Глава 8

Миссис Холмс открыла ещё один фотоальбом и тяжело вздохнула. С фотографий смотрела Эвр, очень красивая маленькая девочка. Миссис Холмс пыталась представить, как та выглядит теперь, но каждый раз терпела неудачу. Она — исступлённо кричащий призрак в смирительной рубашке, ослепительная женщина или же время и одиночество изуродовали её до неузнаваемости? Она не притрагивалась к этим альбомам много лет. Убрала их подальше, когда Шерлок забыл, что у него когда‑то была сестра, — не зная, что ещё можно сделать. Да и смотреть на эти снимки тогда было слишком больно, особенно после того, как им сообщили, что Эвр погибла в очередном пожаре. Она перевернула страницу и увидела улыбающегося Шерлока с растрёпанными кудрями — он позировал на фоне Масгрейв‑Холла. На следующем фото был Майкрофт, он тоже смотрел в камеру, но глаза его были устремлены куда‑то мимо, на то, что оставалось за кадром. Как всё могло так ужасно пойти наперекосяк? Её дети были особенными, умными, и каждого она любила. Но её любви будто никогда не хватало. Теперь дочь жива, но в секретной тюрьме, слишком опасная, чтобы её выпустить, а сын все эти годы скрывал это от неё. Другой сын давно отгородился от неё, и, как бы она ни старалась, ей так и не удалось отыскать в нём того милого мальчика, каким он когда‑то был. Даже сейчас он наполовину оставался тем ребёнком и наполовину — человеком, в которого сам себя превратил. — Ты опять смотришь фотографии? — Мистер Холмс вошёл в комнату и нахмурился, глядя на альбом. — Я бы предпочёл, чтобы ты этого не делала. Они только расстраивают тебя. Миссис Холмс всхлипнула. — Я годами их не открывала. Похоже на то, что теперь я наверстываю упущенное. Мистер Холмс сел рядом на диван и обнял её за плечи. Она подняла руку и легко похлопала его по руке, не отрывая взгляда от фотографий своих детей. — Я хочу увидеть свою дочь. — Я знаю. Дай Шерлоку время. Я понимаю, у него есть… определённые проблемы, — миссис Холмс фыркнула, — но думаю, он справится. Ради нас. — Если нет, я, пожалуй, сама угоню вертолёт и полечу к ней, — она сдвинула альбом на журнальный столик. Он улыбнулся, представив это. — Ты же не знаешь, где находится Шерринфорд. Тебе понадобится Майкрофт, чтобы узнать координаты. — О, ну разумеется. Сначала я похищу его под дулом пистолета. Казалось, это само собой разумеется, — уголки её губ дрогнули в улыбке, несмотря на раздражение, а муж расхохотался. Она вздохнула, осознав, что только что сказала. — Где мы оступились, дорогой? Он слегка сжал её плечи. — Мы сделали всё, что могли. Наши дети — удивительные. Но их гений принёс с собой испытания, к которым мы не были готовы. — Я думала, мне нужно просто любить их достаточно сильно — и всё будет в порядке. Но это никогда не срабатывало. Я так и не смогла по‑настоящему найти общий язык с Эвр. А ведь я пыталась, так пыталась… — её голос задрожал и оборвался. — Ты не сделала ничего плохого. Наши дети говорят на языке, которого мы так и не поняли. А когда всё пошло по худшему сценарию, у нас отняли право что‑либо решать. Я виню дядю Руди, — дядя Руди был братом мистера Холмса, намного старше, и двух более непохожих друг на друга братьев трудно было вообразить. — Ему за многое придётся ответить. — Но почему Майкрофт согласился на такой план? Лгать, чтобы защитить нас? Как будто думал, что считать Эвр мёртвой — это не больно. Я всё время думаю: я ведь ещё могла бы ей помочь, если бы только знала… — Майкрофт всегда старался скрыть что угодно, лишь бы сохранить мир в семье. Разве ты не помнишь, как он брал вину на себя за то, что Шерлок украл сладости? Или как прикрыл его, когда младший брат расколотил твою любимую миску для выпечки ради какого‑то эксперимента? Сообщать нам то, что могло бы нас расстроить, никогда не входило в его привычки. Пожалуй, мы должны были этого ожидать. Майкрофт всегда взваливал ношу на себя, — он пожал плечами. — Думаю, это у него такая форма проявления привязанности. Миссис Холмс вздохнула: — Я слишком строга к нему, да? — У тебя есть все основания злиться. У нас отняли дочь. Мы скорбели по ней, как по умершей. Майкрофт должен понять, что его поступок причинил