Глава 3

На следующее утро Молли получила нужную стоматологическую карту и точно идентифицировала, что останки скелета принадлежат Виктору Тревору. Было грустно не только потому, что он был ребенком, но и от того, что он был лучшим другом детства Шерлока. Шерлока, который весь день отказывался выходить у нее из головы. Девушка колебалась, идти на контакт первой или нет, но в конце концов убедила себя, что он заслуживает знать. К тому же вежливость и уважение побудили ее отправить детективу сообщение:

У МЕНЯ ЕСТЬ ДЛЯ ТЕБЯ КОЕ-КАКАЯ ИНФОРМАЦИЯ.

Первые полчаса Хупер проверяла свой телефон каждую минуту или около того, ожидая его ответа. Следующий час она тратила на это каждые пять минут. Наконец, она решила, что может позвонить. Ей так нужно было выбросить эту информацию из головы, чтобы наконец сосредоточиться на своей работе. Но ответа не было. Ни в первый, ни во второй раз, когда она позвонила. Ни после второго, ни после третьего сообщения, ни после четвертого. Казалось, Шерлок не хотел с ней разговаривать. Или случилось что-то еще. Во время обеденного перерыва патологоанатом позвонила миссис Хадсон, которая ничего не слышала о Шерлоке после того, как он ушел рано утром. Она написала Джону и Грегу, которые были на работе, но ни один из них не видел Холмса со вчерашнего вечера. Молли понятия не имела, как дозвониться Майкрофту, у нее не было его номера. Она уставилась на свой телефон и заметила, что ни одно из ее сообщений не было прочитано. Значит, у Шерлока не было телефона. Или он был слишком занят, чтобы заметить. Или слишком под кайфом. Эта мысль пронеслась в ее голове и наполнила страхом. После смерти Мэри, когда Шерлок сорвался, девушка не стала бы отрицать, что детектив решил разобраться с этой новообретенной травмой точно таким же образом. Это становилось его привычкой. Молли пыталась злиться на него, говоря себе: это его жизнь. Если уж он решил пойти по этому пути, она не собирается тянуть его назад. Он должен был сделать свой собственный выбор. Тем не менее, она все равно обнаружила, что выбегает с работы, едва смена закончилась, и направляется прямиком на Бейкер-стрит. Хупер ворвалась в 221Б и взлетела по лестнице. Дверь, как всегда, была не заперта, но в квартире было тихо и темно: — Шерлок? Молли услышала лишь эхо своего голоса. Миссис Хадсон, должно быть, заплатила большие деньги, потому что окна уже заменили, лишив комнату сквозняка, который проникал через дыры. Она отправилась на кухню в поисках шприцов, таблеток или чего-нибудь еще, что выглядело неуместно. Но все выглядело так же, как и прошлым вечером, насколько она могла судить. Хупер прошлась по спальням и ванной, осторожно заглядывая в каждую дверь. Никого. Детектива действительно здесь не было. Тишина казалась зловещей, хотя девушка пыталась убедить себя, что это всего лишь разыгравшееся воображение. И тут ее уши уловили звук: бормотание человека, поднимавшегося по лестнице. Сердце застряло у нее в горле. Будь это Шерлок, да еще и под кайфом, она не удивится, если спустит его вниз с лестницы. Молли бросилась по коридору в дверной проем, открыв рот, чтобы спросить, где его носило… Джон и Рози в тревоге уставились на нее в ответ: — Что случилось? — Ватсон стал быстрее подниматься по лестнице и вошел в квартиру. Молли отодвинулась в сторону, пропуская его: — Шерлок не ответил ни на одно из моих сообщений или телефонных звонков, а я пыталась дозвониться до него весь день. Что-то не так, — Хупер посмотрела Джону в глаза. — Я волнуюсь, что он снова сорвался. Лицо доктора исказилось от ужаса: — Нет! Он бы этого не сделал. Правда? Прошлой ночью я достал ему дело, не очень хорошее, оно было слишком простым, но все же… — Джон переводил взгляд с Рози на Молли, словно ожидая ответа. Что бы он ни придумал, это его не успокоило. — Лучше бы ему больше не употреблять. Я