Часть 5

Посейдон, не торопясь, выходит из дворца. За ним спешит смертный. Одиссей останавливается, в ожидании смотря на Посейдона. Бог морей отходит немного в сторону и поднимает трезубец. Рядом с Одиссеем вдруг появляется нечто, напоминающее большие щупальца, но только из потоков воды. Они быстро обвиваются вокруг ног и пояса смертного, приподнимая его над землëй. Одиссей, на миг испугавшись, вздрагивает всем телом, сдержав вскрик, и в первые секунды даже пытается вырваться из захвата, но, конечно же, ничего не выходит. Посейдон снова подходит ближе, наигранно изумлëнно изогнув бровь, и с усмешкой в голосе интересуется. — Великий король Итаки боится воды? Одиссей, подняв на него взгляд, выдыхает, нахмурив брови и раздражëнно скрещивая руки на груди. —Эй! Это просто было слишком неожиданно! Посейдон сделал вид, что поверил ему. Грек кивнул на щупальца. — И зачем это? Посейдон улыбнулся, наблюдая за ним. Ему нравились особенно бурные и яркие реакции смертного. Тем более после очередной недельной тишины от него. — Я подумал, что для тебя будет слишком, если я понесу тебя на руках. Но ты ведь не сможешь самостоятельно выдержать давления воды и отсутствия воздуха, а телепортация не в числе моих навыков. Так что это просто более или менее безопасный способ транспортировки. Бог морей снова поднимает трезубец, создав вокруг себя и Одиссея воздушный купол, на время пока они будут подниматься на поверхность через всю эту толщу воды. Они отрываются от дна и стремительно двигаются вверх сквозь тëмную воду. Вокруг вдруг становится совершенно темно, ведь на такую глубину совсем не проникает солнечный свет. Бог морей, в отличии от человека, может отлично видеть в темноте. Он опускает взгляд на смертного. Тот, настороженно замерев и прислушиваясь ко всему, напряжëнно вглядывается в чëрную воду. Смертные всегда так беспокоятся и нервничают в темноте. Наверное, какой-то врождëнный инстинкт самозащиты. Посейдон не сдерживает лëгкой ухмылки. Через мгновение трезубец засиял мягким голубым светом, освещая пространство вокруг. Одиссей, сразу выдохнув, немного успокоился, но ещë через пару секунд вскрикнул и дëрнулся в сторону. Совсем рядом с ним промелькнуло огромное нечто с множеством щупалец и глаз. Их отделял лишь воздушный купол. — Эй, какого чëрта это было?! Грек судорожно оглядывается во все стороны. Наконец, выдохнув и чуть успокоившись, он продолжает тише. — На какой мы вообще глубине? Одиссей поворачивается к Посейдону, продолжая постоянно оглядываться вокруг. Бог выглядит совершенно спокойно. — Как видишь, на достаточной, чтобы солнечный свет не мог проникнуть сюда. Здесь живут существа, которые привыкли жить без света, при малом количестве воздуха и под огромным давлением. Их вид, конечно, достаточно отталкивающий для вас смертных, но не бойся, никто из здешних обитателей не посмеет ничего тебе сделать без моего разрешения. Особенно рядом со мной. Смертный ещë раз осмотрелся вокруг, на всякий случай незаметно попытавшись придвинуться чуть ближе к Посейдону и вдруг задумавшись. А действительно ли Посейдон просто вот так отпустит его на сушу? Что-то в груди вдруг оборвалось. Неужели бог всë таки решил его утопить? Но почему сейчас? Почему так? Или он хочет убить его, когда он будет ещё ближе к дому? Видимо, его мысли и состояние отражались на лице, потому что, взглянув на него, бог спросил: — Всë ещё боишься утонуть? Одиссей резко поднял взгляд, помедлив всего секунду. — Нет! Вовсе нет, владыка морей. И грек тут же отвëл взгляд куда-то в сторону, будто там действительно было