Глава 7

Ровно в одиннадцать утра такси затормозило у дома Молли. Она была уже готова — в джемпере, с огромной сумкой на плече, куда при необходимости вполне поместились бы подушки, — но всё равно не удержалась от улыбки, увидев, с какой педантичной точностью Шерлок относится к планам. Если бы это не звучало нелепо, она бы решила, что он велел таксисту постоять где‑нибудь две с половиной минуты, лишь бы прибыть ровно к назначенному времени. Хотя… нет, до такого он бы не дошёл. По крайней мере, ей так казалось. Она вприпрыжку спустилась по ступенькам и распахнула дверцу. С другой стороны машины на неё смотрел улыбающийся Шерлок. Он подождал, пока она сядет и захлопнет дверь, и сразу перешёл к делу. — Доброе утро, Молли. Я изучил возможные магазины, в которых могут быть подушки нужного нам типа; вот список — от самых дешёвых к самым дорогим, и по районам, чтобы не мотаться туда‑сюда по всему городу. — Он извлёк лист бумаги и показал ей длинный перечень названий, затем перевернул — под ним был ещё один лист, прикреплённый степлером, с теми же самыми магазинами, но уже разнесёнными по нескольким другим категориям. Молли еле сдержала смешок. — Шерлок, у меня был другой план. — Она увидела, как у него меняется лицо, и поспешила его утешить: — Список отличный, правда. Но я думала, мы просто немного побродим и посмотрим, что найдём. Нам только важно начать с правильного места. Шерлок снова поднял список. — Думаю, рынок — на самом деле наш лучший вариант. Шерлок уставился на неё, явно всё ещё переваривая факты. — То есть… мы просто… будем бродить? Без конкретного маршрута и плана? — Он выглядел почти что в ужасе. Молли сохраняла спокойствие, неожиданно почувствовав себя воспитательницей в детском саду: — Да, Шерлок. Иногда шопинг именно так и выглядит. Шерлок с некоторым раздражением сложил список и убрал его в карман. — Звучит рискованно, но я готов попробовать. — Спасибо. — Молли наклонилась вперёд, чтобы отдать указания водителю, который уже добрую половину их разговора недовольно покашливал. — На Портобелло‑роуд, пожалуйста. — Она откинулась на сиденье рядом с Шерлоком и ярко ему улыбнулась, надеясь подбодрить. — К тому же такие вылазки позволяют провести день со своим напарником по покупкам. Это может быть очень весело. У Шерлока исчез обиженный оттенок в выражении лица. Он внимательно посмотрел на Молли, остался, похоже, доволен выводами и, когда такси выехало в поток, повернулся вперёд с улыбкой. Такси высадило их в верхней части Портобелло‑роуд, и они двинулись вглубь шумного рынка, известного своими антиквариатом и странными, уникальными вещицами. Было пятничное утро, рынок просыпался к выходным. Лавки уже открылись — в одних красовалась антикварная мебель и одежда, в других — предметы для дома ручной работы; все — частные, многие — с единственными в своём роде товарами. Снаружи выстраивались ряды прилавков, тянувшиеся почти на милю. Атмосфера была творческой, чудаковатой и полной жизни. Молли выглядела здесь как дома, растворяясь в этом хаотичном очаровании. Шерлок чувствовал себя не в своей тарелке, но шагал в ногу с ней. Молли заглянула в витрину. — Давай заглянем сюда, Шерлок. — Она вошла и принялась рыться на полках и в ящиках с декором для дома. Шерлок подавил вздох и последовал за ней. Так они и шли. Заходили и выходили из подходящих лавок, ища подушки и постоянно отвлекаясь на всё, что бросалось в глаза. Молли провела несколько минут у стойки с винтажными джемперами, пока взгляд случайно не упал на Шерлока — руки тут же опустились. — Прости. Мы же должны покупать вещи для тебя. Шерлок покачал головой: — Я не возражаю. Мне вот этот нравится. — Он вытащил сиреневый джемпер, явно ручной вязки, с ажурной, редкой вязкой. — Но не уверен, что тебя устроят рукава. Молли вспыхнула. — Я тоже на него смотрела, но ты прав: рукава слишком широкие. Они будут топорщиться под лабораторным халатом или свисать наружу и мешать. Не думаю, что продержусь в лаборатории и дня, не облив их кровью или мозгами. — Совершенно верно. — Шерлок повесил джемпер обратно, с некоторым интересом отметив, как настороженно покосился на них хозяин лавки после слов о крови и мозгах. — Может, в паре лавок отсюда найдёшь тот самый. — Он улыбнулся и мягко направил её к выходу. Через несколько магазинов Молли радостно пискнула, обнаружив редкую марку чая, которая казалась ей многообещающей. Пока она шла платить, Шерлок с тщательно скрываемым удовольствием поправил на полке остальные пачки, восстанавливая идеальный порядок. В мебельном магазине взгляд Молли притянул необычный комод — вытянутый овал с широкой основой и шестью ящиками. Закруглённые углы, плавные линии и изгибы. Молли он пришёлся по душе, но в её квартире и так хватало мебели, да и ставить было абсолютно некуда. Она бросила на него ещё один, полный сожаления взгляд и отошла с тихим вздохом. Шерлок незаметно сфотографировал комод и сунул в карман визитку магазина. В эклектичной лавке, где продавали смесь старой и новой мебели, Молли заметила две подушки насыщенного жёлто‑горчичного цвета: бывшие в употреблении, но в отличном состоянии. Шерлок задумчиво