Часть 4

Посейдон нарочно замедляет шаг, чтобы Одиссей мог спокойно, не торопясь, идти рядом. Боги были сравнительно выше человека, поэтому шаг Посейдона, естественно, был шире. Он показывает Одиссею комнаты и залы дворца: ванные комнаты, туалеты и гардеробы, кухни, кладовые и хранилища, гостинные, комнаты отдыха, комнаты прислуги, гостевые комнаты, большие и малые залы для чаепитий, торжеств и других мероприятий... Вот они останавливаются ещë перед одними дверьми. Бог морей чуть толкает и они, как и остальные, плавно и бесшумно открываются. Одиссей входит за Посейдоном и поражëнно выдыхает, приоткрывая рот от удивления. За дверьми оказывается огромнейшая библиотека. И это ещë мягко сказать. Кажется, что она может вместить все книги, которые вообще когда-либо были написаны. И всей жизни не хватит, чтобы прочесть и половину того, что здесь находится. Посейдон довольно наблюдает за реакцией смертного и произносит спокойным голосом, даже будто слегка улыбнувшись. — Это моя библиотека. Ты можешь брать здесь любые книги, какие захочешь. Одиссей отходит чуть назад, поднимая голову выше. Полки с книгами уходят высоко вверх. Это место кажется сказочным. Грек невольно оглядывается на Посейдона, будто не веря своим ушам. — Правда? Тот согласно кивает, слегка улыбнувшись. Одиссей чуть опускает голову, как бы в подобии поклона. — Спасибо, — после чего вдруг, усмехнувшись и хитро прищурив глаза, поднимает взгляд на Посейдона и добавляет. — О, великий и безжалостный бог моря! Посейдон удивлëнно моргает, затем скрещивает руки на груди, сдерживая раздражение из-за скрытой сарказмом насмешки смертного, смеряет его недовольным взглядом, впрочем, мысленно облегчëнно выдохнув, ведь это означало, что прежний Одиссей постепенно приходит в себя после всего случившегося. Однако бог не собирается так это оставлять. Раз состояние смертного улучшилось, то можно действовать решительней. По крайней мере, небольшую шуточную угрозу уж точно можно пропустить. — Хм... А ты осмелел, как я посмотрю, — он задумчиво оглядывает его с ног до головы и ухмыляется. — Может мне стоит ограничить твоë передвижение в пределах дворца до твоей комнаты, ты ведь и так сидишь там круглые сутки? Вопрос явно риторический. Одиссей немного растерянно отступает. — Эй, да ладно! Это же шутка! Посейдон, снова смерив его взглядом, но смягчившись, направляется в сторону двери. — Идëм, мы ещë не всë обошли. Потом ты всегда сможешь вернуться и хоть часами разглядывать каждую комнату. Одиссей, с легкой улыбкой вздохнув, спешит за Посейдоном. Шутить научился? Что он ещё узнает о владыке морей? Обойдя ещë множество, казалось бесконечных, комнат, когда в глазах уже начало рябить от их разнообразия, они наконец подходят к последней двери. Она будто чуть отличается от остальных и по цвету и, кажется, по материалу, хотя вроде бы и не понятно, чем конкретно. Над ней на стене красуется изображение золотого трезубца. Точь в точь, как его реальная версия, но значительно меньше по размеру. Посейдон касается ручки двери и обращается к греку. — Это мой кабинет. Сюда без особой надобности прошу не заходить. Особенно, когда я занят. Это ясно? Одиссей кивает, но вдруг посмотрев чуть правее, тут же интересуется, указав на соседнюю дверь. — Подожди, а это разве не моя комната? Вот здесь? Посейдон смотрит туда, куда указывает человек и пожимает плечами, спокойно отвечая. — Да, тебя что-то удивляет? Одиссей ещë раз смотрит на одну дверь, потом медленно переводит взгляд на другую. Затем задумчиво и вопросительно протягивает. — Она всë это время была соседней комнатой с твоим кабинетом... Бог на это почти никак не реагирует. По крайней мере, Одиссей не заметил, чтоб на лице бога промелькнула хоть какая-то эмоция. — Я посчитал, что так будет удобнее. Что ж, теперь мы сходим ещё в одно место. Бог жестом указал следовать за ним и пошёл прямо к комнате Одиссея. Открыв дверь, он снова жестом пригласил