нам боль, как бы он не был уверен, что избавляет нас от неё. — Но он также должен знать, что мы его любим. Мистер Холмс мягко улыбнулся жене. — Я знал, что в итоге ты к этому придёшь. Она уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг зазвонил её телефон. — Ох, это у меня? — мистер Холмс принялся хлопать себя по карманам. — Нет, у меня, — она бросила короткий взгляд на экран и ахнула. — Это Шерлок! Он никогда не звонит! Он едва ли вообще пишет сообщения, — телефон уже был у неё у уха. — Алло? — Здравствуй, мама, — его низкий голос по‑прежнему звучал немного официально и скованно. — Шерлок! О, время пришло? Ты готов? Подожди минутку… — она чуть отодвинула телефон и нахмурилась на мужа, который отчаянно жестикулировал и показывал на аппарат. — Что? — Включи громкую связь, — он наклонился ближе, озадаченно вглядываясь в экран. — Какая это кнопка? — он уже тянулся нажать на любую, которая казалась подходящей. Она отмахнулась от его руки. — Перестань, нет, вот эту, — телефон перешёл на громкую связь как раз вовремя, чтобы они услышали раздражённый вздох Шерлока. Она держала аппарат между ними и заговорила: — Прости, дорогой. Мы можем её увидеть? — Она очень нервничает из‑за встречи. Она не будет произносить слова. — Она больше не может говорить? — мистер Холмс уже, казалось, рисовал в воображении самое худшее. — Говорит, прекрасно говорит, просто не хочет. Я могу общаться с ней через скрипку, и спустя какое‑то время она согласилась позволить вам присутствовать. Они помолчали, переваривая эту новость. Мысль о том, что им отведена лишь роль наблюдателей, была мучительна, учитывая, как им хотелось с ней поговорить. Но, представив Шерлока, играющего на скрипке для сестры, их немой разговор, понятный только им двоим, миссис Холмс несколько раз быстро моргнула. Шерлок был так закрыт, каким и оставался почти всю жизнь. Она и представить не могла, что он сможет протянуть к кому‑то руку вот так — тем более к Эвр. Она встретилась взглядом с мужем и поняла, что он думает о том же. Она снова обратилась к телефону: — Когда мы можем приехать? — Ближайший четверг кажется оптимальной датой. Майкрофт настаивает на официальной процедуре и оформлении всех необходимых допусков, — Шерлок не стал упоминать свою уверенность, что Майкрофт оттягивает встречу настолько, насколько возможно. Миссис Холмс очень хотелось настаивать на более раннем сроке, но она сдержалась. До следующего четверга не так уж далеко. По крайней мере, теперь у них была дата, к которой можно готовиться. Мистер Холмс хмурился, глядя на телефон. — Почему она боится встречи с родителями? Казалось бы, она должна этого хотеть. Мы о ней заботимся. Она наша дочь. — Я ей это объяснил. Но, думаю, её больше пугает возможность того, что вы разочаруетесь, увидев её. — Невозможно, — голос миссис Холмс звучал твёрдо. Мистер Холмс кивнул, хоть Шерлок и не мог этого видеть. — Рад это слышать. Я буду там и помогу, чем смогу. Миссис и мистер Холмс обменялись ошарашенными взглядами. Было приятно услышать от Шерлока такие слова, но в то же время — совершенно неожиданно. Шерлок ещё не закончил: — Пожалуйста, проявите сдержанность. Если вы вломитесь к ней, как истеричные родители, это может принести только вред. А вот это было больше похоже на привычного им Шерлока. — Мы будем держать себя в руках, Шерлок, — в голосе мистера Холмса послышалось лёгкое раздражение. — Но ты должен понять, как тяжело было узнать, что всё это время она была жива, а мы могли бы быть частью её жизни. — Я понимаю, — голос Шерлока чуть смягчился. — У Эвр блестящий ум, но сейчас она очень хрупка. Я не хочу, чтобы этот визит причинил больше вреда, чем пользы. — Значит, мы хотим одного и того же, — мистер Холмс решительно кивнул, словно подчёркивая свои слова. — Прекрасно. Мне пора. Миссис Хадсон запускает грузчиков, — его тон вновь стал резким, давая понять, что разговор с родителями для него окончен. — Шерлок, — голос миссис Холмс стал мягким. — Спасибо. Он на миг помедлил, и, когда заговорил снова, голос его тоже потеплел: — Пожалуйста. Они отключились и посмотрели друг на друга. Мистер Холмс положил ладонь на её руку и слегка сжал её. Годы брака подарили им тоже свой собственный язык. Они обменялись взглядом, в котором смешались утрата, боль и надежда. Когда миссис Холмс снова придвинула к себе альбом, мистер Холмс остался рядом и стал рассматривать семейные фотографии вместе с ней. — Посмотри, какие они тут милые…