знаю, что в последнее время было тяжело, но, черт возьми, лучше бы ему этого не делать. — Если это так, то он вернется в багажник, — миссис Хадсон стояла на лестничной площадке, поднявшись вслед за Джоном, и явно подслушивала их. И Джон, и Молли собирались ответить на это решительным «да», но их внимание привлек звук хлопнувшей внизу входной двери. Они ждали, пока раздадутся поднимающиеся шаги и Шерлок выйдет из-за угла. Он резко остановился на лестничной площадке, все еще в пальто и с черной сумкой в руке. Его взгляд переходил от человека к человеку, отмечая их гнев и разочарование (за исключением Рози, у которой просто немного текли слюни), и мгновенно насторожился: — Что случилось? Я пропустил какую-то встречу на лестнице? Джон стиснул зубы: — Миссис Хадсон, пожалуйста, отведите Рози вниз, я не хочу, чтобы она сейчас находилась рядом со своим крестным отцом. Женщина поспешила на помощь: она быстро направилась вниз вместе с Рози, обходя Шерлока стороной. Холмс наблюдал за происходящим с растущим беспокойством. Когда дверь в квартиру миссис Хадсон закрылась, Молли и Джон посмотрели на Шерлока неодобрительно, словно родители, требующие объяснений. Детектив уставился на них, сбитый с толку: — Что? Джон никогда в жизни так не чувствовал себя отцом: — Где ты был? Шерлок моргнул: — Уезжал. Конечно, мне не нужно сообщать тебе о каждом моем передвижении? — Я звонила тебе весь день, — впервые после телефонного звонка Молли смогла встретиться с мужчиной взглядом и поддерживать зрительный контакт, — почему ты не отвечал? Чем ты занимался? Шерлок уставился на нее. Он узнал этот взгляд: — Ты собираешься снова дать мне пощечину? — Это зависит от… — От? У Джона лопнуло терпение: — Давай просто покончим с этим, хорошо? — доктор бросился вперед и вырвал сумку из рук Шерлока. — Осторожно! — в голосе детектива слышалось неподдельное беспокойство. — Что, поосторожнее с твоими наркотиками? Поосторожнее со шприцами? — Джон бросил сумку на кухонный стол и быстро расстегнул ее, пока Шерлок с тревогой следовал за ним. Молли вошла последней, переводя взгляд с одного на другого с беспокойством. — Осторожнее с твоими… — слова Ватсона прервались, когда он увидел, что было в сумке. Он вытащил смычок и гриф скрипки. — О. Это твоя скрипка. — Конечно, это моя чертова скрипка, что еще это может быть? — Холмс выдернул смычок и сумку из рук Джона. Ватсон был слишком удивлен, чтобы ответить, но Молли пришла на помощь: — Мы волновались, что ты снова связался с наркотиками, Шерлок. Извини. И, честно говоря, тут могло бы быть много чего другого: части тел, образцы почвы, оружие, даже шприцы… — ее голос оборвался, когда он уставился на нее, и девушка поняла, что в его глазах было что-то, чего она никогда раньше не видела. Джон, наконец, достаточно пришел в себя, чтобы продолжить разговор: — Шерлок, почему ты таскаешь свою скрипку в сумке? Где ты был весь день? Детектив недолго колебался: — Я летал в Шерринфорд. Играл со своей сестрой. Джон и Молли уставились на него. На этот раз мужчина пришел в себя первым: — Ты… ты играешь с Эвр? Почему? Шерлок отвел взгляд, взволнованный и смущенный: — Она не поддается вербальному общению. Она ни с кем не разговаривает. Она… потерялась… и я пытаюсь установить с ней контакт. Пока друзья переваривали это, Шерлок достал свой телефон из кармана пальто и просмотрел события дня. Его брови поползли вверх, когда он увидел по меньшей мере десять сообщений и звонков от Молли и несколько от Грега и Джона. Даже миссис Хадсон звонила дважды. Он бросил на девушку извиняющийся взгляд: — Прости, Молли. Я не хотел отвлекаться в Шерринфорде, а на обратном пути слишком задумался. Забыл, что телефон на беззвучном. Хупер выдавила из себя улыбку: — Все в порядке. Прости, что обвинила тебя в употреблении наркотиков. Его губы изогнулись в улыбке: — У тебя есть