подчиняясь неосознанному движению мышц, раскинулись за спиной, демонстрируя впечатляющий размах.       Резкий рваный взмах, и вот Драко уже парит в воздухе, зависнув в нескольких метрах над полом, и тяжело дышит, озираясь по сторонам, в полголоса матерясь себе под нос.       — Ну, пока крайне неуклюжего и скандального… — задумчиво протянул голос, замолкая.