***

Шерлок мерил шагами свою квартиру, поверх одежды на нём был халат. После звонка родителям грузчики затащили в гостиную тяжёлую коробку с книгами. Пока он расставлял их по новым полкам, добавляя туда же уцелевшие после пожара предметы, его позвали принять ещё одну доставку. Мужчины бережно подняли груз по лестнице и поставили в указанное место, и теперь Шерлок впервые ощутил: его квартира снова не только полностью в порядке, но и стала лучше, чем прежде. Повседневный хаос, неизменно сопровождавший его жизнь, уже успел разлиться по комнатам: бумаги и предметы, которыми он пользовался и отложил «на минутку», лежали на каждой свободной поверхности. Он впихнул оставшиеся уцелевшие вещи в полки и отступил назад. Почти идеально: со временем полки снова будут ломиться от странных предметов, необходимых для расследований, и тогда всё станет как надо. Скрипка лежала в футляре, открытая и готовая к игре, на пюпитре у окна стояла его последняя композиция. Кухня пребывала в привычном состоянии — лабораторный бардак, всевозможные пробирки и случайные эксперименты. Миссис Хадсон снабдила его дополнительными лампами и подушками для дивана. Восстановленный большой красный ковёр снова накрывал пол, протянувшись между диваном и креслами. Жёлтое кресло стояло по стойке смирно у двери. И в последнем штрихе Миссис Хадсон забрала несколько картин со стен, включая любимую Шерлоком — с черепом, — и отдала их в чистку и реставрацию. Квартира снова была домом. Шерлок подошёл к окну и уже собирался взять скрипку, когда по лестнице поднялся мужчина в чёрной водолазке и брюках, неся футляр. Шерлок повернулся к нему и окинул взглядом футляр, чуть больше обычного, его зализанные назад волосы, одежду, призванную сделать его незаметным, и лёгкий налёт пыли на коленях и пониже. — Кукольник. Интересно. Полагаю, вы потенциальный клиент? Мужчина промолчал, хотя выглядел крайне встревоженным. Его взгляд метнулся к футляру, который он чуть приподнял. — Ах вот оно что. Чревовещатель. Прелестно. Шерлок придвинул кресло в положение для клиента и двинулся к своему, сдерживая желание тут же проводить этого человека к двери. Возможно, дело всё‑таки окажется любопытным. Он сел и отправил Джону сообщение, пока мужчина открывал футляр и устанавливал куклу‑манекен. Затем началось «интервью». К тому моменту, как Джон, отработав смену, добрался на велосипеде до Бейкер‑стрит, Шерлок уже снова мерил шагами комнату, а кукла следила за ним пустым взглядом. Сам чревовещатель был настолько незаметен за спинкой кресла, что, когда Джон остановился напротив, видна была лишь чёрная рука, и то краем глаза — впечатляющая маскировка. Джон вопросительно посмотрел на Шерлока. — На чревовещателя прошлой ночью напали и пытались задушить за клубом, где он выступает. Горло распухло, разумеется, так что временно он нем. — Шерлок не переставал расхаживать. Джон снова посмотрел на кресло и его «обитателя», затем — на самого чревовещателя, который, согнувшись и почти спрятавшись за спинкой, выглядел так, будто его надо оттуда выманивать. — И, похоже, немного нервничает. — Ты бы тоже нервничал, не имея ни малейшего понятия, почему на тебя напали, — кукла повернула голову к Джону, как будто одёргивая его. Джон уставился на неё. — Ладно… — он отошёл к своему креслу, но тут его отвлёк меловой рисунок на доске перед камином: несколько странных человечков‑палочек в самых разных позах. У одних была поднята коленка, у других — рука с чем‑то, похожим на помпон или флажок, некоторые вскидывали обе руки. Один даже стоял на колене. — Что это? — Нам пришлось сыграть в нечто вроде пантомимы, чтобы я смог понять, что он хочет сказать. Каждой позе соответствует слово или фраза. Это одна из немногих причин, по которой я взялся за это дело. Хотя код я разгадал за секунды, что, признаться, разочаровало. Джон присмотрелся