Глава 6

— Десять, девять, восемь, семь… Майкрофт в ужасе наблюдал, как Шерлок отсчитывает последние секунды своей жизни. Он сделал один шаг к своему младшему брату, когда понял, что Шерлок планирует сделать, но его мозг был парализован страхом: — Нет, нет, Шерлок… Возражения и попытки Эвр заставить Шерлока остановиться, казалось, в точности отражали мысли Майкрофта, и чем ближе Шерлок подходил к цифре один, тем больше Майкрофт боялся, что он действительно это сделает. Шерлок всегда был слишком близок к грани, когда дело доходило до заигрывания со смертью. В этом он был слишком похож на Мориарти, и это пугало Майкрофта больше, чем он хотел признавать. Так было всегда. Образ управляющего, убивающего себя именно этим пистолетом, брызги крови и мозгов, то, как его вырвало при виде этого, были слишком свежи в памяти Майкрофта, и он не думал, что сможет вынести зрелище смерти Шерлока таким же образом, не сойдя с ума: — Ты не можешь… ты еще не знаешь о Рыжебородом… — … шесть… пять… четыре… Эвр становилась все более взволнованной, но было ясно, что Шерлок едва слушал. Это было не то, чего он хотел, но он был готов пожертвовать собой. Он должен был умереть. Майкрофт все еще был парализован, неспособный действовать из-за страха заставить своего брата нажать на курок еще раньше. Если бы он бросился на него, то мог бы запустить катастрофическую цепочку событий: — Шерлок, прекрати это немедленно! — Голос Эвр стал истерическим. Майкрофт мог думать только о том, что Шерлоку удалось разрушить ее планы, ее маленькую игру. В ее голосе звучало такое беспокойство. Он был так пристально сосредоточен на своем брате, что не заметил маленького дротика, пролетевшего через комнату. Шерлок лишь вздрогнул от неожиданности и потянулся, чтобы вытащить что-то из своей шеи сзади. Краем глаза Майкрофт заметил, что Джон двигался похожим образом. Он потянулся к собственной шее, но нащупал только голую кожу. Его взгляд вернулся к брату, который уже падал на пол. Пистолет выпал из его руки, и он упал плашмя на спину, без сознания. Но все еще живой. Майкрофт повернулся к Джону как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот тоже приземляется на пол. Его первой мыслью было схватить пистолет, который отлетел по полу в дальний конец комнаты, но не успел он сделать и шага, как в комнату ворвались охранники и схватили его за обе руки. Он безуспешно пытался противостоять им и обратился к сестре, которая все еще была на экране: — С ними все в порядке? Что ты с ними сделала? — другие охранники уже схватили Джона под мышки и тащили его из комнаты. Майкрофта внезапно затопил страх. О Боже, только не еще один: — Пожалуйста, не причиняй вреда Джону Ватсону… — он чувствовал дрожь в своем голосе и ненавидел себя за проявленную слабость, но у него не было времени зацикливаться на этом, поскольку другая пара охранников наклонилась, подняла Шерлока, взяв его под руки, и начала тащить его тоже из комнаты. Паника сменилась на страх: — Что ты собираешься с ним сделать? Что ты сделаешь с нашим братом Эвр? — теперь он начал всерьез бороться со своими похитителями, разрываясь между желанием последовать за Шерлоком, хотя было ясно, что охранники не собирались брать его с собой, и получить ответ от его сестры. Когда ноги Шерлока скрылись из виду, его взгляд остановился на экране: — Что ты собираешься с ними сделать? Эвр тоже смотрела на бессознательного брата. Вопросы Майкрофта заставили ее снова посмотреть на него. Ее рот изогнулся в том, что должно было быть полуулыбкой, но для Майкрофта это больше походило на угрожающую ухмылку: — О, Майкрофт, — она изучала его так, словно он был интересным червем, которого она собиралась препарировать, — я-то знаю… а тебе предлагаю поразмыслить, — ее взгляд переместился на мужчин, все еще удерживающих ее брата, — поместите его в мою камеру. Посмотрим, понравится ли ему это. — Эвр, делай со мной все, что хочешь, убей меня, если хочешь, только не причиняй вреда Шерлоку… — мужчина уже боролся, говорил быстро и испуганно, но когда охранники начали тащить его назад, Майкрофт растерял все остатки сдержанности, которые у него когда-либо были. Он задержал своих похитителей, его ботинки заскользили по скользкому бетонному полу, изо всех сил стараясь не упускать сестру из виду, — не трогай его, Эвр, это не его вина! Не трогай их! Пожалуйста, накажи меня… не причиняй им вреда… не причиняй им вреда! Звук его крика эхом разносился по коридору, по которому его тащили, отражаясь от стен, у умножая его ужас в геометрической прогрессии. Все, что он когда-либо делал, все, чем он когда-либо жертвовал, чтобы присматривать за Шерлоком, было уничтожено. Его брат должен был умереть от рук своей сестры, как он и опасался, когда был мальчиком. Теперь эта судьба казалась неизбежной, независимо от того, сколько лет прошло. Стены сомкнулись вокруг него, захлестывая волнами его собственной мольбы. Вся его сила и контроль, сама его сдержанность исчезли.… — Не причиняй им вреда… не причиняй вреда Шерлоку! Не причиняй вреда Шерлоку!

