Огонь, сжигающий изнутри

— Госпожа, не шевелитесь, пожалуйста, — старик Кулфи вздохнул, затягивая бинты потуже. Крыльям нужна была постоянная фиксация, чтобы перелом правильно зажил.       Шел уже третий день в клетке. Золотая Королева быстро восстанавливалась. Раны на теле уже зажили, только крылья все еще болели. — Старейшина, вам что-нибудь известно о планах Бернинг Спайса? Есть хоть какие-нибудь новости? — Боюсь, что мне мало что известно. Однако, все войны все ещё мобилизованы. Владыка стал странным с тех пор, как вернул свою силу, — старейшина покачал головой и обреченно вздохнул. — Ох, не волнуйся, мой дорогой друг. Он не вернул свою силу. Отобрав камень, он не стал владельцем силы: он стал владельцем камня, — она самодовольно рассмеялась, — Я всё ещё чувствую связь с камнем.       У неё было много времени, чтобы все обдумать и понять. Каждый вечер Чиз нащупывала эту тонкую золотую нить, которая связывает её с камнем. Это был словно маяк в море, и она шла на свет, чтобы не потеряться во тьме отчаяния. У неё появился план: сбежать из клетки, найти камень и уйти незамеченной. Потом собрать силы и дать отпор. Она сражалась с ним на равных в прошлый раз, и только из-за обстоятельств проиграла. — Владыка уже второй раз призывает к себе моего внука. Я переживаю за него, — старик медленно складывал оставшиеся бинты и мази. С каждым разом их встречи становились всё короче. Ни Голден Чиз, ни Старейшина не хотели этого, но вскоре Птицу запрут в клетке навсегда, если она не сбежит сейчас. — Зачем ему ваш внук? — Чиз напряглась: перед ней вновь возникла картина того, как на мальчика летят обломки скалы, как она его спасает, получает удар в спину рукоятью топора и отлетает в скалу. Её тело сползает по камням, оставляя за собой кровавый след. Чиз хочет закричать, но крик застывает в горле, грудь сдавливает болью, каждый вдох дается с трудом, в ушах звенит. Владыка Разрушения подходит к ней, его тень перекрывает заходящее солнце. Золотая Королева поднимает на него глаза и видит, как он замахивается топором с хищным оскалом и огнем в глазах. Тьма. Голден Чиз вздрагивает, отгоняя от себя дурные воспоминания. Может, он решил добить мальчика, чтобы показать ей, как бессмысленна была её попытка?       В этот момент в коридоре раздался звонкий смех и бурчание Зверя. Он появился в проеме с парнишкой, который повис на руке Владыки Разрушения. Спайс пытался его стряхнуть, но мелкий держался крепко. Старик от увиденного уронил чистые бинты на траву. — Забери. — прорычал Спайс, нахмурившись. Однако, в его голосе было меньше раздражения, чем обычно.       Малец, как обезьяна, повис вниз головой на вытянутой руке Бёрнинг Спайса, который с лёгкостью выдерживал вес. Маленький Кулфи спрыгнул на землю и побежал к дедушке. — Дедушка, Владыка дал мне попробовать угощения! — ребенка было легко подкупить вкусностями. Всё же, некоторые угощения были недоступны слабым специям, таким как Кулфи.       Золотая Королева прищурилась. Она ожидала, что мальчик если и вернется с роковой встречи, то как минимум в слезах. Неужели Зверь и правда стал меняться, отобрав у неё камень? Может, это сила Изобилия так влияет на характер безжалостного разрушителя? Вопросов было слишком много, но, кажется, именно этого и добивался Спайс. С самоуверенной ухмылкой он смотрел на Канарейку, больше не обращая своего внимания ни на старика, ни на парнишку. — Старик, исчезни, — грубо рявкнул Спайс.       Дважды повторять не пришлось. Неожиданно для своего возраста, старик живо схватил свои вещи и удалился со своим внуком в лабиринте запутанных коридоров храма, по дороге отчитывая его за беспечность.              Королева прожигала Зверя высокомерным взглядом. На пару секунд воцарилась напряженная тишина. Владыка Разрушения первым нарушил тишину, рассмеявшись и быстро приблизившись к птице. Клетка была открыта. Он грубо схватил её за подбородок и притянул к себе. Чиз моментально отреагировала, схватив его за руку и впиваясь своими ногтями в его кожу. Она больше не подбитая птица. Пусть крылья и сломаны, но гордость все еще при ней. Никто не смеет обращаться с ней так. — Птичка, тебя сегодня ждет подарок, — почти промурчал Спайс с хищным оскалом, — тебе точно понравится.       