и заметил, что все фигурки изображают позы, доступные кукле. Отчасти он был рад, что его не было на этом этапе беседы. Притворяться, будто он не видит торчащей из‑за кресла руки, и так было достаточно сложно, а наблюдать, как Шерлок расшифровывает «интерпретативный танец» деревянного манекена, было бы уже слишком. — И что у нас есть? — Сведения о клубе, запах нападавшего, и, похоже, Бобби спас своему хозяину жизнь. — Прошу прощения? Шерлок указал на куклу, всё ещё сидевшую в кресле. Та вертела головой, следя за каждым из говорящих по очереди. Лицо Джона стало совершенно непроницаемым. — Куклу зовут Бобби. — Ага. Бобби, значит? — Джон едва удержался, чтобы не добавить «разумеется». — Бобби, приятно познакомиться, — он почти протянул руку, чтобы пожать деревянную ладонь, но в последний момент понял, насколько это будет неловко, и вместо этого сделал вид, что поправляет штанину. — Эм… и как ты узнал его имя? — О, это было элементарно, — Шерлок всё ещё шагал по комнате. Джон уже собирался спросить, но тут заметил движение: корпус Бобби поднимался и опускался, совершая… кивательные движения. Джон издал странный звук, похожий на последний захлёбывающийся гогот умирающего гуся, и с величайшим усилием переключил внимание на друга. — Итак, каков наш следующий шаг? Шерлок повернулся к клиентскому креслу: — Бобби, вы с хозяином выступаете ещё где‑нибудь? Бобби вскочил на ноги. Вторая рука показалась из‑за спинки и подняла его руку вверх. Кукла вновь перешла на код. — Прекрасно, — Шерлок стремительно подскочил к доске и принялся пририсовывать новые фигурки. Джон простонал. После того как они собрали максимум информации и осмотрели место нападения на чревовещателя (выяснилось, что зовут его Дэвид Хиггинс), Шерлок стоял у окна Бейкер‑стрит и смотрел на поток машин внизу. В руке он держал телефон и несколько секунд только разглядывал его, прежде чем нажать «отправить» под уже набранным сообщением:

«ЗДРАВСТВУЙ, МОЛЛИ. ТВОИ КНИГИ ГОТОВЫ. ЗАЕДЕШЬ ЗА НИМИ ЗАВТРА ВЕЧЕРОМ ЧАСАМ К СЕМИ И, МОЖЕТ БЫТЬ, ОСТАНЕШЬСЯ НА ЧАЙ? — Ш.Х.»

Он перечитал отправленное и выдохнул ровно, пытаясь обуздать тревогу. По его расчётам, Молли как раз должна была заканчивать смену в Бартсе и уже могла прочесть и ответить. И всё равно прошло больше трёх минут, прежде чем пришёл ответ.

«С УДОВОЛЬСТВИЕМ, ДО ВСТРЕЧИ».

Он сглотнул, ощущая сухость во рту и едва заметную дрожь в пальцах. Формально он ещё ничего необычного не сделал, но осознание того, к чему он идёт, уже вызывало трепет. Он собирался рискнуть — и вполне мог получить тот самый исход, от одной мысли о котором в Шерринфорде его бросало в отчаяние. Он не имел ни малейшего представления, чем всё закончится, и, учитывая, что обычно он с высокой точностью предсказывал реакции хорошо знакомых людей в самых разных сценариях, это о многом говорило. Сам образ Молли, исчезнувшей из его жизни, снова будил в нём разрушительный порыв всё крушить. Он закрыл глаза, сознавая, что в эту самую минуту Эвр, скорее всего, чувствует себя примерно так же. Их сделка была простой: он скажет Молли, что чувствует, а она позволит родителям приехать. Каждый был обязан выполнить свою часть договора, но теперь, когда дата была назначена и план намечен, давление предстоящих встреч становилось почти невыносимым. Эмоции — дело ненадёжное, а учиться ими пользоваться после почти всей жизни, потраченной на то, чтобы их душить, — ещё труднее. И всё же у него оставалась надежда. Глупая ли — предстояло выяснить. Шерлок взял скрипку и достал из ящика стола ноты своей новой композиции. Он играл почти по памяти, лишь изредка сверяясь с листами и добиваясь, чтобы каждый звук был на своём месте. Закончив, он убрал ноты обратно, но всё равно вернулся к окну. Смотрел на суету Бейкер‑стрит в час пик и чувствовал себя оторванным от всего этого. Он словно находился в коконе ожидания, в зыбком промежутке между тем малым, что у него ещё было, и тем, о чём он мечтал, — и этот промежуток казался вечностью. «Ещё раз — в бой…» — слова завертелись у него в голове, несколько из них сорвались с губ и шёпотом повисли в тишине. Никогда прежде они не казались столь уместными.

