Часть 3

Уже полдень. Посейдон решил сам зайти за своим смертным, чтобы сообщить, что обед готов. Он осторожно открывает дверь в его комнату и ищет глазами человека. На кровати и у окна его нет. Но долго искать не приходится, следует лишь переместить взгляд в противоположный угол комнаты: Одиссей балансирует на спинке стула, который, покачиваясь, стоит на каких-то ящиках сложенных друг на друга на столе, и на цыпочках тянется к верхней полке большого шкафа в его комнате. А если учесть, что потолки здесь достаточно высокие, то грек сейчас находится на высоте 3 метров. Не меньше. Одиссею теперь вообще всë равно где и как умереть или что? Посейдон ещë несколько секунд недовольно, но с интересом наблюдает за смертным, невольно усмехнувшись, после чего, снова приняв серьëзное выражение лица, решает заявить о своëм присутствии. — Одиссей? Как Посейдон ни старался говорить тише, это часто было проблематично. Впрочем, иногда и это не помогало. Как и в этот раз. Человек вздрогнул, резко обернулся и вдруг, не удержавшись на стуле и вскрикнув, полетел с этой баррикады вниз. Послышался сильный грохот. Сверху, помимо мебели, упала какая-то ваза, разбившись вдребезги, но сам смертный до пола долететь не успел, упав прямо в руки Посейдона, вмиг оказавшегося рядом. Одиссей открывает глаза, пытаясь отдышаться и испуганно смотря сначала вниз на пол, куда он должен был приземлиться, потом на бога. Посейдон усмехнулся. — Надо же, я как всегда вовремя. Не ушибся? Бог морей не сдержал лëгкой усмешки и не спешил опускать человека на пол, рассматривая его. Теперь, когда Одиссей так близко, бог мог почувствовать, как быстро билось сердце смертного. Уже через несколько секунд, сердцебиение заметно замедляется, постепенно приходя в норму. Грек снова оглядывается и, встретившись взглядом с Посейдоном и неловко заëрзав в его руках, отводит глаза в сторону. — Н-нет, спасибо, но можешь уже меня отпустить? Посейдон, тихо усмехнувшись, всë таки ставит его на пол рядом и сразу интересуется. — Что ты там искал? Одиссей осторожно поднимает взгляд и тут же опускает, потирая вспотевшие ладони. — Ничего... Не скажешь же богу, что он искал какое-то оружие или инструменты, чтобы при случае дать отпор. Правда, он всë равно надеялся, что этого не придëтся делать. Но это чувство тревоги в голове всë не выключалось и твердило, что нужно защититься. Что он в опасности. Он ничего не мог с этим поделать. Сейчас Одиссей выглядит как провинившийся ребëнок, которого взрослый вдруг застал за какой-нибудь шалостью. Спокойствие Посейдона очень его напрягает. Будто бог может вдруг сорваться в любую секунду. Да и вообще его действия сбивают с толку. Будто Одиссей раньше знал какого-то другого бога морей. А Посейдон продолжает, устало вздохнув. — Вот и как тебя одного оставлять надолго? Как ни прихожу, что-то да происходит. Посейдон просто сейчас отчитывает его? В последний раз такое было с Афиной после встречи с Полифемом. Но лучше не вспоминать сейчас... Одиссей опускает взгляд. На самом деле, он был уверен, что из-за случившегося бог морей точно выйдет из себя и тогда пиши пропало, но Посейдон, оглядев его ещë раз, только снова вздыхает. — Не беспокойся из-за вазы. Слуги уберут осколки. А сейчас пойдëм. Обед уже готов. Бог придерживает дверь, приглашая за собой смертного. Тот, не заставляя себя долго ждать, быстро следует за ним. И всë-таки Посейдон и его действия сбивают с толку. Если б он когда-то раньше услышал, что безжалостный бог морей способен настолько контролировать свои эмоции и проявлять столько внимания и интереса к кому-то. Тем более к нему: тому, кто посмел ранить его сына и сбежать. Он бы рассмеялся в лицо этому человеку. Но сейчас. Сейчас это происходит в реальности. С ним. Задумавшись, Одиссей чуть не влетел в колонну, тут же заметив насколько искусно она сделана. Взглянул в другую сторону, наткнувшись и зависнув взглядом на настенной живописи, лепнине, резьбе. По пути он рассматривал стены, окна, двери, предметы