веские причины сомневаться. Но нет, я не сорвался. На самом деле у меня все хорошо на этом фронте. — Откуда нам знать? Как мы можем тебе доверять? — Джон разрывался между двумя темами, не в силах решить, какая из них важнее. Шерлок разозлился: — Последние два раза, когда я употреблял, были по определенным причинам. — Каким причинам? — Молли внимательно изучала его. — Первая — дело… — И через месяц после того, как я женился. Думаю, ты таким образом закатил истерику. Шерлок проигнорировал друга и продолжил: — В следующий раз — из-за Мэри, чтобы спасти Джона… — И поскольку мы потеряли Мэри, ты не можешь винить нас за беспокойство о том, что этот последний эпизод снова отправит тебя на дно, — Джон даже не остановился, чтобы вздохнуть. — На этот раз я пытаюсь найти другой путь, лучший метод преодоления, лучшую модель поведения. Это включает установление связи с моей сестрой, — детектив встретился взглядом с Молли, — и это правда. Хупер могла прочесть абсолютную искренность на его лице. Мужчина говорил правду: — О. Ну, это хорошо, не так ли? Вмешался доктор: — Подожди, почему ты играешь с ней? Почему тебя это вообще волнует? Она сумасшедшая, Шерлок, ей уже ничем не поможешь! Она убила так много людей со времен своего детства! И вообще, откуда ты знаешь, что она не перепрограммирует тебя? Детектив бросил на друга разочарованный взгляд: — В отличие от тебя, Джон, я действительно забочусь об отношениях со своей сестрой, какими бы ущербными они ни были. Холмс прошел в гостиную и достал скрипку из сумки. Джон и Молли наблюдали, как он оглядывает комнату в поисках подходящего места, чтобы положить инструмент, поскольку на большинстве поверхностей все еще виднелись сажа и обожженные участки. В конце концов он решил разместить ее на своем кресле, но это означало, что теперь ему некуда было сесть. Мужчина начал расхаживать по комнате. Молли подавила улыбку: — Шерлок, почему тебе так важно играть со своей сестрой? Холмс сделал паузу в своих беспорядочных блужданиях, повернувшись к ним спиной, что облегчило ему ответ. Он заметил, что его пальцы подергивались в поисках скрипки в такой момент: «Интересно». — Я лучше всех знаю, как интеллект может изолировать. Я знаю, каково это — чувствовать себя одним во всем мире, — мужчина повернулся к ним лицом. — У меня… больше нет этой проблемы, — он коротко улыбнулся друзьям, — но я не могу оставить свою сестру в полном одиночестве. Особенно когда она уже провела в нем большую часть своей жизни. Молли быстро заморгала. Джон выглядел донельзя пристыженным. Он откашлялся: — Понятно. Что ж, тогда удачи вам обоим, — доктор широким жестом указал на лестницу, — я должен забрать Рози и сказать миссис Хадсон, что это ложная тревога, — его взгляд метался между Молли и Шерлоком, — А вы двое… останьтесь и поговорите, — Ватсон уже почти вышел за дверь, когда вернулся и, облокотившись на спинку кресла, заговорил с Шерлоком. — Для протокола: причина, по который Гарри нет в моей жизни, заключается в том, что, несмотря ни на что, она всегда предпочитала алкоголь всем людям в своей жизни, которые заботились о ней. Каждый раз. Это слишком. Вот почему я почти закончил с тобой в прошлый раз, среди прочих… причин. Шерлок кивнул. Джон прочистил горло и продолжил: — Так что извини, если я немного беспокоюсь о твоем благополучии, — последовала пауза, — но слышать такое… это… хорошо. Отличная работа, Шерлок, — мужчины слегка улыбнулись друг другу, — отличная работа, — Ватсон поспешно сбежал вниз по лестнице. Детектив и Молли неловко улыбнулись друг другу. Противостояние во многом сломало лед, но все равно было неуютно, когда в тишине, казалось, эхом отзывался их последний телефонный звонок. Мужчина сделал легкий жест в сторону кресла Джона: — Присаживайся. Если хочешь. — Хорошо, — девушка направилась к креслу, — но только если ты тоже