Глава 10.(Финал)

— Ты? — Эвтида не могла поверить своим глазам. Шок овладел ею полностью.    Перед глазами девушки проплыли бурной рекой все детские воспоминания: и в основном, те, где она старалась быть замеченной, из кожи вон лезла, чтобы только быть самой лучшей для отца. А теперь этот человек стоял напротив неё совсем не изменившийся, всё тот же страшный человек, который решал судьбы других людей, и ему это всегда сходило с рук. Судьба подарила ему возможность быть виновным, но всегда безнаказанным.      Ещё утром Рикардо сидел напротив неё и умолял, чтобы дочь его простила, а сейчас стоит тут и в очередной раз доказывает, что не достоин ни малейшего шанса на прощение.    — Почему я не удивлена? — прошептала Эва, её силы были на исходе, но ей нужно держаться ради дочери, ради любимого. — Почему, каждый раз, когда я хоть немного начинаю понимать тебя, папа, ты разбиваешь всё вдребезги?    Рикардо передернуло от слов Эвтиды, мужчина терпеть не мог, когда она называла его папой, когда смотрела на него этими невинными глазами, давая ещё больше повода хотеть её.    — Не смей говорить ни слова, ты сама во всём виновата. Ты полезла туда, куда не следовало. Я вынужден тебя убить, ты ведь всё таки раскрыла дело, нашла преступника. — Его лицо в миг изменилось до неузнаваемости, будто в него вселился совсем другой человек. Рикардо подошёл к девушке и резко схватил за плечи.  — Эва, что же ты наделала? Я ведь тебе запрещал идти в полицию, запрещал связывать свою жизнь с Аменом… Ты своими же необдуманными поступками подписала себе смертный приговор.    По щекам девушки побежали горячие слёзы, перед собой она видела страшного человека, которого совсем не знала. Мужчина потащил её в другую комнату, по пути Эва видела помещение — что-то вроде подвала без окон. Дверь с неприятным скрипом распахнулась, и перед Эвтидой открылось зрелище, повергшее её в ещё больший шок: здесь был настоящий чёртов мемориал, посвященный ей. Повсюду висели фотографии: на одних она улыбалась Амену, на других была счастлива рядом с дочерью, и в каждой разная, живая.     Монтанари прикрыла руками глаза, она боялась узнать всю правду, боялась так, как никогда раньше. Вдохнув полной грудью, она посмотрела на Рикардо.    — Что это, чёрт возьми, такое? Объяснись, отец!    Он с силой заставил Эву присесть на диван и начал свой рассказ.    — Эти изображения были сделаны специально для меня… На всех фотографиях ты дарила улыбку, тогда, когда не удосуживалась улыбнуться мне. Естественно, я же всё время был для тебя отцом… Но, как же ты не замечала того, как я на тебя смотрю, как мечтаю, чтобы ты была моей.    Эвтида не в силах больше слушать этот бред, подскочила и приблизилась к нему:    — Да что же ты такое несешь? Ты же мой отец…    Он перебил её:    — Я тебе не отец! Мы с Алесией забрали тебя, когда твои родные родители отказались от тебя! Я любил твою родную мать, но она выбрала быть с другим. Знаешь, я люблю тебя так же, как и ненавижу, Эмма… Ты так на неё похожа. С каждым годом, ты росла, менялась и всё больше была похожа на Эмму. Нет, была даже лучше, чем она. Я хотел тебя, но ты выбрала другого… Я пытался отпустить тебя, остаться для тебя лишь отцом, но я не смог. Один только взгляд Амена на тебя и твой на него, как у меня срывало крышу. И тогда я открыл это модельное агентство, посадил в директорское кресло Томмазо и искал тех, кто бы мог заменить мне тебя. Томмазо не знал, что ты его дочь, которую он так отчаянно пытался разыскать. Наивно полагая, что меня можно хоть как-то обыграть — я всегда на шаг впереди, всегда.    — Что?   На пороге возник Томмазо. Выражение лица выдавало, что он слышал каждое слово.  

До рождения Эвы… 

  Рикардо с первого взгляда влюбился в юную Эмму: красивую, зеленоглазую красавицу. Её прекрасная фигура сводила с ума ни одного мужчину. Девушка училась на юриста в той академии, что и Рикардо. Всегда была неприступная, не смотрела на него, не улыбалась просто так. Она была словно бесчувственная статуя, такая же красивая, но неприступная.    Монтанари хотел, чтобы она улыбнулась ему хоть раз, хоть один никчемный раз. А когда это всё же произошло, когда она заметила его, когда дала малейший шанс — появился он. Всё обрушилось, как карточный домик: все его мечты на счастливую жизнь с прекрасной Эммой исчезли ровно тогда, когда на их пути встретился Томмазо Валенти — высокий, красивый, статный молодой человек. Девушка сразу влюбилась в него. Рикардо это видел, видел и молчал, скрипя зубами, отдал свою любимую другому. Каждый день смотрел на то, как она была счастлива, как этот парень очаровал её одним взглядом, когда сам месяцами добивался хоть малейшей улыбки в свой адрес.    Именно тогда Рикардо Монтанари сломался: его стремление к счастью обернулось для него трагедией. Прошли годы — он стал близким другом семьи, но втайне вынашивал план мести. Его целью было подставить молодого Томмазо: он втянул его в сомнительные дела, заманивая обещаниями больших денег и умело играя на том, что у того есть молодая жена и потребность обеспечить их будущее.    С каждым днём Томмазо Валенти окунался в дела, не замечая того, что ввяз по локоть в кровь, что на его совести столько судеб невинных детей. Его глаза открылись лишь тогда, когда Эмма — его любимая жена забеременела. Страшный предварительный диагноз ребенка окончательно открыл ему глаза, он отказался  и дальше работать на, как он думал, друга. За что и поплатился своей волей — долгие годы не видеть свою любимую жену и дочь. Только за решеткой он узнал, что жена умерла, а дочь родилась мертвой.    В один день Рикардо явился к Томмазо в тюрьму: он хотел посмотреть, во что превратился человек, который разрушил его жизнь; который украл его счастье и поглумиться с него. Он хотел, чтобы этот человек страдал так, как страдал по ночам сам.    