интерьера и всë, что попадалось на глаза. По сути, Одиссей в первый раз покинул свою комнату с того момента как он попал сюда и остальной дворец ему ещë видеть не доводилось. Такого на суше не увидишь. Да и нигде больше. Но, невольно для себя и незаметно для бога, человек одновременно с этим запоминал окружающую обстановку. Привычка. Но, возможно, это ему пригодится. Главное, чтобы его божественный сопровождающий не заметил. Посейдон оглянулся на смертного, который шëл чуть поодаль сзади, невольно заглядывая почти в каждое окно, разглядывая почти каждую стену и колонну. Бог морей, усмехнувшись, замедлил шаг и остановился, дожидаясь человека. Смертный, еле плëлся, рассмаривая всë вокруг и приоткрыв рот. Забавно. С другой стороны, в его дворце не так уж много смертных успело побывать. Всех их можно пересчитать по пальцам одной руки. Людей так легко удивить. Это и понятно — за их мимолëтную жизнь не так уж много можно успеть повидать. Не заметив, Одиссей влетел прямо в бога и по инерции полетел назад, но Посейдон снова успел подхватить его и поставить на ноги. — Не отставай. Потом ещë насмотришься. И если так хочешь, я могу потом сам показать тебе дворец. Посейдон пошëл дальше, но немного медленней, чтобы смертный мог успевать за ним. Одиссей же, смутившись и опустив взгляд, прибавил шаг, уже не останавливаясь и не засматриваясь ни на что. Было неловко. Он, наверное, и вправду походил на ребëнка. Сначала на шкаф полез. Теперь врезался в бога морей, стоящего прямо посреди коридора, потому что шëл, глядя в потолок. Создаëт проблемы из ничего. Это явно талант... Посейдон вдруг продолжил: — Как ты вообще дожил до этого момента, если ты буквально магнит для неприятностей? И непонятно, то ли они тебя ищут, то ли ты их. Я всë таки предполагаю, что второе. Будто мысли прочитал. Впрочем, Одиссей мысленно кивнул ему. В каком-то смысле Посейдон был очень даже прав. Что поделать, но с везением у короля Итаки всегда было не очень. Зато всегда хватало силы воли и смелости из всех встечавшихся на пути трудностей выбираться. Грек, кажется, задумавшись, на пару мгновений перестал слушать бога, но следующие слова неожиданно и резко возвращают его в реальность. — Не представляю, как Афина с тобой справлялась... Кстати, о ней: она, кажется, давно хотела встретиться, после того как, знаешь, билась за твоë освобождение с острова Калипсо против Зевса и... — ...подожди... Что?! Неожиданно перебил речь Посейдона грек и поражëнно остановился. Бог морей тоже встал и обернулся, даже не раздражаясь на то, что его перебили. Посейдон удивлëнно поднял бровь. — Гермес не сказал тебе? Грек растерянно помотал головой. Бог морей очень тяжело и раздражëнно вздохнул. — Вот же паразит летучий! Все новости на меня скинул! Не выполняет свои прямые обязанности! — Могу я увидеть еë? Бог морей, взглянув на смертного, почти мгновенно остыл. Человек был очень обеспокоен. Кажется, он снова был близок к тому состоянию, как тогда на острове. И как бы Посейдон не хотел говорить это сейчас, но... — Нет. Сейчас тебе на Олимпе лучше не показываться. Зевс ещë точно не отошëл после всего и я не ручаюсь за своего брата. Можешь пострадать и ты, и Афина. Так что, пока нет. Посейдон заметил, что грек моментально сник, нервно потирая руки и опустив голову, и спустя мгновение бог, не сдержавшись, добавил. — Не беспокойся, она в порядке. Ты же помнишь — богов нельзя убить. Одиссей слабо согласно улыбнулся и вновь задумался. Он не знал, что ещë сказать и дальше просто молча шëл с Посейдоном, стараясь не отставать. Новая весть снова выбила его из колеи. Снова кто-то пострадал. По его вине... Скоро они дошли до обеденного зала. Он был огромным. И блюд на столе было тоже просто несметное количество. И хоть как король он был на множестве пиров, но такого не видел даже он. Одиссей удивлëнно осматривается. Посейдон приглашающе указал рукой на кресла вокруг стола. — Садись, где будет удобней. Смертный выбрал первое попавшееся