***

Майкрофт внезапно проснулся, его глаза резко открылись. Он чувствовал свое дыхание, резкое и неровное, пока лежал замерзший и неподвижный. Он уставился на балдахин своей кровати, разглядывая толстые бордовые драпировки и их тяжелую бахрому. Мужчина тщательно пересчитал отдельные фрагменты, делая по одному глубокому вдоху и выдоху при каждом подсчете. Он дошел до шестидесяти, прежде чем его дыхание полностью восстановилось и паника утихла, отметив номер с глухим разочарованием. Ему не становилось лучше. На самом деле, ему было хуже. Раньше он мог расслабиться, прежде чем досчитывал до сорока. Мужчина перевернулся и схватил свой телефон с прикроватной тумбочки, листая сообщения, пока не добрался до того, которое хотел увидеть. Он уже прочитал его по крайней мере четыре раза, но ему все еще нужно было подтверждение:

У НЕГО БЫЛ ХОРОШИЙ ДЕНЬ. ОН СНОВА НАВЕЩАЛ ВАШУ СЕСТРУ. СПАСИБО ЗА ИМБИРНО-ОРЕХОВЫЙ СОВЕТ.

Майкрофт перестал сжимать телефон, сопротивляясь желанию отправить еще один вопрос миссис Хадсон. В конце концов, было 5 утра, и не стоило казаться слишком нетерпеливым или обеспокоенным. Миссис Хадсон было трудно убедить рассказать ему все как есть. Он перевернулся на спину и уставился в одну точку. Было ясно, что Марта предана Шерлоку и Джону, и Майкрофта это не удивляло. Он никогда не рассматривал возможность попросить у нее отчеты по Шерлоку, потому что знал, что она не только откажется, но и отчитает его за шпионаж. Майкрофт всегда был рад найти другие способы следить за своим младшим братом. После того, как она холодно приняла его в тот день, а он был вынужден сидеть в кресле, как обычный клиент, тогда он, конечно, тоже не рассматривал бы ее как вариант. Но в тот же день, когда он повернулся и выбежал в коридор под угрозой быть взорванным вместе со своим братом и Джоном Ватсоном, он был полон решимости убедиться, что с их квартирной хозяйкой ничего не случилось. Шерлок доверил ему свою безопасность, и после того, как агент ЦРУ выбросился в окно (несколько раз), Майкрофт понял, как много она для него значит. Взрывная волна швырнула его вниз по лестнице быстрее, чем он предпочел бы при обычных обстоятельствах, сбив его с ног и впечатав в стену на середине лестничной площадки. Дым и обломки преследовали его, окутывая толстым слоем пыли. К счастью, стена коридора частично блокировала силу и избавила его от переломов костей при столкновении. Он, не теряя времени, снова вскочил на ноги и спустился по последней лестнице, когда здание содрогнулось и заскрипело. Ему очень хотелось выйти прямо через парадную дверь, чтобы проверить своего брата, но ужасные звуки бьющегося стекла и треск ломающегося дерева убедили его ворваться через дверь миссис Хадсон. Нельзя было оставлять ее внутри, если все здание собиралось рухнуть. Шерлок никогда бы ему этого не простил. Куски штукатурки дождем сыпались с потолка, когда Майкрофт ворвался в комнату, направляясь к задней части, где, как они надеялись, находилась миссис Хадсон. Кашляя и вглядываясь сквозь дымку, он сразу заметил ее на полу рядом со шкафом, в котором она хранила пылесос. Они выбрали время безукоризненно. Дверь была открыта, и оттуда вываливался едва припрятанный пылесос. Миссис Хадсон съежилась, закрыв голову руками, потрясенная до глубины души: — Миссис Хадсон, вставайте, — Майкрофт наклонился, чтобы поднять ее на ноги. — Что происходит? — она бросила взгляд на потолок, испугавшись, что он вот-вот рухнет. — Позже. Шерлок послал меня за вами. Это было все, что ей нужно было