Когда дверь комнаты для свиданий открылась с громким скрипом, Рикардо увидел исхудавшего парня, с пустыми глазами: на днях ему сообщили, что Эмма умерла при родах; они были очень сложными, девушка потеряла много крови и не выжила. Малышка прожила всего час, из-за диагноза скончалась вслед за матерью. Тогда Томмазо потерял всякий смысл жить дальше и просто-напросто нарывался на авторитетных заключенных, в надежде, что его прикончат где-то в грязном углу колонии строгого режима и он наконец-то увидит свою семью там — на небесах. И, когда мужчина узнал, что друг семьи пришел к нему, он не ожидал то, что услышит от того человека, которого считал своим.    — Здравствуй, Рикардо, — произнес мужчина, когда ему сняли наручники и он наконец-то смог присесть напротив друга. — Эмму похоронили? Ты видел её? Прошу, расскажи…    Спустя пару минут молчания, пару минут взвешивания всего и принятия решения, Рикардо всё же смог сказать то, что лежало на его груди тяжелым грузом.    — Эмма не умерла, она жива. Я поставил ей ультиматум — либо она выходит за меня и живёт с дочерью вместе со мной, либо я забираю вашу дочь. И знаешь, что? — мужчина лихорадочно вздохнул и продолжил говорить. — Она отказала мне и поплатилась за это.    Томмазо был не глупым и сложил два плюс два в своей голове: все беды и проблемы в их семье были всегда из-за Рикардо — друга, который всегда был рядом. Только вот, как он на протяжении скольких лет не мог разглядеть в этом человеке врага? Томмазо резко подорвался и через стол схватил за лацканы пиджака мужчину напротив. Валенти был готов на всё, ведь теперь он точно знал, что любимая жена жива, а это значит, что и дочь тоже. У него снова появился смысл жизни, силы на то, чтобы бороться и увидеть родных.    — Сукин ты сын, это всегда был ты… Притворялся другом семьи, а за спиной плёл интриги. Я верил тебе и пошел на поводу. А ты, оказывается, специально втянул меня во всю эту грязь, а потом сдал полиции, майор Монтанари.    Рикардо засмеялся во весь голос, он явно ликовал, ему нравилось, что он видел. Он отшвырнул руки Валенти и отошел, будто от прокаженного. То, что мужчина сказал дальше, повергло Томмазо ещё в больший шок.    — Эмма не захотела стать моей женой, поэтому она медленно сошла с ума, с ней нельзя было оставлять новорожденную девочку, которая оказалась совершенно здоровой. Зря ты так тогда переживал, — зловеще усмехнулся он. — Я забрал девочку и спрятал, вы никогда не найдете её. Будь послушным, Томмазо, и тогда твоя дочь будет жива. И быть может ты когда-то её всё таки увидишь. А если ещё и согласишься вернуться к делам, то сможешь забрать дочь.    — Я не верю твоим лживым словам! Мне сказали, что они умерли. Ты делаешь это для того, чтобы по прежнему держать меня в кулаке. Больше не будет так. Пошел вон отсюда, дай мне отсидеть свой срок и просто исчезнуть из этой страны и забыть всё как страшный сон.    В следующий раз, когда Монтанари к нему пришел, то показал фотографию подрастающей Эвы, она как две капли воды была похожа на Эмму. Её детские ярко зеленые глаза смотрели прямо в душу, что больше  не было сомнений — Рикардо не врет, его семья правда жива.    Именно тогда мужчина все же согласился на то, чтобы продолжить дело. Ему очень нужно было забрать дочь и вылечить жену, чтобы снова воссоединится и жить свою счастливую жизнь. Но этого не случилось ни тогда, когда он отсидел свой срок, ни через год, ни через два. А потом узнал, что дочь все же умерла и Рикардо умело манипулировал им, как марионеткой. Всё, что он смог — это отыскать психиатрическую клинику, где лечилась его бедная Эмма. Мужчина часто приходил к ней, но она не узнавала его. Были короткие просветления, когда он приходил и его Эмма понимала, кто перед ней.    — Милый мой Томмазо, наконец-то ты пришёл. Как же долго я тебя ждала, — рыдая, говорила измученная лекарствами, которыми её пичкали. — Рикардо страшный человек, тебе нужно бежать от него как можно дальше. Он сумасшедший, он видит цель — не видит препятствий. Этот человек забрал у нас дочь, только потому что я не согласилась стать его женой.    — Тише, моя родная,— мужчина обнял жену, крепко прижимая к себе, поглаживая по прекрасным тёмным волосам. — Скоро всё наладится и я тебя обязательно заберу домой.    Ещё спустя время, Рикардо начал новый скрытый бизнес — модельное агентство, где всё те же правила: только там были дети, а тут модели. Монтанари говорил, что все эти девушки пустышки, что они готовы на всё ради того, чтобы быть успешными. Томмазо пришлось выполнять все то, что прикажет Рикардо. Ему нужно было вытягивать свою жену.    Когда Эве исполнилось шестнадцать лет, Томмазо пригласили на семейный ужин. Алесия совершенно не знала о делах своего мужа, любила его всем сердцем, чувствуя, что её любовь совершенно не взаимна. И все же её светлое чувство было настолько сильным, что женщина попросту не смогла уйти от мужа. Они всегда умело строили иллюзию счастливой жизни, ради девочки, которую в одну странную ночь привез её муж и сказал, что теперь это их дочь.    Когда Томмазо увидел Эву, он сразу понял, что это его дочь, что Рикардо снова его обманул. Первое, что хотел мужчина сделать — это вцепится в глотку бывшему другу и растерзать его в клочья. Вовремя остановив себя, он пообещал себе, что построит план, чтобы выйти из игры на этот раз победителем.    Каким же было удивление Томмазо, когда на пороге своего кабинета он увидел Эву — несмотря на макияж, на линзы, скрывающие её зеленые глаза, он всё равно узнал её. Он всячески хотел предупредить свою дочь об истинной опасности, которая прячется прямиком под её глазами. Но мужчина не мог так просто раскрыть правду, потому что девушка могла не поверить, сослать все на бред старого дурака. Конечно, он присылал записки анонимно, предупреждая, чтобы Эва не лезла в это дело, чтобы оставила все и не рисковала своей жизнью. Он уже несколько раз терял её, ещё один раз он просто не переживет.  Но Эва не шла на компромисс, она землю грызла, чтобы только раскрыть серию убийств. Поэтому Томмазо бросил всё, чтобы текло своим течением, а потом просто в удобный момент убрать главную проблему всей его жизни — Рикардо.   