сядешь, — она подождала, пока Холмс подойдет к своему креслу и возьмет скрипку и смычок. Они оба сели, Молли держала руки на коленях, а Шерлок расслабленно держал скрипку и смычок в руках. Тишина уже готова была стать невыносимой, когда мужчина внезапно подался вперед, заставив девушку вздрогнуть: — Извини, но какая информация у тебя была для меня? Об этом говорилось в твоем первом сообщении. — Ах, это, — Молли глубоко вздохнула, — я подумала, тебе следует знать, что я идентифицировала останки, которые Джон нашел в колодце, как Виктора Тревора, — глаза подруги были полны сочувствия. Скрипка Шерлока издала диссонирующую ноту, когда его пальцы непроизвольно сжали гриф. Он тяжело сглотнул, его глаза заблестели. Мужчина знал это, он уже знал. Но от этого не стало легче: — Понятно. Спасибо, Молли. Я бы не доверил Виктора никакому другому патологоанатому, — он попытался изобразить неуверенную улыбку, которую повторила девушка. — Могу ли я чем-нибудь помочь? — слова возникли прежде, чем она успела подумать. — Нет, со мной все будет в порядке… Подожди, вообще-то… — Да? Холмс еще немного подался вперед в своем кресле. Хупер сделала то же самое. Голос мужчины был тихим и спокойным: — Я полагаю, родители Виктора будут уведомлены, и они, скорее всего, устроят для него скромные похороны? — Возможно, да, они так и сделают, — Молли очень давно не видела в детективе такой уязвимости. Со времен Мориарти. — Когда придет время, если придет время… Ты пойдешь со мной? В его глазах была мольба, и она никак не могла отказать ему: — Конечно, но Джон… — У него полно забот и нужно присматривать за Рози. Я бы хотел, чтобы ты пошла. Если ты, конечно, хочешь. Детектив отвел глаза. Он явно хотел, чтобы Молли знала, что это будет ее выбор, не продиктованный чувством вины. И это было то, что заставило ее принять решение: — Конечно, Шерлок. Конечно. Девушка попыталась ободряюще улыбнуться Холмсу, но в улыбке чувствовалась грусть из-за причины прозвучавшей просьбы. Плечи мужчины, казалось, опустились на несколько дюймов, когда он положил скрипку себе на колени и потянулся к ее руке. Он положил свою ладонь поверх ее руки и посмотрел ей в глаза: — Спасибо, Молли. — Не за что. Почти против воли ее большой палец коротко погладил один из его пальцев, а затем контакт прервался, когда она встала. Мужчина последовал ее примеру, все еще держа скрипку. Хупер была почти за дверью, когда ей в голову пришла мысль. Она обернулась: — Шерлок, ты сказал, что с твоей сестрой невозможно общаться, — его брови вопросительно сошлись. Девушка продолжила, — Это работает? — Боюсь, слишком рано говорить, — Холмс коротко улыбнулся, — но есть многообещающие признаки. У меня есть надежда. Молли кивнула: — Это хорошо. Что ж, спокойной ночи. — Спокойной ночи, Молли. Холмс проводил ее взглядом и откинулся на спинку кресла, рассеянно водя пальцами по дереву, вспоминая сегодняшний день. *** «Он уехал чуть свет, долго не мог уснуть из-за мыслей о предстоящем визите. Отправив ранним утром сообщение Майкрофту и заехав в кафе позавтракать, он сел в вертолет и улетел. Мужчина выключил свой телефон, оповещения слишком сильно отвлекали.  Эвр сидела на том же месте, что и в первый раз. Как и прежде, она не пошевелилась, когда брат вошел. На этот раз Шерлок не колебался, просто достал скрипку, настроил ее и начал играть.  Их сегодняшний разговор шел по-другому, хотя мелодия была той же, что и раньше. Это была та же музыка и та же импровизация, ритм которой зависел от того, что мужчина хотел передать. Но в конечном итоге это все равно была мелодия, которую играла Эвр, когда Шерлок впервые посетил Шерринфорд. Охранники в наушниках тогда сказали, что в конце произведения она убьет его, но даже тогда он подумал, что музыка прекрасна.  