услышать. Она немедленно последовала за ним, слегка спотыкаясь. Он обнял ее и поторопился на кухню, к задней двери, ведущей в переулок. Когда они вырвались на относительно свежий воздух (из заднего окна лестничной клетки, через которое прорвался беспилотник, валил дым), Майкрофт почувствовал боль в боку и спине. Такое бывает, когда тебя швыряют о стену. Он проигнорировал это: — А как же Шерлок и Джон? — миссис Хадсон, казалось, боялась ответа. — Они выпрыгнули через передние окна, — Майкрофт не остановился и теперь сопровождал миссис Хадсон, держа ее за руку. Он почти бегом обошел стол спереди, отчаянно желая убедиться, что с Шерлоком все в порядке. Должно быть, в чем-то проявилась его забота о брате, потому что, посмотрев на его лицо, миссис Хадсон позволила увлечь себя за собой, изо всех сил стараясь не отставать. Улица перед зданием была усеяна битым стеклом и мусором. По всей улице гудели автомобильные сигнализации. Майкрофт слышал вдалеке вой сирен. Дым валил и из окон верхнего этажа с этой стороны. Майкрофт и миссис Хадсон с тревогой осматривали тротуар: — Шерлок? — голос Майкрофта звучал выше, чем обычно. Он проглотил свой страх. Миссис Хадсон тронула его за руку и указала: — Там! Майкрофт прищурился, чтобы разглядеть сквозь падающие обломки и дым, высокую фигуру своего брата, помогающего Джону подняться на ноги. Оба выглядели оглушенными и израненными, но они были целы. Мужчина поспешил к ним: — С тобой все в порядке? Ничего не сломал? Шерлок отряхнулся: — Я в порядке. Джон? Доктор согнулся от кашля. Он поднял большой палец вверх, показывая, что с ним все в порядке, и сосредоточился на прочистке легких. Майкрофт недоверчиво посмотрел на второй этаж, а затем на них двоих: — Как вы двое приземлились, не сломав обе ноги? Шерлок осматривал миссис Хадсон на предмет травм. Удостоверившись в том, что она не пострадала, он повернулся к брату и также быстро пробежался взглядом по его фигуре. Удовлетворенный, он улыбнулся: — Упади и катись, дорогой брат. Упади и катись, — он повернулся к миссис Хадсон, — извините за квартиру, миссис Хадсон. Вы справитесь сами? Боюсь, мы должны посетить секретную тюрьму и разобраться с источником этой угрозы. — Идите, — миссис Хадсон махнула им рукой, теперь уже преодолев свое первоначальное удивление и страх. Она положила руку на рукав Майкрофта, привлекая его внимание, — я тоже рада, что с вами все в порядке, Майкрофт, — очевидно, его приход к ней немного смягчил ее отношение. Шерлок покачал головой: — О нет, я думаю, нам придется сообщить, что Майкрофт госпитализирован, ты так не считаешь? Без сознания. Может не выкарабкаться… — он бросил на них обоих притворно встревоженный взгляд и мгновенно перешел в режим планирования, — брат, как ты относишься к маскировке? Мужчина позволил Шерлоку вывести его из шока и перейти к следующему шагу. На самом деле, так было лучше для них обоих. Не нужно зацикливаться на чувствах, когда у них все было в порядке: — Возможно, леди Брэкнелл? — Нет, — Джон достаточно прочистил легкие, чтобы заговорить, — конечно, нет. Я думаю, нужно что-то другое — Вы уверены, что не хотите выпить чаю перед уходом? , — вопрос миссис Хадсон был адресован всем троим. — Извините, нет времени, — Шерлок указал на подъезжающие пожарные машины. Он бросил на Джона и Майкрофта многозначительный взгляд, — Нам пора. Хорошо, что мое пальто висит у входной двери, — Шерлок небрежно поднялся по ступенькам, открыл входную дверь дома 221b и взял свой белстаф. Он пожал плечами и пригладил волосы