Наше время… 

  Эва не чувствовала ровным счетом ничего. Рассказ этого человека, которого она считала своим отцом поверг её в шок. Омерзение пронелось по всему телу, она хотела как можно скорее отмыться от этого липкого чувства. Ещё больше она не могла поверить, что её родной отец оказалась совершенно не лучше. Всё это время был на поводу у страшного человека, который управлял жизнями других людей.    — Сукин ты сын, Рикардо, — сказал Томмазо, который всё так же стоял позади девушки. — Ты уничтожил мою семью: запер жену в психушке, украл дочь, угрозами держал меня на коротком поводке.   — У тебя был выбор, Томмазо. Ты бы мог просто отказаться и гнить в тюрьме и дальше, но ты согласился. — Засмеялся он.    Томмазо отчаянно бросился с кулаками на Рикардо, кажется, даже разбил тому нос. Эва отшатнулась и сорвалась к двери, наивно веря в то, что её отпустят. Скорее всего по территории есть люди Рикардо и Томмазо, но она бежала, отчаянно пытаясь спастись. Где-то сзади девушка слышала его больной смех, от которого было страшно.  Эвтида бежала изо всех сил, не чувствуя ни холода, ни боли в сбитых ногах. Но в какой-то момент её всё же догнали. Снова оказавшись в той самой тёмной комнате без окон, она забилась в угол, обхватив себя руками. Казалось, это конец. Что её больше никто не найдёт. Что её тело так и останется лежать здесь — забытое всеми, пока не сгниёт в этой сырости и темноте. Слёзы душили её, сердце болело так сильно, что становилось трудно дышать. Жестокая правда оказалась отвратительной. Эва чувствовала себя грязной, сломанной, будто она предала и растоптала всё светлое между ней и Аменом, даже несмотря на то, что она сама никого не предавала. Слова Рикардо до сих пор звенели в голове. Его мерзкий голос, грязные намёки, безумный взгляд. Она боялась сомкнуть глаза, потому что ей казалось: стоит только уснуть — он придёт сделает то, о чём мечтал всё это время. Чтобы не провалиться в сон, Эва цеплялась за воспоминания. Она вспоминала школьные годы, когда познакомилась с Аменом — парнем, о котором ходила слава самого отчаянного защитника. Наверное, она больше никогда не встречала людей с такой душой, как у него. Он всегда был рядом, всегда помогал, всегда вытаскивал её из любых проблем. И, наверное, именно тогда она влюбилась в него — с первого взгляда. Из-за его добрых глаз и той редкой искренности, которую невозможно подделать. Потом в памяти всплывала академия полиции. Их бесконечные разговоры по ночам, общие интересы, первые красивые свидания. Мурашки по коже от его поцелуев и влюблённого взгляда. Она вспомнила предложение руки и сердца — до последней секунды, до дрожи в голосе Амена, до собственных слёз счастья. Вспомнила свадьбу, их семейную жизнь — пусть недолгую, но самую счастливую. И именно эти воспоминания сейчас не давали ей окончательно сломаться. Потому что где-то глубоко внутри Эва всё ещё верила: Амен найдёт её, даже если ради этого ему придётся перевернуть весь мир. Дверь снова открылась с тем самым противным скрипом, от которого по коже пробежал холод. Через узкую полоску жёлтого света Эва увидела Агнию. На этот раз девушка выглядела куда более взвинченной, будто пришла сюда тайком, рискуя быть замеченной. В её руках была уже открытая бутылка белого вина. Агния сделала несколько глотков прямо из горлышка, и алкоголь, судя по всему, приятно обжёг её изнутри. Несколько секунд в комнате стояла тяжёлая тишина, а затем коротковолосая тихо заговорила: — Знаешь… я так отчаянно старалась изолировать тебя от Амена. А когда это наконец случилось, я почему-то совсем не чувствую радости. Хочешь знать почему? Эвтида медленно подняла взгляд на девушку и молча кивнула. Агния усмехнулась — горько и почти болезненно. — Потому что ты сейчас слишком сильно напоминаешь меня. Такая же отчаявшаяся… и тоже ждёшь, что тебя кто-нибудь спасёт. Только вот никто не придёт. — Заткнись, — холодно отчеканила Эва, прожигая её взглядом. — Я выберусь отсюда. И ты ещё пожалеешь, что вообще появилась у меня на пути, Агния. Девушка ничего не ответила. Она лишь села на потрёпанный временем матрас и снова приложилась к бутылке. Через пару секунд по её щекам покатились слёзы. Агния плакала не из-за Эвы, она плакала из-за собственной жизни — несчастной, сломанной и пустой. Всё, чего она когда-либо хотела, — быть любимой и счастливой. Но каждый раз выбирала не тех людей. Каждый раз цеплялась за тех, кто приносил ей только боль. И самое страшное, она никогда по-настоящему не чувствовала, что нужна кому-то. Эвтиде, несмотря на всю ненависть к этой женщине, вдруг стало её жаль — искренне. Жаль, что своими необдуманными поступками Агния собственными руками разрушила свою жизнь. Потому что Эва прекрасно понимала: тот зверь, к которому она однажды пришла сама, уже никогда не отпустит её просто так. От таких людей уходят либо мёртвыми, либо не уходят вовсе. — Агния… — тихо начала Эва, осторожно подбирая слова, будто боялась спугнуть этот хрупкий момент. — Ты красивая девушка. И я уверена, что в глубине души ты хорошая. В ответ послышался тихий нервный смешок. Агния явно не верила ни единому слову. — У тебя ещё есть шанс стать счастливой, — продолжила Эва. — Я помогу тебе выбраться отсюда. Но ты тоже должна захотеть спасти саму себя. На мгновение Монтанари показалось, что Карделли её услышала. Что вот-вот согласится. Но девушка резко поднялась на ноги и почти шёпотом произнесла: — Ты ничего не понимаешь, Монтанари… Я сама пришла к нему. Сама позволила всему этому случиться, — она судорожно сжала бутылку в руке. — Он страшный человек и он никогда меня не отпустит. Даже несмотря на то, что я ему уже давно не нужна. Рикардо закопает меня раньше, чем я успею переступить порог этого места. После этих слов в комнате снова повисла тишина — тяжёлая, давящая и пропитанная безысходностью. А затем перед глазами Агнии поплыли воспоминания того дня, когда она отдалась монстру и её слова полились бурной рекой, она рассказывала всё Эве, будто она единственная, кто может её понять и спасти...