***

На следующий вечер Миссис Хадсон впустила Молли в парадную дверь и радостно поприветствовала. Они обменялись парой оживлённых замечаний о подушках и мебели, после чего Миссис Хадсон велела Молли подниматься наверх. — О нет, сегодня я к вам двоим не присоединюсь, — она попыталась улыбнуться. — У меня… другое дело. — Правда? Какое? — Молли улыбнулась. Миссис Хадсон замялась: — Эмм… грелка. Болит бедро, — она не стала уточнять, что Шерлок специально «не пригласил» её на этот чай. Молли посмотрела на неё с недоумением: хозяйка дома двигалась без малейшей хромоты. — О. Ну, надеюсь, скоро пройдёт. — Спасибо, дорогая, поднимайся, — Миссис Хадсон махнула ей рукой и скрылась в своей квартире. Молли поднялась по лестнице и остановилась у двери. Шерлок стоял у окна спиной к ней. — Шерлок? Он почти слишком быстро обернулся: — Молли, рад, что ты пришла. Твои книги здесь, — он указал на журнальный столик, где стопка её книг лежала аккуратно у края, ближе к жёлтому креслу. — Я только проверю чай. Он почти бегом ушёл на кухню и принялся грузить поднос, когда в гостиной раздался ожидаемый возглас: — Боже мой, Шерлок, ты его купил! Она смотрела на новый комод, который теперь стоял рядом с жёлтым креслом. Продолговатый, овальный, с плавными линиями и закруглёнными углами, причудливый и необычный. Он выделялся в комнате, и в то же время словно всегда там был. Идеально сочетался с жёлтым креслом, превращая прежде заваленный старыми газетами и деловыми бумагами угол в уютный уголок. Шерлок осторожно выглянул из кухни с подносом в руках: — Да. Я подумал, он будет неплохо смотреться рядом с креслом, — в его взгляде была настороженность, которую Молли не могла расшифровать, пока он не заговорил снова: — Ты не злишься? Я знаю, как сильно он тебе нравился. — Нет, я не расстроена. Кто‑то же должен им наслаждаться, а так я ещё и видеть его буду, — она улыбнулась и снова посмотрела на комод. — Он и правда отлично вписывается. Плечи Шерлока заметно опустились. — Рад это слышать, потому что сидеть ты будешь в жёлтом кресле, — он поставил поднос на стол и обошёл его, чтобы сесть на диван ближе к креслу, затем налил ей чай и придвинул лимон и сахар. Молли, улыбаясь, покачала головой, поставила сумку на пол и устроилась в жёлтом кресле, принимаясь готовить чай так, как любила. Они легко перешли к разговору о последнем деле Шерлока с чревовещателем (на этой истории Молли разразилась смехом) и о паре любопытных вскрытий, которые недавно довелось провести Молли. Шерлок внешне казался спокойным, но то и дело срывал ложку с блюдца на стол или звенел чашкой сильнее обычного. Молли заметила это с беспокойством. — Ты в порядке? Ты какой‑то нервный. Шерлок как раз доставал ложку с тарелки для печенья — туда она приземлилась в очередной раз. — Всё в порядке. Просто сейчас слишком много всего происходит. Эвр согласилась принять родителей, и от исхода этой встречи многое зависит, — он отодвинул чашку и размял пальцы, затем сложил руки на коленях и, откинувшись на спинку дивана, встретился с ней взглядом. Она смотрела на него с сочувствием: — Она боится? — он кивнул. — Наверное, это естественно. Но нет смысла жить в страхе. В итоге он только разрушает тебя, — её взгляд помрачнел, как будто в памяти вспыхнуло что‑то болезненное. Шерлок тоже на секунду ушёл в свои мысли: — Пожалуй, ты права, — зазвонил телефон, и, мельком взглянув на экран, он с раздражением поднялся и извинился. Он успел дойти до кухни, когда поднёс телефон к уху: — Что? — Прости, что отвлекаю, но вы с Джоном взяли дело о кукольнике или как там его? — голос Грега