пальцами, выглядя так, словно делал это каждый день. Майкрофт не мог не восхититься тем, как быстро его брат пришел в себя в таких обстоятельствах, — что ж, мы вернемся позже, миссис Хадсон. Джон? Ватсон кивнул и пошел в ногу с Шерлоком, когда они двинулись прочь. Майкрофт двинулся следом, но остановился, почувствовав руку миссис Хадсон на своем рукаве. Он посмотрел на нее сверху вниз: — Присмотрите за своим братом, Майкрофт Холмс, — по выражению ее лица было совершенно ясно, что она знает, что он уже приложил много усилий к этой конкретной работе, — и берегите себя. Он одарил ее своей классической майкрофтовской улыбкой, но немного мягче: — Я так и сделаю. Больше не пылесосьте, пока здание не будет объявлено безопасным. Она чуть не похлопала его по щеке, но определенно сдержалась. Они обменялись понимающими взглядами. Как только Майкрофт догнал Джона, тот перешел к своему обычному подшучиванию: — Упади и катись? — мужчина посмотрел на Джона. Джон одарил его мрачным выражением лица: — Этому учат всех армейских врачей, ты разве не знал? Тебе следует взять на заметку на будущее. — Действительно, — Майкрофт ускорил шаг, чтобы догнать Шерлока. Джон последовал его примеру, и они втроем дошли до следующего угла, где Майкрофт велел своему водителю и машине ждать.

***

После того дня у миссис Хадсон открылись глаза на то, что Майкрофт стал меньше шпионить и больше беспокоиться, как бы он ни пытался это скрыть. Майкрофт был несколько смущен тем, что она смотрела на него по-другому, но его желание иметь источник, близкий к Шерлоку, держать его в курсе психического и эмоционального состояния Шерлока после Шерринфорда взяло верх. Когда он впервые написал ей и спросил, как дела у Шерлока, она согласилась регулярно сообщать ему новости, только если он поможет ей снять несколько штрафов за неправильную парковку и один за превышение скорости. Майкрофт мог сказать, что она беспокоилась о том, это будет предательством по отношению к ее мальчикам, как будто она шпионила. Она заставляла его дать что-то взамен. С ее ультиматумом о штрафах он колебался, задаваясь вопросом, можно ли заключить какую-то другую сделку. Но как только она сказала, что либо так, либо приходи на чай раз в неделю, он быстро смягчился. Одна только мысль о страданиях из-за болтовни и чая заставила его удалиться в клуб «Диоген» на остаток вечера. Это правда, что ему было не все равно, но он не мог так далеко выйти из своей зоны комфорта. Майкрофт отказался от сна и встал с кровати. Он пролистал остальные сообщения, пропустив одно от матери, спрашивавшей, говорил ли Шерлок что-нибудь о скором визите. Они приходили ежедневно. Он сделал мысленную пометку ответить позже. Пришла мысль, как это случалось каждый день, что, возможно, Шерлоку следует обратиться к родителям по этому вопросу. Но каждый раз он решал, что лучше взвалить это бремя на свои плечи, а не перекладывать на младшего брата. Он не тратил время на размышления о том, почему, по его мнению, так было лучше, будь то забота о брате или наказание, которое он применял к самому себе. Он также отметил сообщение от леди Смоллвуд, третье за неделю. Не то чтобы он считал. Он сделал паузу, держа большой палец наготове, чтобы коснуться его и ответить, но вместо этого продолжил прокручивать. Он положил свой мобильный на тумбочку и на мгновение задумался, затем поднял трубку домашнего телефона. Шерринфорд никогда не спал, так что было не слишком рано. У Майкрофта было несколько вопросов, на которые ему нужно было получить ответы.