на что посмотреть. Посейдон задумчиво изучил реакцию человека и продолжил. — Хм, в таком случае, ты боишься, что я всë ещё хочу убить тебя? Одиссей замер. Он не ожидал, что бог вдруг так легко разгадает его опасения. Теперь, кажется, он ещё ближе к смерти, чем раньше. Но Одиссей не собирается так просто сдаться. Он, как минимум, может потянуть время. И именно сейчас нельзя показывать страх. Только вот получается у него не то чтобы отлично. — Н-нет. Почему я должен? Посейдон, опустив взгляд и усмехнувшись, продолжает. — Ты так скоро мне трезубец сломаешь. Одиссей только сейчас замечает, что уже некоторое время крепко держится обеими руками за божественное оружие, источающее мягкий свет. Он резко отдëргивает руки и виновато опускает взгляд. — Прости, это не... я не хотел, то есть... Посейдон опускает руку ему на голову, чуть взъерошив волосы и прерывая его. — Да успокойся ты. Если б я хотел наказывать тебя за такие мелочи, ты бы уже давно не был бы среди живых. А это, вероятно, где-то с нашей первой встречи. Посейдон задумался. — Да, где-то так. Ты уже тогда много чего натворить успел. Одиссей сглотнул. Посейдон мысленно ударил себя по лбу. Опять промах. Сколько раз ещë себе напоминать — не все вещи можно говорить вслух! Бог морей взглянул на человека. Тот даже не смотрел на него, но даже без этого чувствовалось его напряжение. Посейдон почти незаметно выдохнул. — Ты можешь снова держаться за трезубец, если хочешь. Зачем? Потому что смертный боится темноты или ещë чего-нибудь?... Почему теперь бог не хочет, чтобы человек боялся? Он не знает. В любом случае, Посейдон уже дал разрешение и через некоторое время, которое, видимо, понадобилось смертному для мысленных метаний, заметил как Одиссей снова взялся одной рукой за его оружие. Некоторое время они просто молчали. Затем смертный вдруг уже более спокойно и заинтересованно продолжил. — А на какой глубине находится твой дворец? Бог морей немного задумался. — Достаточно глубоко, я бы сказал... Это одно из самых глубоких мест в океане. После этого бог снова мысленно выдохнул с облегчением — контакт не потерян. Через некоторое время вода становится всë более прозрачной. Свет — всë ярче. И наконец. Чистое голубое небо. Солнце. Как же давно Одиссей его не видел... Такой приятный воздух и тëплый мягкий ветер. Вот и земля. Такой знакомый и такой родной берег. Такой же, как и 20 лет назад. Посейдон опускает смертного в воду, но здесь уже совсем неглубоко. Всего-то по колено. Одиссей неспеша выходит из воды на берег и оглядывается на Посейдона. Тот неподвижно наблюдает за ним. Бог не может отпустить смертного насовсем, но и не дать ему увидеть могилу жены он не может. Это было бы слишком жестоко. Даже для него. Посейдон понимает, что в каком-то смысле рискует, отпуская грека на землю, ведь на суше у бога морей власти не так много, но всë же делает это. Море становится чуть более неспокойным, но лишь немного. Посейдон холодно и тихо произносит. — Если Гермес верно сказал, вверх по тропинке будет оливковое дерево. Чуть правее должна быть могила. У тебя есть время до заката. Одиссей стоит некоторое время в замешательстве. Потом вдруг, благодарно приложив руку к груди, слегка кланяется. — Спасибо. Посейдон чуть заметно кивает в ответ, после чего Одиссей разворачивается и спешит вверх по тропинке. Через пару минут он замечает дерево у дорожки. Всë точно так, как сказал Посейдон. Вот та самая олива, а чуть правее скромная, но аккуратная могилка. К ней идëт выложенная камнями дорожка. Вокруг резная изгородь, рядом по обе стороны от