их осмотрел. — Удобные, ткань достаточно плотная, ещё долго прослужит, мягкие. — Он провёл пальцем по мягкому велюру, затем отступил, оценивая цвет. — Жизнерадостные. — Он выпрямился, заложил руки за спину и улыбнулся. — Думаю, они вполне подойдут. Молли просияла: — Они прекрасно будут смотреться на твоём новом диване и подойдут к креслу. Пока Шерлок ждал, когда продавец пробьёт покупку, он заметил, как Молли смотрит на часы. — У тебя ещё какие‑то планы на сегодня? Молли покачала головой: — Нет. Просто удивлена, что мы так быстро нашли, что хотели. Домой вернусь раньше, чем ожидала. — Она постаралась скрыть разочарование от того, насколько эффективно они управились. Шерлок неглубоко вдохнул, словно собираясь с духом: — Я бы с удовольствием продолжил выбирать джемперы. У меня на сегодня больше ничего нет. Или, может, тебе нужно что‑нибудь для дома? Лицо Молли стало чуть застенчивым. Вся идея заключалась в том, чтобы купить подушки, а не отрывать Шерлока от дел на целый день. — Мы можем продолжить… если ты хочешь. Шерлок улыбнулся: — Прекрасно. — Продавец принялся оформлять покупку, и Шерлок переключил внимание на кассу. Когда он расплатился, а Молли запихнула обе подушки в сумку, они снова двинулись по улице. Основная цель была выполнена, и оба почувствовали себя свободнее, позволяя себе просто наслаждаться пёстрым ассортиментом вокруг. Молли задерживалась у вешалок с одеждой, которая её заинтересовывала, а Шерлок рассматривал шарфы в поисках того, что ему приглянется. Со временем они дошли до рядов с антикварными украшениями и старинными аксессуарами. Молли остановилась у лотка с ручными кулонами с цветами в технике перегородчатой эмали. В конце концов она выбрала крупный овальный — белый, с многоцветным букетом и бантом, перевязанным вокруг стеблем. Шерлок подошёл сзади и заглянул ей через плечо, оценивая находку. — Кто‑то испортил этот цветок. Для маргаритки такого размера серединка слишком крупная. И цвет не тот. — Он указал на центральный цветок — большую белую маргаритку с ещё более крупным чёрным кругом в середине. — Тише, Шерлок. Мне он нравится. — Молли пошла платить, а Шерлок тихо усмехнулся. Через пару прилавков, когда Молли подняла голову от огромного ящика со старыми пуговицами, она увидела Шерлока с винтажной курительной трубкой в руке. Он проводил пальцами по дереву, отполированному до гладкости годами, и, держа трубку на полпути ко рту, замер в позе задумчивого мыслителя. — Что скажешь, Молли? — произнёс он, не меняя профиля, словно позировал для фотографии. Молли рассмеялась: — Ты похож на придирчивого викторианского джентльмена, Шерлок. — Не знаю, по‑моему, выглядит весьма достойно. — Он осторожно зажал мундштук зубами. — По‑моему, к твоему пальто не подходит. Вот с шляпой — другое дело. — В её глазах плясали смешинки. — Эй! — Продавец, нависший над столом с перчатками и винтажными сумочками, резко поднял голову. — Раз уж приложил к губам — значит, покупаешь. Плати. С того места, где стояла Молли, она отчётливо увидела, как у Шерлока приподнимается бровь. Она нервно перевела взгляд с одного на другого, внезапно опасаясь, что дело может дойти до ссоры. Шерлок отлично проводил время с Молли, но он никогда не отказывался от возможности пощекотать мозг — во избежание его атрофии. И иногда — блеснуть. Он опустил трубку и чуть повернулся, глядя на продавца с холодной надменностью. — Вы в курсе закона о торговле, который касается предметов, соприкасающихся с губами при использовании, и, в частности, старых табачных принадлежностей, вроде этой трубки? Вопрос был задан с такой скоростью, что продавец заморгал, явно пытаясь догнать мысль. Один вид Шерлока теперь говорил, что перед ним человек, прекрасно осведомлённый и, возможно, занимающий какое‑то положение, дающее ему власть в подобных ситуациях. У продавца пересохло во рту. — Э‑э… чего? — При продаже подобных вещей, как эта трубка, продавец — то есть вы — обязан нанести прозрачное влагостойкое покрытие на ту часть, которая соприкасается с губами, чтобы предотвратить передачу бактерий. Старые трубки и подобные предметы печально известны распространением болезней. Собственно, «герпесная паника» семьдесят третьего года началась из‑за антикварного мундштука с перламутровой инкрустацией. Защитный слой наносят кистью, и после высыхания его невозможно заметить, если только не потереть мягкой тканью — тогда он скатывается, не оставляя следов. Но, конечно, вы и так это знаете. Поскольку сейчас раннее утро, я предполагаю, что я — первый, кто проявил интерес к вашей крошечной лавочке, набитой переоценённым барахлом, и вы, разумеется, нанесли это покрытие ещё до того, как выставили трубку. Если бы вы этого не сделали, это означало бы, что вы халатно относитесь к своим обязанностям законопослушного торговца и рискуете лишиться лицензии на торговлю в городе и, тем более, на Портобелло‑роуд. Но я уверен, вы обеспечили своим клиентам максимальную безопасность, как того требует закон? Речь Шерлока не замедлялась — напротив, казалось, он только набирал скорость. Молли, конечно, понимала его, потому что она много времени проводила