Чуть больше пяти лет назад…

Сколько себя помнила, Агния всегда мечтала о простой вещи — быть счастливой рядом с человеком, который любил бы её так же сильно, как отец любил её мать. У её родителей была настолько крепкая связь, что маленькая Агния искренне верила: когда-нибудь у неё тоже будет такая семья. Муж, который будет смотреть на неё так же тепло, как папа смотрел на маму. Дом, в который всегда хочется возвращаться и любовь, способная пережить всё. Но счастье закончилось слишком быстро. Её родители погибли в автокатастрофе, до последнего вздоха держась за руки. Этот момент навсегда отпечатался в памяти девочки. Тогда десятилетнюю Агнию отправили в детский дом — место, где не было места детям, ещё помнившим, что такое счастливая жизнь. Там слабость чувствовали сразу. Сначала всё казалось терпимым: у неё отбирали сладости, которые тайком приносила Камилла — пожилая уборщица— единственный человек, относившийся к ней по-доброму. Потом стало хуже, намного хуже. Когда Агния подросла, один парень, который долго притворялся хорошим, просто изнасиловал её прямо на глазах у своих дружков. И именно в тот день та добрая и наивная девочка умерла окончательно. От неё осталась лишь пустая оболочка, которая продолжала жить по привычке. Дождавшись совершеннолетия, Карделли наконец вырвалась из детского дома. Теперь она могла жить как хотела и делать всё, что вздумается. Единственным человеком из её прошлого, которого она не смогла оставить, была Камилла. Агния часто приходила к старушке в гости, и они часами разговаривали обо всём на свете. Иногда ей даже казалось, что рядом с этой женщиной она снова становится собой — той самой девочкой, которая ещё умела улыбаться искренне. Но и этот свет однажды погас. Когда Агнии исполнилось двадцать, Камилла умерла от неизлечимой болезни. Как бы отчаянно девушка ни пыталась спасти единственного родного человека, у неё ничего не получилось. И тогда, оставшись совсем одна в этом жестоком мире, Агния решила: больше никто никогда не увидит её настоящую. Яркий макияж, дорогая одежда, холодный взгляд и язвительные улыбки стали её бронёй. Выучившись на IT-специалиста, она неожиданно для самой себя поняла, что хочет связать жизнь с полицией. Возможно, потому что где-то глубоко внутри всё ещё хотела помогать таким же потерянным людям, как она сама. В коллективе её приняли тепло. Со временем она даже начала привязываться к коллегам, впервые за долгое время чувствуя себя частью чего-то настоящего. Пока не появилась семья Д’Амико. Агния влюбилась в Амена практически сразу и после этого словно потеряла способность мыслить здраво. Ей нужен был этот мужчина, нужен до болезненного помутнения рассудка. Потому что ни с кем её сердце не билось так сильно, как рядом с высоким голубоглазым мужчиной, который смотрел на мир слишком честными глазами. Но очень быстро она поняла страшную вещь — Амен никогда не сможет посмотреть на другую женщину. Потому что у него уже была жена, которую он любил до безумия. И тогда в голове Агнии родилась отчаянная, неправильная мысль: заполучить его любой ценой. Даже если ради этого придётся стать чудовищем. В ту ночь, когда она окончательно решила разрушить чужую семью, ей приснилась Камилла. Старушка ничего не говорила, лишь молча качала головой, глядя на неё с такой болью и разочарованием, что Агнии стало трудно дышать. Проснувшись, девушка хотела всё бросить, просто уйти и больше никогда не вмешиваться в чужую жизнь. Но стоило ей снова увидеть Амена — и все здравые мысли исчезли. В один из вечеров после работы Агния пошла в клуб и напилась до беспамятства. А когда проснулась утром, поняла, что находится далеко не дома: незнакомые белые стены, огромная мягкая кровать, совсем не похожая на её старый жёсткий диван. Сердце неприятно сжалось, осторожно заглянув под одеяло, девушка поняла: ночью у неё был секс с кем-то, кого она даже не помнила. Тяжело выдохнув, Агния прикрыла глаза, она снова чувствовала себя грязной, как в ту ночь, когда её взяли силой в детском доме. В комнате появился знакомый ей человек — генерал в отставке — Рикардо Монтанари. Тогда он ей предложил что-то на уровне бреда, что-то такое, что помогло бы ей быть вместе с Аменом. И с тех пор Агния стада пешкой в руках чудовища: была подстилкой для него и шпионом. Взамен девушка получала дорогие наряды, красивые украшения и жизнь, о которой мечтают все, но не она. Рикардо обещал отпустить её, как только он получить своё. Но он не отпустил её тогда, когда Эва и Амен развелись, под предлогом, что нужно, чтобы прошло время, чтобы они не могли помириться. Так она и осталась во власти этого страшного человека. Её мечта приносить пользу людям, обрушилась, как карточный домик — теперь она могла только разрушать.

Наше время...