плиты 2 вазы, в которых стояли уже немного завядшие цветы. Еë любимые. Одиссей падает на колени рядом, аккуратно проводя рукой по мраморной плите, на которую падает несколько солëных капель, и шепчет: — Я вернулся, Пенелопа... Несколько часов спустя человек медленно, не спеша, спускается к морю, где солнце уже почти касается горизонта и где его всë так же ожидает Посейдон. Правда море теперь ещë более неспокойно, чем когда он уходил. Грек не знает, зачем вернулся. Он же мог остаться жить где-нибудь в Итаке. В своëм родном королевстве. Его умений хватило бы, чтобы заработать себе на еду и жильë. Может он даже как-нибудь мог бы вернуться во дворец и увидеть сына. Но Посейдон... Это слишком опасно. Стоит ли рисковать и нужно ли это в самом деле? Хочет ли он сам этого? Чтобы из-за него, вероятно, ещё кто-то пострадал?... Одиссей останавливается на берегу, не заходя в воду, и поднимает взгляд на Посейдона. Между ними повисло молчание, затем грек тихо начал. — Ты знал, что я вернусь? В ответ он слышит тихий и внешне спокойный голос бога. — Предполагал, что это случится. Посейдон знал, что Одиссей скорее всего побоится за свой дом. Он вовсе не собирается затапливать Итаку теперь, но человеку об этом знать необязательно. Да, вероятно, это немного эгоистично, но для Посейдона это некая гарантия, что смертный точно вернëтся. К тому же, для него угрозы — привычная вещь. Одиссей задумчиво замирает, а Посейдон лишь терпеливо ждëт. Наконец, смертный делает шаг в воду. И ещë один. И ещë. Теперь он уже стоит по колено в воде прямо перед Посейдоном и снова поднимает на него взгляд. Бог морей, мысленно улыбнувшись, поднимает трезубец...

***

Одиссей всë также живëт во дворце Посейдона. Грек ещë пару дней не выходил из комнаты. Наконец простившись с женой, он ещë скучал и грустил о ней, но теперь, в самом деле постепенно смог принять еë смерть. Одиссей сохранил ей верность. Сохранил любовь к ней. До конца. Пусть и не смог сказать ей вживую, что он вернулся. Теперь нужно было продолжать жить. Хотя бы для начала ради неë... Скоро Одиссей снова приходит в себя. За обедом он вдруг обращается к богу морей. — Посейдон, а почему в твоëм дворце так светло, если он стоит на дне моря? Бог морей пожимает плечами. — Ничего удивительного. Я думаю, ты заметил, какое свечение может испускать трезубец. Примерно таким же образом освещëн весь дворец. Впрочем, это было сделано по большей части для тебя, ведь смертные не могут видеть в темноте, насколько я знаю. Посейдон пододвигает тарелку с фруктами ближе к человеку, не переставая с интересом смотреть на него. — Кстати, Одиссей, у меня есть ещë новость для тебя. Завтра мне снова нужно будет отправиться на Олимп. Грек не отрывается от трапезы и тихо кивает. Бог не раз так оставлял его, поэтому он уже привык к подобному. Посейдон продолжает, делая наигранно незаинтересованный взгляд. — И Гермес передал, что в этот раз я мог бы взять тебя с собой, чтобы ты мог увидеть свою наставницу. Конечно, если ты хочешь. Я не заставляю... Одиссей поднимает глаза и восторженно приоткрыв рот, быстро кивает головой. — Да. Да! Конечно! Посейдон улыбается. Он давно не видел своего смертного таким счастливым. Ему действительно очень не хотелось бы брать Одиссея с собой на Олимп к своей племяннице. И нет, у них не такие плохие отношения, но вот с некоторыми другими богами всë обстоит несколько сложнее. С другой стороны, если Одиссей будет так этому рад, то, может, это не так уж и плохо? Он тихо вздыхает и чуть заметно улыбается. — Так я и думал. Завтра с утра отправляемся.