с Шерлоком. Она держала лицо, не позволяя себе ни улыбки, ни гримасы. Шерлок продолжал смотреть на продавца, явно ожидая ответа. — Не говорите, что вы всего этого не знаете. Мне было бы крайне неприятно сообщать о вас куда следует. — Голос его звучал почти с сожалением. Авторитетная поза и командный тон делали своё дело. Продавец выглядел растерянным, но совершенно не готовым вступать в спор. — Нет, конечно, знаю. Только что утром всё и покрыл. — Он одарил Молли дрожащей улыбкой, больше похожей на гримасу; она ответила столь же натянутой. — Вы уверены? Возможно, мне стоит проверить… — Шерлок сделал движение, будто собирается потереть мундштук краем пальто. Продавец едва не опрокинул стол, бросившись его остановливать. — Нет! Не надо, сэр. — Он поспешно перехватил трубку, осторожно вынимая её из пальцев Шерлока. — Я же просто пошутил, хе, думал, вы подыграете. — Он медленно пятился, быстро кивая, отчего казался одновременно желеобразным и увязшим в трясине. Молли подавила улыбку и стала осторожно отступать к выходу. — Понятно. — Шерлок поправил полы пальто, словно тем самым подводя черту. — Я не уловил шутки. Впредь вам лучше подмигивать, когда шутите с покупателями. Это избавит от недоразумений. — Он продемонстрировал выразительное подмигивание. Губы Молли дрогнули. — Обязательно, сэр, и я прямо сейчас нанесу ещё один слой. — Он поднял трубку. Шерлок серьёзно кивнул, словно от этого зависела безопасность страны. Молли уже тянула его за рукав, и он наконец позволил увести себя от прилавка и потащить по улице. — Шерлок, ты всё это выдумал. — Молли уже не сдерживала смех, торопливо уводя его подальше. Она оглянулась, убедившись, что продавец не бросился вдогонку. Шерлок рассмеялся — низко, глухо, так, что смех словно катился из глубины. — Разумеется. Но это же избавило нас от неприятностей, верно? — Да, но ты должен знать, что нельзя прикладывать такое к губам, если не собираешься покупать. — Молли снова бросила взгляд через плечо и ускорила шаг. — Не понимаю, почему я не могу «примерить», как одежду. Молли уже раскрыла рот, чтобы отметить, что трубка — это не одежда, как сзади раздался резкий грохот, заставив их с Шерлоком резко обернуться. Один из торговцев лежал на спине на тротуаре, столы и ящики были опрокинуты, товары рассыпались по мостовой. Прохожие в панике шарахались, чтобы не наступить ни на товар, ни на торговца, а из прилавка выходил человек в тёмном пальто. Шерлок усмехнулся, наблюдая: — Видишь? Ум — против грубой силы. Наверняка этот торговец намекнул, что у клиента рот кишит микробами. — Шерлок, у всех во рту кишат микробы. — Тем не менее… Толпа отхлынула от места стычки, и Молли увидела, как продавец на земле и мужчина над ним повернули головы и уставились вниз по улице, туда, где стояли они с Шерлоком, в окружении других любопытствующих. Она не знала, тот ли это был торговец, которого Шерлок только что запутал, но совершенно не горела желанием выяснять. Шерлок, казалось, везде, где появлялся, вносил хаос, и она совсем не исключала, что его могут втянуть в драку. На всякий случай Молли мягко направила его в боковой переулок с более крупными магазинами. Шерлок едва это заметил — он был слишком доволен собой. — Мне с тобой весьма весело, Молли. Я не подозревал, что шопинг может быть настолько стимулирующим. — Ты так запутал беднягу, что я думала, у него голова взорвётся. — улыбка наконец появилась на её лице. — Увы, мне ещё ни разу не довелось увидеть это воочию, но я надеюсь когда‑нибудь… — На его лице тоже засияла улыбка. — А я видела! Правда, не от замешательства, а от сильнейшего давления, когда мужчину зажало между двумя машинами, но всё же… — Почему ты мне не написала? Я бы провёл интереснейшее исследование. — Это было до того, как мы познакомились, Шерлок. Прости. — Ясно. Хотя трудно представить себе такое вре… Сдавленный вздох сорвался у них почти одновременно. Они резко остановились. О разговоре тут же забыли, увидев, что перед ними. Они стояли перед большой книжной лавкой — но не той, что забита бестселлерами в мягких обложках. Полки были уставлены старыми пыльными томами в твёрдом переплёте. Книги громоздились даже на полу. Это были старые справочники, набитые знаниями обо всём на свете — и, вполне возможно, о том, чего мир ещё не успел толком осознать. — Рай… — выдохнул Шерлок. Они с Молли смотрели на витрину, как сладкоежки на многоярусный торт. Оба любили книги и сбор информации. Молли вспомнила, сколько книг Шерлока сгорело. — Хочешь зайти? Может, удастся заменить хотя бы часть… — Договорить она не успела: Шерлок уже открывал дверь. Молли мысленно одёрнула себя: ей не нужны новые книги. И последовала за ним. Старик‑хозяин поднял голову от стопки книг на прилавке и уже открыл рот, чтобы поприветствовать посетителей, но Шерлок пронёсся мимо прежде, чем тот успел вымолвить хоть слово. Он метался от ряда к ряду, выискивая разделы по науке и медицине. Молли поздоровалась с продавцом и пошла следом. До этого она как‑то не задумывалась, что бы почувствовала, потеряй она большую часть своих книг. Для неё они были почти друзьями. Она любила знание как