вперемешку с шумом участка. — Не о кукольнике, о чревовещателе. Ничего особо примечательного, если не считать способа коммуникации и того, что нападавший явно искал что‑то, чего у жертвы не было, — Шерлок бросил тревожный взгляд на гостиную, раздражаясь на помеху. — Это как? — Дэвида избили и душили ровно настолько, чтобы вывести из строя. Убедившись, что тот почти без сознания и неопасен, преступник открыл его футляр, чтобы обыскать. Но стоило в свет выйти вечно улыбающемуся лицу его куклы, как нападавший струсил и сбежал, — речь Шерлока ускорялась до предела: он хотел поскорее с ним покончить. — Хм, любопытно. Если узнаешь что‑то ещё, дай знать. У моих парней почти ничего. — Разумеется. Сообщу. — Отлично, спа… — До свидания, Грег, — Шерлок отключился и вернулся в гостиную. Молли допила чай и уже раскрыла одну из книг. Она улыбнулась, когда он подошёл. — Надеюсь, ты не против, если я немного почитаю. Я умираю, как хочу взяться за эту книгу. Он сжал телефон обеими руками, на лице застыла натянутая улыбка: — Нисколько. — Спасибо, — она снова углубилась в чтение, сняла туфли и поджала ноги под себя, устроившись по‑домашнему. Шерлок постоял неловко, потом подошёл к стеллажу, взял наугад книгу и вернулся на диван. Он только раскрыл её, собираясь бессмысленно уставиться в страницы и лихорадочно обдумывать, с чего начать разговор, как телефон зазвонил снова. — Да сколько можно… — он вскочил и поспешил обратно на кухню. Был уже готов пообещать Грегу вспороть ему брюхо, но звонил Джон. Уровень тревоги автоматически поднялся. — Джон? Что случилось? — Извини, что звоню, но как понять, обычная это опрелость от подгузника или аллергическая реакция? — Джон, ты же врач, — в голосе Шерлока прозвучало возмущённое неверие. — Я врач, но не педиатр. Нервы Шерлока были натянуты до предела: — Ты опять пытался петь ей колыбельные? Одного этого достаточно, чтобы у меня пошла сыпь. Повисла ошеломлённая пауза. — Да что с тобой сегодня… О Боже, она там? Ты прямо сейчас это делаешь? — Делал бы, если бы мне дали хотя бы половину шанса, — процедил Шерлок. Он стоял у кухонного стола, глядя на микроскоп и остро ощущая, что сам сейчас под прицелом. — Ладно, всё, исчезаю, — Джон прикрыл трубку ладонью и обратился к Роузи, лежавшей на пеленальном столике и весело дрыгающей ногами: — Роузи, он делает это! Кто бы мог подумать, что мы доживём до этого дня! — девочка радостно гулкнула, и Джону показалось, что он видит улыбку Мэри на её лице. Он вернулся к разговору: — Ладно, я отключаюсь. Эй, потом расскажешь, чем все закончилось, ладно? — Только если я вообще когда‑нибудь заговорю с тобой снова. Шерлок отключился под смех Джона и с великим трудом положил телефон на стол вместо того, чтобы швырнуть его. В этот момент он заметил, как в дверь на кухню, приоткрыв её, заглядывает Миссис Хадсон. На лице у неё был вопрос, смешанный с восторгом — и без слов было ясно, о чём именно она спрашивает. В ответ он молча поднял со стола револьвер и сделал предупредительный жест, держа ствол, направленным в потолок. Миссис Хадсон лишь презрительно усмехнулась и бесшумно закрыла дверь. Шерлок услышал, как она крадучись спускается по лестнице, и как её движение прерывает звонок телефона — наверняка это был Джон. Шерлок подавил рык. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, прежде чем вернуться в гостиную. Может, затея и была не самой удачной. Но стоило ему увидеть Молли, сидящую в жёлтом кресле с поджатыми босыми ногами и книгой в руках, — и он снова сосредоточился и убедился в своём намерении. Она выглядела в этой квартире естественно, словно всегда здесь жила. Её место было во всех её уголках, но особенно — в этом тихом закутке, который он обустроил будто специально для неё. Она, должно быть, почувствовала на себе его взгляд, потому что положила палец между страниц, чтобы не потерять место, и подняла глаза. Она выглядела расслабленной и светящейся, хотя лицо тут же омрачилось тревогой. — Шерлок, с тобой всё в порядке? Ты хочешь о чём‑то поговорить? Лучшего шанса он не мог и просить, поэтому быстро пересел на край дивана, ближе к ней. — Да, собственно. Эм, Молли… — он смотрел прямо на неё, словно повторяя её имя, чтобы не забыть, и звучал при этом сухо и официально. Её лоб тут же прорезала морщинка беспокойства от столь резкой перемены. — Я хотел… обсудить… тот телефонный разговор. Её глаза мгновенно вспыхнули гневом, спина выпрямилась. — Я же сказала, что не хочу НИКОГДА больше об этом говорить, — её голос был окончательным приговором и предупреждением: отступи — или пожалеешь. Шерлок сразу кивнул. Он не хотел, чтобы она ушла, возможно навсегда, и ожидал подобной реакции. Может, так даже лучше. — Ты права, говорила. Прости. Она приняла извинение кивком и попыталась заполнить возникшую неловкую паузу, вернувшись к книге. Но Шерлок видел, что её глаза не бегут по строчкам — она просто смотрела в страницу, ничего не читая. Это придало ему храбрости для следующего шага. — Ты не против, если я немного поиграю? Я пишу новое произведение и хотел бы его отработать. Молли не отрывала взгляда от книги: — Конечно нет, это же твоя квартира. — Спасибо, — Шерлок подошёл к пюпитру, не в силах удержаться от лишних слов, чтобы заглушить тишину, — Это пьеса из трёх частей; две почти готовы, — он разложил ноты своей новой композиции, поднял скрипку и смычок, вдохнул и заиграл. Молли уставилась в книгу, борясь с подступившим к горлу комком. Как он мог так легко обронить упоминание о том разговоре и тут же без труда от него отстраниться? Видимо, на него это вовсе не подействовало так разрушающе. Она постаралась сохранить внешнее спокойствие, надеясь отвлечься чтением. Музыка давала передышку: не нужно говорить, можно спрятаться в звуках. Она позволила мелодии окутать себя. Композиция была удивительно красивой. Простая, но трогательная, она успокаивала и радовала. В ней была твёрдая, надёжная линия, в то же время исполненная мягкости и сострадания, странности и силы. Мелодия осела у неё в груди и согрела. Напряжение стало отступать. Возможно, всё ещё сложится. Может быть, вечер ещё не испорчен. Это ощущение было достаточно сильным, чтобы она подняла голову и посмотрела на Шерлока, будучи уверенной, что увидит его спину — он почти всегда играл, повернувшись к окну. Но нет. Он стоял лицом к ней, спиной к окну, и смотрел прямо на неё. Он даже не смотрел на ноты, играя по памяти. Их взгляды встретились, и он продолжал играть, заполняя комнату вариациями и повторами одного и того же мотива. И стоило Молли увидеть выражение его лица, как она уже не могла отвести глаз. В его взгляде пылала почти осязаемая эмоция, черты лица были пронизаны такой тоской и жаждой, какой она никогда у него не видела. Он не отводил глаз, ни разу не сфальшивил, смычок двигался безошибочно, и вместе с музыкой от него будто исходили волны чувства. У Молли перехватило дыхание, сердце заколотилось больно и сильно, пробуждая давние, тщательно зарытые надежды и мечты. Взгляд её на миг метнулся к пюпитру за его спиной, к заголовку на верхнем краю нот, выведенному размашистыми буквами, достаточно крупными, чтобы она смогла прочесть из своего кресла. Молли тихо ахнула.

«MOLLY».