— Ты обо всём знала с самого начала... как же мне противно слышать это, — ответила Эва. — Ты же хорошая девушка, зачем все это? Агния сделала очередной глоток вина и вытерла слёзы, которые впервые за долгое время прорвало плотиной. Она даже и не заметила, что когда рассказывала плакала — Карделли плакала по той девочке с детского дома, по той судьбе, которая могла бы у неё быть, если бы она не ввязалась во все это дерьмо. — Я просто любила, Эва, — прошептала Агния, силы её были на исходе. — Я любила и не замечала, что своими действиями делала больно другим. Эвтида медленно, будто боясь спугнуть, подошла к девушке и села на матрас возле неё. Положила свою руку на плечо Агнии, утешая. — Я тебя понимаю. Прошу, давай поможем нам убежать с этого ада. Ты же знаешь как уйти отсюда. Карделли посмотрела на Эву и впервые за эти годы прозрела. Слёзы новой волной побежали по её щекам, обняв Эву, почувствовала долгожданную искреннюю поддержку. — Я тебе жизнь испаганила, а ты поддерживаешь меня. Какая же ты хорошая, Эва. Прости меня пожалуйста, если сможешь... Я понимаю, что бесповоротно больна, что мне нужна психиатрическая больница... я помогу убежать, быть может я наконец-то стану свободной... Монтанари, не смотря на ту ненависть к этой девушке, смогла найти в себе силы простить её. — Я прощаю тебя, — тихо произнесла Эвтида, вытирая одинокую слезу. Договорившись обо всём, Агния тихо пообещала, что вернётся, как только Рикардо уедет отсюда. Тогда она откроет дверь комнаты, выведет Эву, и они вместе сбегут как можно дальше от этого места. Спрячутся, исчезнут, хотя бы на время. До тех пор, пока полиция не поймает Рикардо и всю его шайку. Только тогда они наконец смогут спокойно вдохнуть полной грудью, не вздрагивая от каждого шороха и не оглядываясь через плечо. Эва слушала её молча, но внутри всё равно оставался страх. Слишком много раз надежда в её жизни оборачивалась болью. — Ты точно вернёшься?.. — тихо спросила она, боясь услышать ответ. Агния замерла у двери, крепче сжимая ручку. — Вернусь, — после короткой паузы ответила она. — Потому что если я этого не сделаю… то окончательно превращусь в такого же монстра, как он. На мгновение их взгляды встретились и впервые за всё это время Эва увидела перед собой не озлобленную женщину, готовую разрушить чужую жизнь, а потерянного человека, который отчаянно пытался спасти хотя бы остатки собственной души.

***

  Ливий сидел в своей квартире, охраняя сон маленькой Виттории. Несколько часов назад Литиция привезла девочку к нему — потому что так было спокойнее, потому что Ливий для неё значил куда больше, чем он думал. Сам мужчина тоже не мог просто сидеть сложа руки, поэтому помогал оперативной группе дистанционно, проверяя информацию и координируя всё через ноутбук. Летиция сделала кофе и принесла мужчине, тихо сидя возле него. Когда в комнате послышался тихий шорох, мужчина отвёл взгляд от экрана и увидел сонную девочку. — Дядя Ливий… Я хочу к маме. Где она?.. Виттория подбежала к нему и уткнулась лицом в плечо. Горячие слёзы мгновенно впитались в ткань его футболки. Ливий не знал, как объяснить пятилетнему ребёнку, что её маму похитили. Крепко прижав девочку к себе, он осторожно погладил её по волосам. — Твоя мама сильная, малышка. И Амен уже ищет её. Они обязательно вернутся. Виттория всхлипнула, сильнее обнимая мужчину, а Ливий лишь тяжело прикрыл глаза, стараясь скрыть собственную тревогу. Малышка уснула у него на руках, тогда мужчина отнёс её в комнату и вернулся к Летиции — она тоже уснула сидя на диване, прижав к себе подушку. Мужчина едва заметно улыбнулся и медленно подошёл к девушке. Осторожно коснувшись ладонью её щеки, он провёл большим пальцем по мягкой коже. Длинные ресницы Литиции дрогнули, будто она вот-вот проснётся. Но девушка так и не открыла глаза, она была слишком вымотана переживаниями за подругу и бессонных ночей. Даже огромное количество кофеина в крови уже не помогало держаться бодрой. Каттанео укрыл её пушистым белым пледом и тихо сел на диван рядом с ней и снова взял в руки ноутбук, продолжая отслеживать возможные передвижения Рикардо, Томмазо и Агнии. Но всё было бесполезно: никаких новых сигналов, никаких зацепок, будто все трое просто исчезли. Через некоторое время в комнате послышался сонный голос Литиции: — Почему ты не разбудил меня?.. — тихо спросила девушка, потирая глаза и пытаясь прогнать остатки сна. Мужчина перевёл на неё взгляд и уголки его губ слегка дрогнули в улыбке. — Потому что ты очень мило спала. Литиция тихо фыркнула, собираясь что-то ответить, но не успела. Каттанео осторожно коснулся пальцами её подбородка, заставляя посмотреть на себя. Несколько секунд он просто смотрел в её уставшие глаза, будто пытался убедиться, что она действительно рядом. А потом медленно наклонился к ней. Поцелуй вышел удивительно нежным и осторожным, словно мужчина боялся причинить ей ещё больше боли после всего, через что им пришлось пройти. Летиция выдохнула прямо ему в губы, наконец-то это произошло. Она влюбилась в Ливия ещё тогда, когда он приезжал к Эве и Виттории в Рим. Только сначала она видела в нём только друга. Когда же приехала в Милан, она уже какую неделю не могла отделаться от мыслей о мужчине, который прочно засел у неё в сердце и никак не хотел покидать. Тёплые губы едва касались её губ, неторопливо, почти невесомо. Литиция прикрыла глаза, чувствуя, как внутри наконец становится немного