таковое и считала важным оставаться в курсе всего нового в своей области. Ни один вечер она проводила, свернувшись калачиком с Тоби, толстой книгой и чашкой чая. Шерлок стаскивал с полок знакомые названия с той же скоростью, с какой успевал их просматривать. Стопка у его ног росла буквально на глазах. Лицо его было полное восторга и возбуждения. Молли с нежностью на него посмотрела и отошла к соседнему стеллажу, перелистывая книги, пока он набирал свои. Постепенно поток знакомых томов иссяк, и он принялся выбирать те, которых у него раньше не было, но которые казались многообещающими. Когда устал стоять, просто уселся на свою же стопку и продолжил чтение. Молли тем временем увлеклась историческим трудом о становлении судебной медицины в XIX веке. Тишину нарушали лишь редкие перевороты страниц да глухие шлепки новых книг, падающих в стопки. — Это поразительно. Ты знала, что в Средние века в распространении чумы обвиняли собак? По улицам ходили убийцы собак и убивали всех подряд, а о крысах никто не подумал. — Шерлок перевернул страницу. Молли не подняла глаз: — Они не заметили того, что было прямо перед ними. Шерлок внимательно на неё посмотрел: — Да. Такое случается. Что ты читаешь? — О костоправе по имени миссис Мэпп, она была довольно известна в XVIII веке. — Молли всё ещё не отрывалась от книги. — Мм, интересно. Костоправы были предшественниками современных хиропрактиков, верно? — Шерлок отложил свою книгу на стопку и подошёл к ней. Он заметил маленькую горку книг у её ног. — Да. — Молли вложила палец между страниц, чтобы не потерять место, и наконец подняла глаза. Она посмотрела на внушительную башню книг Шерлока, затем на свою скромную кучку и тяжело вздохнула. — Мне вообще нельзя покупать больше книг. Полки уже забиты. Шерлок сразу кивнул, понимая: — Тогда позволь помочь тебе отсеять лишнее. — Он присел на корточки и принялся перебирать её выбор. — Нет, эту по судебной медицине надо брать. Настоящая история женщины‑адвоката и детектива в Нью‑Йорке рубежа веков. Любопытно. Тоже нужна. Оставить. Оставить. Вот эту — тем более. — Он перекладывал книги из её стопки в новую, но ни одна не отправлялась в «отказ». — Оставить. Оставить. Это определённо хорошая книга для тебя. Он поднялся, отряхнул руки и посмотрел на результат — её книги просто переехали с одного места на полу на другое, ни одна не была вычеркнута. — Прости, Молли. Я тебе не помощник. — Вот уж помощь так помощь, — рассмеялась она. Шерлок пожал плечами с невинным видом: — Я могу расследовать дело только при наличии нужных данных на своём жёстком диске. Интернет часто недостаточен или врёт. Правильные книги в этом смысле бесценны. Хороших книг много не бывает. — Справедливо, — Молли сдалась. — По крайней мере, у меня не такая гора, как у тебя. — Она кивнула на его внушительную стопку. Шерлок проследил её взгляд, уголок его губ приподнялся: — Это точно. Но я должен поблагодарить тебя: жизнь последнее время была столь насыщенной после пожара на Бейкер‑стрит, что я и не думал о том, чтобы восстанавливать библиотеку. — Он подошёл к своей башне книг, с усилием поднял её, прижав подбородком, и понёс к прилавку. Поставив свою ношу перед изумлённым продавцом, Шерлок расплатился немалой суммой за новое собрание и подождал, пока расплатится Молли. Он поинтересовался доставкой и был искренне рад, узнав, что хозяин может нанять местную курьерскую службу, чтобы привезти огромную коробку книг прямо к нему домой. Книги Молли он тоже включил в доставку — они почти не увеличивали стоимость, а до её квартиры он доберётся без труда. Молли для вида повозмущалась, но спорить не стала. Когда они вышли из книжного и повернули к главной улице, Молли поправила ремень сумки и посмотрела Шерлоку в глаза: — Шерлок, я могла бы донести свои книги, их было не так уж много. — Верно. Но их хватило бы, чтобы обременить тебя и затруднить дальнейший шопинг со мной. Или, скажем, поедание чипсов. — Он улыбнулся. — А этого допустить нельзя. — Так мы теперь идём есть чипсы? — Молли попыталась скрыть удивление, но не смогла. Шерлок это заметил. — Только если ты хочешь. — Он нарочно сделал выражение лица открытым и спокойным, чтобы она почувствовала: у неё есть право отказаться. — Но… тут неподалёку есть отличное место. — Он неуверенно махнул рукой дальше по улице, затем опустил её и замер, ожидая. Молли изучала его, раздумывая. Когда‑то давно он уже звал её есть чипсы, и она отказала по одной‑единственной причине: она была помолвлена. Теперь она не была ни помолвлена, ни с кем не встречалась, но всё равно что‑то её удерживало. С каждой секундой лицо Шерлока становилось всё напряжённее — он видел, как она борется с собой. Этот чёртов телефонный звонок. Всё упиралось в него. Они больше не упоминали тот разговор и Молли изо всех сил старалась о нём не думать, но в такие моменты ей было трудно понять, приглашает ли её Шерлок как друга или просто слишком усердствует, пытаясь загладить вину. Мысль о втором варианте ей не нравилась. Она не была благотворительным проектом, не нуждалась в показных жестах или неискреннем утешении. Она не собиралась позволять, чтобы