Это было для неё. Это была она. Эта мелодия была его взглядом на неё, его портретом её души. И, судя по тому, как он смотрел, по той обнажённой эмоции в глазах, его мнение о ней было более чем благосклонным. Молли ответила ему взглядом, полным ошеломлённого недоверия. Шерлок закончил первую часть и сделал крошечную паузу, достаточно, чтобы обозначить переход ко второй, — и заиграл дальше. И сердце Молли разломилось надвое. Вторая часть была в миноре, из коротких, рваных штрихов. Напряжённая и тревожная, она была наполнена мучительным беспокойством и болью. На лице Шерлока её отражение читалось ясно, и внезапно на Молли обрушился тот день. «Пожалуйста, просто скажи это». «Молли, нет, пожалуйста, не клади трубку! Не смей вешать трубку!» «Молли… Молли, прошу…» Она и не заметила, как глаза наполнились слезами, пока Шерлок не расплылся в размытом пятне. Она заморгала, не желая пропустить ни секунды. Тогда она слышала в его голосе отчаяние, чувствовала, что что‑то не так. Она задавалась вопросами, но его визит в лабораторию после всего ясно дал понять: она просто предалась мечтам. Конечно, он о ней заботится, как о друге; конечно, ему было бы не всё равно, умри она тогда или нет. Но не больше. Она решила, что позволила себе на мгновение поверить в невозможное — так же, как позволила себе попросить его сказать это «по‑настоящему». Она уже почти решила, что была права, отмахнувшись от той надежды, когда Шерлок перешёл от резких напряжённых нот к медленным, пронзительным, которые постепенно наращивали силу. И вместе с этим он начал медленно приближаться к ней, делая маленькие, выверенные шаги. Он сокращал расстояние, всё так же не сводя с неё глаз, словно одной силой воли и чувства притягивая их друг к другу. Достигнув её кресла, всё ещё играя, он медленно опустился на одно колено и продолжил — её личную серенаду из памяти и эмоций, и значительная часть этих эмоций исходила именно от него. Их взгляды не размыкались, когда мелодия поднялась к сладко‑мучительному крещендо, сплетая воедино утрату, красоту и боль, а затем перешла в дрожащую, долго тянущуюся ноту, которая медленно затихала. Прежде чем последний звук окончательно угас, прежде чем тишина успела вернуться, слова сами сорвались с её губ шёпотом. В них звучала тоска и даже чуть слышная мольба. На лице всё ещё читалось неверие, словно то, что происходило, было слишком хорошо, чтобы быть правдой. — С‑скажи это, Шерлок… Скажи. Шерлок опустил скрипку и смычок и на ощупь положил их на пол рядом с креслом. Он по‑прежнему не отрывал от неё глаз и, подвинувшись ещё ближе, остановился в считаных сантиметрах от её лица. Лишь на миг он отвёл взгляд, скользнув по её чертам, и снова встретился с ней глазами, прежде чем ответить. Собственное сердце грохотало у него в груди, дыхание стало неглубоким и частым. Тогда, по телефону, слова давались ему с невыносимым трудом, пока в последний раз они не вырвались сами собой. Но сейчас это было совсем не трудно. Он смотрел на неё, не в силах спрятать свои чувства — да и не желая этого. — Я люблю тебя… Молли Хупер, — голос его был тихим и нежным. Молли застыла, застряв между мгновением и вечностью, изо всех сил пытаясь поверить в происходящее и одновременно удержать его как можно дольше. Но у Шерлока не было ни малейшего намерения останавливаться. Он обхватил её лицо ладонями, большие пальцы мягко коснулись щёк, и потянул к себе, наклоняясь вперёд так, что они встретились на полпути. Его губы жадно поймали её губы, и Молли с готовностью ответила, её пальцы вцепились в его плечи, словно стараясь ощутить каждый миллиметр его присутствия. Их рты двигались навстречу друг другу в голодном ритме, пока Шерлок наконец не прервал поцелуй и не отстранился чуть‑чуть, чтобы посмотреть на неё. Её губы были распухшими и приоткрытыми, взгляд — отрешённым, словно она всё ещё пыталась осознать случившееся. Шерлок, казалось, уже не мог сдерживать ничего: глядя на неё, он только и смог, что вымолвить то единственное, чего желал больше всего на свете. — Молли… пожалуйста… — кадык дёрнулся, он судорожно сглотнул. Ему нужно было услышать это не меньше, чем ей тогда, по телефону, а может, даже сильнее. В его глазах читалась такая беззащитность, что Молли не могла не сжалиться. Она провела руками по его плечам вверх, к шее, и запустила пальцы в его волосы. И она тоже не отвела взгляда. — Я люблю тебя, Шерлок, — сказала она. Его шумный вздох облегчения утонул в новом поцелуе.

***

Спустя много времени, когда они уже полулежали вместе на диване, она спросила, какой будет третья часть пьесы, названной в её честь. — Понятия не имею, — в глазах у него плясали озорные искорки. — Эта часть всё ещё в работе. — Значит, придётся мне подкинуть тебе вдохновения, — сладко улыбнулась она и потянула его к себе для ещё одного поцелуя.