спокойнее. Все тревоги, страх и бесконечное напряжение хотя бы на мгновение отступили. Его ладонь скользнула к её шее, бережно удерживая, будто Каттанео боялся, что она исчезнет, если отпустит. И в этом поцелуе было гораздо больше, чем просто нежность: было отчаянное желание защитить, остаться рядом и пережить весь этот кошмар вместе. — Я без ума от тебя, единственная моя, — прошептал Ливий, нехотя отрываясь от её таких желанных губ. Литиция тут же покраснела: и от его слов, и от поцелуя, который до сих пор сладким теплом отзывался где-то внутри. Засмущавшись, девушка уткнулась лицом в его шею, прижимаясь ещё ближе, рядом с ним она наконец могла позволить себе быть слабой. Ливий тихо улыбнулся, чувствуя её дыхание на своей коже. Сейчас она казалась ему такой хрупкой и одновременно невероятно родной. — Если бы ты только знал, как долго я этого ждала, Ливий… — едва слышно прошептала девушка. — Прости, что раньше не хотела замечать, какой ты невероятный мужчина. Каттанео осторожно коснулся пальцами её подбородка и заставил посмотреть себе в глаза и в этот момент его сердце предательски сжалось. Столько любви во взгляде Литиции он не видел никогда и даже представить не мог, что однажды кто-то будет смотреть на него именно так. Домашний, немного уставший после бессонной ночи, Ливий сейчас выглядел особенно настоящим. Белая футболка, поверх которой была накинута бордовая рубашка, мягкие домашние штаны и собранная резинкой часть тёмных волос. Всё это делало его каким-то непривычно уютным: не хладнокровным профессионалом, а мужчиной, рядом с которым хотелось остаться навсегда. — Я влюбился в тебя, как мальчишка, — признался он с тихой улыбкой. Литиция рассмеялась сквозь смущение, мягко проводя ладонью по его щеке. — А я влюбилась в тебя, как самый настоящий подросток. После этих слов Ливий снова поцеловал её. Медленно и с такой нежностью, так, словно хотел растянуть этот момент как можно дольше. Его ладонь осторожно легла на её талию, притягивая ближе, а губы мягко сминали её, заставляя сердце Литиции биться всё быстрее. Девушка прикрыла глаза, растворяясь в его тепле. Её пальцы запутались в тёмных волосах мужчины, разрушая аккуратно собранный хвост. Ливий тихо выдохнул ей в губы и углубил поцелуй, но всё равно оставался удивительно бережным, будто боялся случайно спугнуть это хрупкое счастье между ними. Здесь, в этой квартире, рядом друг с другом, они наконец могли позволить себе хотя бы несколько минут спокойствия. Ливий окончательно понял: больше он её никуда не отпустит. Их поцелуй неожиданно прервал резкий звук уведомления. Они одновременно отстранились друг от друга и тихо рассмеялись, всё ещё оставаясь слишком близко. Литиция смущённо отвела взгляд, а Ливий нехотя потянулся к ноутбуку. Стоило ему посмотреть на экран, как улыбка мгновенно исчезла с лица мужчины. На мониторе появилось движение. Рикардо. — Чёрт… — тихо выдохнул Каттанео, быстро выпрямляясь. — Этот ублюдок куда-то едет. За город. Литиция тут же напряглась, подходя ближе к экрану. — Это может быть склад? Или заброшка? Ливий быстро открыл карту и нахмурился. — Очень похоже на то. И, судя по маршруту, это примерно там, где сейчас находятся Амен и Тизиан. Не теряя ни секунды, мужчина схватил телефон и набрал номер Амена. Короткие гудки казались бесконечными. Наконец на том конце послышался взволнованный голос: — Ливий? Есть новости? — Я только что скинул тебе геолокацию Рикардо, — быстро сказал Каттанео, не сводя взгляда с карты. — Он направляется куда-то за город. Примерно в тот район, где вы сейчас, будьте осторожны. На несколько секунд повисла напряжённая тишина, после чего Амен тяжело выдохнул: — Хорошо. Спасибо, Ливий. До связи. Звонок оборвался. Ливий медленно опустил телефон и напряжённо провёл рукой по лицу. В комнате снова стало тихо, но теперь это была уже совсем другая тишина — тревожная, пропитанная ожиданием чего-то страшного. Литиция осторожно коснулась его руки. — Они найдут её, — тихо сказала девушка, будто пытаясь убедить в этом не только его, но и саму себя. Каттанео перевёл взгляд на экран, где маленькая точка продолжала двигаться по трассе. — Они обязаны успеть, — хрипло ответил мужчина. Тем временем где-то на выезде из Милана полицейская машина неслась по пустой трассе. За рулём сидел Тизиан, а рядом — Амен, напряжённый до предела. Они проверили всё, что только могли: всю недвижимость семьи Монтанари, старые склады, где раньше хранились поддельные препараты, заброшенные помещения за городом. Но везде было пусто, будто похитители растворились в воздухе. Амен не находил себе места, а после звонка Ливия вообще с цепи сорвался. Сердце бешено колотилось, словно заранее чувствуя беду. Тизиан крепче сжал руль, бросив короткий взгляд на друга. — Мы найдём её, слышишь? Найдём. Амен нервно провёл рукой по лицу и глухо выдохнул: — Это я виноват во всём, Тиз. Если бы я тогда не бросил её… если бы не согласился приехать сюда из-за работы… мы бы жили далеко от всей этой грязи. Если бы я не вёл дело её отца, она сейчас была бы дома, в безопасности. Его голос дрогнул от ярости. — И если на этом последнем складе её не окажется… клянусь, я переверну весь этот чёртов город. Я зубами землю грызть буду, но найду этого ублюдка. И разорву его на части. В машине повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только сиреной и рёвом двигателя, пока огни ночного Милана стремительно оставались позади.