***

Джон открыл дверь в свою квартиру в тот момент, когда Шерлок поднял кулак, чтобы легонько постучать. Шерлок удивленно замер, его кулак завис в воздухе: — Рози спит, — Джон жестом пригласил его войти. Шерлок переступил порог и вошел в гостиную, не удивившись, увидев DVD в руке Джона. Он задавался вопросом, не это ли было причиной тона доктора по телефону. Он внимательно посмотрел на своего друга: — Диск пришел к тебе. Возможно, ты захочешь сначала посмотреть его в одиночестве… — Нет, — Джон уже шел к телевизору и DVD-плееру, — я не думаю, что смогу сделать это сам. Шерлок кивнул в знак согласия и направился к дивану, но когда Ватсон сел и подождал, пока детектив сделает тоже самое, детектив обнаружил, что не может. Он был слишком взволнован из-за того, что снова увидит лицо Мэри. Слишком нервничал из-за того, что она могла сказать. Он повернулся к телевизору и ждал, и доктор легко прочитал движение. Он взял пульт и нажал «play». На экране появилось лицо Мэри, улыбающейся им. Шерлок и не подозревал, как сильно ему не хватало ее улыбки, ее одобрения и дружбы. Что-то в нем стало легче, чем по приезде. Мэри всегда делала это для него. Джон почувствовал комок в горле, боль потери снова нахлынула на него от этой улыбки. Он скучал по своей жене: — Постскриптум. Я знаю вас обоих, и если мне придется уйти, я знаю, кем вы можете стать. Потому что знаю, кто вы на самом деле, — Шерлок искоса посмотрел на Джона. Мэри прекрасно описала, как оба отреагировали бы, если бы она умерла. Губы Ватсона изогнулись в легкой улыбке. Она действительно знала их. Мэри продолжила: — Наркоша, который раскрывает дела, ради кайфа. И доктор, который так и не вернулся с войны. Оба мужчины моргнули. Мэри нигде не было поблизости, когда они впервые стали соседями по комнате, оба находились, как им казалось, на самом дне. Но она увидела это в них, даже позже, когда они оба продвинулись так далеко. Мэри наклонилась вперед: — Но совершенно не важно, кто вы на самом деле. Самое главное — легенда, рассказы, приключения. Оба мужчины уставились на экран, отчаянно желая услышать еще. Мэри продолжила: — Существует последнее убежище для всех, кто отчаялся, кого не любят, кого преследуют. Последняя апелляционная инстанция для всех. Шерлок слегка улыбнулся, вспомнив случай, когда Мэри оказалась в таком положении. Она, как никто другой, знала это. И посмотрите, как много она им дала. У Джона слегка отвисла челюсть. Он и не подозревал, как много он перенял от своей жены. Он сказал нечто подобное Майкрофту после того, как они напугали его до потери сознания в его доме: — Когда жизнь становится слишком странной, слишком невозможной, слишком пугающей, всегда остается последняя надежда. Когда все летит к чертям, остаются двое мужчин, сидящих и рассуждающих в запущенной квартире. Как будто они всегда там были и всегда будут. Самые лучшие и самые мудрые мужчины из всех, кого я встречала. Мои мальчики с Бейкер-стрит. Шерлок Холмс и доктор Ватсон, — губы Мэри слегка дрогнули, и оба могли сказать, что она подумывала о том, чтобы расстаться с жизнью, прежде чем сможет полностью насладиться ею вместе с ними. Джон тяжело сглотнул и быстро заморгал. Шерлок уставился в пол. DVD закончился, оставив их с пустым экраном. Мэри снова появилась в их жизни и исчезала из нее. Поскольку ни один из них не хотел нарушать момент, тишина растянулась на несколько минут. Шерлок заговорил первым: — Твоя жена была женщиной редкой проницательности и интеллекта. Наконец Ватсон встал и выключил телевизор. Холмс остался на месте, сцепив руки за спиной. Доктор повернулся к нему. Шерлок прочитал вопрос на лице Джона и поднял брови, ожидая, когда он озвучит его. Джон отвел взгляд, формулируя свои слова: — Что она имеет в виду под этим: «Неважно, кто вы на самом деле». В чем суть? О чем она говорит? — Она разрешает нам жить так, как мы жили всегда. Работать над делами. Дружить. Выражение лица Ватсона исказилось в замешательстве и несогласии: — Нет, она ни за что так не скажет, если мы вернемся к нашим