их отношения свелись к такому. Шерлок сдержал слово и ни разу больше не заговаривал о том звонке, но осадок остался. Молли глубоко вдохнула и решила подойти к вопросу логически. Шерлок хотел поесть с ней чипсы. Если он и перегибал палку, то хотя бы из желания не ранить её чувства — что, учитывая его обычные манеры, уже немало. Неважно, почему он её позвал. Важно то, что он явно не притворялся, заботясь об их дружбе. Она улыбнулась: — Конечно. Пойдём есть чипсы. Его лицо озарилось широкой улыбкой, и он, как истинный джентльмен, повёл её к ближайшему прилавку с картофелем. Сделав заказ и взяв поднос, они нашли тихий столик в уголке, чуть в стороне от гомона толпы. Шерлок откусил первую чипсину и одобрительно промычал: — Первоклассные. Лучше, чем в той забегаловке у Бейкер‑стрит. — Он чуть наклонил голову, признавая заслуги конкурентов. — Хотя Фе… Эвр те понравились. Молли, уже жующая, тут же отвлеклась: — Ты ел картошку со своей сестрой? Я думала, она в секретной тюрьме. Шерлок кивнул: — Она сбежала и пришла ко мне на Бейкер‑стрит после… после смерти Мэри. Притворилась Фейт Смит, дочерью Калвертона Смита, и вручила мне лист бумаги с подсказками. Мы ели картошку и почти всю ночь гуляли. — Зачем? Уголки его губ поползли в озорную улыбку: — Майкрофт следил за мной, используя все доступные правительственные камеры. Я прогулялся с Фе… Эвр и оставил ему послание. — И как же? — Я выбрал маршрут так, чтобы он складывался в слова. Молли одновременно поморщилась и хихикнула. Она без труда могла представить себе, какие именно слова составил Шерлок — особенно четырёхбуквенные. — Не мог же ты… — Мог. — Он отправил в рот ещё одну чипсину. — Он это заслужил. Майкрофт вечно за мной следит, проверяет… — Он волновался за тебя. Мы все волновались. — Тихая реплика Молли оборвала его тираду. Он замолчал и удивлённо посмотрел на неё. Молли встретила его взгляд прямо, без малейшей робости. — Ты волновалась? — Похоже, он услышал только это. — Разумеется. Я знала, что ты был близок был с Мэри. Я знала, что она погибла, спасая тебя. — Взгляд Шерлока тут же скользнул в сторону. Он уставился в свою тарелку. Молли продолжила, не желая задерживаться на этом: — Я знала, что ты тяжело переносишь её смерть, а когда пришлось сказать тебе, что Джон не хочет твоей помощи, я понимала, что только усугубляю ситуацию. — Она заморгала, прогоняя подступившие слёзы. Плакать посреди людей она не собиралась. — Я не винил тебя. Ты была лишь посланником. — Голос его был мягким. — Тогда почему ты ни разу не пришёл ко мне за помощью? Почему просто утонул в наркотиках и своей квартире, отвечая на мои сообщения только тогда, когда тебе нужна была скорая? Я знала, что Джон злится на тебя, но я‑то нет. — Молли отпила воды, проглатывая ком в горле. Шерлок тоже сделал глоток. — Возможно, я бы и обратился, но как только получил послание от Мэри, всё моё внимание переключилось на него. Она просила меня взяться за последнее дело и спасти Джона Ватсона. Это полностью меня поглотило. Это было единственное, что я тогда мог делать. — Ты уверен, что просто не использовал это как предлог, чтобы сбежать от боли и спрятаться в наркотиках? Её прямой вопрос смёл последние остатки желания увиливать. — Уверен, что именно так и было. Сначала я собирался держаться подальше от наркотиков. Даже сходил к психотерапевту один раз. — Он ответил на её ошарашенный взгляд: — Чистая правда. Но в итоге демоны всё равно меня догнали. Все ожидали, что я сорвусь. И было слишком легко использовать дело как оправдание. Слишком легко уйти в наркотики ещё до того, как я нашёл негодяя, с которым можно ввязаться в драку. Поэтому я и не был уверен, был ли визит Эвр реальным, когда всё закончилось. Я был слишком обдолбан. — Шерлок, ты не можешь так больше делать. Твоё тело этого не выдержит. В прошлый раз ты едва не умер. — Я же сказал тебе в машине скорой помощи, что это был план. — Он не упомянул, что вовсе не собирался никому о нём рассказывать. Единственной причиной, по которой он раскрыл карты тогда, стала отчётливая паника, с которой Молли осматривала его в тот день. Всегда собранная и проницательная, она без труда пришла к верному выводу: при таком режиме употребления у него оставались считаные недели. Её карие глаза наполнились ужасом, когда она слушала его сердце и лёгкие сквозь рубашку, дрожащей рукой прижимая стетоскоп. Пальцы сжимали манжету тонометра, фонарик светил в расширенные зрачки. Вид её в таком состоянии что‑то сдвинул в его решимости. Он не мог позволить ей так страдать. Он мягко обхватил её запястье после омотра второго глаза, будучи почти уверенным, что слышал тихий всхлип, и посмотрел ей в глаза… «Не волнуйся, Молли. Это план. Всего лишь план. Со мной всё будет в порядке. Только не говори Джону». Она смотрела на него, не веря. «Ни один план не стоит этого, Шерлок. Твои почки отказывают. У тебя началось поражение печени — это видно по желтизне кожи и белков глаз. Давление зашкаливает». Он кивнул, прекрасно осознавая всё перечисленное. «Всё в порядке. Это часть плана». Она медленно покачала головой, всё ещё не в силах осознать, как он может так