***

Агния пришла, как и обещала. Это случилось сразу после того, как Рикардо уехал, оставив на складе только охранников. Тихо пробравшись к комнате Эвы, Карделли быстро закрыла за собой дверь и напряжённо прислушалась к звукам снаружи. Лишь убедившись, что рядом никого нет, она повернулась к зеленоглазой. — Рикардо уехал, — быстро прошептала девушка. — Слушай меня внимательно. Охранник вернётся на пост примерно через десять минут. Я отвлеку его, а ты выберешься отсюда и будешь ждать меня возле выхода со склада. Остальные спят — я подмешала им снотворное в воду, но всё равно будь предельно осторожна. Агния нервно сглотнула и продолжила уже тише: — Нам нужно действовать быстро. Рикардо может вернуться в любой момент. Эва внимательно слушала каждое слово, но в её голове бился только один вопрос. — А ты?.. — взволнованно спросила Монтанари. На секунду Агния отвела взгляд. — Если меня не будет дольше десяти минут — беги, — твёрдо сказала она. — Просто беги и не оглядывайся. — Она нервно провела рукой по волосам. — Прости, я не смогла принести тебе пальто. Это привлекло бы слишком много внимания. На улице холодно, поэтому тебе придётся бежать ещё быстрее. — Достав из кармана телефон, Агния протянула его Эве. — Возьми, спрячь под свитер. Позвони Амену только тогда, когда окажешься далеко отсюда. Беги через сквер. Да, будет страшно, но это единственный путь, по которому ты не пересечешься с машиной Рикардо. Эва молча взяла телефон и спрятала его под одежду. Несколько секунд девушки просто смотрели друг на друга. Потом Монтанари неожиданно шагнула вперёд и крепко обняла Агнию. Карделли застыла от удивления, будто совсем не ожидала подобного. — Спасибо тебе, Агния, — тихо произнесла зеленоглазая. — Я никогда этого не забуду. И… я буду ждать тебя. Эти слова болезненно ударили куда-то глубоко внутрь. Потому что на неё смотрели не с ненавистью или страхом, а как на человека, которого ещё можно спасти. Эва тихо пробиралась по тёмному заброшенному складу, стараясь двигаться как можно осторожнее. Сердце билось где-то в районе горла, а каждый шаг отдавался в ушах слишком громким эхом. Один неверный звук — и она труп. Со всех сторон доносился тяжёлый храп. Такой громкий, что сразу становилось понятно — людей здесь было много. Эва до сих пор не понимала, как Агнии вообще удалось усыпить такое количество охраны, ещё и так, чтобы никто ничего не заподозрил. Крепче обхватив себя руками от холода, девушка наконец добралась до места, где должна была ждать Карделли. Она сразу посмотрела на время. Пять минут — никого. Потом прошло ещё пять — Агния всё не появлялась. Где-то глубоко внутри медленно зарождалось сомнение: тревожное, липкое, сводящее с ума. А вдруг это ловушка?.. Вдруг Агния всё это время просто играла с ней? Хотела усыпить бдительность и вывести прямо под удар? Эва нервно оглянулась по сторонам, чувствуя, как паника постепенно начинает душить. И в этот момент где-то в глубине склада послышался отчаянный крик: — Эва, беги! Беги без оглядки!.. Рикардо уже подъезжает!.. Страх мгновенно сменился настоящим животным ужасом. Не думая больше ни секунды, Эвтида сорвалась с места и побежала туда, куда говорила Агния: быстро,из последних сил. Босые ноги скользили по холодному бетону, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так сильно, будто вот-вот разорвёт грудную клетку. Когда девушка наконец выбежала наружу, ледяной воздух резко ударил в лицо. И в этот момент она увидела приближающийся автомобиль — полицейскую машину. Эва резко выдохнула, чувствуя, как внутри вспыхивает надежда. — Амен… — сорвалось с её дрожащих губ. И она побежала навстречу свету фар, едва сдерживая слёзы. Автомобиль резко остановился у заброшенной промзоны. Это место намертво въелось в память Амена. Именно здесь пять лет назад Рикардо разрушил их семью — всего несколькими лживыми словами, в которые он тогда поверил. И о чём потом сожалел каждый чёртов день своей жизни. Солнце окончательно опустилось за горизонт, вовлекая в темноту. Воздух казался тяжёлым и давящим. Мужчины уже собирались выйти из машины, как вдруг Тизиан резко выругался, указывая вперёд: — Амен… Из глубины промзоны бежала Эва. Из последних сил, спотыкаясь, постоянно оглядываясь назад, словно боялась, что её вот-вот схватят снова. В какой-то момент она едва не упала, но чудом удержалась на ногах. Глаза Амена мгновенно потемнели от ярости. Его любимая женщина была босая, в одном старом растянутом розовом свитере, который едва защищал от вечернего холода. Лицо опухло от слёз, волосы спутались, а руки дрожали так сильно, будто она всё ещё находилась в плену собственного страха. — Эва!.. Не помня себя, Амен выскочил из машины и бросился к ней навстречу. Увидев его, Эва окончательно сломалась. Сдавленный всхлип сорвался с её губ, и она буквально рухнула в его объятия. Амен прижал её к себе так крепко, словно боялся отпустить хоть на секунду. Его ладони дрожали не меньше её собственных. — Всё… Всё, я рядом, — хрипло повторял он, утыкаясь лбом в её волосы. — Больше никто тебя не тронет. Клянусь. И в этот момент внутри него окончательно умерло всё человеческое по отношению к Рикардо, если оно вообще когда-то было. Но на промзоне они были уже не одни. Яркий свет фар резко ударил в глаза, ослепляя на несколько секунд. И этого было достаточно, чтобы понять — Рикардо вернулся. Мужчина медленно вышел из машины. В его руке уже был пистолет. Тишину прорезал его сломанный, почти безумный смех. — Милая Эва… — протянул он, глядя на девушку. — Как же отчаянно ты пыталась сбежать. Но пойми одну вещь: я всегда на шаг впереди. Меня никто не сможет переиграть. — Он перевёл взгляд на Амена, и улыбка стала ещё более жуткой. — А теперь умрёшь не только ты, но и твой драгоценный Амен. Какая же ты бессовестная… Он ведь мог спокойно жить дальше. А теперь ему суждено умереть вместе с