По его тону было понятно, что подарок ей точно не понравится. Голден Чиз заметно напряглась. Владыка Разрушения почувствовал это и ухмыльнулся, небрежно отталкивая её в сторону кровати. И все же, ему очень хотелось понять причины её поступков. Почему Изобилие признало её. Почему часть его силы признала такую как она.              Для этого он уже дважды призывал к себе того самого мальца, которого Канарейка спасла. Сначала ребенок его боялся. Это было не удивительно, Бернинг Спайса боялись все, и он гордился этим.              В первую встречу он с трона наблюдал за белобрысым Кулфи. Мальчик дрожал, но старался держаться храбро. Зверь задал ему пару вопросов, но так и не понял, почему Золотая Королева отвлеклась на такого бесполезного и слабого ребенка. Особенно, когда она сражалась с ним. Разве жизнь одного ребенка важнее собственной жизни? Разве изменился бы мир, если бы этого ребенка не стало? А будет ли Канарейка рыдать, если он прямо сейчас убьёт парнишку? А если он убьет его у неё на глазах? Спайс вздохнул, спускаясь со своего трона, чтобы подойти к ребенку и поднять его как котенка за шкирку на уровень своих глаз. Зеленые глаза малыша были на мокром месте, но он хорошо держался перед лицом хищника. Обычный сопляк. Владыка Разрушения отбросил парнишку в руки стоявших там воинов, чтобы они его убрали с глаз долой.              Вторая встреча прошла лучше. Он подготовился к ней: допросил некоторых своих подданных о ситуации в деревне Кулфи, уточнил про общение с детьми. Никто не понимал, зачем ему эта информация, но спрашивать не рискнули и покорно отвечали на все вопросы. «Владыка меняется», — говорили они. Кто-то даже выдвинул смелое предположение, что Владыка может вернуться к мирному правлению. Но это было не так. Собрав необходимые данные, он приказал подготовить стол с вкусностями для ребенка. После угощений ребенок стал меньше бояться Зверя и даже позволил себе такую вольность, как игра. Спайс был удивлен, когда в очередной раз подняв ребенка, тот ловко повис у него на руке вниз головой, как мартышка. Скинуть мелкого не получилось, так что пришлось идти так до самой клетки, чтобы вручить внука Старейшине Кулфи.              Но он так и не понял, почему Голден Чиз так переживает за других. Это его бесило, но вызывало интерес. Был ли он когда-то таким? Скука.              Золотая Королева молча наблюдала, как он закрывает за собой клетку. Она уже пыталась сломать прутья клетки ночью, у неё не получилось. Да и расстояние между ними очень маленькое: ей не протиснуться. Выход был один, и она точно знала, что ей делать. Этой ночью она планировала побег. Птица очень надеялась, что Смоукд Чиз смог выбраться из этих острых земель и добраться до безопасности вместе с кристаллами души Моцареллы и Бернт Чиза. А тут она справится и сама. Она сильная, даже если у неё отобрали камень.              Убедившись, что Таракан скрылся за поворотом, она подняла с земли свое перо и подошла к замку на дверце клетки. На удивление, он оказался довольно примитивным. Особенно для Чиз с её технологиями. Она усмехнулась. Однако её самодовольная улыбка пропала уже к вечеру, когда она так и не смогла вскрыть этот замок. Она пыталась, пыталась и снова пыталась, но никак не могла найти нужный угол или нужную силу давления на механизмы. Замок не поддавался ни на какие уловки. Кто же знал, что вскрыть такой простой замок пером будет сложно и, скорее всего, даже невозможно? Придется менять план, если такой способ побега ей недоступен.              Она начинала злиться, что было необычно для неё. Голден Чиз была терпеливой королевой, принимающей любые ситуации с улыбкой, но почему-то сейчас она была готова взорваться от гнева. Птица вовремя одернула себя от поглощающей ярости и отбросила перо в сторону. Придется срочно придумывать новый план. Она с горечью подумала, что её советник точно бы нашел выход из этой ситуации. Чиз даже будто бы почувствовала запах его дыма в воздухе, который пропитал всю его одежду, волосы и его кожу и никак не хотел отмываться, сколько ни старалась Моцарелла отстирать его вещи, сколько бы Чиз ни давала различных масел для кожи, этот запах стал его вечным компаньоном. Но приятные воспоминания разбились в дребезги, когда она услышала знакомый скулеж. Холодок пробежал по спине, она медленно повернула голову в сторону входа в сад. Запах дыма ей не показался…              