играть собственной жизнью. «Зачем ты это делаешь?» «Ради Джона. Он — мой лучший друг. Молли…» — он вгляделся в неё, небритое лицо было в нескольких сантиметрах от её лица, отчаянно пытаясь донести, насколько это важно. — «Я должен спасти своего лучшего друга». Неподдельная серьёзность во взгляде убедила её, что план действительно существует, но не избавила от ужаса: он играл с огнём, который очень легко мог выйти из‑под контроля. Она всё ещё не понимала, как именно это должно было помочь Джону и в какой именно опасности тот находился, если на грани был, по сути, сам Шерлок. Она не могла до конца объяснить себе его фанатичную преданность другу, одержимость, заслонявшую даже собственную безопасность, несмотря на то, что Джон сейчас был в ярости. Но она знала: отговорить его невозможно. Решение уже принято. Она опустила глаза и медленно высвободила запястье, когда машина скорой остановилась у приёмного покоя. Он ослабил хватку, но всё ещё ждал ответа, и она коротко кивнула. «Я не скажу Джону. Но, Шерлок, я не смогу помочь тебе инсценировать собственную смерть, если она действительно наступит». Он кивнул и откинулся на носилки, закрывая глаза, будто собираясь подремать. «Увы, этот план совсем другого рода. От тебя нужно лишь честно рассказать Джону, насколько всё плохо. Спасибо за помощь, Молли. И за то, что не забыла моё пальто». Он уже натягивал привычную маску — насмешливую, беззаботную, — которой прикрывался, работая над делом или делая вид, что ему всё равно. Настоящий Шерлок был тем, кто только что смотрел на неё, но теперь быстро закапывался под слоями иронии. Молли повернулась и распахнула двери машины, впуская внутрь свежий воздух. Шерлок остался лежать, давая ей пространство и, вероятно, время, чтобы собраться, а сам — чтобы подготовиться к следующей роли, какой бы она ни была. С тяжёлым сердцем Молли спрыгнула на асфальт и села на край машины, ожидая Джона. Теперь, держа в руке забытый кусочек картошки, она покачала головой: — План, который едва не убил тебя. Шерлок опустил взгляд: — Верно. Но это был план с определенной целью. — Пообещай, что больше никогда так не поступишь. — Он удивлённо поднял глаза. Молли смотрела прямо, не отводя взгляда. У него чуть не отвисла челюсть от такой прямоты и настойчивости. — Ну, я не собираюсь снова бросаться под пулю серийного убийцы в ближайшее время… — Ты понимаешь, о чём я. Никаких наркотиков. Никаких планов, которые могут тебя убить. Есть люди, которым ты не безразличен. И ты наконец‑то разобрался с прошлым, о котором даже не помнил, что оно на тебя давит. Пообещай, что больше не будешь рисковать жизнью ради дела. Пообещай, что с наркотиками покончено навсегда. Она не отводила глаз, ожидая ответа. Он чувствовал, как упрямство в нём поднимает голову, готовое отвергнуть любое требование, оставить за собой право в любой момент снова поиграть со смертью, если сочтёт нужным. Неважно, что ещё несколько недель назад он сам решил искать другие способы справляться с реальностью. Принять, что жизнь — это потери. Учиться радоваться тому, что она всё же даёт. Опира́ться на тех, кто ему дорог, и, возможно, самому быть для них опорой. Он уже внутренне согласился на это. Теперь, когда он вспомнил Виктора и увидел, как-то давнее событие легло тенью на всю его жизнь, он чувствовал, что может вынырнуть из этого удушающего мрака к свежему воздуху, к новому началу. Но противоречивый импульс всё равно шептал: «Ни с кем не делись, не обещай». Если бы перед ним стоял Майкрофт, он бы, не задумываясь, отказал. Но это была Молли, и она просила потому, что он ей небезразличен. Тёплая надежда разлилась в груди. Важен ли он ей просто как друг или как нечто большее? Потухли ли её чувства после того, как она произнесла «люблю» в трубку, или всё ещё живут где‑то глубоко? Его тайный страх заключался в том, что то признание стало для неё актом освобождения — она выговорилась и смогла от него, наконец, отойти. Как раз в тот момент, когда он сам понял, что хочет её в своей жизни. Но она заботилась о том, чтобы он не калечил себя наркотиками, и о том, чтобы он не бросал жизнь на алтарь очередного дела. Это должно было значить хоть что‑то. Он лихорадочно перебирал варианты, как заговорить о том телефонном разговоре, не нарушая обещания, — и понял, что любой путь будет прямым нарушением их негласного договора. Да и готов ли он услышать ответ, если он окажется не тем, на который он надеется? Сейчас она явно дорожит им как другом, и этого должно быть достаточно. Постоянные сомнения, догадки, страх неизвестности, идущие рука об руку с чувствами и романтикой, изматывали. Нет, любовные истории не бывают скучными. И всё же ему было удивительно приятно дать ей обещание, которое он действительно намеревался сдержать, и видеть, как это приносит ей облегчение. Такого опыта у него почти не было, и он не думал, насколько это трогательно. Молли тоже была для него важна. В конце концов он просто улыбнулся, накрыл её руку своей и посмотрел ей прямо в глаза: — Я обещаю. Молли ответила легкой улыбкой и, наконец, отправила в рот давно зажатую в другой руке чипсину. — Спасибо, Шерлок.