старым привычкам и я не выполню свои обязанности по отношению к Рози, она восстанет из мертвых и убьет нас обоих. — Это правда, она бы так и сделала, — Шерлок кивнул, — она знает, кто мы на самом деле в наших самых низких проявлениях. Наркоман и человек, который скучает по войне. Но мы не должны просто быть такими. Она говорит нам создать нашу собственную легенду, решить, какие истории мы оставим после себя. Джон, казалось, был готов снова спорить, поэтому Шерлок пересел на диван. Кончики его пальцев встретились, и обе руки поднялись к подбородку. Доктор ждал, несколько впечатленный. Шерлок действительно прилагал все усилия к этому. Через мгновение Холмс опустил руки и посмотрел на друга: — Когда ты будешь рассказывать Рози истории о ее матери, что именно ты ей расскажешь? Что она когда-то работала на ЦРУ, что она совершала много действий, законность которых несколько сомнительна? Джон уже качал головой: — Конечно, нет. — Разумеется, потому что это не все, чем она была. И это было не то, что она считала самым важным в своей жизни, — Шерлоку нравилась тема, его речь была стремительной, поскольку рот пытался поспевать за мозгом, — ты расскажешь Рози, как сильно ее любила мать, о том, как ей нравилось быть миссис Джон Ватсон, о том, что вы с Рози были миром, который она выбрала и ревностно защищала. Она так сильно заботилась о своих друзьях, что погибла, спасая мою жизнь. Это настоящая Мэри, истории, которые она считала самыми важными для себя. Тоже самое относится и к нам. Должны ли мы оставаться заблудшими солдатами и безнадежными наркоманами? Или нам следует убедиться, что мы доступны тем, кто нуждается в помощи, и, конечно, тем, у кого интересное дело? Джон закатил глаза, но ничего не сказал. Он пристально смотрел на своего друга. Он не думал, что когда-либо увидит Шерлока с такой стороны. Детектив едва ли заметил: — Она не говорит нам, что мы такие, какие есть. Она говорит нам, что мы можем быть чем-то большим. Мэри знает, кем ты мог бы стать перед лицом потери, но она также знает, кем ты можешь стать, если решишь не позволить этой потере победить тебя. Мужчина, которого она уже видела в тебе, мужчина, которым, как она думала, ты был. Вот кем она хочет, чтобы ты был, — он, наконец, перестал бессвязно болтать и подождал, пока Джон впечатлиться. Ватсон сморгнул слезу: — Давай, черт возьми, продолжай — он хрипло пробормотал это, тяжело сглотнув. Шерлок кивнул: — Да, это именно то, что она говорит Джон был довольно впечатлен, но слишком взволнован сообщением Мэри, чтобы сказать это вслух. Он откашлялся, уперев руки в бока, и посмотрел на своего лучшего друга. Мэри тоже хотела, чтобы Шерлок убирался к чертовой матери: — Она всегда видела в нас лучшее. — Да, так и было, — Шерлок сцепил руки на коленях и постарался не показывать своих эмоций. В последнее время у него это плохо получалось, а разговоры о Мэри усложняли задачу. Джон прочистил горло: — Я, э-э, должен извиниться. Шерлок взмахнул рукой, радуясь смене темы: — Не нужно, я привык тебе все объяснять. Губы Джона дрогнули, но он не позволил себя отвлечь: — Нет, в тот день на Бейкер-стрит. В твой день рождения, когда я накричал на тебя, чтобы ты воспользовался возможностью с Ирен Адлер. Я имел в виду это и продолжаю делать, но я советовал тебе заняться этим не с той женщиной, — Джон пронзил Шерлока взглядом. Детектив тут же придал своему лицу чрезмерно растерянное выражение, которое ни на мгновение не обмануло ни одного из них: — О? Кого же ты имеешь в виду? — Не надо. Просто не надо. Для этого уже слишком поздно, — наконец, доктор подошел к дивану и сел напротив своего друга, — я хочу знать, какие у тебя планы относительно Молли Хупер. — Ну что ж, послезавтра она собирается помочь мне найти подходящие подушки для Бейкер—стрит… — Нет, ты знаешь, что я не это имел в виду. Я хочу поговорить о том телефонном звонке и о том, что ты собираешься с этим делать, — Джон слегка наклонился к своему лучшему другу, — это я, человек, за которого Мэри меня принимала, Джон