Сначала в проходе появилась величественная фигура Зверя. Его тяжелое дыхание звучало тихим рыком. Он самодовольно ухмылялся и волочил за собой тело, будто бы тигр, вернувшийся с охоты. Спайс грубо поднял Смоукд Чиза за плащ и толкнул его к клетке. Избитый советник не смог держаться на ногах, споткнулся и врезался лицом в прутья клетки, сползая на землю без сил. Золотая Королева моментально подхватила друга на руки, благо это можно было сделать сквозь прутья. Владыка Разрушения наблюдал за картиной, скрестив руки на груди. — Ты чертов ублюдок, — прошипела птица, с прищуром посмотрев на Спайса. Она ненавидела, когда трогают то, что принадлежит ей. Чиз перевела взгляд на советника, его лицо было… Кровь стекала по его лицу на траву, он весь был покрыт синяками и ссадинами. — И что ты мне сделаешь? Может, мне стоит убить его прямо сейчас? У тебя на глазах. — его глаза зажглись хищным огнем. Он схватил Смоукд Чиза за волосы и дернул в свою сторону, вырывая из рук Золотой Королевы. Советник заскулил от боли, но даже не мог сопротивляться. Во второй руке Спайса появился огромный топор и он поднёс лезвие к горлу пленника. — Я оторву тебе руки! — Попробуй, Птичка. Ты ничего не можешь без своего камушка.       Она чувствовала, как распушаются её перья, чувствовала прилив непонятной силы, такой обжигающей, что дышать стало больно. Нет, она, конечно, и сама избивала Смоукд Чиза, но это было другое! С тихим шуршанием песок стекался к ней из коридоров храма и начал скапливаться вокруг Золотой Королевы, когда она с яростью смотрела на Таракана. Медленно сформировалось два копья, Чиз яростно сжала кулаки. Ногти впивались в кожу, отрезвляя от поглощающей её ярости.              Спайс рассмеялся, отбрасывая израненное тело советника в проход храма. Тот снова заскулил и на дрожащих руках попытался подняться. — Уберите его, — прорычал Зверь, — и заприте.       Двое стражников подошли к Смоукд Чизу. Первый вырубил советника одним ударом, и они быстро утащили обмякшее тело вглубь храма.              Когда Спайс на секунду повернулся, чтобы отдать приказ, Птица направила в его спину копья. Ей было сложно управлять своей стихией, то ли дело было в местном песке, то ли в нестабильности её сил с отсутствием камня. Зверь с легкостью отбил одно копье своим топором, словно отмахнулся от надоедливой мухи, а второе схватил. Со смехом он направил копье на Птицу. Для него это все было словно игра, что бесило Чиз еще больше. — Бедная птичка! Неужели уже появились силы сопротивляться? Ха! Так даже лучше! Надеюсь эта искра не погаснет, — он сжал копье, ломая его пополам. Его глаза горели огнем. Пока половинки падали на землю, они обратно превращались в песок. — Как только я выберусь из этой клетки, я сотру тебя в пыль. Даже мокрого места не останется! — она крепко сжала прутья клетки, песок шуршал словно сотни змей.       Золотая королева никогда не проявляла такого открытого гнева, но сейчас она была словно сама не своя. Зверь хмыкнул и просто развернулся, чтобы уйти. Чиз так сильно хотела пронзить его спину всеми копьями, что могла создать. Повинуясь её воле, песок обрел форму над головой, золото блестело на солнце. Но резко силы покинули её, и она упала на колени. Песок снова рухнул на траву, теряя форму. Это была незнакомая ей сила. Она пыталась отдышаться, легкие горели. Её сила была сияющей, согревающей как солнце. А эта сила выжигала изнутри.              Перед глазами стоял образ избитого советника; кровь стекала по его лицу из разбитого носа. Её руки, испачканные в крови её друга, дрожали. Чиз попыталась успокоиться, но какая-то незнакомая сила все еще бурлила где-то глубоко внутри неё, ярость захватывала её разум. Она собрала песок и посмотрела, как он утекает сквозь пальцы, чтобы успокоиться. — Госпожа… — послышался шепот Старейшины Кулфи.       Чиз повернулась в сторону звука: старичок выглядывал из-за колонны. Он осмотрел сад и крадучись подошел к клетке. — Сегодня во дворце опять пир, — он шептал и озирался по сторонам, — я хочу помочь вам. Во время пира будет легче сбежать, ведь все воины будут праздновать. — Расскажи все, что знаешь, — Чиз приблизилась к прутьям. Она была настроена решительно. Солнце внутри неё разгоралось все ярче, сжигая все сомнения, которые могли появиться. Выход был один — побег.