***

Поздним днём того же дня Шерлок стоял в гостиной на Бейкер‑стрит. После удивительно приятного шопинга с Молли он высадил её у дома и вернулся к себе. Снял пальто и пиджак, надел домашний халат, немного поиграл на скрипке у себя в спальне и теперь вышел посмотреть, как продвигается ремонт, которым занимались рабочие. Один как раз отстраивал полки — заднюю стенку уже починили и покрасили, а это означало, что завтра можно ждать доставку книг. Другой стоял на лестнице с банкой краски и кистью, подкрашивая наличники нового окна. Третий выносил лишний инструмент. Шерлок повернулся к новому дивану с новыми подушками, которые они с Молли отыскали утром, и к жёлтому креслу у двери. Прищурившись, он прикидывал, что можно поставить в угол между диваном и дверью. Бейкер‑стрит почти вернулась к прежнему виду. По лестнице поднялся Джон с пакетом в руке. — Привет, Джон. Рози с тобой? — Нет, она у друзей. Я не хочу, чтобы она сегодня была в твоей квартире. — О? Почему? — Брови Шерлока сдвинулись. Джон достал из пакета баллон жёлтой аэрозольной краски. — Не хочу, чтобы она была рядом с такими химикатами. — Он заговорщицки усмехнулся. — Или случайными пулями. После короткой паузы Шерлок рассмеялся и направился к столу, где лежал его револьвер. Он встал перед камином и зарядил его, пока Джон снимал колпачок с краски и, потряхивая баллон, подходил к стене. Прикинув примерное место, где раньше красовалась мишень, он взялся за дело. Он вывел круг и улыбку жёлтым и, на секунду задержав взгляд, подумал, как бы Мэри это понравилось. Затем обернулся к Шерлоку, молча обозначая готовность. Отошёл в сторону, наблюдая, как Шерлок раскручивает барабан револьвера и тщательно целится. Два выстрела оглушительно прогремели по квартире, на миг заставив рабочих вздрогнуть. Шерлок с удовольствием сдунул дым с дула и улыбнулся, пока маляр на лестнице ворчливо подкрашивал испорченное дёрнувшейся рукой место. — Ты вовремя, Джон. Мне как раз пришло письмо от Присциллы из Скотленд‑Ярда. Кажется, теперь она не утруждает себя визитами, если не уверена, что мне будет интересно. — Шерлок взял со стола сложенный лист и подошёл к камину. Джон встал рядом. — Что ж, в этом есть смысл. Не стоит лишний раз приходить, если ты всё равно назовёшь дело скучным и выставишь её вон. — Джон покосился на него. Шерлок ответил узким, недовольным взглядом и снова уткнулся в письмо. — «Подозревается деятельность международной группы контрабандистов, занимающихся пересылкой секретной информации», — прочитал он вслух. — «Предположительно, используют пищевую или иную коммерческую отрасль». Какого рода секретная информация? По сути, это просто правительственные шпионы. Это больше по части моего брата. Скука. Джон устало посмотрел на него: — Ну, хорошо, что она не пришла лично. Видимо, у них там совсем тупик, если они надеются, что ты поможешь. — Я один человек, Джон. Я не могу браться за каждое дело, с которым не справляется Скотленд‑Ярд или полиция. Это заняло бы все мои бодрствующие часы на годы вперёд. — Он на секунду задумался, снова посмотрел на письмо. — Хотя… оставлю на случай крайней скуки. С этими словами он повернулся к только что обновлённой каминной полке, взял с неё нож, уже лежавший там, и вонзил письмо в дерево, прикрепляя лист к полке. — Это что за выстрелы… — Миссис Хадсон вошла в гостиную и сама ответила на свой вопрос, едва взглянув на стену. Она повернулась к Джону и Шерлоку, стоявшим напротив свежеизрешечённой стены, и взгляд её задержался на ножe, торчащем из идеально отполированной полки. Она одарила их долгим, усталым взглядом, плечи опали, руки безвольно повисли. Оба мужчины приготовились к заслуженному нагоняю. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Даже рабочие, не поднимая глаз, замерли, делая вид, что их здесь нет. Наконец миссис Хадсон тяжело вздохнула: — Я тут присмотрела пару симпатичных ламп и несколько журнальных столиков, которые могли бы сюда подойти. О, вижу, вы с Молли уже нашли подушки. У неё хороший вкус. — Она направилась на кухню. — Мне нужен чай. И вы оба будете пить его со мной. — Она бросила на них строгий взгляд и занялась чайником. Мужчины тут же согласились. Они понимали, что отделались лёгким испугом. Небольшая цена за то, что всё возвращалось в привычное русло.