В тот раз Эвр настояла, чтобы он сыграл для нее «его самого», сейчас же он играл «ее» мелодию. Это была сама Эвр, и она звала своего брата очень долго. Он был уверен, что это, возможно, единственный способ говорить на ее языке в настоящее время. Итак, Шерлок начал этот разговор с ее песни, братского приветствия, в котором поинтересовался ее самочувствием. Он рассказал ей о том, как приводил в порядок свою квартиру, впервые менял подгузник, рассказал о деле накануне вечером, которое на самом деле тянуло всего на четверку, но все равно это лучше, чем ничего.  Мужчина потерял счет времени, следуя потоку сознания во время игры. Интересно, Эвр помнила, как Майкрофт упал в реку? Они так сильно смеялись над его промокшей одеждой и недовольным лицом. Она когда-нибудь задавалась вопросом, в какой момент путь, по которому ты следуешь, становится постоянным? Он задавался. Холмс также вспомнил все ее просьбы поиграть с ней, но он был так занят, играя в пиратов с Виктором. Он и понятия не имел.…  Детектив почувствовал боль в локте и запястье — верный признак того, что он играл в течение длительного периода времени, когда девушка внезапно встала. Он замер, рефлекторно проверяя, действительно ли стекло на месте, и стал наблюдать, как сестра отошла в дальний конец камеры и повернулась к нему. Шерлок изучал ее лицо, ища признаки злобы или хитрости, но она просто стояла там. Теперь она тоже наблюдала за ним. Они оценивали друг друга. Каждый чувствовал себя уязвимым и даже немного беззащитным, когда его так ясно видели, но ни один из них не хотел заканчивать.  После нескольких напряженных мгновений Шерлок понял по ее лицу, что сестра хочет, чтобы он продолжил. Он отмахнулся от дискомфорта, вызванного тем, что за ним наблюдают, и снова начал играть, часто поглядывая на нее в ожидании реакции. Зрительный контакт был новым и тревожным. Это сделало каждого из них намного более уязвимым, чем раньше. Но это также был шаг в правильном направлении. На ее лице не было той суровости, которая была во время его первого визита. Она больше напоминала сестру, которую он держал в объятиях среди разрушенных стен их семейного дома. Детектив не осознавал, что его собственное лицо тоже смягчилось, и эта мягкость отразилась не только в песне, но и в глазах. Эвр стояла совершенно неподвижно, не колеблясь и не двигаясь, и он должен был восхищаться ее контролем над каждой мышцей. Этот ее навык развивался годами в тюрьме, когда нечем было заняться, кроме как учиться контролировать себя, теперь Шерлок мог это видеть. Он позволил своим глазам и легкому кивку передать, насколько ему небезразлично то, что с ней случилось. Она не улыбнулась, но ее глаза впитывали каждую молекулу заботы, которую она могла вытянуть из него.  Мужчина не хотел останавливаться, хотя наверняка играл уже несколько часов. Он не хотел подводить ее или заставлять чувствовать себя брошенной после всего этого. Поэтому он продолжал играть.  После рассказа нескольких историй, в том числе о свадьбе Джона и предотвращении убийства на ней, он стал перебирать в уме, о чем еще поговорить. Эвр все еще стояла, все еще слушала и наблюдала. Шерлок продолжал разговаривать.  Его мысли снова вернулись к Молли, как это всегда бывало в последнее время. Он рассказал сестре о его патологоанатоме и о том дне, который они провели, раскрывая дела вместе. О камне, который внезапно материализовался в его груди, когда он увидел ее обручальное кольцо. Он сказал себе, что это к лучшему, что он не был создан для этого, не был достоин этого. Он причинил бы ей только боль. Было ли это настолько очевидно, что его сестра смогла точно определить все из своей секретной тюрьмы? Неужели он зашел так далеко? Молли была постоянной частью его жизни очень долгое время, и поначалу он быстро отмел любую мысль о романтической привязанности к ней, несмотря на ее явный интерес. Оглядываясь назад, он мог видеть, что его моментальная и полная неприязнь к тому, с кем она встречалась, был признаком его интереса, но в то время он говорил себе, что поступает умно.  