место. Бог морей садится ровно напротив него. Одиссей неловко оглядывается, ещë не решаясь взять что-то со стола. Теперь день омрачала ещë одна печальная новость, отчего Одиссей снова был в подавленном состоянии, а Посейдон пообещал себе обязательно припомнить это Гермесу. Пожалуй, самый непредсказуемый и надоедливый племянник. Бог морей взял свою тарелку и показательно положил туда пару кусочков от разных блюд, затем поставил на стол перед собой, взглянув на смертного. — Ты можешь есть. Бери тоже что-нибудь. Мы же сюда не смотреть пришли. Грек поспешно закивал и, взяв свою тарелку, положил несколько кусочков от более знакомой для себя еды. Говоря честно, он всë ещë опасался Посейдона, не зная, что тот может придумать в следующий момент. Его также не отпускала мысль, что бог морей в любой момент может передумать и убить его. Одиссей часто посматривал на бога, постоянно ловя на себе его взгляд. Посейдон наблюдал за ним, казалось не отводя глаз, что было довольно пугающе, но Одиссей пытался заглушить эти мысли, вежливо кивая и улыбаясь. Смертный внезапно заметил, что на столе не случайные блюда. Бог морей давно замечал, что конкретно из принесëнной греку еды, тот всегда съедал. Это почти всегда было что-то обычное, типа похлëбки, хлеба, простой каши, но иногда и что-то более изысканное, вроде каких-то редких фруктов, морепродуктов, экзотических салатов и дорогого мяса. Посейдон это учитывал и старался, чтобы эти блюда появлялись чаще. Ему действительно больше нечем заняться, кроме как запоминать предпочтения какого-то смертного в еде? Либо этот бог что-то от него хочет, что более логично. Но что? Вряд ли он так просто ему скажет. Вообще-то, по сути, Посейдону не нужно есть, он обычно делал это только на пирах Олимпа, а в остальное время, как и все боги пил нектар амброзии, но в этот раз вдруг решил сделать исключение для этого смертного. Одиссей, не торопясь, ел, также иногда поднимая взгляд на Посейдона, который, казалось, вообще не сводил с него глаз. Это напрягало, но что он мог сделать? Одиссей, в конце концов, в его дворце, на его обеде. Правда, иногда на секунду мелькали странные мысли «а не хочет ли бог его отравить?» Но грек отбрасывал их, не поддаваясь лишней панике и стараясь мыслить рационально. В любом случае, Посейдон с первого дня Одиссея в его дворце и до настоящего момента не сделал ему ничего плохого. А прошло уже около месяца. Это всë ещë сбивало с толку, но уже почти не пугало. Сила привычки берëт своë. Когда тарелка опустела, грек снова неловко поднял взгляд на Посейдона. Тот вдруг, взяв со стола какую-то небольшую вазочку, протянул смертному. — Вот, съешь. Думаю, тебе должно понравиться. Одиссей взял блюдо из рук Посейдона и удивлëнно посмотрел на него. — Спасибо...? Бог морей знал, что понравится. Смертный всегда съедал, когда ему приносили что-то из этого на завтрак, обед или ужин. Это были фрукты. Самые обыкновенные для бога, но совершенно небывалые для Эллады. Это нарезанные на кусочки арбуз, дыня, персики и бананы. Одиссей ещë раз посмотрел на блюдо с фруктами, потом снова перевëл взгляд на Посейдона, сомневаясь, стоит ли спрашивать. С другой стороны, это может помочь расположить к себе бога. Ну или хотя бы как-то отвлечь его внимание. — Посейдон... А могу я взять эту тарелку к себе в комнату? Я сейчас уже достаточно поел и не смогу вместить в себя больше ничего. Бог морей усмехнулся, смотря на человека и, чуть помедлив, кивнул. — Да. Ты можешь забрать это с собой. Он сделал паузу, будто задумавшись. — Впрочем... Посейдон обернулся, окликнул кого-то и менее чем через пол минуты в зал зашла одна из нимф и, поклонившись, встала рядом с ним. Бог морей взял блюдо из рук Одиссея и аккуратно передал нимфе. — Отнеси это в его покои. Оставь там на столе. Нимфа, взяв тарелку, снова поклонилась и быстро удалилась оттуда. Посейдон снова взглянул на смертного. — Что ж, если ты наелся, я могу показать тебе дворец. Одиссей, немного помедлив, кивнул.