***

Его визит к Эвр на следующий день тоже стал частью новой нормы, и им обоим это нравилось. Она сидела, как обычно, на своём месте, но её скрипка и смычок лежали на маленьком столике перед ней. Едва он вошёл, как стал доставать свою скрипку из чехла, а она уже поднесла инструмент к подбородку. — Здравствуй, Шерлок. Рада, что ты всё‑таки приехал. Он коротко улыбнулся, поднимая скрипку: — Добрый день, Эвр. Я бы ни за что не пропустил визит. Снаружи она никак не отреагировала, но поза её чуть расслабилась. Шерлок старался не зацикливаться на том, что, несмотря на регулярность его визитов, в ней всё ещё жила часть, которая сомневалась, что он вернётся. После того раза, когда они впервые сыграли дуэтом, следующая их встреча прошла спокойно, полностью в музыкальном диалоге. Они всё увереннее чувствовали себя в этом формате общения и оба получали от него удовольствие. Он задумался, всё ли ей ещё так же трудно различать смех и крик. Видит ли она, насколько ему нравится с ней проводить время? Если нет — это ещё одна задача. Он снова заиграл. — Давай Баха. Может, ты поможешь мне его лучше понять. Уголок её губ дрогнул, намекая на улыбку, и она подняла смычок. Спустя долгое время, когда они оба были уже полностью погружены в музыкальный разговор, Шерлок решился на ещё одну попытку. — Хотел бы я, чтобы родители могли услышать, как ты играешь. Думаю, им бы это понравилось. Смычок Эвр на миг замер, затем движение возобновилось. — Услышать, как играю я, или как играем мы? — Как тебе угодно. Я с радостью сыграл бы с тобой, был бы рядом, когда они придут. Если ты этого хочешь. — Он не сводил с неё глаз, отслеживая малейшие изменения в выражении лица и в позе, пытаясь заранее понять, как она воспримет его слова. В последнее время он всё чаще ловил себя на том, что с осторожностью выверяет каждую фразу. Эвр так же пристально изучала его. — Ты много думаешь о людях, которые волнуются обо мне. Но задумываешься ли о тех, кто волнуется о тебе? — Шерлок промолчал, лишь вопросительно приподнял брови. — Ты что-нибудь сделал со своими чувствами к Молли Хупер? Обсуждал ли их с кем‑нибудь, кроме меня, в священной тиши тюремной камеры? Признаёшь ли их хоть как‑то? Если бы он не провёл последние недели, разбираясь в собственных, наконец‑то осознанных эмоциях и воспоминаниях, он бы тут же ушёл в оборону, сменив тему или ответив атакой. Но бесконечные попытки выговориться через музыку, а затем и в разговорах с Джоном, подготовили его к подобному вопросу, и он уже не выбивал его из равновесия. Он глубоко вдохнул и заиграл, медленно, тщательно подбирая интонации. — Я признаю, что у меня есть чувства к Молли Хупер. И что я хочу прожить с ней всю жизнь. — Они всегда у тебя были, ты просто от них прятался. — Она смотрела прямо, и он понимал: она видела его чувства задолго до того, как увидел их он сам. Именно поэтому она и устроила тот звонок. — Верно, я от них бегал. Но больше — нет. Я пытаюсь аккуратно выстраивать отношения с Молли, чтобы окончательно её не потерять… — Ты чересчур осторожен. Ты хочешь, чтобы я после стольких лет немедленно согласилась увидеться с родителями, а сам до сих пор не разобрался с Молли Хупер? Ты лицемер, Шерлок. Смычок Шерлока замер, скрипка опустилась. Любое раздражение от слова «лицемер» отступило перед другим: он увидел, как часто и тяжело она дышит, как напряглась. Она боялась. Эвр всё ещё держала скрипку. — Вы вообще говорили о том, что произошло? Или ты, как всегда, просто замёл всё под ковёр? Шерлок опустил взгляд: — Пожалуй, я это заслужил. Ты права, я именно так и поступал раньше. Но на этот раз я хочу поговорить с Молли о том, что случилось. Хочу сказать ей, что чувствую. — Тогда почему до сих пор молчишь? — Вопрос прозвучал резко, почти обличающе. — Она не хочет обсуждать тот разговор, и я согласился, лишь бы не разрушить нашу дружбу. — Эвр уже провела смычком, и он заиграл громче, чтобы перекрыть её. — Я собираюсь с ней поговорить. Мне только нужно найти способ подступиться к теме, не нарушая обещания. Молли доверяет моему слову, и мне бы хотелось сохранить это доверие, хотя бы затем, чтобы она смогла доверить мне свои чувства. — Теперь уже она моргала, ошарашенная. — Да, я осознаю, что сам загнал себя в ловушку. Я новичок в этом. Эвр смотрела на него с недоумением: — Ты хочешь признаться ей в чувствах, но не можешь говорить о телефонном разговоре? Шерлок ответил настороженным взглядом: — Да. В двух словах — так. — О, Шерлок… Она медленно покачала головой, как над учеником, не увидевшим очевидного. Как тогда, с отсутствующей стеклянной панелью. Она молча ждала, когда он сам дойдёт до решения. Он смотрел на неё — на сестру, стоящую напротив с прижатой к подбородку скрипкой, говорящую, что он упускает нечто простое. Если она видела выход, он был уверен: выход есть. Он сосредоточился на ней и дал мозгу поработать. Когда решение вспыхнуло в голове, его накрыло волной облегчения, радости и чистого восторга от того, что он может разделить этот момент с Эвр. Смех вырвался сам. Он поднялся из глубины груди, раскатился по всему телу, заставив плечи вздрагивать. Низкий, искренний, удивительно тёплый. Он смеялся добрую минуту, а Эвр наблюдала за ним, и на её губах тоже заиграла улыбка. Когда смех стих, и он поднял на неё сияющее лицо, он заметил её выражение. Нерешительная радость и надежда. Скрипка безвольно висела у неё в руках, как и у него. Музыка им сейчас была не нужна. — Я рассмешила тебя. — В её голосе звучала почти уверенность. Почти. — Да. — Он вдруг почувствовал себя снова мальчиком. До Виктора. До всего, что потом всё изменило. — Мне нравится заставлять тебя смеяться. — В её глазах была неподдельная искренность, и он увидел, как она, в отличие от прежней себя, позволяет себе просто насладиться этим моментом, не увязая во мрачных мыслях. Он ответил ей тёплой улыбкой и решил сделать то же самое. — А мне — тебя. Они ещё пару секунд держали взгляд друг друга, затем Шерлок снова поднял скрипку. — Что ж, дорогая сестра. Давай заключим сделку. Её глаза светились тихой радостью, пока она тоже поднимала инструмент: — Я слушаю.