Только после того, как девушка помогла ему инсценировать смерть и его не было два года, он задумался, может ли между ними быть что-то большее. Но когда он вернулся, она уже была помолвлена. Поэтому мужчина сдался и позволил ей уйти. Молли заслуживала быть счастливой, и, несомненно, у Тома это получилось бы лучше, чем у него. Не так ли? И Шерлок не подходил для такой жизни, во всяком случае, как высокофункциональный социопат. Он рассказал Эвр о том, как Хупер ударила его по лицу, и как даже в наркотическом дурмане он был абсурдно рад увидеть, что она больше не носит кольца. Почему это было настолько очевидно, что даже Джон пропустил это, но Эвр нет? Откуда она могла знать, что он не спал ночами, представляя Молли, думая о ней, о том, как сильно он уважал ее ум и внутреннюю силу? Как сестра увидела это так четко, что смогла организовать эксперимент, чтобы заставить Хупер сказать «Я люблю тебя», влепив тем самым Шерлоку своего рода пощечину осознанием, что он любил ее, всегда любил? Он любил Молли Хупер, и теперь, когда его разум был открыт и он не пытался подавить в себе все эмоции, он должен был признать, что хочет большего. Он хотел ее. Он хотел Молли Хупер. Молли с ее шутками о морге и свитерами, ее острым умом и открытым сердцем. Он очень беспокоился о том, что может причинить ей еще больше боли, но не мог отрицать, что хотел, чтобы девушка присутствовала в каждой секунде его жизни… Шерлок понял, что чем больше он говорил о Молли, тем больше закрывал глаза и теперь представлял ее. Он был в двух секундах от блаженной, мечтательной улыбки и песни о любви.  Его глаза распахнулись, смычок замер. Внезапно он почувствовал себя чрезвычайно уязвимым. Он не собирался заходить так далеко, рассказывая об этом Эвр. Его глаза встретились с ее глазами через пустое пространство между ними, мгновенно насторожившись.  Сестра прислонилась к задней стене, слегка подвинувшись, чтобы опереться на нее спиной. Это был единственный признак того, что она была более расслабленной. Это и выражение ее лица. В нем не было ни доминирования, ни самодовольства, ни напряженной готовности охотника к нападению. Она выглядела… тронутой. Ее глаза были мягкими, и он не мог быть уверен с такого расстояния, но, возможно, в них даже блестели слезы. В ее взгляде читалась тоска, томительное желание. Ее губы почти дрогнули в улыбке. Лоб Шерлока наморщился, когда он снова посмотрел на ее лицо, и он понял, что это было точно такое же выражение, которое было у нее после телефонного разговора с Молли. После того, как он искренне пробормотал «Я люблю тебя», а Молли прошептала это в ответ после его мольбы. За долю секунды до того, как он объявил, что победил и она должна играть честно. Если уж на то пошло, было похоже, что Эвр была счастлива, что брат испытывает такие чувства к кому-либо. Тело Шерлока тоже расслабилось, и он коротко откашлялся. Он кивнул ей в знак благодарности, прежде чем возобновить свою игру, чтобы сказать, что сейчас он должен уйти, но скоро вернется и с нетерпением будет ждать встречи.  Ее собственный взгляд говорил то же самое, но Холмс мог прочитать беспокойство в ее глазах из-за страха, что он обманывает ее. Шерлок снова прижал скрипку к подбородку и поднял смычок: — Я вернусь, Эвр. Обещаю, — ноты звучали чисто и уверенно. Девушка еле заметно кивнула. Шерлок коротко улыбнулся ей, прежде чем собрать вещи. Не обращая внимания на ноющие суставы, он вышел из тюрьмы и подумал: неужели прошло так много времени, что пилот вертолета плюнул и улетел? Он был не в настроении ждать, когда тот вернется. Конечно, пилот будет извиняться снова и снова и до смерти разозлит Шерлока. А он не хотел отвлекаться. Ему нужно было серьезно подумать.»