человека пройти первым. Одиссей недоумëнно посмотрел на Посейдона, пока в голове копились вопросы и подозрения, но всë таки послушно проследовал внутрь, не отрывая взгляда от бога. Посейдон прошëл за ним в комнату и подошëл к одной из стен, где была дверь, но не на выход. Посейдон остановился рядом и снова поднял взгляд на человека. — Одиссей. Я полагал, ты сам разберëшься, но сейчас думаю, что тебе не помешает... кхм... небольшая помощь. Ты знаешь, что это? Грек настороженно всматривался в лицо бога. Что он имеет ввиду? Здесь есть какой-то подвох? Невольно сглотнув, человек тихо отвечает. — Дверь. Посейдон слегка кивает, продолжая удивительно спокойным голосом. — Верно. А что именно за дверь? Одиссей продолжил так же тихо, всë ещё боясь отвести взгляд и пытаясь понять, что за игру тот ведëт. — Просто дверь в соседнюю комнату. Бог уже выглядит немного напряжëнно, но мастерски сдерживает раздражение и продолжает так же спокойно. — Хорошо. А ты можешь напомнить мне, что это за комната? Одиссей проговаривает тише. — Ванная и купальня. Это уже начинает сильно напрягать. Что ещё от него хотят?! Посейдон снова кивает и продолжает тем же тоном. — Хорошо. Значит, ты знаешь, что у тебя здесь есть ванная, но ты, по какой-либо причине, не используешь эту комнату. Сомневаюсь, что ты вообще заходил сюда за всë время, поэтому, думаю, пора исправить эту досадную оплошность. Одиссей непонимающе смотрит на бога. Посейдон открывает дверь и снова делает этот пригласительный жест. Человек не двигается с места. С губ срывается неосторожный вопрос. — Что ты хочешь сделать?... Посейдон снова посмотрел на него мгновение оценивающим взглядом и продолжил. — Я — ничего. Может быть, это не очень вежливо, но я лишь хочу сказать, что тебе нужно принять душ. Одиссей замер. — Что? Посейдон чуть слышно вздохнул и подошëл ближе. Одиссей с трудом подавил желание отшатнуться. — Есть много проблем, которые у вас, смертных, появляются из-за отсутствия гигиены. Например, болезни. Я бы не хотел, чтобы тебе было хуже, чем я уже видел. Одиссей смущëнно опустил взгляд в пол. Всë это было... неожиданно. Более чем. Грек не предполагал такого варианта развития событий. Вдруг бог морей взял человека за руку и повëл за собой. От неожиданности грек не сразу понял, что к чему, но, уже пройдя за порог соседней комнаты, выдернул руку и отошëл назад. Правда бог уже успел закрыть за собой дверь, отрезав путь обратно. Одиссей напрягся, не сводя глаз с Посейдона. Бог подошëл к шкафу из ужасно дорогого дерева (возможно, оно вообще не растëт в Греции или вообще на суше) и достал оттуда вещи. Затем вернулся к человеку. — Вот. Это полотенца и чистая одежда. Всë, что нужно для душа, на шкафчике около ванной. Дальше, думаю, сам разберëшься. Одиссей поспешно кивнул и взял вещи из рук Посейдона. Мало ли что бог ещë придумает. Помощь здесь ему точно не нужна! Тем более от него! Неожиданно Посейдон отступил и прошëл к двери, оставляя человека стоять посреди комнаты. — После ванной можешь просто вернуться в комнату, либо можешь ещë погулять по дворцу. Как захочешь. Думаю, теперь не заблудишься, если что. Мне нужно отлучиться в кабинет. Буду ждать на ужин. Посейдон оставляет Одиссея. Тот ещë некоторое время в недоумении стоит посреди комнаты, но всë же решает принять душ. Посейдон не угрожал и не приказывал делать это, но, честно говоря, очень не хотелось бы знать последствия неповиновения. Мало ли что. Этот бог в последнее время делает довольно непредсказуемые вещи. Кто знает, чего он захочет в следующий раз. Грек опускается в воду. Надо же. Горячая вода действительно приносит облегчение и расслабление. Как же давно он не принимал горячую ванну. Лет так 20... Даже лишние тревожные мысли в голове поутихают. Одиссей очень давно не мог себе позволить ничего подобного. Возможно, это действительно не было такой уж плохой идеей. Спустя пару часов он решает вернуться к себе в комнату. Всë