3. серебряные ленты

      Стоит ли говорить, что вновь обретённые крылья и непрошенные умения выводили Драко из себя, заставляли чувствовать беспомощность и дезориентацию.       Это обстоятельство раздражало.       Опыт полётов на метле и прошлые успехи в квиддиче оказались бесполезными по той простой причине, что управлять метлой можно было при помощи рук, рассчитывая скорость перемещения и планируя манёвры, крылья же приходили в движение даже от невзначай промелькнувшей мысли о полёте.       Это обстоятельство сводило с ума.       По-прежнему находясь среди искрящейся тьмы, он раз за разом взмывал ввысь, но вновь и вновь падал камнем на чёрный мрамор пола, разбрасывая в стороны переливающиеся зелёно-чёрные перья.       Он матерился отборной корабельной бранью и, поднимаясь на ноги, сдавленно охал, осматривая новые ссадины на локтях и голенях.       Смирение, мой мальчик. Только успокоив свой разум, ты будешь парить…       Голос, звучавший в голове именно в тот момент, когда он меньше всего хотел его слышать, несказанно бесил Драко, отчего и без того неуклюжие попытки усмирить пернатое безобразие за спиной терпели полный крах.       Только мысль о том, что совсем скоро он может собственными глазами увидеть её, заставляла раз за разом прикладывать всё новые и новые усилия.       Шло время, и Малфой постепенно научился управлять сознанием, прислушиваться к себе и делать свой полёт плавным и стремительным.       А затем и наслаждаться чувством парения.       Драко закрывал глаза и прислушивался, как острые маховые перья со свистом рассекают воздух, когда он закладывал очередной маневр в воздухе.       — Нравится? — довольный голос прозвучал как раз в тот момент, когда Малфой стремительно и плавно взмывал ввысь в попытке найти потолок или какие-то осязаемые границы у странного места, в котором он оказался заперт.       — Да, — он хмыкнул, переворачиваясь через голову прямо в воздухе: — Должен признать, что я никогда не чувствовал себя таким свободным…       — Ну, значит… пора! — подытожил голос, и, прежде чем Драко успел опомниться, оглушающий раскат грома разорвал тишину.       На мгновение Малфою показалось, что он одновременно ослеп и оглох.       Зажмурившись, он сжал голову руками и замер, ожидая, что так и не обнаруженный потолок рухнет, похоронив его под собой.       — Ну? Ты долго жмуриться-то будешь, сынок? — голос в голове звучал так, будто собирался вот-вот выдать очень важный секрет: — Ты же пропустишь всё самое интересное.       Драко распахнул глаза и обнаружил себя посреди атриума Министерства.       Невольно усмехнулся, покачав головой: если верить голосу, то прошло целых пять лет, но видимых изменений не наблюдалось.       Вокруг по-прежнему сновали волшебники и волшебницы, торопясь по делам.       Огромные камины полыхали изумрудными вспышками пламени, выпуская из своих жерл всё новых и новых посетителей.       В воздухе проносились разномастные и разноцветные стайки посланий-самолётиков: голубые в Отдел Тайн, ярко-оранжевые — в Отдел Правопорядка.       Не обращая на Малфоя никакого внимания, мимо стремительно промаршировала группа авроров, обсуждая что-то между собой на чрезвычайно повышенных тонах.       — Им и невдомёк, что между ними затесался целый ангел, да? — голос в голове откровенно веселился, и Драко закатил глаза, не сдержавшись.       — Покажи мне её. Где она? Кто она теперь? — слова, торопясь, обгоняли друг друга. Он будто захлёбывался ими.       — Как скажешь, сынок…       Внезапно министерский атриум рассыпался на миллиарды осколков, исчезая.       Кусочки окружающей реальности взметнулись в стремительном вихре, и не успел Драко опомниться, как перед ним предстал один из министерских кабинетов.       