Ватсон, протягивающий руку помощи безнадежно потерянному человеку, нуждающемуся в ней. Джон ждал. Множество мимолетных выражений промелькнуло на лице Шерлока. В конце концов, он сосредоточился на кофейном столике перед собой и тщательно стал подбирать слова: — На данный момент я просто пытаюсь сохранить нашу дружбу с Молли. Тот день причинил много вреда, и если я не приложу немного усилий, ее больше не будет в моей жизни, я это ясно вижу. — И это все? Просто дружба? — лицо Джона выражало недоверие, — Боже мой, ты действительно чертов придурок. Холмс скрипнул зубами от такой подколки: — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Джон? — Я хочу, чтобы ты вслух сказал о своих чувствах к ней мне, своему лучшему другу, который желает тебе только лучшего. Вот чего я хочу. Джон знал, что просит многого, но отказывался идти на уступки. Шерлок прятался от чувств почти всю свою жизнь, и доктор чувствовал, что этот период времени был решающим для того, чтобы Шерлок действительно вырос как человек. Он не мог отступить, не мог позволить другу снова спрятаться за своими стенами. Мэри согласилась бы. Высокий мужчина молчал, уставившись в ковер, и Джон видел, что он борется с собой. Ватсон снова наклонился: — Шерлок, в тот день в Шерринфорд Эвр провела нас через ад. Она заставляла нас танцевать, как марионеток. Мы ничего не контролировали. И единственный раз, когда я видел, как ты полностью потерял самообладание, когда-либо видел, чтобы ты полностью потерял самообладание, был после того телефонного звонка Молли, — глаза Шерлока на мгновение метнулись в его сторону и упрямо уставились в пол, — в итоге, никакой бомбы не было. Физически ей ничего не угрожало. Эвр получила то, что хотела, и ты заставил ее сказать это, — Джон пристально смотрел на профиль Шерлока, готовясь нанести последний удар, — Итак, скажи мне, Шерлок. Почему ты разбил тот гроб? Воцарилась абсолютная тишина. Холмс глубоко вздохнул. Джон ждал, отказываясь давать ему пути отхода. Наконец, Шерлок заговорил, снова тщательно подбирая слова и медленно произнося их: — Когда я опустил крышку того гроба, это прозвучало погребальным колоколом по моей дружбе с Молли. Я это знал. Эвр испепелила любую надежду на спасение. Молли уже не смогла бы просто оставаться мне другом. Возможно, я сам уничтожил все, что она когда-либо ко мне испытывала, — он откинулся на спинку дивана, затем выпрямился, поднимая голову, но взгляд его по-прежнему был прикован к полу, — тогда я не осознавал истинной причины, но в тот момент меня съедала лишь одна мысль: моя сестра в очередной раз похитила нечто мне дорогое и безжалостно уничтожила его, прежде чем оно успело расцвести. Я провел рукой по холодному дереву и попрощался. Все мои чувства к ней теперь были запечатаны внутри, обреченные быть погребенными на кладбище моих чертогов разума. Джон, несомненно, закатил бы глаза, услышав очередное пафосное изречение своего друга, но образ Шерлока, помещающего свою любовь к другому человеку в гроб, готовясь к его погребению, был куда более пронзительным, чем он мог себе представить. Затаив дыхание, он ждал продолжения. Шерлок, казалось, вновь переживал тот день в глубинах своего сознания, его взгляд был едва сфокусирован на полу, а присутствие Джона ощущалось им лишь отчасти: — Я смотрел на табличку, на слова, сказанные мне Молли. Слова, которые я произнес — которые что-то значили — которые я имел в виду — и тогда я осознал, что чувствую горе. Внезапная утрата Молли в моей жизни, сдерживание собственных чувств — и то, и другое стало для меня невыносимым, — челюсть Шерлока напряглась, словно высекая каждое слово, — все это было неприемлемым. И меня обуял гнев. Расколовшееся дерево и тот всепоглощающий эмоциональный всплеск внезапно обрели свой истинный смысл. Джон с удивлением осознал, что его рот приоткрыт, и поспешно сомкнул губы: — Почему бы тебе не рассказать это Молли? — Она отказывается обсуждать тот телефонный звонок. Мы должны притвориться, что его никогда не было, иначе она просто исчезнет из моей жизни. Я