тобой. Эвтида сильнее прижалась к мужу. Амен крепко держал её в своих объятиях, не позволяя ни на шаг приблизиться этому сумасшедшему. Несмотря на тонкую полицейскую форму, мужчина совершенно не чувствовал декабрьского холода. Сейчас внутри него была только ярость и страх за любимую женщину. — Сдавайся, Рикардо Монтанари! Тебе некуда бежать! — громко произнёс Тизиан, держа его на прицеле. — Ни за что! Рикардо снял пистолет с предохранителя и направил оружие прямо на Амена. — Ты умрёшь первым. Пусть Эва посмотрит, как ты будешь подыхать. — Не-нет!.. Всё произошло слишком быстро. Эва с невероятным усилием вырвалась из рук Амена и резко встала перед ним, прижимаясь спиной к его груди, закрывая мужчину собой. Раздался выстрел — пуля, предназначавшаяся Амену, вошла в её тело. — ЭВА!.. — истошно закричал мужчина. — Нет… любимая, нет!.. Зеленоглазая медленно опустилась на колени, и Амен рухнул рядом вместе с ней. Пуля попала в её бок, мужчина тут же зажал рану руками, пытаясь остановить кровь, которая стремительно окрашивала его ладони в алый цвет. Тем временем Тизиан воспользовался секундным замешательством Рикардо и выстрелил ему сначала в ногу, а затем в руку, выбивая оружие. Тишину накрыли звуки полицейских сирен. Через несколько секунд промзону окружили сотрудники полиции во главе Антонио Монтанари. Антонио с отвращением посмотрел на собственного брата, пока на того надевали наручники. — Уведите его, — холодно приказал мужчина. Рикардо продолжал смеяться даже тогда, когда его тащили к машине. Амен же ничего вокруг больше не слышал. По его щекам текли слёзы. Он не мог позволить ей уйти, не после всего, через что они прошли. — Любимая… моя зеленоглазая красавица… только не закрывай глаза… — голос мужчины надломился от ужаса. — Пожалуйста… Эва с трудом дышала. — Амен… там Агния… — слабо прохрипела девушка, закашлявшись кровью. — Она… помогла мне сбежать… ей тоже нужна помощь… Амен осторожно переложил Эву так, чтобы её голова лежала у него на коленях. Тизиан тут же сорвался к складу, а кто-то из полиции уже вызывал скорую помощь. К счастью, бригада была совсем рядом. — Любимый… — едва слышно позвала Эва. Из её глаз текли слёзы — значит, она всё ещё чувствовала, всё ещё была рядом. — Тш-ш-ш… не говори ничего, жизнь моя… береги силы… — свободной дрожащей рукой Амен вытирал её слёзы, сам едва сдерживаясь. Но Монтанари отрицательно покачала головой, она должна была договорить. Сквозь боль, кровь во рту и слабость девушка всё же прошептала: — Ты моя самая первая… и самая настоящая любовь… — Не надо, солнышко… не прощайся со мной… — почти умоляя, перебил её Амен. — У нас всё будет хорошо. Слышишь? Всё будет хорошо… Но Эвтида уже будто не слышала его. — Я так рада… что встретила тебя в своей жизни… — прохрипела девушка. — Как жаль, что мы столько времени потеряли… — Тонкая струйка крови потекла из уголка её губ. — У нас прекрасная дочь… — продолжала она, тяжело дыша. — Я всегда боялась… что не вернусь с задания… и Виттория останется одна… — Её взгляд уже начинал мутнеть. — Но теперь у неё есть ты… И я больше не боюсь смерти… потому что наша девочка будет рядом с любящим папой… Амен судорожно качал головой, прижимаясь лбом к её руке. — Нет… пожалуйста, не говори так… Эвтиду уже бросало в жар, перед глазами всё расплывалось, но она всё равно продолжала говорить, цепляясь за последние силы: — Прости меня, любовь моя… что у нас не получилось счастливой семьи… Береги нашу доченьку… И не говори ей, что мама умерла… пусть думает, что я просто уехала в долгую командировку… — Слёзы снова покатились по её щекам. — Я люблю тебя, Амен… Её рука, лежавшая поверх его ладони, безвольно упала вниз, глаза закрылись. — Любимая?.. — голос мужчины сорвался. — Нет… нет, пожалуйста… Он прижал её к себе ещё крепче, будто силой мог удержать рядом. — Где эта чёртова скорая?! Эва!.. Жизнь моя, не оставляй меня!.. Амен наклонился и поцеловал её, не обращая внимания на кровь — отчаянно, болезненно. Так, словно этот поцелуй мог вернуть её обратно. Через несколько секунд наконец приехала скорая помощь. Всю дорогу до больницы сердце Эвы боролось за жизнь — то останавливаясь, то начиная биться снова. И всё это время Амен не отпускал её руку ни на секунду. В больнице девушку сразу повезли в операционную, врачи заверили, что они успели вовремя, что будут бороться за неё до конца. Потому что такие, как Эва, не сдаются так просто. Спустя несколько долгих часов операции двери наконец открылись, в коридор вышел врач. Амен тут же вскочил с места и практически подбежал к нему. Всё это время он не находил себе места: ходил из стороны в сторону, сжимал в руках подвеску на шее, которую Эва когда-то ему подарила. Молил что-бы она выжила. — Доктор?.. — хрипло произнёс мужчина, боясь услышать ответ. Врач устало снял маску и слабо улыбнулся: — Будет жить, мы сделали всё возможное. Она сильная девушка, поэтому справилась. Сейчас её лучше не беспокоить — после операции она спит, приходите завтра. На несколько секунд Амен просто замер, будто не сразу понял смысл сказанных слов. Будет жить. Его маленькая жива. Мужчина резко выдохнул, прикрывая глаза ладонью. Напряжение последних часов наконец ударило по нему с новой силой, колени едва не подкосились от облегчения. Жива. После всего пережитого судьба всё-таки оставила Эву рядом с ним. Амен тихо усмехнулся сквозь слёзы и провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. Наверное, её ангел-хранитель действительно оказался сильнее смерти. И теперь у них появился шанс — настоящий шанс на ту самую счастливую жизнь, о которой они оба когда-то мечтали: без лжи, без боли, без бесконечных потерь. Мужчина поднял взгляд на дверь операционной и тихо прошептал: — Спасибо, что осталась со мной, любовь моя… И в этот момент Амен поклялся самому себе, что больше никогда не позволит никому разрушить их семью.