таки та прогулка была достаточно долгой и утомительной, а после ванной и вовсе ещë больше клонит в сон. Дворец действительно просто огромнейший и невероятно красивый. На земле ничего подобного он никогда не видел. Так проходят последующие дни. Одиссей обычно находится в своей комнате, иногда гуляет по дворцу, с каждым днëм невольно всë чаще общаясь с Посейдоном и, кажется, всë больше привыкая к этому всему. Бог очень доволен, что его усилия оказались не напрасны. Смертный уже почти не вздрагивает, когда бог морей внезапно появляется рядом или неожиданно громко обращается к нему. Но вот спустя ещë несколько недель Одиссей постепенно снова начинает закрываться, уходить в себя и подолгу быть в одиночестве, что, конечно, беспокоит Посейдона. Неужто снова где-то просчитался? Сказал или сделал что-то не то? Как же сложно с этими смертными! Во время очередного обеда, когда Одиссей с задумчивым и кислым видом полчаса возил ложкой по тарелке, так почти ничего и не съев, Посейдон не выдержал. — Одиссей. В последнее время ты выглядишь не очень хорошо. Ты нездоров? Бог очень очень сдерживался, чтобы не кричать и не сделать хуже. Честно говоря, возможная болезнь смертного Посейдона тоже ещë как волновало, потому что он не имел понятия, как лечить смертных. Они же могут умереть от чего-угодно. От любой ерунды! Правда, признаться, что ему не плевать на состояние этого смертного, Посейдон не сможет. Вот ещё. Просто, если с ним что-то случится, бог потеряет своë развлечение. Вот и всë. Одиссей в ответ лишь отрицательно мотает головой, даже не поднимая взгляда от тарелки. Посейдон настойчиво и уже с более явным раздражëнием продолжает. — Тогда что не так? Одиссей как-то безнадëжно поднимает взгляд, устало выдохнув, что по-настоящему тревожит бога. Смертный будто оценивает, стоит ли говорить. Через несколько мгновений он решается. — Я бы хотел снова увидеть сушу, Итаку и, если возможно... могилу моей жены... Смертный вновь обречëнно опускает взгляд. Посейдон непонимающе замирает, обдумывая услышанное. Затем через пару секунд молчания неожиданно растерянно проговаривает. — Но ты ведь мог просто попросить... Одиссей взволнованно поднимает глаза. — Что?... Посейдон устало вздыхает, прикрыв глаза и потирая переносицу. Смертный в своëм репертуаре: пока не прижмëт хорошенько, ни слова не вытянешь из него. Неужели нельзя просто объяснить словами в чëм проблема? Это не так сложно! Но, видимо, не для Одиссея. Море наверху снова штормит, хоть и не сильно, но Посейдон очень старался говорить спокойнее, что было довольно таки сложно. — Почему ты не мог просто сказать мне? Ты прав, я запретил тебе покидать дворец. Одному! Но я-то сам могу поднять тебя наверх, чтобы ты смог посмотреть на твою дорогую Итаку! Одиссей будто не верит в услышанное, он всматривается в лицо напротив, неуверенно уточняя. — Правда? Посейдон, снова устало выдохнув, согласно кивает. — Да, правда. Одиссей взволнованно подскакивает со стула, не отводя взгляда от бога. — А ты можешь сделать это сейчас? Посейдон делает вид, будто раздумывает, и указывает на стол. — Только если ты поешь что-нибудь. Уже несколько дней опять нормально не ешь. Одиссей уже более оживлëнно садится за стол и взяв пару кусков мяса и пшеничной лепешки начинает быстро их есть. Действительно быстро. Будто если не успеет в срок, то всë. Случится непоправимое. Забавно даже. Посейдон берëт кубок Одиссея и наливает ему немного виноградного сока. — Не торопись — подавишься. И пододвигает кубок к смертному, продолжая наблюдать за ним, опустив локти на стол, подперев руками голову и чуть сдерживая улыбку. Он мысленно выдохнул. Одиссей теперь выглядит живее. Человек почти сразу отхлëбывает из кубка немного и снова принимается есть. Очень скоро его тарелка опустела и он быстро встал из-за стола, в ожидании смотря на бога морей. Посейдон, снова усмехнувшись, тоже поднялся со стула. — Ну что ж, раз тебе так не терпится.