Он огляделся вокруг. Понимающе ухмыльнулся.       С первого взгляда понятно, кто именно здесь хозяйничал.       Тёмные книжные стеллажи занимают все свободные стены. От пола и до самого потолка теснятся корешки книг на широких полках.       Нестройные пирамиды разномастных фолиантов громоздятся возле массивного рабочего стола.       В большом кожаном кресле, закинув преступно длинные ноги в чёрных форменных брюках и высоких сапогах на угол столешницы, сидит Гермиона, с недовольным лицом изучая взглядом плотный лист пергамента, зажатый в изящных пальцах.       Дочитав послание, она фыркнула и, резко сбросив ноги со стола, села в кресле как подобает.       Малфой замер, не в силах оторвать взгляд от её лица. Нерешительно шагнул вперёд, наклонив голову вбок, изучая и рассматривая её.       От нежной испуганной девочки с глазами лани, которую он помнил и безудержно любил, не осталось и следа — чёрный китель аврора, воротник-стойка застёгнут до самого горла.       Взгляд серых глаз сместился ниже, исследуя нагрудные знаки: чёрно-серебряная лента, три серебряных полосы, чуть ниже — две одиночных.       Драко зажмурился, осознавая.       — Зачем она везде лезет?! Глупая гриффиндорка! — мысленно возмутился Драко и почти сразу получил спокойную отповедь от вездесущего голоса:       — Она слишком сильно хочет к тебе… и слегка глуповат здесь ты, малыш…       В потрёпанной плечевой кобуре из грубой кожи матово поблёскивает рукоять волшебной палочки.       Между её чётко очерченных тёмных бровей пролегла глубокая морщинка, и в карих глазах теперь больше стали, чем золота. Пухлые губы поджаты в напряжении, а о высокие скулы можно порезаться.       Он прищурился, не веря своим глазам, и отпрянул с тяжёлым вздохом.       — Ты обманул меня? Ты же говорил, что прошло всего лишь пять лет… — едва шевеля губами, проговорил Драко, не находя в себе сил моргнуть или отвести глаза от водопада кудрей, разметавшихся по девичьим плечам.       Когда-то каштановые завитки отливали серебром в ярком свете кабинетных ламп.       Седая в двадцать пять… не увидел бы своими глазами — не поверил бы.       — Нет, мой мальчик… я не вру своим детям, — грустно отозвался голос и, помолчав, продолжил: — Вы по-разному переживаете утрату. Кто-то не переживает вовсе и возвращает мне… мой же подарок до срока. Это печалит, но это выбор. Она, к счастью, пережила, однако только мне известно, чего ей это стоило…       Драко не ответил, шагнув вперёд и наблюдая, как Гермиона что-то быстро пишет, склонившись над пергаментом и беззвучно шевеля губами.       Порывисто поднявшись на ноги, она быстро сложила самолётик из пергамента и, дёрнув палочку из кобуры, рассекла кончиком воздух.       Окрасившись ярко-оранжевым цветом, послание взмыло в воздух и скользнуло в приоткрытую дверь кабинета.       Драко подался вперёд, подходя к тяжело дышащей и явно разъярённой Гермионе почти вплотную.       — Чего она хочет? Что за запрос направила в Отдел Правопорядка?       — Организует очередной рейд по отлову чёрных магов, а на самом деле ловит тех, кто участвовал в той погоне. Она нашла почти всех, кто выжил после встречи с тобой той ночью в Запретном Лесу… осталось ещё трое. Вот передаст их в руки Визенгамота и начнёт жить. Так она мне обещала. — тихо объяснил голос.       — А если её убьют? — вскинулся Малфой, протягивая руку и едва касаясь кончиками пальцев острой скулы Гермионы.       — А ты ещё не понял, что она ищет способы вернуть мне подарок, который теперь ей не очень-то и нужен? — грустно ответил голос вопросом на вопрос, и Драко помрачнел.       — Она может меня увидеть? Я могу как-то подать ей знак, что я рядом?       — Думай, малыш. Думай… — прошелестел голос, снова замолкая в самый неудобный момент.