готов довольствоваться ее дружбой, если это единственное, что у меня может быть. — Довольствоваться? Шерлок, я не верю, что Молли полностью подавила свои чувства к тебе. Тебе необходимо с ней поговорить. Детектив колебался: — Есть кое-что еще, — наконец, его взгляд встретился с Ватсоном, — ты думаешь, я действительно способен на настоящие отношения? Или же я лишь причиню ей еще больше страданий? Брови Джона взлетели вверх едва ли не на целый фут, а рот вновь приоткрылся. Он и представить не мог, что Шерлок Холмс когда-либо задаст ему подобный вопрос. Доктор почувствовал, что ответ требует глубокого раздумья. Он провел рукой по лицу, готовясь быть предельно честным: — Слушай, до того, как ты инсценировал свою смерть, я бы без колебаний ответил «нет», ты был абсолютно неспособен к подлинным романтическим связям, — Шерлок кивнул, словно предвидя этот ответ. Джон поспешил продолжить, — но человек, который восстал из мертвых, человек, который мгновенно нашел общий язык с моей невестой и оставался рядом с ней, невзирая на тайны прошлого и огнестрельное ранение, друг, который боролся за мой брак с большим усердием, чем я сам вначале. Человек, ставший крестным отцом моего ребенка. Я думаю, да. Я думаю, ты мог бы это. Я думаю, о Молли прекрасно бы заботились. Я думаю, ей бы повезло. Вам обоим. Губы Шерлока изогнулись в легкой улыбке, выражая молчаливую благодарность другу за поддержку: — Чувства — дело тонкое, хрупкое. Мне следует проявлять крайнюю осторожность. — Слова, которые я и помыслить не мог услышать из твоих уст, но я согласен. Только не медли слишком долго, Шерлок. Не упусти свой шанс. Никогда не знаешь, сколько времени у тебя в запасе, — Шерлок подтвердил это едва заметным кивком. Джон бросил на него проницательный взгляд, — Ты уверен, что не просто боишься эмоциональной привязанности? Похоже, утрата Виктора Тревора годами отбрасывала тень на твою жизнь. Холмс по-настоящему улыбнулся: — Нет, я усвоил урок. Большую часть своей жизни я стремился держать всех на расстоянии вытянутой руки, но, как бы я ни сопротивлялся, в конце концов у меня все равно появился новый лучший друг. И спасибо Богу за это, — Шерлок подарил улыбку Джону, — а затем его жена стала еще одним близким другом, но, как бы сильно я ни желал, я не смог обеспечить ее безопасность, — мужчина тяжело вздохнул, — жизнь — это череда потерь, — на мгновение он задумался, — но, кажется, она приносит и свои дивиденды. Будто сама жизнь подтвердила это утверждение — из радионяни донеслось нежное воркование только что проснувшейся Рози. Она уже была готова к встрече с папой. Шерлок поднялся, собираясь уходить. Джон проводил его до двери. Уже почти выйдя, Шерлок остановился, словно вспомнив что-то, и обернулся: — Думаю, я и перед тобой должен извиниться. — Без сомнения, но за какое из множества происшествий ты извиняешься на этот раз? — Джону стоило усилий сохранить серьезное выражение лица, скрывая торжество. Шерлок это проигнорировал. — Когда ты сказал мне, что романтические отношения сделают меня цельным человеком, я ответил, что это полная чушь. Думаю, теперь я начинаю немного понимать, что ты имел в виду, — Холмс слегка улыбнулся ему, — спасибо, Джон. Доктор улыбнулся в ответ: — В любое время. Я привезу Рози завтра, хорошо? — Да, пожалуйста, рабочие почти завершили последние штрихи. — Отлично. До встречи. Шерлок зашагал по улице, а Джон поднялся наверх за Рози. Лик Мэри все еще был свеж в его памяти, а слова Шерлока эхом отдавались в ушах. Он осторожно вынул Рози из кроватки и проверил подгузник, внезапно осознав, что ни разу не говорил с ней о Мэри с момента ее смерти. Это следовало исправить незамедлительно. Рози была еще крохой, но, откладывая разговор, он не оказал бы услугу ни ей, ни памяти Мэри: — Рози, а ты знаешь, что ты — одна из величайших историй твоей мамы? , — он поцеловал ее в щеку, — давай спустимся и поговорим о ней, хорошо? Тебе необходимо знать, кем была Мэри Уотсон. Он спустил дочь вниз, чтобы вместе полистать их с Мэри свадебный альбом.